I think you're right

Прошло несколько дней с того вечера, когда Сынчоль познакомился с родителями Джонхана. Их разговор за ужином часто всплывал в голове, особенно тёплый смех матери и её заботливый взгляд. Она казалась для него воплощением уюта и гармонии – тем, чего он давно не знал. Однажды утром Джонхан позвонил Сынчолю. Голос его был хриплым и дрожащим. – Сынчоль, – сказал он, едва слышно. – Мама... Дальше слова оборвались. – Что случилось? – встревожился Сынчоль. – Она умерла, – наконец выдавил Джонхан.

***

Дом, который несколько дней назад казался таким оживлённым, теперь был окутан тишиной. Сынчоль пришёл поддержать своего уже парня. Он застал Джонхана, сидящего в углу гостиной, с пустым взглядом, устремлённым в стену. Отец Джонхана стоял в стороне, принимая соболезнования от родственников и друзей. Его лицо оставалось непроницаемым. Сынчоль осторожно подошёл к Джонхану и сел рядом. – Как ты? – тихо спросил он. – Никак, – ответил Джонхан, не поднимая глаз. – Я всё ещё жду, что она войдёт в комнату и скажет, что это всё шутка. Сынчоль не знал, что сказать. Иногда слова были лишними. На следующий день был похоронный обряд. Когда все разошлись, Джонхан остался стоять у могилы, не в силах оторваться от надгробия. Отец подошёл к нему. – Тебе нужно пойти домой, – сказал он холодно. – Домой? – Джонхан резко обернулся. – А что теперь вообще значит «дом» без неё? Отец тяжело вздохнул. – Мы должны быть сильными. – Ты?! Сильным? Ты даже не плачешь, – выкрикнул Джонхан, чувствуя, как гнев переполняет его. – Тебе вообще плевать! – Это не так, – ответил отец, но его голос остался спокойным. – Тогда почему ты не показываешь, что тебе больно? Почему ты всегда такой холодный? – Потому что я твой папа, а не друг или парень... Джонхан хотел что-то ответить, но слова застряли в горле.

***

Джонхан сидел на террасе их дома закутавшись в слишком тонкий для ноябрьского вечера плащ. Руки сжимали кружку с остывшим чаем, а мысли путались в нескончаемом потоке воспоминаний. Прошло уже три недели с тех пор, как его мама умерла. Но боль не отпускала, она лишь становилась глубже и тише, словно подтачивая его изнутри. Стук шагов за спиной заставил его вздрогнуть. Он повернул голову и увидел, как к нему подходит папа, мужчина с хмурым взглядом и сутулыми плечами. Джонхан чувствовал, что тот хотел что-то сказать, но вместо слов между ними повисло натянутое молчание. – Пошли домой, – коротко бросил он. Джонхан не сдвинулся с места, упрямо уставившись на свои ботинки. – Ты меня слышишь? – повторил мужчина, уже с нотками раздражения в голосе. – Почему ты даже не плакал? – спросил он, сжав кулаки. – Это была твоя жена. Ты хоть что-то чувствуешь? Отец застыл, будто эти слова ударили его в лицо. Затем он тяжело выдохнул и сел рядом с сыном. – Ты ничего не понимаешь, – сказал он тихо. – Плачь или нет, это не изменит того, что её больше нет. – Ты всегда таким был. Очень бездушно с твоей стороны. Ты даже сейчас говоришь так, будто это просто очередной день на работе, – Джонхан резко встал, глядя на отца сверху вниз. – Ты мне не папа. Мужчина посмотрел на него, и в его глазах мелькнула тень боли. – Я тебе не папа. Я твой отец, – ответил он твёрдо. – И мой долг – держать тебя на ногах, даже если мне самому тяжело. Но эти слова лишь сделали пропасть между ними ещё шире.

***

После смерти мамы всё в их доме стало другим. Отец стал работать ещё больше, приходя домой поздно и избегая разговоров. Джонхан чувствовал себя невидимкой. Ему не хватало тепла, которого раньше было так много. Но как его получить от человека, который будто закрылся в своей крепости из молчания? Однажды вечером, после очередной ссоры, Джонхан поехал к Сынчолю, не было сил оставаться в родительском доме, всё слишком стало невыносимо. – Он никогда меня не понимает, – выдохнул Джонхан, рухнув на кровать в комнате Сынчоля прямо в уличной одежде. – У нас больше ничего общего. Я для него просто обуза. Сынчоль, прислонившись к стене, задумчиво смотрел на него. – Ты всё время хочешь, чтобы он был кем-то другим, – сказал он. – Но он такой, какой есть. Может, стоит это принять? Джонхан метнул в Сынчоля подушку. – Принять? Он даже не пытается! Всё, что он делает, – это убегает. От меня, от своих эмоций, от всего. Сынчоль молча поймал подушку и вздохнул. – Слушай, – сказал он после паузы. – Может, тебе просто… забить на него? Джонхан поднял на него взгляд, полный удивления и гнева. – Забить? Ты серьёзно? – Ну а что ещё? – Сынчоль пожал плечами. – Если он не хочет быть частью твоей жизни, зачем ты тратишь свои силы на попытки достучаться до него? Иногда проще оставить всё, как есть, и жить для себя. Эти слова застряли в голове Джонхана. Он не знал, согласен ли с другом, но что-то в них зацепило его.

***

На следующий день Джонхан вернулся домой. Родительский дом встретил его привычной тишиной: никакого шума, никакого движения. Только холодный свет от лампы в коридоре, который отец никогда не выключал. Он заглянул в кухню. На столе лежала записка: "Работаю допоздна. Разогрей себе ужин. Отец." Джонхан почувствовал, как его внутри захлестнула волна раздражения. Даже в этих простых словах не было тепла. Ни «как ты», ни «как твой день прошёл». Ничего. Он прошёл в свою комнату, захлопнув дверь громче, чем нужно. Слова Сынчоля не выходили из головы: «Зачем ты тратишь силы? Забей.» Эти мысли роились в его голове, пока он не уснул, так и не дождавшись возвращения отца.

***

На следующее утро отец пришёл домой раньше обычного. Он молча разувался в прихожей, пока Джонхан ел завтрак на кухне. – Ты где был вчера? – наконец спросил отец, заходя в комнату. – У Сынчоля, – буркнул Джонхан, не поднимая глаз. – Ты не считаешь нужным предупреждать? – А ты не считаешь нужным хотя бы спросить, как я? Слова сорвались с языка Джонхана прежде, чем он успел их обдумать. Отец застыл, как будто ударили чем-то тяжёлым. – Я работаю, чтобы у тебя всё было, – медленно проговорил он. – Всё? – горько рассмеялся Джонхан. – Ты думаешь, что мне нужны только деньги? Ты вообще замечаешь, что происходит со мной? – У меня нет времени для таких разговоров, – оборвал отец. – Конечно, – зло выпалил Джонхан, отодвинув стул. – У тебя никогда нет времени. Ни для меня, ни для мамы. Она умерла, а ты даже не говоришь о ней. Будто её вообще не было. Отец молчал. Это молчание было для Джонхана невыносимым. – Я больше не могу это терпеть, – бросил Джонхан, схватив куртку. – Куда ты опять собрался? – раздался голос отца, но он прозвучал не строго, а устало. – Туда, где мне хотя бы не приходится чувствовать себя пустым местом, – ответил Джонхан, уходя.

***

– Опять поссорились? – спросил Сынчоль, когда Джонхан ввалился в его квартиру. – Это не ссора. Это просто... тупик, – выдохнул Джонхан, сбрасывая обувь. Сынчоль задумчиво посмотрел на него. – Ты всё ещё думаешь о моих словах? – О том, чтобы забить на него? Да, – Джонхан бросил рюкзак на пол и опустился на диван. – Но это так просто звучит, когда ты говоришь. – Потому что это проще, чем пытаться менять людей. Поверь мне, я знаю, – Сынчоль уселся рядом. – А если я перестану стараться, что тогда? Он ведь даже не заметит. – Может, и не заметит, – согласился Сынчоль. – А может, это заставит его задуматься. Иногда, чтобы человек начал ценить, нужно, чтобы он это потерял. Джонхан хотел ответить, но вместо этого только сжал губы. Внутри него будто боролись две силы: желание бросить всё и отчаянная надежда на то, что отец всё же откроется.

***

Прошла неделя. Джонхан буквально жил у Сынчоля, отказываясь полностью возвращаться домой. Отец ни разу не позвонил. Это бесило, но больше ранило. Однажды вечером Сынчоль нашёл его сидящим на полу у окна. – Слушай, а что ты вообще знаешь о своём отце? – неожиданно спросил он. – О чём ты? – Ну, кроме того, что он холодный. Почему он такой? Что у него в голове? Джонхан задумался. – Я... не знаю, – признался он. – Мы никогда не говорили о его прошлом. – А если причина его молчания в чём-то большем? Может, он переживает, просто не так, как ты, – предположил Сынчоль. Эта мысль кольнула Джонхана. Возможно, он был настолько поглощён своей болью, что даже не задумывался о том, что чувствует отец.

***

На следующий день Джонхан всё же решился вернуться домой. Он не был уверен, что хочет говорить с отцом, но чувствовал, что должен попробовать. Когда он вошёл в квартиру, отец сидел за столом, склонившись над фотографией. Это была старая снимок: он, мать и маленький Джонхан. – Ты был прав, – тихо сказал отец, не поднимая головы. – О чём? – Я убегаю. От всего, – отец поднял глаза, полные усталости. – Я просто... не знаю, как справиться с этим. – Почему ты не сказал мне этого раньше? – Джонхан сел напротив. – Потому что я должен быть сильным. Ты думаешь, что я холоден, но я просто... боюсь, – отец сжал фотографию. – Если я сломаюсь, кто будет рядом с тобой? Эти слова разбили что-то в сердце Джонхана. Он впервые увидел в отце человека, а не бездушную машину. – Может, тебе не нужно быть сильным всё время, – тихо сказал он. Отец кивнул, но промолчал. Между ними повисло понимание, хрупкое, как утренний иней, но такое важное.