I think you're right

Холодный вечер заворачивал парк в лёгкую дымку. Джонхан и Сынчоль неспешно шли по дорожке, держась за руки. Их разговор то и дело переходил в легкий смех, создавая иллюзию уюта, несмотря на прохладный воздух. — Как думаешь, — начал Джонхан, сжимая руку Сынчоля, — когда-нибудь они узнают? Сынчоль замер, чуть замедлив шаг. Он отвёл взгляд в сторону, будто стараясь избежать темы, которая так долго висела над ними. — Не знаю, — тихо ответил он— Мне хочется верить, что они поймут. Но его голос звучал неуверенно. Джонхан заметил это и легонько подтянул Сынчоля ближе к себе, улыбнувшись. — Мы справимся, — мягко сказал он. Их разговор оборвал женский голос, полный удивления: — Сынчоль?! Они одновременно обернулись. На противоположной стороне дорожки стояли родители Сынчоля, явно только что вышедшие из кафе. Мать смотрела на сына широко раскрытыми глазами, отец — нахмурившись, его взгляд задержался на сцепленных руках молодых людей. — Что это значит? — голос отца прозвучал жестко, почти как приказ. Сынчоль вырвал руку из ладони Джонхана и сделал шаг вперед, явно пытаясь успокоить обстановку. — Папа, мама... Это неожиданно, — сказал он, голос дрогнул. — А это кто? — резко спросила мать, взгляд ее устремился на Джонхана. — Это Джонхан, — сказал Сынчоль, стараясь говорить ровно. — Он… мой парень. Молчание длилось всего пару секунд, но оно показалось вечностью. — Парень?! Ты серьезно? — Отец повысил голос, брови его сошлись на переносице. — Да, папа, — ответил Сынчоль, стараясь сохранить уверенность, хотя сердце билось как сумасшедшее. — Мы вместе. — Сынчоль, что ты такое говоришь? — мать зашептала, будто боясь, что кто-то еще может услышать. — Ты просто шутишь, правда? — Это правда, — твердо сказал Джонхан, шагнув вперед, чтобы встать рядом с Сынчолем. — Мы любим друг друга. — Любовь? — отец резко хохотнул, но в его голосе не было радости. — Ты блять что педик ебанный, что ли?! Как ты мог так опозорить нашу семью? — Папа… — начал Сынчоль, но голос его дрогнул. — Я устал притворяться, — добавил он, собравшись с силами. — Мы никогда не думали, что ты способен на такое, — сказала мать, ее голос звучал так, будто она готова была разрыдаться. — Убирайся отсюда, пока я не сказал лишнего! — прорычал отец, шагнув вперед. Джонхан тихо, но уверенно вмешался: — Простите, что это произошло так внезапно. Мы не хотели шокировать вас, но ваши слова... — Молчать! — перебил его отец, почти крича. — Ты разрушил моего сына! — Никто меня не разрушал! — выкрикнул Сынчоль, глаза его блестели от сдерживаемых слез. — Джонхан сделал меня счастливым. Это больше, чем вы когда-либо делали. Его слова, как удар, заставили родителей замолчать. Мать закрыла рот рукой, шокированная, а отец лишь угрюмо смотрел на сына, не находя, что сказать. Сынчоль выдохнул, чувствуя, как тяжесть слов давит на грудь, но он не мог остановиться. — Мы уходим, — сказал он твердо, взяв Джонхана за руку. — Когда вы будете готовы поговорить нормально, дайте знать. Они повернулись и ушли, оставив родителей позади. Молчание на той стороне парка было оглушающим. Отец и мать Сынчоля смотрели на их удаляющиеся фигуры, не в силах понять, как их сын, их мальчик, смог стать таким сильным, чтобы идти против всего, что они когда-то для него представляли.

***

Прошла неделя с той напряжённой встречи в парке. Сынчоль не звонил родителям, и те тоже не пытались выйти на связь. Дом с Джонханом стал его убежищем — тихим местом, где никто не осуждал, где не требовалось оправдываться за то, кем он был. Но даже там тишина иногда становилась оглушительной. Сидя на диване с кружкой горячего чая, Сынчоль смотрел в окно, наблюдая, как серый городской пейзаж растворяется в каплях дождя. Джонхан, сидя рядом, чуть сжал его плечо. — О чём думаешь? — тихо спросил он. Сынчоль вздохнул и прижался ближе. — О них, конечно, — ответил он. — Что они сейчас делают? О чём думают? — Думаешь, они сожалеют? — мягко спросил Джонхан, не отводя взгляда от лица Сынчоля. Тот лишь покачал головой. — Не знаю. Может, и нет. Может, они просто решили забыть обо мне. — А ты? — Джонхан убрал выбившуюся прядь с лица Сынчоля. — Ты сможешь забыть их? Сынчоль закрыл глаза, будто надеялся спрятаться от вопроса. — Я не хочу их забывать. Но и жить с этим чувством... с их ненавистью... я тоже не могу. – Джонхан накрыл его руку своей. — Тогда не живи. Живи для себя.... И для нас. Эти слова прозвучали как спасение. Сынчоль сжал руку Джонхана и, впервые за всю неделю, почувствовал лёгкость.

***

Месяц спустя. Солнечный день выдался особенно тёплым для конца осени. Они решили выбраться на прогулку в тот же парк, где всё началось. На этот раз Сынчоль был увереннее. Они снова держались за руки, и его не беспокоило, кто может увидеть их вместе. — Ты заметил? — Джонхан улыбнулся, указывая на пожилую пару, сидящую на скамейке неподалёку. — Они смотрят на нас, но улыбаются. — Да, — кивнул Сынчоль. — Раньше я бы сразу отпустил твою руку, но сейчас... — Сейчас? — Сейчас мне всё равно. – Джонхан рассмеялся, и его смех был как свежий ветер, разгоняющий тучи. — Вот это я понимаю! — Он потянул Сынчоля к скамейке под старым дубом. — Мы заслужили своё "всё равно". Они сели, любуясь золотыми листьями, кружащими в воздухе. Впервые за долгое время всё действительно казалось простым. — Думаешь, они когда-нибудь примут нас? — вдруг спросил Сынчоль, нарушая тишину. Джонхан задумался, а потом ответил: — Возможно. Но это не должно тебя определять. Если они не смогут, это их потеря, не твоя. Сынчоль кивнул, но глубоко в душе понимал, что часть его всё ещё надеется на чудо.

***

Ещё несколько недель спустя. Жизнь шла своим чередом. Они путешествовали по красивым городам Кореи, делали друг другу маленькие сюрпризы, ужинали в любимых кафе. Постепенно боль встречи с родителями Сынчоля притупилась, став лишь фоном их новой, свободной жизни. Однажды вечером, когда они уже готовились ложиться спать, в дверь неожиданно постучали. — Ты кого-то ждал? — удивился Сынчоль, поднявшись с дивана. Джонхан пожал плечами и пошёл открывать. На пороге стояли родители Сынчоля. Мать держала в руках пакет с чем-то домашним, отец стоял рядом, смущённо пряча руки в карманы. — Сынчоль, — начала мать, дрожащим голосом. — Мы... мы хотели бы поговорить. Сынчоль замер, не зная, что ответить. Взгляд его отца всё ещё был строг, но в нём не было того жгучего осуждения, что когда-то разрезало сердце. — Можно войти? — тихо спросила мать. Сынчоль оглянулся на Джонхана, и тот лишь кивнул, давая понять, что он рядом. — Конечно, — наконец выдавил из себя Сынчоль, отступая в сторону. Разговор длился долго. Они выслушали упрёки, объяснения, извинения. Мать призналась, что ночами не могла спать, представляя, как сын страдает без них. Отец был немногословен, но его напряжённые руки, сложенные на столе, говорили больше слов. В конце концов, Сынчоль произнёс: — Мне всё равно, примете вы нас или нет. Мы не собираемся меняться ради вашего одобрения. Это было сказано твёрдо, без тени колебания. Мать вытерла слёзы, отец кивнул, будто принимая вызов. — Мы не хотим потерять тебя, — сказал он. Прошло некоторое время. Семейные отношения не стали идеальными, но стали возможными. Сынчоль и Джонхан знали, что их счастье больше не зависит от чьего-то мнения. Когда однажды вечером Сынчоль снова посмотрел на город через оконное стекло, Джонхан подошёл к нему и обнял. — Всё хорошо? — спросил он. Сынчоль улыбнулся, глядя на отражение их лиц в стекле. — Всё хорошо. Нам теперь всё равно.

***

На улице уже начинала кружиться легкая снежная пыль, предвещая наступление зимы. Джонхан вышел закутанный в длинный теплый шарф, и его взгляд сразу заметил Сынчоля, стоявшего у припаркованного велосипеда. — Велосипед? Зимой? — с недоверием спросил Джонхан, улыбаясь краешком губ. Сынчоль самодовольно кивнул. — Это не просто велосипед, это средство для лучшего свидания в твоей жизни. Джонхан закатил глаза, но сердце приятно ёкнуло. Сынчоль всегда придумывал что-то необычное. Через десять минут они уже ехали на тандеме, смеясь и споря, кто из них должен больше крутить педали. Джонхан уверял, что Сынчоль должен справляться сам, ведь это его идея. Сынчоль парировал, что главное — командная работа. Они доехали до небольшого озера на окраине города. Вечер уже начал опускаться на землю, а вокруг все заливали огоньки гирлянд, развешанных на деревьях. — Ты всё это подготовил? — Джонхан был искренне удивлён. — Конечно, — Сынчоль скрестил руки на груди, гордо глядя на Джонхана. — Всё ради тебя. На льду, укрытом тонким слоем снега, было несколько мягких пледов и термосы с горячим шоколадом. Рядом горел небольшой переносной костер, создавая уютную атмосферу. — Каток? — догадался Джонхан, улыбнувшись. — Каток, — подтвердил Сынчоль и достал из рюкзака две пары коньков. Спустя несколько минут они уже стояли на льду. Джонхан уверенно скользил вперед, а Сынчоль с трудом держался на ногах, отчаянно цепляясь за его руку. — Ты не сказал, что не умеешь кататься! — смеялся Джонхан, удерживая Сынчоля, чтобы тот снова не упал. — Это неважно, — пробормотал Сынчоль, глядя на Джонхана. — Главное, что ты счастлив. Они провели на льду почти час, а затем вернулись к пледам, чтобы согреться горячим шоколадом. Сидя под гирляндами и обнимаясь, они наслаждались моментом. — Ты знаешь, — тихо произнес Джонхан, уткнувшись в плечо Сынчоля, — я не думал, что можно быть настолько счастливым. – Сынчоль на это только улыбнулся, обняв его крепче. — Я просто хочу, чтобы ты всегда был счастлив. Снежинки кружились вокруг, словно обрамляя их маленький мир, где было тепло, уютно и бесконечно спокойно.