Поговорить

Се Лянь давно думал над этим. Они с Сань Ланом должны поговорить. Ши Цинсюань советовал. Да и Хуа Чэн совершенно не такой, как бывший. Он обрадовался цветам, которые сегодня Се Лянь преподнёс ему в подарок, следовательно - разделения на ведущего и ведомого у него нет? Несмотря на то, что он высокий, несомненно привлекательный и доминантный... Се Лянь тоже может быть таким! Если ему позволят. В голове часто закрадываются мысли. У Сань Лана милая талия. Чего только стоит этот пирсинг в пупке. Ах. А то, как он краснеет, когда его хвалят? Мужчина иногда не может спокойно думать рядом с ним. Давно он не ощущал такого... Возбуждения? Хуа Чэн только вышел из ванны, повязав на пазухе черный шелковый халат, а слегка влажные волосы промакнул полотенцем. От него пахло вишней, - новый гель для душа - капли медленно стекали по шее, обводя кадык и пропадая в ткани халата. Се Лянь взглянул на этого черта во плоти и сглотнул, выдохнув. Он однажды сведёт его с ума. Интересно... Как будет выглядеть его лицо, когда Се Лянь прикусит нежную кожу на шее. Ах, то есть, "если". – С лёгким паром, Сань Лан... Слушай. Хуа Чэн опустился на кровать рядом с любимым, обхватывая того в полу-объятиях. Сейчас на мужчине не было повязки, и он выглядел особенно очаровательно. Приподняв бровь, Сань Лан приготовился слушать. – Да, гэгэ? – Мне хочется кое о чём поговорить. Ты не против? – Се Лянь медленно сплел их ладони в замочек, немного облокачиваясь на возлюбленного. – Конечно, ласковый мой, о чём ты хочешь поговорить? Вдохнув полной грудью, мужчина крепче сжал руку партнёра. – Хотел спросить, как ты видишь нас... В наших отношениях? На лице Хуа Чэна отразилось небольшое недоумение, Се Лянь поспешил пояснить. – Я имею ввиду... Ты всегда так хорошо ухаживаешь за мной, даришь подарки, ведёшь себя очень галантно, – Уши Сань Лана слегка порозовели. – и мне бы хотелось тоже делать для тебя нечто подобное. Дарить чаще цветы, открывать дверь, когда мы выходим из машины. Вот такие мелочи... Мой бывший молодой человек, кхм, видел во мне лишь пассивного участника отношений и ему не нравилось, когда я проявлял некую инициативу. Тем более в интиме... Хотя он сам, не то чтобы–... – Се Лянь запнулся, прокашлявшись, чтобы не начать жаловаться на бывшего молодого человека, это не в его стиле, поэтому он слегка сменил угол разговора. – Вот. И я решил поинтересоваться, не будет ли тебе некомфортно, если я буду более... доминантным? Иногда. – Начать доминировать с романтики, чтобы потом возможно прийти и к сексу... Не очень плохой план, не так ли? Хуа Чэн хлопнул глазам, затем довольно сильно зарделся, чего мужчина ну никак не ожидал, почесал затылок и прижал Се Ляня ближе к себе. От него веяло теплом и спокойствием. – Гэгэ имеет ввиду... Вижу ли я нас как ведущего и ведомого? – названный смущённо отвёл взгляд, кивая в знак согласия. Сань Лан улыбнулся. – Не волнуйся, что ты такое говоришь, милый. Мы же с тобой оба мужчины, если тебе хочется проявлять инициативу, я буду только рад и беспредельно счастлив. Взгляд Се Ляня сразу загорелся. Мужчина повернулся лицом к лицу к своему возлюбленному и поцеловал в щеку. – Ты самый лучший. Хотелось поблагодарить Хуа Чэна. Он всегда был такой понимающий, любящий. С ним легко любить, легко чувствовать, легко желать. – Просто я какое-то время сомневался в том, что способен на такое. Мужчина в халате слегка нахмурился, проводя ладонью по спине любимого, касаясь губами подбородка в успокаивающем поцелуе. Он подозревал, но всё равно решил уточнить. – Почему же гэгэ так считал? Се Лянь положил голову на плечо Хуа Чэна, уткнувшись лбом в его шею. Он почти сидел у того на коленях, расслабляясь, вдыхая чуть пьянящий запах чужого тела и вишни. – Ммм... меня в этом очень рьяно убеждал Шэн Ли. Он говорил, что я выгляжу недостаточно привлекательно и... брутально? Для того, кто может быть... – Се Лянь слегка смущённо отвёл взгляд – сверху или в целом доминировать. Он говорил, что я слишком мягкотелый. Но на самом деле... – мужчина покраснел, водя пальцем по груди Хуа Чэна. – Просто из-за его вечных упрёков я сам начал в это верить. Сань Лан смотрел на него внимательным, но нечитаемым взглядом. Было не понятно, о чем тот думает. Вдруг, его уши внезапно стали алее, а брови свелись у переносицы. – Он просто мудачье, гэгэ. Как он мог тебе такое сказать? Чтобы ты и не... Я не понимаю. Он что, ещё более слепой чем я? – Хуа Чэну прилетел укоризненный шлепок по бедру. От этого он почему-то слегка дернулся. – Сань Лан! Не шути так... Что ты имеешь ввиду? – Я имею ввиду... – ему понадобилась пара секунд, чтобы отойти от шлепка – имею ввиду, что гэгэ безумно сексуальный. Лечь под тебя - это просто мечта... – Осознав, что только что выпалил, Хуа Чэн покраснел, стыдливо опуская глаза вниз. Се Лянь уставился на него, как олень на фары. Щеки медленно зарделись, а в горле стал ком. Низ живота предательски защекотало. Он сказал что?! «Лечь под тебя...» Видимо, с намерением оправдаться, Сань Лан решил его добить. – Просто, кхм. Когда гэгэ впервые пригласил меня сходить вместе в спорт зал, я увидел, как ты силен... И твои руки. И тело. А то, как ты легко поднимал вес, который равен моему или даже больше. Я... – Хуа Чэн прикрыл одной рукой свое лицо. – Блять, прости, я делаю всё только хуже, ха-ха. – мужчина редко матерился при Се Ляне. Он издал судорожный вздох, а его дыхание участилось. Се Лянь понял, что пропал. Им восхищались... Хуа Чэн восхищался. Он хотел его! Хотел под него! Боже! Мужчина медленно прикоснулся влажной ладонью ко рту любимого, прикрывая его и томно вздохнул. – Сань Лан... – это больше походило на стон. – Я пригласил тебя впервые в спорт зал несколько месяцев назад, неужели ты всё это время переодически думал об этом? – эта мысль грела сердце и не только его. Се Лянь прислонился вплотную к Хуа Чэну, надавив на него всем телом, смотря прямо в глаз. Тот выглядел прямо сейчас таким очаровательным. Милым, смущённым. Ладонь легла на талию к Сань Лану, слегка сжимая. Ему так хотелось повалить того на кровать и услышать заветный стон удовольствия. Хуа Чэн издал какой-то совершенно прекрасный, задушенный вздох, от которого всё естество Се Ляня прошлось дрожью, и смазано поцеловал возлюбленного в губы. – Да. Всё это время. Се Лянь медленно провел ладонью по волосам Хуа Чэна, слегка щекоча пальцами затылок, приближаясь к губам. В груди все стучало смущением и желанием, но мужчина старался концентрироваться только на втором чувстве. – Так значит, Сань Лан часто фантазировал об этом? – голос был томным, тягучим, но в тоне ощущалась толика волнения. Мужчина напротив залился румянцем до ушей, с губ снова сорвался судорожный вздох. Хуа Чэн прикрыл глаз, будто бы вспоминая то, о чем так сладко фантазировал последнее время. – Д-да. Конечно. Гэгэ очень сексуальный, я не знаю, как можно не хотеть... – он слегка запнулся, невесомо касаясь приоткрытых губ напротив, обхватывая любимого за шею. Хуа Чэн откуда-то набрался смелости. – Быть оттраханым тобой. Жалобно стонать пришлось уже Се Ляню. Никто никогда не говорил ему настолько открыто пошлого признания в том, что его так сильно хотят внутри. Мужчине захотелось взвыть, что он, собственно, и сделал, припадая губами к бледной и влажной шее Сань Лана, оставляя розовый засос. – О, Боже... Что ты такое говоришь, Сань Лан, ах. – тот откинул голову на спинку постели, закусывая свою губу. Ему казалось, что он начинал подрагивать. Ладони на талии Хуа Чэна замкнулись сильнее, голос Се Ляня будто бы сел, став на полтона ниже и хрипше. – Молю, расскажи, о чем ты мечтал. Мне чертовски необходимо услышать это. Сань Лан взглянул в глаза напротив и утонул в расплавленном золоте. Кажется, он не один грезил о их близости в таком ключе. Оставалось лишь действовать. Хуа Чэну не привыкать говорить пошлой игривостью, но всё-таки кое-что было иначе. – Я... Ах, гэгэ. Когда я видел, как ты поднимаешь штангу, я думал, что ты также мог бы поднять меня. На руки, на весу. Прижать к себе. Я был бы полностью в твоей власти, отдался бы и... О-ох! – Хуа Чэн не ожидал. Его глаза немного скосились, а на шее остался след. Раньше возлюбленный был более робок в вопросе оставление следов. Как же Хуа Чэн был рад такой перемене настроения. Не успев сконтролировать свой голос, он выдал звонкий стон, чем-то похожий на всхлип. Сань Лан малость изогнулся на постели, крепче обхватывая Се Ляня за шею. Тот покрывал мокрыми поцелуями ключицы возлюбленного, слегка распахнув халат. Мужчина наслаждался любованием своего мужчины. – Гэгэ...! Я так часто задавался вопросом, хватило ли бы тебе сил трахнуть меня прямо так, на весу, чтобы я полностью ластился к тебе, ах! «Принц» опрокинул Хуа Чэна на постель, умостившись уже не на коленях, а между его ног, обхватывая сзади за спину, притягивая на себя. В янтарных глазах сверкнуло то, что Сань Лан видел впервые, но так отчаянно желал ощутить. Это была жажда, голод, а ещё нечто темное. То, что Се Лянь так давно и усердно в себе подавлял. – Сань Лан хотел, чтобы я взял его на руки, значит я возьму его на руки. – голос звучал уверенно, сладко и щекочуще. С этими словами мужчина подхватил Хуа Чэн под спину, облакачивая на себя, затем под бедрами, для удобства, и встал на пол. Се Лянь снизу вверх смотрел прямо в темно-карий глаз, который почти полностью заполнился зрачком, и держал Сань Лана на руках, будто тот был не тяжелее коробки с фруктами. Хуа Чэн обхватил его руками, а затем ногами, почти полностью повиснув и сильно опрокинул голову, несдержанно постанывая. Се Лянь пусть и смотрел на него снизу вверх, но во взгляде читалась власть над ситуацией. Власть над Хуа Чэном. Он прошептал прямо под подбородком второго. – Лисёнок хотел, чтобы я взял его на руки так? – Се Лянь редко пользовался этим ласковым прозвищем, но сейчас было самое время. Вместо адекватного ответа, Сань Лан беззастенчиво потерся вставшим членом о пресс возлюбленного, и со стоном промямлил: – О, Да-а, черт возьми. Се Лянь усмехнулся уголком губ, как будто замышлял нечто недоброе, и сжал бедра Хуа Чэна сильнее, затянув того в настойчивый, страстный французский поцелуй. Он впервые так явно доминировал в поцелуе. Сминал губы партнёра, «массажируя» бедра, за которые держал, чуть было сам не постанывая в поцелуй от накатившего удовольствия и возбуждения. Страсть заполняла его полностью. Член упирался в задницу его любимого Сань Лана, а сердце бешено билось в груди. Хотелось раздеть его. Бросить этот черный, шелковый - сексуальный - халат к чертовой матери и заласкать и залюбить Хуа Чэна так, как он того заслуживает. Они стояли посреди спальни, не облокачиваясь на стену. Руки Сань Лана блуждали по всему разгоречённому телу напротив, избавляя его от ненужной футболки, слегка проводя ноготками по спине, вызывая мурашки и судорожные, сладкие стоны в поцелуй. Руки Хуа Чэна вспотели, волосы растрепались. Он продолжал тереться о живот своего парня, подрагивая от наслаждения. Он так давно об этом мечтал. Чувствовал, как плавится, чувствовал, как возбуждение сильным фонтаном бьёт из каждого уголка его тела. Сань Лан ощущал твердый член, упирающийся в задницу. Ему так хорошо, безумно, чертовски хорошо! – Блять, какой твой бывший всё-таки уебок Ах! Гэгэ, прошу... – Возможно, уделять столько «внимания» в разговоре плохому человеку было глупо, но Хуа Чэн в самом деле сердился на Шэн Ли и негодовал. Мысли, вылетевшие наружу нельзя было успокоить. Се Лянь медленно, с пошлым чмоком отстранился, ниточка слюны завязалась следом. Мужчина начал оставлять дорожку поцелуев по шее, прикусывая нежную кожу зубами, посасывая губами. Водил языком, вырисовывая одному ему известные узоры любви, особенно сильно облюбовав ключицы и... Встретился с препятствием в лице халата. Чертового халата. Се Лянь слегка нахмурил брови. Сейчас этот элемент одежды стал его злейшим врагом. Он пылал. Ему так хотелось залюбовать ртом соски его любимого Сань Лана, слушать, как тот несдержанно стонет, изгибаясь у него на руках. Он был таким жаждущим, жадным до прикосновений. Мокрым, беспомощным, умопомрачительно сексуальным. Его хотелось безумно, хотелось сожрать без остатка. Чтобы он забыл всё, даже свое имя. Когда в сердце Се Ляня появились такие эгоистичные и пошлые желания? Как только Хуа Чэн появился в его жизни. Се Лянь уткнулся лбом между ключиц Сань Лана, чтобы слегка перевести сбившиеся дыхание. – Твою мать... Ах. Я так возбужден, ты бы знал, Сань Лан. Ты такой соблазнительный. Такой умница, мой умница. Вернув частички разума на место, под задушенный стон Хуа Чэна, который летал где-то на седьмом небе в сексуальном небытие, Се Лянь взял его под задницу одной рукой, а второй сорвал к чертям этот халат, наконец припав ртом к вставшему соску, всасывая бусинку так, будто она вот-вот убежит. Держать одной рукой своего возлюбленного было на порядок сложнее, но не критично трудно. Ладонь, которая справилась с злейшим врагом, переместилась на затылок к Хуа Чэну, затянув в кулаке его волосы и не грубо оттянув назад. Как же Се Ляню было сложно сдерживаться. Но того требовала ситуация, естественно, ни в коем случае в планах не было навредить любимому. Хотелось лишь вознести его на пик горы блаженства. Он с силой сжал оголённые ягодицы любимого, оставляя красноватые следы от пальцев. Вылизывал грудь Сань Лана, пуская дрожь по телу второго. Оставив укус над соском, Се Лянь гортанно простонал, потеревшись своим достоинством о член возлюбленного, ведь поза наконец это позволяла. Хуа Чэн несдержанно постанывал, захлебываясь в удовольствии. Пальцы на ногах поджались, а крепкие бедра сильнее обхватили тело мужчины напротив. Разумом Сань Лан был уже точно не здесь. Ему казалось, что он может кончить только от ласк собственной груди. Отпустить себя было раем наяву. Он загнанно дышал в перерывах между стонами. Руки беспорядочно сжимали лопатки и запутавшиеся волосы мужчины. Сань Лан буквально повис всем весом на возлюбленного, отдавшись полностью в его власть, как всегда желал. Ощутив крепкую хватку на собственном затылке, Хуа Чэн распахнул глаза, раскрыв губы в немом стоне. Он что? – Гэгэ... Ты держишь меня одной рукой? Се Лянь нехотя отвлекся от важного занятия, поднимая возбуждённый и до нельзя нежный взгляд на Сань Лана, выдыхая совершенно неприемлемое: – Да, детка. – Хуа Чэн позорно заскулил. На этот раз он полностью повис на возлюбленном, дрожа всем телом. Се Лянь удивлённо распахнул глаза, вбирая каждый звук, который только что издал его Сань Лан. Член, кажется, стал в разы твёрже. Нижнее белье и пижамные шорты давно испачкались, а пресс Се Ляня блестел Хуа Чэновским предэакулятом. – Черт возьми, мой любимый Сань Лан, что ты со мной делаешь. Се Лянь на малость трясущихся ногах подошёл к кровати, и повалил Хуа Чэн лицом на нее. Однажды он обязательно возьмёт возлюбленного на весу, как тот мечтал, но в свой первый раз Се Лянь слишком боится навредить. – Я хочу слышать тебя, прошу, детка, будь хорошим мальчиком, ты же у меня умница. – Сань Лан упёрся руками в постель, становясь на очень неуверенные четвереньки и стонал. Стоны всё сильнее походили на скулеж. Ему безумно нравилось, когда его хвалили. Когда его хвалил Се Лянь. – Гэгэ... Умоляю, трахни меня уже, я больше не могу терпеть! Се Лянь снова взял Хуа Чэна за волосы, ласково потянув на себя и наконец избавился от последних, ужасно мешающих элементов одежды. – Ты такой нетерпеливый, Сань Лан... но ох, кажется, если я не сделаю это прямо сейчас, сам загорюсь. – Достав из ящика смазку, он принялся окунать в нее пальцы, как вдруг, Хуа Чэн слегка, даже робко, повернул на него голову и промычал. – Не нужно. Гэгэ, ласковый мой. Прошу, возьми меня уже! Я делал это себе пальцами в ванной... – Се Лянь выдохнул удивлённо и почти растерянно. Хуа Чэн не мог быть ясновидящим и знать, к чему приведет сегодняшний вечер, значит... Он просто решил немного поласкать себя. Как мило. Глаза Се Ляня заполонило новой волной сладкой похоти. Он прижался членом вплотную к заднице Хуа Чэна, растирая смазку уже на нём, ласково, дразняще подначивая. – Какой самостоятельный у меня любимый. Ах, заботливый, подготовил себя для моего члена. – и абсолютно не важно, что это было непреднамеренно. Голова Се Ляня едва соображала, выдавая смущающие речи. Лишь щеки выдавали степень его не совсем ушедшей стеснительности. Сань Лан снова задушено заскулил, пряча красное лицо в подушку. Как же ему хочется уже наконец быть «использованым». Краснея лицом, в глубине души Хуа Чэн упивался происходящим. Се Лянь коснулся рукой его затылка, притягивая голову на себя, а второй помогая себе войти. – Ты у меня первый Сань Лан, но я постараюсь трахнуть тебя как следует... Как ты заслуживаешь, мой любимый. Мой самый лучший. – Несмотря на всю решительность и пошлость собственных желаний, Се Лянь никогда не посмел бы навредить своему возлюбленному, входя аккуратно, постепенно, с задушенным стоном, сжимая уже свободной от члена ладонью талию Хуа Чэна. Брови свелись к переносице, почти очаровательно, в противовес грязным словам Се Ляня. Хуа Чэн закатил глаз, сладко застонав в подушку. Он наконец чувствовал своего Гэгэ внутри. Натяжение вызывало лёгкий дискомфорт, но это не могло сбить того яркого возбуждения и сильной страсти, что он испытывал в этот момент. Собственный член истекал и требовал внимания. Хуа Чэн пытался потереться им об одеяло, но всё тщетно. – Ты впорядке? Не больно? – ласково прошептал мужчина, интересуясь состоянием возлюбленного. Се Лянь заметил его потуги и решил помочь своему Сань Лану, беря его член в свою ладонь и медленно поглаживая, входя глубже с рваным толчком. - Ах! Всё превосходно! Прошу, гэгэ...       Он старался держать себя в руках, дабы не сорваться на быстрый темп сразу же, либо же, чтобы не кончить в эту же минуту. Такое поведение стало бы сущим позором в его биографии. Хуа Чэн выглядел ещё сексуальнее, чем он представлял. Уязвимый, просящий, жаждущий, чтобы его хорошенько отымели. С этой мыслью Се Лянь вошёл до конца, задев простату и слегка зажав член Сань Лана своей ладонью, дабы продлить удовольствие возлюбленного чуть подольше. От удара по чувствительной точке по телу Хуа Чэна прокатила волна тока. Ноги сильнее задрожали и подкосились, руки судорожно сжали простыни, а со рта вылетел всхлип. – Гэгэ, ещё! Се Лянь стал наращивать темп, выставив правильный угол, чтобы стимулировать простату каждый раз, проходясь по ней, доставляя возлюбленному наивысшее удовольствие. Страсть заполняла волнами с каждым толчком, хотелось забрать много и отдать ещё больше. Вознести на небеса, заставить коленки дрожать. Это прекрасно получилось. Се Лянь не был профессиональным в этом деле, но любовь к Хуа Чэну, желание доставить тому блаженство, и страсть будто бы взяли контроль над его телом, заставляя действовать правильно. Кровать вместе с мужчинами на ней стала ходить ходуном, пошлые шлепки и стоны заполнили всю комнату, сопровождаясь бесстыжим скрипом бедной мебели и жалобным, от накатившего блаженства, скулежом-постаныванием Сань Лана. Се Лянь впитывал каждый стон, абсолютно любой звук, наблюдая за состоянием возлюбленного, сам попутно утопая в этой сладкой пучине. Хуа Чэн стал подмахивать задницей и бедрами в ответ, сталкиваясь с возлюбленным на пол пути. Он только и мог, что стонать и просить не останавливаться, умолять грубее, поражая этим Се Ляня, который с превеликим удовольствием подчинится просьбе. Голову полностью заполонил алый туман страсти, мозги плавились и Хуа Чэн уже не мог думать о чём-либо. Он правда стал забывать собственное имя, но одно помнил лучше всех. – С... Се Лянь! Ах! Се Лянь, боже! Собственное имя, сказанное таким голосом, от такого Сань Лана бьёт по возбуждению с новой силой. У Се Ляня будто открывается второе дыхание. Он хватает Хуа Чэна под грудь и поднимает на один уровень с собой, второй рукой аккуратно обхватывая за шею и продолжает вбиваться в горячее нутро, оставляя явные следы любви уже на спине и лопатках. Сань Лан не может больше сдерживаться, с громким всхлипом изливается на руку любимого и общую постель, ещё громко дыша в послеоргазменом экстазе. Се Лянь начинает толкаться хаотично, шепча пошлые, милые глупости на ухо своему Сань Лану, приближаясь к собственному краю. Он хвалит его, говорит, как внутри него хорошо, какой он замечательный, самый лучший, любимый, великолепный, прекрасный, красивый, сногсшибательный, сексуальный, привлекательный и ещё тысячи комплиментов страстного и возбужденно бреда. Стонет гортанно прямо на ухо Хуа Чэну, целуя в мочку, и, в последний момент выходя, кончает ему на задницу и поясницу. Они немного упустили разговор о том, как Хуа Чэн относится к этому внутрь, поэтому сам Се Лянь просто не мог позволить себе подобную вольность. Се Лянь отпускает мужчину и валится на него сверху. Ноги и руки немного дрожат, дыхание сбито, а Хуа Чэн уже почти пришедший в себя, поворачивает голову к нему и увлекает в очередной страстный поцелуй. Его голос малость сел, но он более ехидно улыбается, глядя слегка исподлобья. Этот хитрый лис искуситель всегда остаётся собой. – Это было просто... Умопомрачительно. Гэгэ, мы обязаны это повторить. Полный придурок тот, кто сказал тебе, что ты недостаточно сексуален для того, чтобы быть сверху... Я готов быть использованным тобой, хоть всю ночь, Се Лянь. Волна возбуждения накатывает вновь на только что успокоившегося мужчину и член снова упирается в бледное бедро. Хуа Чэн играет с ласковым... но всё ещё огнем.