I think you're right

      Время шло достаточно быстро чтоб заметить то что Джонхану становилось лучше. Он стал сам вставать и ходить по дому, иногда сам готовил хоть и навыков у него не так много как у Сынчоля, но всё же это еда. Были пару случаев когда Джонхан опять куда то уходил и приходил никаким, но Сынчоль понимал что от зависимости быстро не убежишь, но и бежать к ним не надо, поэтому начал всё строже и строже наблюдать за Джонханом. Эта строгость могла доходить до физической силы в рамках нормы конечно. Джонхану это конечно сначала не понравилось, потому что ощущения будто он больше и не человек вовсе, а какое то животное под постоянным контролем. Раньше казалось, что тот слишком жесток, не понимает всей его боли и только осуждал. Однако теперь он чувствовал, что за этой строгостью скрывается настоящая забота, желание помочь, а не просто контролировать. В один из дней Джонхан, вернувшись домой поздно, увидел на пороге Сынчоля, сидящего с чашкой чая за кухонным столом. Он не сказал ни слова, только взглядом показал на дверь. Джонхан молча вошёл внутрь, чувствуя, что каждый раз разочаровывает того, кто так много для него делает. В этот вечер он не смог уснуть, обдумывая происходящее. На следующее утро Джонхан сам подошёл к Сынчолю и тихо сказал: — Спасибо… за всё это. Я понимаю, что иногда я срываюсь, но я действительно стараюсь. Сынчоль смотрел на него долго, словно раздумывая, стоит ли что-то говорить. Наконец, он положил руку ему на плечо и ответил: — Если ты хочешь действительно изменить свою жизнь, я помогу тебе. Но помни если ты сам этого не хочешь то чем я смогу тебе помочь? Я понимаю что я контролирую тебя хуже чем родитель, но больше не сбегай так говори обязательно куда ты идёшь. Если такое ещё раз повториться... — он вздохнул. — Мне придется пойти на более жесткие меры. Слова прозвучали твердо, но в них чувствовалась та самая забота, к которой Джонхан уже привык. Они сидели рядом молча, но что-то изменилось. Джонхан впервые ощутил, что он не просто принимает помощь, но и начинает находить опору в себе.

***

Бывают дни, когда тебе действительно страшно, грустно и одиноко, поэтому хочется пойти куда то снять с себя все эти чувства. И Джонхан бы пошел, но мысль о Сынчоле сразу его останавливает. Джонхан сам не понял как стал таким покорным перед ним. Но он понимал что в данный момент Сынчоль самый близкий ему человек. Человек который может поддержать, поговорить и самое главное обнять. Объятия всегда были тем что правда могло избавить себя от лишних мыслей словно все остальное было неважно, в такие моменты было только здесь и сейчас а то что будет позже неважно, по крайней мере сейчас. В такие сложные моменты жизни Джонхан просто находится рядом с Сынчолем. Сынчоль, в свою очередь, рад, что Джонхан не уходит из дома, а приходит к нему в комнату – поговорить или просто помолчать, глядя в одну точку. Сидя рядом, они не всегда нуждаются в словах — тишина между ними говорит больше, чем могли бы выразить любые фразы. Сынчоль чувствует, что его присутствие помогает Джонхану, и, хотя внешне тот кажется спокойным, его глаза порой выдают целую бурю чувств, спрятанную внутри. Однажды, когда вечер уже начал сгущаться и тени в комнате стали длиннее, Джонхан неожиданно заговорил. Его голос был тихим, едва слышным, словно он боялся потревожить тишину: — Знаешь, мне всегда казалось, что никто не поймет, что у меня внутри. Даже я сам, — Джонхан посмотрел на Сынчоля, и в его глазах было нечто, похожее на благодарность. — Но, когда ты рядом… становится легче. Сынчоль не сразу нашел, что ответить. Он чувствовал, что сейчас, возможно, не стоит говорить ничего, и просто улыбнулся, положив руку на плечо Хана, давая понять, что он услышал и что ему не нужно ничего объяснять. Наступила тишина, мягкая и теплая, как одеяло, укрывающее их обоих. В ней не было ни напряжения, ни неловкости — только ощущение покоя и взаимного понимания. Сынчоль продолжал молчать, но чувствовал, как постепенно пропадают острые края боли внутри него. Он знал, что не один, и этого было достаточно. Время будто остановилось, и казалось, что весь мир сузился до этой комнаты и до этих двоих людей, сидящих рядом. Сынчоль глубоко вздохнул, прислушиваясь к своим чувствам и мыслям, и, спустя минуту, решился сказать то, что давно держал в себе, слова, которые казались слишком сложными для произнесения. — Джонхан, — тихо начал он, подбирая нужные слова. — Я никогда особо не умел показывать свои чувства. Всегда считал, что никто не должен знать, что я на самом деле чувствую и думаю. Но ты… ты как-то умудряешься видеть то, что я сам не всегда могу понять. Он отвёл взгляд, чувствуя, как сердцебиение становится чуть быстрее. Сынчоль не привык говорить подобное, особенно вслух. Но сейчас было иначе, было нужно, чтобы Джонхан это знал. — Спасибо, что не убегаешь а приходишь сюда — добавил Сынчоль, снова подняв на него глаза. — Это… это очень важно. Джонхан кивнул, чуть измученно улыбнувшись, его взгляд был мягким и понимающим. Ему не нужно было говорить много, не нужно было искать других слов. Они оба знали, что такие моменты — это те самые тихие связи, которые иногда значат больше, чем громкие обещания. И они остались так, в тихом уюте, пока ночная тишина обволакивала их комнату, не требуя ничего, кроме их молчаливого присутствия рядом друг с другом.

***

Прошло около трёх месяцев с тех пор как Джонхан стал жить с Сынчолем эти дни были наполнены тревогой, отчаянием, разочарованием, негодованием и благодарностью. Конечно хорошие моменты тоже были но их крайне мало. Джонхан просто благодарен за такую помощь и возможность. Были и мысли о том чтобы, было б если тогда Сынчоль его не нашел в баре, наверняка он бы уже был где-то в больнице от передоза или его вообще не стало. Джонхан беспечный ребёнок и если бы была возможность вернуться в прошлое он не может обещать что сделал бы как-то по-другому. Если это единственное что могло помочь Хану справиться со всей этой болью то почему бы и нет, но если ты входишь в эту тему то ты больше не выйдешь сам...

***

Месяца всё идут Джонхан уже не срывался на своё прошлое занятие. Жизнь наладилась, иногда было плохо, но всё же он жив и здоров. Сынчоль не имел права не ходить на занятия поэтому регулярно оставлял Джонхана одного. И если у Джонхана родители спонсоры школы и им без труда получилось договориться о пропусках Джонхана(не без денег конечно). Сынчоль докладывал всю информацию о состоянии Хана его родителям. Родители у Юна были понимающие и вроде даже как то беспокоились о самом Чхве. Почти полгода Джонхан не видел родителей, и, если честно, он сильно соскучился по дому и по маминой еде. Хотя она готовила нечасто из-за постоянной занятости на работе, её блюда всегда казались ему самыми вкусными. Теперь, спустя столько времени, он всё больше и больше хотел обнять родителей, почувствовать их рядом, ощутить уют и тепло родного дома. Эти мысли не давали ему покоя, и почти каждую ночь, лежа в темноте, он представлял, как возвращается домой, слышит знакомый голос и снова чувствует себя рядом с близкими людьми. Его лишь останавливала своя совесть, была стыдно смотреть в лица своих родителей после такой большой лжи и зависимости. Они не знают что происходит в жизни ихнего сына, даже не подозревают что их сын грёбаный бывший наркоман. Хан глубоко задумался о том что на самом деле мешает и останавливает его просто собраться и уйти в родительский дом? Долго думая он пришёл только к одному выводу...Сынчоль. Сынчоль настоящая причина почему он досих пор не ушел домой. Тревожное состояние и мысли давили на Хана «если я уйду, будут ли у нас прежние отношения позже» главный вопрос который беспокоил Юна.

***

Хан сидел в тишине, погружённый в свои мысли. Он снова и снова возвращался к одному вопросу «что будет с нами, если я уйду?» Этот вопрос не давал ему покоя, и, кажется, каждое его решение только усугубляло внутреннее напряжение. В его голове крутились сцены из их жизни, из их отношений, и каждое воспоминание о том, как всё было хорошо, только усиливало страх перемен. Он прекрасно знал, что уходить домой — это не просто физическое перемещение. Это теперь было прощание с частью его жизни, с Сынчолем к которому он уже успел привязаться. «Как всё будет, если я уйду. Как я вернусь? — этот вопрос вновь звучал в его голове, и ответ на него так и не находил Однако, глубоко в душе, Хан чувствовал, что ему нужно сделать этот шаг, если не ради себя, то хотя бы ради родителей.

***

Джонхан стоял у двери родительского дома, глубоко вздохнув перед тем, как войти. Он так давно тут не бывал. Наконец, он открыл дверь и шагнул внутрь, стараясь успокоить учащенное сердцебиение. – Джонхан? – послышался мягкий голос матери из кухни, и через мгновение она уже выглядывала из-за дверного проёма с улыбкой. – Только подумала о тебе, и вот ты здесь. Она подошла ближе, обняла его так, как только может мать, с доброй, заботливой теплотой. Ощущение её рук заставило его ненадолго забыть обо всем, просто почувствовать себя дома. В гостиной сидел отец, его всегда серьёзное выражение лица смягчилось, едва он увидел сына. Они обменялись кивками, и Джонхан почувствовал уважительную теплоту в этом молчаливом приветствии. – Садись, сын, – отец указал ему на кресло напротив, – рассказывай, как у тебя дела. Мама быстро подала чай, и Джонхан, немного успокоившись, начал рассказывать о своих отношениях с Сынчолем, про то что случилось на самом деле он поклялся не рассказывать никому это исключительно проблема Хана и Сынчоля. Отец, как всегда, слушал внимательно, кивая в нужных местах и изредка задавая вопросы. Он был человеком немногословным, но Джонхан знал, что каждое его слово взвешено, и оттого его одобрение значило для него больше всего. Мать, тем временем, с теплотой смотрела на них обоих. Она всегда говорила, что рада видеть, как её сын взрослеет, как становится самостоятельным и решительным. Иногда она пыталась советовать, как правильно заботиться о себе, но в её голосе не было нотки беспокойства, а только искренняя забота. После долгого разговора отец поднял чашку с чаем и, внимательно глядя на Джонхана, сказал: – Мы всегда будем рядом, сын. Как бы далеко ты ни ушёл, ты всегда можешь вернуться сюда. Джонхан кивнул, ощущая спокойствие и уверенность. В этот момент он понял, что, несмотря на все перемены в его жизни, здесь, дома, всегда будет его тихая гавань...