погода располагает.

на улице шел дождь. точнее даже не шел, а смущенно накрапывал, не желая сильно тревожить людей. монотонный звук бьющихся о стекло капель даже успокаивал, создавал располагающую атмосферу для чего-то уютного, домашнего. в такую погоду хотелось лежать под пледом со своей второй половинкой и смотреть фильмы, жуя вкусняшки. кому-то хотелось пить чай, сидя у окна. а кто-то желал поговорить. вернее пооткровенничать. вы можете сказать, что погода никак не влияет на наши желания, но Осаму Дазай с вами не согласится. и будет прав. Федор был вынужден отложить свою книгу на стоящий рядом с диваном камод, когда Осаму, зайдя с балкона, плюхнулся рядом с брюнетом, растягиваясь и укладывая свою голову на чужие колени. – Фееедор, – тянет Дазай, рассматривая мужчину снизу. Достоевский глядит на него с легкой улыбкой на лице, его рука автоматически перемещается к влажным после дождя на улице волосам, а пальцы начинают прочесывать спутанные пряди. – да, любовь моя? Дазай игнорирует это тепло в груди от такого прозвища и сразу задает интересующий его вопрос: – как ты думаешь, почему люди хотят заниматься сексом? а потом смотрит, состроив невинную моську. Федор пару раз моргает, и легкий забавный вздох удивления срывается с его губ: – что это за вопрос такой? – ну просто ответь. хочу знать, что ты думаешь, – Дазай пожимает плечами. пальцы Федора продолжают играть с растрепанными каштановыми локонами. он тихо фыркает. – я думаю, люди делают это по разным причинам. почему ты спрашиваешь? Дазай на такой сухой ответ только глаза закатывает. – я хочу услышать твое мнение. после пары секунд размышлений Федор все-таки говорит: – не знаю, как другие, но могу сказать, почему мне нравится это делать. в карих глазах напротив вспыхивает любопытство. – да, так даже лучше! расскажи, – шатен переворачивается, теперь удобно утыкаясь в чужой живот лицом. Федор наблюдает за дазаевским копошением и, немного помолчав, отвечает: – ты должен понимать, что... приятно делать это с нужным человеком. мне нравится все, если это касается тебя. Дазай улыбается, довольный ответом Достоевского, и снова спрашивает: – а почему тебе это нравится именно со мной? пальцы Федора нежно массируют каштановую голову, а на лице снова появляется нежная улыбка. – не знаю, я доверяю тебе, и поскольку я люблю тебя, то, делая это с тобой, мне становится лучше. кажется, ответ Федора заинтересовал Дазая еще больше. – то есть секс помогает тебе отвлечься? или что-то большее? – он снова поворачивается к Федору лицом. брюнет тихо мычит, какое-то время обдумывая вопрос. дождик тихо стучит по стеклу. – честно говоря, и то, и другое. это помогает мне отвлечься, но также заставляет меня чувствовать близость с тобой. если это имеет смысл. – а что для тебя значит близость? – спрашивает Дазай, очаровательно хлопая глазами. Федор давно смирился, что Осаму часто бывает милым, совершая какие-то базовые вещи. например, задавая вопросы. через пару секунд брюнет негромко отвечает: – думаю, близость в отношениях означает, что ты доверяешь другому человеку. я имею в виду и физически, но больше думаю об эмоциональной близости. это когда ты знаешь, что человек тебя понимает и принимает, и наоборот. Дазай задумчиво смотрит в потолок. – я тоже это чувствую. будто ты один во всем мире, кто принимает меня таким, какой я есть, – шатен вдруг хмурится. – Федор, а я достаточно показываю, что дорожу тобой? рука Достоевского на секунду замирает в дазаевских волосах от удивления. затем ему на смену приходит нежность. – конечно. я знаю, что ты любишь меня. просто показываешь это по-своему. Дазая такой ответ не устраивает. – но знать – это одно, а чувствовать – это другое. как ты чувствуешь, что я люблю тебя? Федор особо не задумывается. – само собой, ты говоришь, что любишь меня. ты показываешь мне это через физическую близость. или своими взглядами. прикосновениями. это проявляется в маленьких жестах внимания ко мне, поэтому я знаю, что ты определенно любишь меня всеми возможными способами. в этот раз Дазай тепло улыбается. – и все-таки. почему мы хотим заниматься сексом? почему это обязательно? или необязательно? уже в который раз за вечер Дазай заставляет Федора обдумывать, как лучше всего ответить на вопрос. мужчина прикусывает губу. – я не думаю, что есть один ответ. люди занимаются сексом по разным причинам. это не необходимо для того, чтобы состоять в отношениях. но… думаю, это может помочь связи между двумя людьми стать сильнее. Дазай задумывается. берет чужую ладонь и прижимает к своей груди. – а ты лично предпочел бы, чтобы наши отношения были платоническими или нет? Федор смотрит в глаза шоколадного цвета. – нет, мне бы не хотелось, чтобы наши отношения были чисто платоническими. мне нравится близость с тобой. Дазай снова выглядит довольным. – да, я тоже не хотел бы, – Осаму подносит ладонь Достоевского к губам, целуя костяшки, а потом спрашивает. – получается, мы с тобой полностью доверяем друг другу? Федор мычит в знак согласия. – я думаю, что да. я не могу представить, что настолько доверяю кому-то еще, кроме тебя. предполагаю, что и у тебя то же самое. – да, – Дазай кивает, садится на диване и потягивается, а потом поворачивается к собеседнику лицом. – слушай, а мы доверяли друг другу, когда переспали в первый раз? Федор откидывается на спинку дивана, на его лице появляется небольшая, но нежная улыбка. задумчивость звучит в его голосе, когда он начинает вспоминать: – я бы сказал, что к этому моменту мы определенно доверяли друг другу. не стопроцентно, но, думаю, между нами тогда было не менее девяноста процентов доверия. – девяносто процентов... это много. но достаточно ли этого, чтобы лечь в постель с человеком? – спрашивает шатен, укладывая голову на чужое плечо. рука Федора медленно скользит по чужой талии. он притягивает Дазая немного ближе к себе. – это очень много. по крайней мере, мне этого достаточно, учитывая, что я только с тобой и был так близок. Дазай нежно улыбается, хоть Достоевский этого и не видит. – а ты понял, что любишь меня, до нашего первого секса или после? Федор задумывается. – думаю, я понял это еще до нашего первого секса. помню, за несколько месяцев до того, как это случилось, я начал испытывать некоторое противоречие по поводу тебя. а потом эти чувства становились сильнее. – несколько месяцев? – Дазай смотрит на него во все глаза. – как ты терпел? я голову потерял через пару недель, а ты мне месяцами ничего не говорил! Федор в ответ посмеивается. – это была смесь сдержанности и упрямства. я упрямо отрицал свои чувства в течение пары месяцев. Дазай понимающе улыбается. – тебе было тяжело принять, что ты влюбился в парня? Достоевский слегка смущается, вспоминая. – это было не столько из-за того, что я изо всех сил пытался признать, что влюблен в мужчину. скорее это было похоже на осознание того, что я люблю другого человека. это было странно. я никогда раньше не был влюблен, и мне было трудно осознать все эти чувства. Дазай обнимает мужчину за талию, пока тот сидит боком к нему. – если ты никогда никого не любил, то как ты понял, что твои чувства это именно... ну, оно? – любовь. Федор пожимает плечами. – сначала я понятия не имел. я не был уверен, что чувствую. единственное, что я знал, это то, что я чувствовал что-то очень сильное. я ощущал себя… более живым, может быть, более взволнованным, когда был рядом с тобой… я несколько недель пытался понять, что это такое. Дазай теперь выглядит задумчивым, даже немного грустным. но быстро отгоняет от себя эти ненужные мысли о прошлом. – ого... а я и не знал. нужно было поговорить со мной. Федор соглашается: – да, мне следовало заговорить об этом немного раньше. я просто… не знаю, я боялся признаться тебе в своих чувствах. я не знал, как ты отнесешься к тому, что я влюбился в тебя. Дазай фыркает. – я же только что сказал, я уже на тот момент был от тебя без ума! да я бы там умер от счастья! Федор не может не улыбнуться. он заправляет каштановую прядь за чужое ухо. – возможно, но я даже не знал, привлекают ли тебя мужчины. я был в замешательстве. – я и сам понятия не имел! пока ты не пришёл в университет, я был уверен, что гетеро, – говорит он уже спокойнее. его рука ложится на чужое бедро. – видишь, вот почему я ничего не сказал. ты думал, что ты гетеро. я не хотел, чтобы ты меня отверг. Дазай закатывает глаза. – в итоге я тебя не отверг. и вообще, если подумать, я до сих пор не знаю, возбуждали меня девушки, с которыми я встречался, или нет... Федор недолго молчит, но потом неуверенно произносит: – если не хочешь, то не отвечай, но я все равно спрошу. что ты чувствовал, когда был с девушками? Дазай задумчиво мычит. – ну... я не знаю. в основном ничего. у меня была одна подруга, но к ней я не чувствовал никакого влечения, – его глаза округляются от осознания. – так, стоп. но я спал с ними, – он виновато смотрит на Федора, переплетает с ним пальцы. – прости, не будем об этом говорить. в ответ следует небольшая пауза. конечно Федор знал, что у Дазая были партнеры и до него, это не было тайной. да что уж там, когда Федор поступил в университет, Осаму был в отношениях. – не нужно извиняться, это в прошлом. но мне интересно... тебе понравилось? конечно ответ не изменит его чувств к Дазаю, но в данный момент любопытство берет верх. – в то время я думал, что мне нравилось. сейчас... я не знаю. я уже несколько лет с тобой. мне кажется, я уже и забыл, как это было с девушками. скорее всего я возбуждался от своих собственных мыслей. это более вероятно. облегчение отчетливо читается на лице Федора, но ради него же Дазай ничего не говорит на этот счет. страх, что ты не можешь дать партнеру желаемое... Осаму как никто может это понять. – прости, я не мог не думать об этом. Дазай нежно улыбается, оставляет легкий поцелуй на чуть покрасневшей щеке Достоевского. – ты мой партнер. ты имеешь право знать абсолютно все. Федор немного колеблется, прежде чем снова спросить. – ты помнишь свой первый раз? Дазай задумывается. – я помню, что это было в середине старшей школы с одноклассницей. вроде у меня дома. подробностей не помню. Федор кивает. – и… что ты об этом думаешь? Осаму тепло улыбается, глядя в фиолетовые глаза напротив. – думаю, что лучше бы моя первая близость, как и все последующие, были с тобой. мелкий дождь все еще стучит по окнам.