The Best Sacrifice

Это уже был второй раз, когда Чую ставили в пару с Тачихарой. Но в этот раз Дазай уже был здоров, а потому, чем руководствовался Мори, ему было не понятно. Проводить время с Хироцу было не так уж и плохо – мужчина он был спокойный и учтивый, никогда не лез со своим непрошенным мнением, тем не менее Дазаю почти всегда было интересно узнать, что он думал на тот или иной счет. Мягко ступая по нежной весенней траве, Осаму не мог перестать оглядываться. Его преследовало это гаденькое чувство, словно кто-то или что-то наблюдает за ними. В вечерней прохладе поблескивали набухшие почки на ветках деревьев, плавно раскачивающихся в танце с ветром. Душистый мартовский воздух норовил заполнить собой легкие, но то неприятное чувство где-то в животе не позволяло ослабить бдительность. Хироцу смотрел по сторонам неспеша, впитывая в себя чудеса природы. Неужели он не чувствует этого? Может, переутомление? От недостатка сна увеличивается паранойя, она ползет по твоей спине к затылку словно скользкая змея. Последний раз голубая вспышка была замечена именно в этом лесу, тем не менее никто из людей Мори так и не смог отследить артефакт. Мышцы не шее парня напряглись, и он снова оглянулся. Хироцу насторожился. - Ты чувствуешь это? - Не понимаю, о чем вы… - Чей-то взгляд. Мужчина отрицательно покачал головой, ссутулился и осмотрелся. Он никогда не ставил чутье Дазая под сомнение. Если что-то пробудило в нем настороженность, то это что-то - реально. В дали послышался шум поезда. Они на месте. Аномальная активность была зафиксирована здесь, но место не отличалось ничем от предыдущей части леса. Возможно ли, что воспользовавшийся артефактом человек сделал это не нарочно? Быть может, он был посыльным и понятия не имел, что доставляет, когда любопытство взяло верх… В любом случае, он уже не жилец. Вот только даже следов чьего-либо присутствия нет. Неужели его хватило на то, чтобы сесть на поезд? Но тогда бы он умер на поезде. Кто-то ожидал его там? Искать зацепки тут казалось уже пустой тратой времени, вот только нечто все еще внимательно следило за вторженцами, словно боясь раскрытия. А может, наблюдали не за ними, а за тем, что не должно быть найдено…? Дазай лениво зевнул, потирая шею, и прикрыл глаза. Прилечь бы сейчас у гибкого ствола персикового дерева, вдыхать душистый аромат свежих плодов… Парень открыл глаза и взгляду, словно вышла из-за дымки, показалась величественная мидзунара. Ее толстые ветви задевали землю, а листья воодушевленно встречали дуновения ветра. Дазай направился к дереву. - Что за… - Хироцу моргнул пару раз и поспешил за парнем. – Я и не заметил… - Такова и была задумка. - Так вы считаете, что…? Осаму кивнул. - Кто-то установил здесь защиту. Причем не только от людей, но и от животных. - Почему вы так считаете? - Потому что я ее почувствовал. Мужчина никак не стал комментировать это заявление. Парень имел свои причуды, но именно они, казалось, и приводили к успешному выполнению заданий. Они подошли к дереву. Начало весны, на соснах еще даже почки не распустились, а эта красавица как будто попала сюда прямиком из августа. Осаму огладил покрытую мхом тяжелую ветвь дуба и запрокинул голову вверх. Листья тут же начали осыпаться, а со ствола начала сходить кора, как кожа с ящерицы. Через несколько мгновений дерево превратилось в пепел, который ветер поспешил разнести по лесу. Теперь же взору открылась шкатулка цвета сапфира, запачканная бордовыми брызгами. Дазай потянулся к ней. - Постойте! – выкрикнул Хироцу. – Это может быть опасно. Не трогайте руками. - Не переживайте! – весело улыбнулся парень и взял ларец в руки. – Откроем? - Не думаю, что это… - Упс! Уже открыл! Мужчина встал сзади, разглядывая содержимое вещицы. Он ожидал увидеть все, что угодно, но только не… - Ничего… Дазай лишь хмыкнул, взял шкатулку подмышку и пошел на звук станции. Поезд как раз уехал, когда они дошли до места. Людей было немного – только двое подростков и копошащаяся в горе сумок бабуля, лицо которой было спрятано под сальным капюшоном. Она бормотала себе что-то под нос, а потом резко замерла и повернулась в сторону Дазая и Хироцу. Из-под одежды показалась искривленная гримаса, и женщина заковыляла к мужчинам. Голос, вырвавшийся из ее глотки, звучал неестественно низко. Ее интересовало, куда такие красавцы путь держат и не могли бы они помочь бедной старой женщине затащить все эти сумки на поезд. Осаму радостно согласился, одну руку положа ей на плечо, а другую себе на сердце. Старуха прохрипела благодарности. Но, как и все старые люди она была довольно любопытна и болтлива. Ее внимание тут же зацепил синеватый ларчик. Дазай поведал ей сказочную историю, что, мол, шкатулка не простая, а заколдованная, и теперь они с его верным спутником направляются в королевство теней преподнести сей чудный дар своему королю. Бабуля только успевала охать и ахать, сжимая в трясущихся руках перышки и тряпочки, которые висели у нее по всей одежде. - А вы куда путь держите? – спросил Осаму. - В город, в город… - Столько вещей! Переезжаете что ли? - Погостить еду, погостить… Поезд прибыл, и, как и обещали, Дазай и Хироцу помогли старухе перенести сумки. Тачихара приблизился к телу. На нем не было следов борьбы, одежда была чистой. Чуя заглянул в лицо жертве уже сотый раз и поморщил нос. Рот слегка приоткрыт, голова запрокинута назад, а на месте глаз – две бурые ямки. Не похоже на то, что они были вырваны. Скорее, что они лопнули и вытекли. Накахара не был силен по медицинской части и понятия не имел, что могло вызвать такое. Этот мужчина уже был третьей жертвой за месяц. Поначалу Портовая Мафия заинтересована не была, но, когда Детективное Агентство взялось за этот случай и так и не смогло выявить причину произошедшего, Мори решил вмешаться. Неподалеку один из полицейских разговаривал с молодым парнишей Фукудзавы. По словам Мори, парень обладал чрезвычайной проницательностью и мог сразу же разгадать преступление. - … преступник обладает сверхспособностью, позволяющей убивать жертв на расстоянии, так что на камерах видеонаблюдения его не найти… Ранпо поджал губы и оглянулся. Паззл… не складывался. И что это за странное чувство… - Все на землю!! – выкрикнул Эдогава. Взрыв. Тело мужчины разлетелось на кусочки, разрушительная волна прихватила с собой принадлежности медэкспертов. Чуя создал защитный барьер, пряча за собой Мичизу. Крики утихли и Ранпо, поднявшись с земли, взглянул на Накахару. Подойдя к нему, без какого-либо приветствия он сказал: - Портовой Мафии следует прекратить поиски артефакта. Чуя обомлел. Даже не все члены организации знали об этой миссии, а он… Значит и Фукудзава в курсе. Парень нахально вздернул голову и спросил: - Почему? - Если Портовая Мафия не остановится, погибнет еще больше людей. Кто бы это ни был… - Так ты не знаешь, кто это? Ранпо нахмурился. - Я действительно не знаю. Верить на слово Чуя не собирался, но судя по выражению лица парня, тот не врал. Так значит эти жуткие убийства связаны с поиском артефакта? Зайдя в кабинет босса, Чуя тут же заприметил темную макушку. И этот тут… Совместное задание? В прошлый раз Мори поставил его в пару с Тачихарой, и это было…классно. Парень он совсем не надоедливый, не то, что этот олух. С ним даже поговорить было интересно. Мичизу, как и Накахара, тоже был подобран Мори в юной возрасте. О своей семье Тачихара говорить не спешил, а Чуя не лез с расспросами. Он хорошо обращался с оружием, и Чуе не приходилось переживать за него во время миссии. Он не вытворял никаких безумств и не спешил прикончить себя, как это постоянно делал его напарник. Дазай пренебрежительно посмотрел на зашедшего. Он еще порог переступить не успел, а этот засранец уже щурится на него, как на врага народа! Кретин. Мори сухо поприветствовал парня. Мужчина поведал им о попытках Портовой Мафии раздобыть затерянный артефакт, а также о странных смертях, заполонивших Йокохаму. - Дазай, займешься поисками артефакта, а Чуя – расследованием смертей. Я введу тебя в курс дела позже, когда Тачихара вернется с задания. - Тачихара? – воскликнул Осаму. - Да, на прошлой миссии они с Чуей показали отличные результаты, поэтому и сейчас я отправлю их вдвоем. Рыжий улыбнулся. - Ты на этот раз отправишься с Хироцу. Но что касается артефакта, то знать о нем нужно и тебе, Чуя. Это подвеска с камнем, точно неизвестно с каким. Она принадлежала еще друидам, так что ей уже более двух тысяч лет… - Друидам? Что она тогда делает в Японии? – спросил Чуя. - Чуу-уя-кун, не перебивай взрослых. - Рот закрыл, говнюк! - Мальчики, не ссорьтесь. Доподлинно неизвестно, но по рассказам, один японский коллекционер приобрел эту подвеску и сошел с ума. - Сошел с ума? - Скорее всего, это просто слухи, потому что от прикосновения с ней у обычного человека происходит остановка сердца. - И вы хотите ее найти?! - Я еще и хочу ей воспользоваться. Видите ли, от этой подвески умирают лишь обычные люди. Я понятия не имею, какой эффект она окажет на нас…! -хохотнул Мори. – Но то, что это может дать взамен… - Взамен? – проговорил Дазай. - Легенда гласит, что друиды использовали эту подвеску во время своих ритуалов. Когда им нужно было принять важное решение, и они не знали, какой путь им выбрать, они приносили в жертву человека и окунали этот камень в его кровь. На лбах друидов, имевших разногласия, они рисовали спираль. Далее они уходили в лес и начинали охоту друг на друга. Тот, кто выжил, тот и прав. - Кто мог согласиться на такое… - поморщился Чуя. - Язычество было связано не столько с верой, сколько с чувствами. Ритуалы, обряды, оргии – все это пробуждало в людях сильные эмоции, позволяло вернуться в лоно матери-природы. - И для чего этот камень нужен сейчас? – спросил Дазай. - Человек, владеющий им, способен четко распознавать правду и ложь. - У каждого своя правда. – заметил Чуя. Мори и Дазай удивленно посмотрели на задумчивое выражение лица парня, и мужчина довольно кивнул головой. Конечно, есть объективная истина, законы мироздания, и вместе с тем правда субъективная, зависящая от индивидуального восприятия. Если артефакт позволяет видеть правду, значит ли что в одно мгновение человеку открывается правда обо всем или же речь идет о человеческих взаимоотношениях? А если и то, и другое? Такое действительно может свести с ума. Парни в унисон поинтересовались, зачем Мори понадобилась такая вещица, на что Огай лишь игриво пожал плечами. Не обнаружив больше никаких зацепок на месте преступления, Чуя и Тачихара отправились в главное здание Портовой Мафии доложить боссу, что им стало известно. Парни вели оживленную дискуссию, спекулируя насчет того, кто стоит за всем этим. Мичизу, благо, было также известно о поисках артефакта, поэтому Чуе не было нужды что-либо утаивать от напарника. Вот если бы его всегда ставили с ним! Хотя это было больше – «Вот если бы его никогда больше не ставили с ним!» Накахара уже и забыл, что беседы могут состоять не только из постоянных перепалок и придирок. Тачихара во многом напоминал ему самого себя – и дело было не только в огненных волосах. Мичизу тоже был довольно вспыльчивый, но также быстро отходил и мог посмеяться от души со всякой ерунды. Да, ему было свойственно бахвальство, но Чую это только забавляло. Единственное, что его беспокоило, - в случае завладения его телом и разумом Арахабаки, рядом не было бы никого, кто смог его остановить. Тачихара, как и он, шел на поводу бурлящих в нем чувств; пока еще это не было проблемой, но Чуя был не настолько упрям и глуп, чтобы не понимать, на какой непрочной почве держится их партнерство. Они постучались и открыли кабинет Мори. Элис сидела на полу где-то справа, встретив вошедших презрительной усмешкой. При виде Чуи, однако, ее взгляд смягчился, и она продолжила рисовать мелками. Неподалеку от Мори, уставившегося в панорамное окно с умным видом, стояли Хироцу и Дазай, держащий подмышкой какую-то коробку. Взгляды мужчин устремились на них, и Тачихара и Чуя переглянулись словно давние друзья, которые за годы тесного общения выработали свой собственный, лишь им понятный язык. Осаму плотнее прижал к себе шкатулку. Парни пересказали произошедшее на месте преступления, делая акцент на связи подвески и убийств. Теперь настала очередь заговорщических переглядываний Мори и Дазая. - Все-таки ты был прав, Осаму. Брюнет обаятельно улыбнулся, злорадно поглядывая на голубоглазого. - Вы знали…? – начал тот. - Догадывался. Накахара ненавидел этого поганца. Он ненавидел его за то, что тот заставлял его чувствовать себя простофилей из трущоб, которого предали его же люди. Но еще не вечер… В конце концов он всегда может хорошенько к нему приложиться. Дазай был неплох даже для Портовой Мафии, но по сравнению с Чуей силенок у него было как у детсадовца. Мори попросил дать ему ларец, поощряя рассказ Дазая о его добыче. При передаче шкатулки Хироцу вновь напрягся, но, увидев расслабленное выражение Осаму, и сам выдохнул. Осаму поведал о печати, наложенной на ларчик, а также о величественном дубе. - Хотите сказать, что обнаружили его лишь тогда, когда перестали искать? – поинтересовался Мори. - Хмм… - подал голос Хироцу. – Мне и в голову бы не пришло сформулировать это так, но думаю, вы правы. - Похоже мы имеем дело с последователями кельтских язычников. Дуб считался священным деревом у друидов, неудивительно, что шкатулку они спрятали в нем. - Я не очень догоняю, кто вообще такие друиды? Какие-то маги? – спросил Тачихара. Дазай презрительно хмыкнул, снова бросая взгляд на Чую и как бы говоря: «С кем поведешься…» Подонок. - Друиды были религиозными деятелями в обществе древних кельтов. – пояснил Мори, но заметив не ушедшее непонимание на лице парня, мягко продолжил, - Кельты жили более двух тысяч лет назад на территории нынешней Великобритании. - Великобритании? И что они тогда тут забыли? - Это мы и хотим выяснить. После непродолжительной паузы, во время которой все тихо обдумывали произнесенное ранее, Мори заговорил о следующих шагах. На этот раз Чуя отправлялся на задание вместе с Дазаем, тогда как Хироцу - вместе с Тачихарой. Накахара обладал неестественно утонченными для парня чертами – круглые глаза, тонкие аккуратные брови и нос. Но настоящая прелесть, не позволявшая отвести от него глаз, заключалась в стремительном изменении выражения его лица, отражавшем на себе замысловатую мелодию души при каждом касании струн. И Осаму наслаждался игрой на этом инструменте. Вот и сейчас - языки пламени, пляшущие в небесно-голубых глазах, обращенных на него одного, пустили теплую волну мурашек по всему телу. Выйдя из кабинета Мори, Дазай нагнал Чую, спешащего домой. Легкая ткань рубашки неприятно липла к вспотевшему телу, а в висках пульсировало от усталости. Ну ничего! Десять минут – и уже дома! Чуть-чуть потерпеть осталось. - Скучал по мне, напарник? – прошептал Осаму на ухо парню. Чуя резко вскинул руку, но брюнет ловко отскочил в сторону, уходя от удара. - Утомил небось тебя Тачихара… А, Чу-уя-кун? - Отвали. Он гораздо адекватнее тебя. Дазай театрально схватился за сердце и запрокинул голову. Как жестоко… - Куда ты так торопишься? М? - Домой. В отличие от тебя, у меня есть дом. - Чуя-кун сегодня остёр на язычок! Рыжий сдавленно рыкнул, развернулся и замахнулся в солнечное сплетение Осаму, однако в последнюю секунду Дазай изменил положение тела, схватил парня за локоть, развернул спиной и прижал к себе. - Какой-же ты предсказуемый, ха-ха! – но только он наклонил голову, чтобы посмеяться Чуе в лицо, как в лоб прилетел затылок парня. Дазай заойкал и заохал, потирая место удара. Накахара пару секунд полюбовался зрелищем, а потом снова продолжил путь. Оставаться с этим олухом наедине не хотелось нисколько. Оказавшись дома, Чуя немедленно стянул с себя всю одежду и пошел в ванную. Подставляя спину теплой струе воды, парень не мог выбросить из головы лицо погибшего – точнее, что от него осталось. У него не было глаз. Это зрелище растормошило одно детское воспоминание – как-то раз ему в руки попалась газета, полная свежих новостей из Йокохамы. Прямо на первой странице виднелась фотография мужчины, на которого, по словам журналиста, напал людоед. Мужчина шел по улице, как вдруг из-за мусорных баков на него напрыгнуло нечто с глазами как у разъярённого животного. Однако глаза эти были глубоко посажены на человеческом лице, по крайней мере он был похож на человека. Нечто повалило мужчину наземь и оседлало, оно откусило ему нос, а потом принялось за глаза. Мужчина на фотографии стоял с тремя дырами на лице, его губы были также обглоданы, а потому понять, что мог чувствовать человек, находящийся в его положении, было невозможно. Но Чуя пытался. И его это пугало. Ты ожидаешь, что люди нападут на тебя, чтобы отнять твой кошелек или просто припугнуть. Ему еще хоть как-то было понятно, когда уличные подонки нападали на женщин и детей, да даже когда людей убивали ради самого убийства, ощущения власти над другим живым существом. Но ради того, чтобы… съесть человека. Съесть. Человека. Он не мог понять, как ни пытался. И если уж говорить откровенно, в каком-то смысле он был благодарен, что понять этого не может. Когда ты пытаешься понять кого-то, ты волей-неволей ставишь себя на его место. Пытаешься рассудить, что тобой должно было бы двигать. Чуя прекрасно понимал, как себя чувствовали те, кто нападал на слабых, - это было жалкой попыткой вернуть контроль над жизнью, даже если это была не твоя жизнь. Но убийство от голода? Шутите? Перед глазами вновь встал образ лежащего на грязном асфальте мужчины с дырами в лице. Парня пробила дрожь по всему телу, он перенастроил кран, и из душа полилась горячая вода. Обернув полотенце вокруг пояса, Чуя вышел из ванной. Влажные пряди липли к спине и ключицам. Сердце бешено колотилось, и парень настороженно осмотрелся. Чуя заглянул в шкаф, посмотрел в угол за дверью, еще раз проверил, закрыл ли он квартиру. И облегченно выдохнул. Если бы этот подонок сейчас был тут – умер бы со смеху. Конечно, если дома спрячется каннибал, он заметит. И сможет дать отпор. Он чертовой гравитацией управляет! Однако очкастый сказал, что преступник обладает сверхспособностями... убивает на расстоянии. И лишает глаз. Все жертвы были без глаз. И это только найденные. Воображение сразу же начало подкидывать ситуацию, в которой Чуя остается без глаз и до конца своих дней ему приходится жить во мраке. Накахара питал странные чувства к инвалидам. С одной стороны он сочувствовал им, но с другой – это самое сочувствие было перемешано с отвращением, хотелось тут же отвести взгляд. Словно у человека вместе со зрением исчезла часть его души. Чуя презирал себя за такие мысли, но они цеплялись к нему как пиявки. После ухода Чуи Дазай пошел в свой офис. И почему эта малявка сказал, что у него нет дома? Вот он тут прекрасно устроился – и столик, и стул, и даже картина имеется. А вид-то какой! Вся Йокохама как на ладони. Осаму сел на кровать, которая устало скрипнула под весом парня. Не раздеваясь, он улегся на койку и тут же уснул как убитый. Во сне его вновь преследовало то липкое ощущение, словно за ним кто-то следит. Он шел по лесу, не смея оборачиваться, чувствуя уже не только взгляд, но и дыхание этого нечто. Куда бы он ни посмотрел, куда бы он ни шел, каждый раз Дазай оказывался у гигантской мидзунары, которая как будто насмехалась, расправив свои величественные плечи. Крона дерева плавно переваливалась из стороны в сторону под порывами ветра, разбрызганные по небу звезды робко переглядывались, не смея вмешиваться. Луна, словно небесный надзиратель, бесшумно наблюдала за происходящим, с трудом пряча злорадную ухмылку. Дазай устремил взгляд на кору дерева, желая вновь развеять чары, но не смел пошевелиться. Ни земля, ни небо не желали видеть его. А нечто уже хрипело у него над ухом… - …акгх! – Осаму резко подскочил, схватившись за грудь. Тяжело дыша, он бешено закрутил головой по сторонам, и, никого не обнаружив, тяжело выдохнул. На следующее утро Дазай пошел в библиотеку. «Знай врага своего…!» Однако первым делом он направился не в ту, что находилась в распоряжении Портовой Мафии, а в городскую научную. Перед тем, как забивать голову фактами, полученными из официальных документов, парень желал обрисовать в своем воображении картину, на которой все эти детали он позже сможет разложить. Дазай поднялся на второй этаж библиотеки, откуда открывался прекрасный вид на парк, усеянный голыми сакурами. Большая часть литературы о древних кельтах и друидах была на английском языке, с которым у Осаму было неплохо, но он все же прихватил англо-японский словарь на всякий случай. Главная проблема заключалась в нехватке информации о религиозных обрядах кельтов. Все записи были сделаны римлянами, которые, в свою очередь, имели предубеждения, а также мотив выставить кельтов варварами и безумцами. Священное благоговение, которое вызывали друиды в своем обществе, мешало распространению христианства на территории Британии. И тогда как сами римляне распространяли свою идеологию посредством письма, книг, друиды делали это из уст в уста. Как и говорил Мори – дело было не в вере, а в чувствах и эмоциях, которые вызывали религиозные обряды. Но значит ли это, что и противник руководствуется не холодным расчетом, а лишь всего-навсего верен своим богам? Или это жалкий подражатель? Как ни старались римляне, но они не смогли истребить всех друидов – часть из них перебежала в Шотландию, где они продолжили исповедовать свою религию. Скрытые в тени влажных лесов, они чуждались римской цивилизации, но это не сделало их слабее, а напротив, закалило их дух, вынуждая уже самих римлян строить стены и защищаться. Откуда тот японский коллекционер привез этот камень? Быть может, из самой Шотландии? В таком случае, противник наверняка является его полноправным владельцем… и в его глазах они – грязные воры, не заслуживающие прощения. Об этом говорил юный детектив, когда встретил Чую на месте преступления? По этой причине стоит прекратить поиски артефакта? Именно они стали причиной гибели тех людей? Если это так, то против них уже сражается не только хозяин подвески, но и старый приятель Мори, который сделает все возможное, дабы остановить кровопролитие. Резко распахнув дверь, Дазай ворвался в помещение, в котором Портовая Мафия хранила все необходимые документы и доступ к которому имели лишь единицы. Парень, сидящий за столом, вздрогнул и обернулся на зашедшего. Осаму помедлил, устремив недоуменный взгляд на одиноко притаившегося в углу Чую, обложенного разноцветными папками и книгами. Он его опередил? Решил начать с архива? Дазай приблизился к взъерошенному парню и хлопнул ладоням по столу, наклоняясь к Чуе. - Не знал, что ты умеешь читать… - приторно сказал Осаму. Накахара толкнул того в грудь, багровея. - Катись к… - Что-то нашел…? Чуя был слишком уставшим, чтобы продолжать перебранку, а потому чуть более спокойно ответил: - Тот кретин, про которого говорил Мори, притащил эту подвеску в Японию из Шотландии месяца два назад… - Так я и думал… - …да как же. Думаю, за ней охотятся ее реальные владельцы. – Дазай удивленно заглянул парню в глаза. – Если это так… Ранпо был прав. Те убийства были вызваны нашими поисками. И теперь у нас на хвосте еще и… - Детективное Агентство. - И полиция. Точно. - Зачем вообще Мори понадобилась эта побрякушка? – Дазай уже хотел что-нибудь сострить в ответ, но Чуя откинулся на спинку стула, прикрывая глаза и обнажая бледную шею. Осаму показалось на секунду, будто он невидимый – вот так просто стоит и бесстыдно разглядывает рыжего. – Кстати! – встрепенулся Накахара, и Дазай резко повернул голову в окно. – Все три жертвы были врачами. - Врачи, учителя, проповедники, судьи… - Что ты там бормочешь? - Мы думали это убийства, но это не так. Это жертвоприношения. Чуя уставился на него в недоумении. - Вот если бы малыш Чуя чаще… - Чё ты сказал?! -…появлялся на уроках истории, то он бы не нуждался в пояснениях. - Я знаю, что язычники совершали жертвоприношения! Я не тупой, все об этом знают! - Ну да, особенно Тачихара-кун. - Пасть завали! -…защищаешь его! Чуя резко приподнялся на стуле, перегнулся через стол и схватил парня за воротник, заставляя того облокотиться руками о стол. Рыжий выплевывал тому в лицо различные оскорбления и угрозы, но Дазай казалось не слышит – каштановые глаза довольно смотрели на бледную разъярённую мордочку, усыпанную веснушками. Увидев, что напарник витает где-то в облаках, Накахара еще раз хорошенько его встряхнул, а потом замер. Он отпустил парня и принялся рыться в документах. Дазай елейно поинтересовался такой резкой сменой настроения, пытаясь скрыть любопытство, на что Чуя лишь шикнул, призывая заткнуться. Его глаза победно загорелись при виде одной бумаги, и он принялся водить по ней пальцем. Осаму обошел стол и склонился над парнем, пытаясь разглядеть написанное. Документ гласил, что продавший камень японскому коллекционеру назвался Джоном Смитом, однако информация была недостоверной. Парни хмыкнули при виде имени. - Придумали бы что пооригинальнее… Где ты был кстати? - Скучал по мне? Верный пёсик… - Чуя пнул того по ноге, ожидая ответа. – В библиотеке я был… ай-ай-ай… вот все тебе знать надо! - В библиотеке? - Там ничего полезного… Дазай еще раз потер место удара и выпрямился. В отличие от римских и греческих философов, друиды передавали свои знания лишь устным способом, чтобы не допустить утечки информации в обычные слои общества. В таком случае и им следует искать информацию не в письменных источниках…! Осаму весь всполошился и поторопил Чую на выход. Рыжий недовольно спросил, куда они идут, но ответом ему послужило лишь игривое подмигивание. Так как Чуя отказался сажать на свой мотоцикл всякий сброд, парням пришлось добираться на метро. Дазай всю поездку сосредоточенно читал книжку о самоубийстве, и на вопрос Чуи «Где ты ее вообще взял?» ответил: - В магазинчике недалеко от офиса. - Как такое вообще в свободном доступе…? - Там и не такое в свободном доступе… Но откуда тебе знать? Ты еще не дорос до посещения таких мест. Чуя вырвал из его рук книгу и швырну на пол. Дазай обиженно надул губы и поднял несчастное чтиво. Район, в который они попали, следуя навигатору Осаму, был рыжему незнаком, тем не менее не отличался ничем от остальных. Узкие чистые улицы и гордо виляющие хвостиком коты, погладить которых Чуя никак не решался. Бинтованный дошел до бледно-голубого дома и остановился напротив входной двери, рыжий нагнал его и окинул двор скептическим взглядом. Что они тут делают? Какой-то знакомый Дазая? Выглядит слишком нормально для его знакомого… После звонка в дверь на крыльцо вышел высокий европеец и поприветствовал юношей на хорошем японском с очаровательным, едва заметным акцентом. По дороге в гостиную Чуя рассматривал висевшие на стенах коридора картины живописных пейзажей, чувствуя себя не в своей тарелке. Дазай как обычно был словно навеселе, и вместе с тем следил за всем скучающим взглядом. Мужчина добродушно призвал парней сесть на диван, представившись как Ноа Тэйлор. Европеец предложил им на выбор чай и кофе. Парни оба выбрали кофе, зло глянув друг на друга. Ноа без доли смущения расхаживал в потрепанном халате, несвежей майке и шортах. Больше всего в глаза бросались его мягкие тапки в виде собачьих мордочек, от Чуи не укрылось презрение, проскочившее на лице Дазая. Раздав пришедшим по кружке кофе, Ноа сел на диван поменьше напротив. Его лицо сверкало радостным возбуждением, а губы были поджаты в предвкушении вопросов. Осаму сделал глоток кофе, и представил Чую, на удивление второго – без его обычных выкидонов. Из негромкой беседы Дазая и Ноа стало понятно, что они недавно говорили по телефону, и Осаму бы хотел разузнать побольше о кельтах и друидах от человека, который в этом разбирался. А Чую он взял с собой, по его словам, чтобы потом не пересказывать услышанное… Из монолога Ноа выяснилось, что друиды были чем-то вроде интеллектуальной касты, а не религиозными деятелями, как это принято обычно считать. Да, они выполняли различные ритуалы, но у них к этому был более… философский подход. Среди друидов были лекари, философы, политики, учителя и другие. Кельты почитали природу и считали, что все живое наделено каким-то духом. Есть большая вероятность, что описываемые греками и римлянами жестокие ритуалы были выдумками, целью которых было обратить людей против друидов. Однако примерно в восьмидесятых были найдены останки человека, которым уже более 2000-х тысяч лет. Эксперты выяснили, что мужчину сначала ударили по голове, потом пырнули ножом и задушили. Его живот был набит омелой – растением, считавшимся священным у друидов. Тем не менее, это запросто могло быть не жертвоприношением, а убийством, совершенным римлянами с целью очернить друидов. Языческие религии древних скандинавов не сильно отличались от религии друидов – и скандинавы с гордостью приветствовали возможность быть принесенными в жертву. - …поэтому можно было бы предложить, что того мужчину убили не друиды, ведь и там наверняка люди относились к жертвоприношениям с благоговением и почетом, к таким вещам люди готовились, а смерть обычно была быстрой… - Что насчет жертвоприношений, в которых людям вырезают глаза…? – спросил Чуя. - Впервые о таком слышу. Хотя… Человека могли убить, а потом уже сделать что-нибудь с его глазами, но в таком случае глаза должны были бы набить, например, омелой, как в случае с Линдоумэном*. - Там что-то было? – спросил Дазай у Чуи. - Просто две дырки. - Пизд… - К слову, должен заметить, что друиды изначально были не из Шотландии… - Нет? - … а из Ирландии. Народ Ирландии, скотты, переселился в Шотландию, и страна начала называться «Страна Скоттов». - Ты случайно не из Шотландии? – с издевкой спросил Чуя у непонимающего Дазая. - Ах ты…! – прорычал тот через пару мгновений. – На улицу тебя вышвырну, псина ты подзаборная! - А я тебя на скотобойню отдам! Ноа лишь замахал руками в отчаянии, не зная, что делать. Он предложил еще кофе, но парни, кажется, не услышали, слишком занятые придумыванием кличек друг для друга. - Не только омела, но и дуб считались священными! Да… А еще разные камни, например, лунный камень – служил олицетворением справедливости и надежности, топаз позволял «читать» людей, камень истины, так сказать… а еще…! - Что?! – хором выкрикнули парни. - Ну а еще они одевались в… - Нет-нет, про камни! – сказал Чуя. - Тот, что позволял «читать» людей. - Ну, я сомневаюсь, что он действительно позволял «читать!» людей, но в общем да… это был топаз, друиды, носившие его, отличались особенно развитой интуицией, а потому могли точнее определить, кто прав, кто виноват, кто лжет, а кто говорит истину… - Он же голубой, да? – воскликнул Чуя. - Тебе ли не знать… - А ну-ка повтори, падаль! -…Да-да!! Он голубой! Да! – уже чуть ли не плакал Ноа. Сколько шума от этих двоих! - А что насчет тех, кого приносили в жертву? Например, врачей…? – спросил Дазай. - В жертву в основном приносили животных. Оленей, например… Уж не знаю, как они их ловили, но кельты были людьми суровыми, так что… Ну а касаемо людей, то как и везде - обычно это были девственники. - У кого-то больши-и-ие проблемы, Чу-уя-кун! - Заткнись! Кто бы говорил! - Мне, к сожалению, жертвоприношение уже не светит… Чуя весь побагровел. Вот говнюк! Когда только успел? Он же из своей конуры вообще не выходит! На этот раз мужчина даже не пытался вмешаться. Пока парни трясли друг друга за шиворот, он пошел на кухню сделать кофе, но только уже себе. Голова раскалывалась после бессонной ночи, но оно того стоило – он наконец завершил перевод одного сочинения с древнекитайского. Научное сообщество Японии наконец взглянет на него как на равного! Ноа уже подготовил заметки со своими размышлениями, касающимися содержимого той работы… Это будет незабываемо! Наверняка и она будет там! Настроение тут же поднялось, и мужчина решительным движением включил чайник. В помещение резко ворвался ветер, напав на занавески и пройдясь леденящей кровь дорожкой по позвоночнику. Дверь тихонько прикрылась. Щёлк. Мужчина дернулся, подошел к выходу, дернул ручку. Не открывается. Волосы на затылке встали, и он развернулся. - … а ты…! – Дазай приложил руку ко рту парня и навострил уши. Чуя рывком отбросил ее, не переставая хмуриться. – Что там слушаешь…? – Осаму шикнул на него и глазами приказал идти за ним. Тихо. Накахара весь нахохлился и направился следом. Дверь на кухню была слегка приоткрыта, пропуская в коридор тоненькую полоску света. Дазай осторожно толкнул ее и замер. На полу… нетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнет… Лежал Ноа. из-заменяиз-заменяиз-заменяиззаменяизазяменязимнаяиззменяиззменяимзниямнизиямнмзяня Чуя, стоявший позади, пошатнулся. Глаза. Их нет. моявинамоявинамоявинамоявинамоявинаявиноватмоявинаявиноваимоявинаэтоиззаменямоявинаявиноватиззаменянетнентявиноватопятьмоявинаиззаменямоявина Дазай рванул с места и упал на колени рядом с мужчиной, беря в руки его голову и заглядывая в багровые бездны. Говорят, глаза – зеркало души. Но если глаз нет, то… Это больше не было человеком. Жалкая карикатура на когда-то преуспевающего историка. Мудрец. - Звони Хироцу. – скомандовал Дазай. – Он – один из новой тройки. Сухой голос парня привел Чую в чувства, и он тут же набрал мужчине. Хироцу привез с собой еще людей, а также знакомых полицейских, дабы скрыть пребывание юношей на месте преступления. Дазай брел по улице, не поднимая головы и не замечая взглядов, которые бросал на него напарник. Он позвонил ему. Он пришел. Он позволил этому случится. В его же доме. В соседней, сука, комнате. Они доехали на метро, не произнеся ни слова. Чуе мерещилось лицо Ноа. В один момент он смотрит на него своими серыми глазами, сверкающими живым умом, а в другой – ничего. Багряная тьма. Словно забрали самое важное. Добравшись до здания Портовой Мафии, они пошли прямиком к Мори. Мужчина встретил их задумчивым кивком, Элис внимательно рассматривала Чую, устроившись на полу неподалеку от него. - Мои соболезнования, Дазай… - начал Мори. - Следующие две жертвы будут из научных кругов. – перебил его Осаму. – Ученые, философы, в общем мыслители… - Мудрецы. – произнес Чуя. Дазай неловко кивнул и выжидающе уставился на мужчину. Тот выглядел странно… непоколебимым. Он уже хотел дать следующий приказ, как вдруг рыжий быстро проговорил: - Зачем вам вообще этот камень?! Только умирают все. Если мы прекратим поиски, то они перестанут всех убивать…! - И с чего ты это взял? Может, они захотят закончить начатое, м? Пространство вокруг парня засветилось красным, каменный пол под его ногами потрескался, а огненные пряди заплясали в бешеном танце. Как вдруг – все прекратилось. Он повернул голову – на его плече лежала рука Дазая, а сам он, казалось, вообще находился не тут. - Он прав… Чуя уже хотел сбросить руку юноши, но, заметив, как дрогнули ресницы Осаму, передумал, дождавшись, когда он уберет ее сам. Мори выжидающе посмотрел на Накахару, и, увидев, как у того примирительно опустились плечи, удовлетворенно улыбнулся. В настоящий момент главной целью было найти талисман, говорил мужчина, конечно, можно было бы еще и попытаться остановить жертвоприношения, но пока они не найдут камень, это будет невозможно. И в любом случае, этим наверняка занято Детективное Агентство. Единственной зацепкой по-прежнему оставалась шкатулка, а также лес, в котором ее нашли. Дазай попросил дать ларец ему, на что Мори нехотя согласился. Осаму тихонько покрутил переданный ему ларчик, задумчиво рассматривая игру солнца на вещице. - Убийцу надо заманить в ловушку. – сказал Дазай. - Как? – спросил Мори. - С помощью этой штуки. Если они ее прятали в лесу, еще и иллюзию напустили, значит вещь важная, и, возможно, они даже готовы прийти за ней. - Возможно? - Да. Они, конечно, могут посчитать, что риск того не стоит, но других вариантов у нас нет. К тому же, если они и захотят ее забрать, то им придется приблизиться к ней… - И тогда ты сможешь остановить их. Парень кивнул. - Что ж, оставляю это на вас, мальчики. А теперь ступайте. В этот раз Чуя решил остаться переночевать в комнате, которую выделили ему Мори и Коё еще в самом начале. Она находилась этажом ниже того, на котором жили Дазай и Мори, из-за чего Осаму часто шутил: «…малыш Чуя снова снизу…!» Сейчас же, однако, по какому-то негласному соглашению, юноши направлялись в комнату Дазая. Помещение заволокло тишиной, и звук шагов был непростительно громким. Брюнет закрыл дверь, а Чуя расправил занавески, впуская в комнату огни закатного солнца и любуясь видом. Дазай замер на входе, украдкой разглядывая рыжие локоны на фоне пестрого неба. Накахара засунул руки в карманы и развернулся вполоборота, сдвинув брови к переносице. - Дай-ка мне эту хрень. Словно очнувшись, Осаму подошел к Чуе и протянул ему шкатулку. Парень покрутил ее в руках, открыл, потыкал пальцами дно коробочки, ища тайный отсек или какую-нибудь надпись. Ничего. Просто ларчик, забрызганный…кровью? - Как думаешь, мы можем узнать чья это кровь? - Пытались. Результаты ничего не дали. - Как ты планируешь организовать ловушку? Дазай сел поперек кровати и облокотился на колени локтями, свесив руки и ссутулив плечи. - Нам надо вернуться туда, где мы ее нашли. - В лес? Серьезно? По словам Дазая, иллюзия дерева была не совсем иллюзией. По ощущениям – словно кто-то это дерево решил «транслировать». -… хотя нет, даже не так. До того, как я до него дотронулся, - оно было там. И… я не уверен, что именно заставило его исчезнуть – моя способность или же просто прикосновение моей руки. - То есть, если бы кто-то другой дотронулся, то дерево точно так же испарилось? Но это не имеет никакого смысла, если бы это было так, то любой, кто до него дотронулся, смог бы… Чуя опешил. - Да… Любой бы смог завладеть шкатулкой. - В таком случае, как мы можем заманить кого-либо, если эти кто-то хотят, чтобы она была у нас? - Они хотели, чтобы у нас было содержимое. Накахара замотал головой. Это уже вообще бессмыслица какая-то. Если они хотели, чтобы камень был у них, то зачем теперь убивать людей из-за того, что они ищут этот камень? А может… -… содержимое предназначалось для кого-то конкретного…? - Для кого-то без способностей. То место… там обычно лишь деревенские люди ходят… - П-погоди… так может он уже у кого-то? Я имею ввиду обычного человека? - Мори сказал, что обычного человека это убивает… А если нет? Если тот слух про коллекционера – правда? Может он действительно просто сошел с ума? Чуя ударил стол кулаком. Чертов Мори! Для него это все игры. Он точно знает больше, чем говорит. Из-за этих поисков погибло уже четыре невинных человека… И что значит «завершить начатое»? Какова их цель? Их. Кто вообще стоит за этим? Кто обладает такой силой - убивать на расстоянии, да еще и таким способом. Стоп. Погодите-ка… - А что стало причиной смерти у всех жертв? - Внутреннее кровоизлияние. – отозвался Дазай. Последние солнечные лучи цеплялись за небосклон, уступая место небесным светилам ночи. Чуя раздраженно включил лампу над столом. В этой берлоге даже нормального освещения нет! Он бы ни за что не поверил, что в одной из комнат главного здания Портовой Мафии не проведено электричество. Как будто этот придурок от него сам же и избавился. Рыжий брезгливо посмотрел на стул, закиданный всякими вещами, и недовольно пыхтя, сел на кровать подле Дазая, прислонившись затылком к холодной стене. Сил не осталось даже на пререкания. Накахара прикрыл глаза, краем глаза замечая растущие тени, ползущие по стенам. Дазай тихо сопел, так и не поменяв позы, а рыжий открыл глаза, всматриваясь в одинокие углы комнаты. Есть такое выражение: «Если долго всматриваться в бездну – бездна начинает всматриваться в тебя». Впервые это выражение он услышал от Мори, который таким образом красиво дал ему понять не совать свой нос не в свои дела. То есть в его дела. Сейчас же парень каждым миллиметром своего тела по-настоящему ощутил, что эта фраза означает. Он не мог разглядеть ничего определенного, но он не мог не заметить, как темные полосы и закорючки тянули к нему свои ветви все стремительнее с каждым разом как он моргал. А моргать было трудно – веки так и норовили закрыться, какой-то животный страх сковал всё его тело, и он не смел пошевелиться. В какой-то момент он явственно почувствовал, как его тело провалилось куда-то, что-то в животе словно резко бухнуло, расползаясь внутри. Он наконец смог открыть глаза. Он лежал на траве, усыпанной осенними листьями. В ноздри ударил запах могильной земли, щеки были влажными от ночной росы. Он приподнялся на локтях, осматриваясь. Повсюду были лишь деревья, угрожающе возвышающиеся над ним. Ветер бешено носился сквозь их величественные кроны, дико присвистывая. Чуя повернул голову вправо и пошатнулся на локтях. Лесной царь – могучий дуб – выжидающе смотрел на него как на загнанную лисицу, которая забрела не туда. Его толстые ветви волочились по земле, ветер осторожно качнул его крону, как бы предостерегая заблудившегося путника. Удары сердца отдавались в ушах. Вдруг из-за дуба показалась чья-то макушка. Маленькая девочка, завернутая в лохмотья, не обращая внимания на парня, вынырнула из лесной тьмы и опустилась на колени прямо у корней мидзунары. Чуе были видны лишь ее тоненькие плечи и согнутая спина. Девочка что-то шептала, отчаянно потирая ладошками толстые корни дерева. Наконец парень вышел из оцепенения и, глянув мельком на дуб, словно спрашивая разрешения, приблизился к девочке. - Хэй… привет. – она застыла на мгновение, а потом вновь обратилась в неразборчивый шепот. – Что ты тут делаешь? – Чуя подошел к ней вплотную, склонился и положил руку на крохотное плечико. Девочка резко развернула голову. Чуя вскрикнул и рывком убрал руку, пятясь назад. Нет глаз… у нее нет глаз…! Малышка выпрямилась и угрожающе пошла к парню, вытянув шею немного вперед как охотничий пес, услыхавший добычу. Накахара попытался воспользоваться своими силами, но он словно… опустел. Шелест листьев напоминал безудержный хохот. Парень сделал еще шаг назад и уперся спиной во что-то мягкое, словно что-то его придерживало… Он дернулся и проснулся. Щека была прижата к чему-то мягкому, руки сжимали что-то твердое, но теплое. Он облегченно выдохнул. Сердце колотилось как после марафона. На спине ощущалось тепло… чьих-то рук. Чуя резко распахнул глаза, напрягаясь всем телом. - Так сжимал меня! Мне аж неловко стало… - захихикал знакомый голос. Рыжий молнией приподнялся на локтях, встречаясь с озорным взглядом снизу. - Доброе утро, Чу-уя-кун. Лишь на секунду на лице Накахары отразилось облегчение при виде глаз парня, сбивая Дазая с толку, но вскоре оно сменилось старой доброй злостью и отвращением. - Ты ахуел?! – Чуя ударил его коленом в бок, скидывая с кровати. Осаму закряхтел, но хохотать не перестал. - Спящим ты мне нравился больше… - Чё ты там вякнул?! Накахара набросился на него сверху, и юноши сцепились на полу как разъяренные тигрята. А ведь еще минуту назад так жался к нему… Весь такой тепленький и мягкий, пускающий слюни на его рубашку. Каждый новый удар стоил того зрелища, а особенно стоил этого до одури смущенного лица. Выпутавшись из хватки Чуи, Дазай поскакал на выход, предусмотрительно захлопнув прямо у носа Накахары дверь, которая в следующую же секунду отлетела к противоположной стене, разлетаясь в щепки. - Не догонишь, хи-хи-хи…! Быть пойманным своей наставницей за удушением напарника, который в оправдание хрипит: «Ч-чуя-кун предпочитает п-пожестче…!» Что ж, Накахара думал, что хуже быть ничего уже не может, когда Дазай предъявил ему за уничтоженную дверь… Для обоих это было дело принципа. Осаму нарочно ворчал, что, мол, казенные вещи тот портить-то горазд, а вот платить за них… Чуя знал его слишком хорошо, чтобы понимать, что этот придурок и без двери спать будет как убитый, а потому из принципа платить ни за что не собирался. Коё, как обычно, отвела их в свой кабинет, где провела им небольшую воспитательную беседу, в то время как юноши пихали друг друга ногами под столом. Взгляд брюнета поймала маленькая красная книжка, аккуратно лежащая на столе женщины. От Чуи не укрылся хитрый прищур бинтованного, и он глазами поинтересовался, чего тот так лыбится. Дазай мельком глянул на книженцию, и рыжий поджал губы, дабы не быть раскрытым наставницей. С этой книгой Мори носился, как с ребенком – сначала он искал ее в разных городах, потом выкупал за баснословные деньги, а после еще несколько месяцев хранил при себе, перечитывая снова и снова. Подумать, что кому-то он мог дать ее почитать, казалось невообразимым. Коё медленно кружила по помещению, объясняя важность умения держать себя в руках и работу в команде, пока парни обыскивали комнату глазами в поисках чего-то наподобие книги. Чуя заприметил наручные часы, которые он уже видел на запястье боса, и воодушевленно глянул на Дазая. Осаму посмотрел на часы и замотал головой, приподнимая рукав и демонстрируя такие же часы на себе. Рыжий разочарованно буркнул себе что-то под нос, чем заставил Коё замолчать и вопросительно выгнуть бровь в сторону мальчиков. Дазай сидел с видом «а что я? я не я, и хата не моя», плечи Чуи напряглись, но выражение лица было таким невинным, что Осаму не удержался и прыснул в кулак, тем самым окончательно убеждая женщину в бессмысленности разговоров с ними. В конце концов она отпустила их, на прощание помахав указательным пальцем на брюнета. Шагая до комнаты Дазая, парни все еще спорили, кто виноват в выбитой двери. - Я всегда ей так хлопаю! А ты взял и вышиб ее как псих какой-то! - Да пошел ты! Ты специально ее прямо перед моим лицом закрыл! - Ты хотел сказать – перед твоей мордой…? - Ах ты сукин… Перебранка мгновенно утихла при виде пустого стола. Конечно, там стояла лампа и пара книжек, а также свеча, на кой черт она понадобилась этому суициднику, Чуя понятия не имел, видимо, чтобы навести антураж, мол, зацени загадочность. Все бы хорошо и здорово, но на столе не было самого главного… - Куда она, блять, делась?! – Чуя рвал и метал по комнате. - … а может, Мори забрал, а? - Да хер знает! Парни перерыли всё помещение, а рыть-то особо было негде. Они встряхнули кровать, заглянули под стол, который Чуя любезно поднял, чтобы потом бросить ее прямо Дазаю на голову, тот, конечно, успел отскочить, но обиду еще долго держал. Как бы то ни было, шкатулка пропала, а точнее ее кто-то наверняка забрал. Ни одному из юношей не хотелось верить в то, что пропала она, пока они грызлись и собачились, а потом выискивали в комнате Коё следы Мори, поэтому они еще несколько раз прошлись по всем местам. Как сквозь землю провалилась. - Погоди, а она была в комнате, когда мы проснулись? - А я что помню?! - Ты раньше меня проснулся! Мог оглядеться…! Дазай нахмурился, отворачиваясь, а Чуя подавился собственными словами, чувствуя, как краснеет. Конечно, о каком оглядывании шла речь, когда всё, чем тот был занят — это разглядыванием? - Надо поговорить с Мори. Может, шкатулка… - Нет. Не у него. – отрезал Дазай. – Ее забрали, пока мы спали. Чуя бросил на него скептический взгляд, подозревая, что за него говорит совесть, а не разум. - Пока мы с тобой пинались на полу, я стукнулся о стол, и он чуть не упал, помнишь? Чуя гордо кивнул. - Ну вот, если бы она стояла на нем, то она бы в первую очередь улетела… Рыжий начал припоминать. А ведь действительно… одна из книг упала… но не ларец. Потому что его там и не было. Но он точно помнил, что оставил его на краю стола! В таком случае, это мог быть тот, кто убивает людей на расстоянии… Может, он способен и контролировать вещи на расстоянии? Но все же – как они не услышали? Почему не проснулись? Последняя зацепка выскользнула у них из-под носа. - Нам надо вернуться в лес. - Что ты заладил с этим лесом? – шикнул Чуя. Ночной кошмар пополз по спине, а все попытки отогнать его были тщетны. Лицо той девочки вновь стояло перед его глазами, и парню до ужаса хотелось выпрыгнуть из своей кожи. - Я думаю, они вернули ее на место… Они начали убивать людей не из-за наших поисков… - О чем ты? - Подумай, если они оставили камень в лесу, они хотели, чтобы его нашли и взяли… и насколько мы можем судить, произошло это после первых убийств. - Почему? - Из-за свечения. Мы думали, что оно появилось, потому что кто-то воспользовался камнем. Но что, если воспользоваться им можно только после жертвоприношений? Сначала ты даруешь богам жизни, и только потом они награждают тебя силой. - Все еще не объясняет, почему шкатулка должна быть в лесу сейчас. - Ноа. Рыжий нахмурился. - Они убили Ноа, потому что ларец был у нас. Они хотели, чтобы мы вернули его на место. - Вот ублюдки…! И все из-за какой-то коробки?! - Помнишь, я сказал тебе, что тот дуб ощущался… не как иллюзия? – Чуя неуверенно кивнул. – Этот ларец… я думаю, он как-то материализует этот дуб. - Да ты шутишь! Дазай не хотел признавать, но сейчас, когда этой вещицы не было поблизости, он наконец смог выдохнуть с облегчением. Глаза, смотрящие ему в затылок, как будто испарились. Все это время… эта дурацкая шкатулка. Конечно, до сих ему было непонятно, что именно представляла из себя эта штуковина, по какой-то причине он не был способен уловить связь, нить, которая бы соединяла все имеющиеся в его голове факты. Но где-то на подкорке он знал, что он что-то знает. И он знал, что сейчас прав. Парни покушали и отправились в путь. Дорога до леса была долгой, и юношам не оставалось ничего кроме… разговоров, в чем они, откровенно, были ужасны. Рано или поздно их беседы заканчивались чьей-то сломанной рукой, что ж, чьей-то забинтованной рукой, но и второй обычно отделывался не легко – в конце концов гордость восстановить было сложнее, по крайней мере так считал Чуя. И этот раз мог бы быть таким же – Дазаю взбрело в голову вновь упомянуть утренний инцидент, исключительно ради развеяния скуки, но вместо того, чтобы получить обозленную покрасневшую мордочку напарника, его встретили некая отрешенность и задумчивость. Накахара как будто боролся с желанием рассказать что-то, и Осаму боялся его спугнуть, а потому сидел выжидающе, мельком поглядывая на парня, но все же выказывая искреннюю заинтересованность. Наконец рыжий собрался с мыслями и тихо проговорил: - Мне снился дуб. Дазая словно облили холодной водой. Чуя воспринял ответное молчание как подготовку к очередной остроте и махнул рукой, отворачиваясь. Для этого идиота все шутка, что с ним говорить? - Что именно тебе приснилось? Накахара чуть не поперхнулся, но быстро взял себя в руки и продолжил негромко, как бы прощупывая почву в надежде не нарваться на мину: - Лес. Желтые листья, повсюду деревья, а в центре – дуб. Очень старый дуб – многие ветви были такими толстыми, что лежали на земле. И он… был как будто живой. – Парень мельком глянул на лицо брюнета, ожидая увидеть усмешку, но столкнулся лишь с сосредоточенным взглядом, призывающим продолжить. – Но это было не самое ужасное. Там была девочка… - …девочка? - Да. Она что-то делала у этого дуба, как будто молилась… Это было странно, и я подошел к ней, пытался заговорить, но она вообще не слышала, поэтому я дотронулся до нее, а она… - …была без глаз? - Откуда ты знаешь?! - У меня был такой же сон. Но в моем это была не девочка, а мальчик. - Тоже весь в лохмотьях? - Ага, и тоже что-то там копошился у корней дерева. Парни быстро переглянулись, и во взгляде друг друга прочитали немой вопрос: «Что в моих снах было и в его?» Это как-то их связывало? Повторится ли это в будущем? Нескончаемый поток вопросов кружил голову, не давая сосредоточится на главном – плане действий, которые им придется предпринять для уничтожения противника. Конечно, обычно это лежало на плечах Дазая, но способен ли он ясно мыслить в таком состоянии? Уже не раз Чуе приходилось слепо довериться напарнику, и это каждый раз пугало. Но тот никогда не подводил. Это как падать спиной вперед с закрытыми глазами, ожидая, но не зная наверняка, поймает ли тебя человек позади. Дух захватывает. А когда он тебя ловит, ты расслабленно выдыхаешь, поднимая сердце с пяток и коря себя даже за мимолетные сомнения насчет него. Прибыв на станцию, дальше они пошли пешком. В начале то тут, то там встречались уютные крохотные домики, от шероховатых стен которых исходило домашнее тепло, но вскоре последние свидетельства цивилизации покинули поле зрения, и парни начали идти значительно ближе друг к другу. Лес был полон разных видов деревьев – от бука и клена до сосны и криптомерии. Чуе показалось странным такое многообразие, но он не мог отрицать красоты этого места. Бдительность сменилась очарованием и восхищением, горевшим во взгляде парня. Он вдыхал полной грудью, а на лице его сияла легкая улыбка, приковавшая внимательный взгляд брюнета. Нахождение с ним… освежало. Всегда радовался и удивлялся как ребенок, но только дай понять, что ты заметил, и больше не увидишь ничего кроме прохладного безразличия. Дазай шел тихо, а дышал еще незаметнее, не дай боже спугнет. Чуя с неприкрытым наслаждением рассматривал игру солнца в свежей листве, как ключ нежно облизывает круглые камни, впадая куда-то меж деревьев, хрупкие, только-только распустившиеся цветы. Птицы робко перекликались, встречая путников и прячась среди веток деревьев. Шаг Накахары стал увереннее, и он двинулся немного вперед Дазая. Огненные пряди казались невесомыми, когда их вот так невзначай перебирал легкий ветерок, открывая светлую шею. Осаму не спешил нагонять напарника, позволяя тому любоваться дарами природы в одиночестве. Походка Чуи была твердой и ровной, несмотря на заметно опущенные плечи. Юноша медленно поворачивал голову то вправо, то влево, давая напарнику возможность из раза в раз смотреть на аккуратный носик, выглядывавший из-под челки. Солнце уже заметно ушло на запад, однако часы не показывали и пяти часов дня. Лесные пейзажи сменяли себя все чаще и чаще, не позволяя глазу привыкнуть, Чуя немного помедлил, ровняясь с напарником. Напряжение Дазая передалось и ему, плечи немного ссутулились в настороженном ожидании. Идти оставалось недолго, а потому следовало быть начеку. Накахара слегка коснулся Осаму плечом, не заметив, и брюнет елейно спросил: - Тебе страшно? Могу за руку взять, если хочешь… - Нахер иди. Чуя отодвинулся от него, смотря куда-то вправо. Что-то зашуршало в кустах, и парни резко остановились, всматриваясь. Вдруг из листвы выпрыгнул лисенок, его глаза-бусинки на секунду остановились на путниках, влажный носик слегка дернулся, подставляясь ветру, и зверек побежал дальше, скрываясь в лесной чаще. Накахара выдохнул, вызвав хихиканье Дазая. Тот, в свою очередь, получил подзатыльник и затих на время. По расчётам Осаму они должны были быть уже практически на месте, вот только местность напрочь отличалась от той, в какой были они с Хироцу. Словно совершенно другой лес. Тропой они шли той же, что и в прошлый раз, но водопада, на который с таким восхищением сейчас смотрел Чуя, ни уж тем более ив не было и в помине. Дазай осторожно коснулся плеча напарника, привлекая внимание. Тот, увидев настороженный взгляд, снова напрягся и осмотрелся. - Что-то не так? - Всё. Всё не так. Этого здесь не было. – Дазай указал пальцем на воду, стремительно падавшую и ударявшуюся о камни. – И этого тоже. – увидев распустившиеся сакуры, Чуя обомлел. На многих деревьях почки только-только распустились, а тут… - По дороге сюда нам встретились и клены, и буки, и ивы, и чего только там не было. Как такое вообще возможно? Только Накахара проговорил последнюю фразу, как на кончик носа приземлилось что-то холодное. Снежинка. И еще, и еще. Парни стояли в изумлении, не смевшие шелохнуться. Прошла всего пара минут, а сакура и сосны уже были покрыты девственным снегом. Воды журчали все тише и тише, и наконец замолчали совсем – камни покрылись тонким слоем льда, переливающимся на солнце. Парни обняли себя за плечи в попытке хоть как-то согреться. Кончики носов и щеки покраснели, на ресницах проступил иней. Дазай предложил осмотреться, Чуя застегнул свой плащ на все пуговицы и пошел следом за юношей. Накахара не переставал браниться, мол, куда этот кретин их завел и какого хрена снег в начале марта. Осаму был бы и рад ответить, но и у самого ничего кроме грязных ругательств на ум не шло. На ветке притаился филин, разглядывавший парней с любопытством. Чуя глянул на него и еще больше разозлился. Ему-то хорошо, сидит в своей теплой шубке да на этих мерзнущих дураков смотрит. Чего пришли? Опять это вязкое чувство… Дазай обернулся, ища что-то. Кто-то здесь. Кто-то наблюдает. Он ощущает его затылком, волна горячих мурашек пробежалась по позвоночнику. Чуя подошел к Дазаю, надеясь получить хоть какие-то ответы. Он уже был готов на все, лишь бы согреться. Все повторяется. Тогда с Хироцу они тоже плутали, просто не так долго, и сезоны не сменяли себя с такой непозволительно быстрой частотой. В любом случае, тогда они смогли найти то место. Дуб. Им нужен дуб. Дуб – центр всего, сердце этой неразберихи. Вот найдет он этот треклятый пень, выкорчует его к чертовой матери! Вот только как его найти… Как выбросить из головы все это. Эти пейзажи, этот снег, их словно сама мать-природа пытается извергнуть из себя. Но зато каким элегантным способом! Надо отдать должное этим фанатикам – хорошо постарались. Как отвлечься от этого? Как?! Ка… Дазай повернулся лицом к Чуе, глядевшему на него снизу вверх. И принялся считать веснушки. Раз, два, три, четыре… Рыжие брови сомкнулись. ….пять, шесть, семь… - Что ты делаешь…? - Заткнись. И Чуя заткнулся. Осаму выглядел таким сосредоточенным, то, что он делал, должно быть, было важно, даже если Накахара и не понимал, что именно он делал. Янтарные глаза неотрывно смотрели на уже не такое и бледное лицо – благо мороз сделал свое дело и щеки и так уже были розовыми. …четырнадцать, пятнадцать… Насчитавшись вдоволь, внимательный взгляд поплыл вниз, зацепившись за тонкие губы. Чуя ожидал, что юноша снова переключит внимание на что-то другое – на плащ, например, но нет. Это уже ни в какие ворота…! - Харе! Что ты там делаешь, а? Если что-то придумал, рассказывай! Его всего трясло от злости, негодования и смущения. Всегда он так! Всегда всё в тихую, никогда ничего не расскажет, а он – гадай, что этому придурку на этот раз в голову взбрело…! Дазай осмотрелся. Не сработало… … ни разу ему ничего не рассказал! Всегда всё выясняется по ходу дела…. И о-ох! Как же он ненавидел это! Быть в неведении, как слепой котенок, окруженный стаей собак, и все, что он может, это надеяться, что он тут не один, что этот идиот не оставил его, что у него есть хоть какой-то план или хотя бы здравый смысл, он…! Осаму аккуратно обхватил Чую за талию и притянул к себе. Он снял его шляпу и положил подбородок на его макушку, обнимая обеими руками спину Накахары. Второй так обомлел, что даже сопротивляться не стал. Почувствовав тепло, исходящее от груди напротив, он невольно прильнул к юноше, лишь через мгновение осознавав, что он только что сделал. Но пути назад уже не было, руки на его спине обхватили его крепче, не давая пошевелиться – только разве что ближе. - Ч-что ты, блять, делаешь? - Молчать. Так надо. Чуя недовольно запыхтел, шея начала затекать от стояния вот так – ни туда, ни сюда, и он нехотя прислонился щекой к груди парня. Дазай прикрыл глаза, легкая улыбка заиграла на его лице, словно подсвечивая его. Несмотря на умиротворённый вид брюнета, Накахара слышал, как бешено колотится сердце того, что только осложняло для него и так нелегкую ситуацию. Но когда бинтованный мягко провел по рыжим волосам, гордость Чуи умерла на месте, и всё, о чем он мог думать, — это как он после этого должен ему в глаза смотреть. Осаму тихо выдохнул и открыл глаза. - Сработало. Брюнет мягко отодвинул от себя напарника, похожего на взъерошенного птенца, и ликующе уставился куда-то вперед. Чуя непонимающе взглянул на него, проглотив язык, когда тот посмотрел на него так. Дазай аккуратно взял того за подбородок и развернул его лицо. У Чуи чуть челюсть не упала. Прямо как во сне. Осенние листья, оглушающая тишина ночи, деревья, склонившиеся перед ним. В самом центре, лениво откинувшись на свои толстые ветви, восседал дуб. Даже ветер не смел шевелить его крону слишком сильно, ограничиваясь лишь легким дуновением, осторожно перебирая темно-зеленые листья. Парни осмотрелись, темнота поглотила лес, опустив на землю туман. Шапки деревьев переглядывались грязно-желтым, и только дуб был не тронут мнимой осенью. Листья под ногами шуршали, хрустели. Юноши переглянулись и уверенно зашагали к дубу. Но чем быстрее они шли, тем дальше, казалось, дуб отступал. - Меня это достало! – выкрикнул Чуя и, подняв руку, направил все силы на дерево. – Я просто выдерну его из земли, ха! Но ничего не произошло. - Что случилось? – спросил Дазай. - У меня… ничего не получается. Как во сне. Он словно опустел. Как будто из него выпотрошили все его силы. Даже камешек сдвинуть не получалось. Это место делало его… обычным. Обычным человеком. Вдруг отовсюду раздался низкий хохот. Определить кому принадлежал голос не получалось – это мог быть и женский, и мужской смех. Дазай громко поинтересовался, с кем они имеют честь говорить, в ответ получив лишь гулкое эхо. Все вокруг словно ожило – деревья угрожающе закачались, неистово завыл ветер, желтая луна глядела на них своим всевидящим оком. - Вас предупреждали. – У Чуи и Дазая подкосились колени. Что-то в этом голосе вызывало благоговейный ужас, он затрагивал не только слух, но и каждую частичку тела, резонируя где-то в животе. Ветер поднял сухие листья с земли и закружил их в воздухе. Дуб зашевелился, словно разминая суставы после долгого сидения в одной позе. Казалось, что древо надвигается прямо на них, но это был всего лишь ветер, осмелившийся зашатать тяжелые ветви. По лесу вновь раздался хохот, напоминавший раскаты грома. Что бы они сейчас не чувствовали – назад дороги не было. Юноши приготовились драться. Без способностей Чуи их шансы на победу близились к нулю, но им было не впервой вгрызаться в глотку врага лишь бы выжить. Дазай хитро улыбнулся и посмотрел на Чую. Увидев лицо Осаму, рыжий вмиг воспрял духом и гордо поднял голову. - Только говорить и горазд! – выкрикнул Чуя. - Свое личико показать не хочешь? – сказал Дазай. – Стесняешься? Хохот прекратился. Справа из-за дуба вынырнула чья-то темная головка. Слева показались тощие ручонки, обнимающие дерево, словно прячась за него. Склонив головы, по разные стороны от мидзунары вышли мальчик и девочка. Парни переглянулись, улавливая тревогу во взгляде друг друга. Это они. Дети подняли свои головы, красуясь багровыми безднами на месте глаз. А потом стремительно направились к центру перед древом, вытянув руку навстречу. - Нет! – закричал Дазай. Но было уже поздно. Лишь только их ладони соприкоснулись, как маленькие тела начали словно поглощать друг друга, становясь одним целым. Гримаса боли отразилась на лицах детей, только чтобы быть утерянной в сгустке плоти, лишь отдаленно напоминающей человека. Все это время парни бежали навстречу, но тщетно. Как бы далеко они не бежали, они каждый раз оставались на месте. Вскоре даже одежда этого нечто преобразилась, формируя грязного цвета рясу с капюшоном, прикрывающую место, где должны были располагаться глаза. Сжимая корявыми пальцами перышки и тряпочки на своей одежде, нечто вновь захохотало. - Я знал, что ты никакая не бабулька! Но чтобы все было настолько плохо… - сказал Дазай, не скрывая отвращения от увиденного. - Молчать! - Ты знаком с этим? – поинтересовался Чуя. – Знаешь, я вообще не удивлен… - Тишина! Прямо рядом с дубом ударила молния, и последующие за ней раскаты грома словно перебирали косточки в теле парней. Они упали на землю не в силах сопротивляться некоему давлению, словно сам воздух стал тяжелее. Они прижались щеками к земле, уставившись друг на друга глазами, полными тревоги и страха. - Аннулируй его способность! - Не могу! Ничего не выходит! Дазай тоже потерял свои силы! Что это такое? Как оно это делает? Почему они не могут воспользоваться своими способностями? Снова раздался хриплый смех. - Способность! Глупцы! Нам благоволит сама природа! В какой-то момент Чуя перестал ощущать холод сырых листьев под собой, но радость длилась недолго – глаза обратились вниз, и он увидел, как расстояние от земли становится все больше и больше. Дазай глупо замахал руками в воздухе, словно боясь потерять равновесие. Накахара оскалился. Нечто вновь загоготало, играя юношами в вышине, а потом бросило их на землю. Чуя отчетливо услышал хруст, когда приземлился его напарник, и попытался подняться. Глаза заволокло яростью. Впервые в жизни им крутили и вертели так, как он всегда это делал со своими врагами, и теперь он даже не мог дать достойный отпор. Он приподнялся на одном колене, дрожа. Нечто перестало смеяться, издав удивленный возглас. - Такой сильный мальчик мог бы занять достойное место в наших рядах! – прохрипел голос оно. - … мальчик! – захохотал Дазай, кашляя. - Заткнись, идиот! Чуя окончательно рассвирепел и поднялся на ноги, сутулясь так, словно четверо сидели у него на плечах. Он сделал шаг, и еще один, зло ухмыляясь. Дуб больше не убегал. Он мог приблизиться и к дереву, и к этому уродцу. Существо в лохмотьях зашипело, обнажая гнилые зубы, покрытые чем-то зеленым, напоминающим мох, и подняло две руки в воздух. По небу прокатились раскаты грома, и парни вновь оказались в воздухе, на этот раз еще выше. - Что тебе, блять, надо, а?! – прокричал Чуя. Нечто сжало правую руку в кулак и Дазай взвыл от боли. Все его тело словно сдавливали в тисках, не позволяя дышать полной грудью. При каждом вдохе ребра словно царапали органы, а сердце норовило остановиться. - Прекрати, хватит! Ты убьешь его! - Правда? – ехидно спросило нечто и сжало кулак еще сильнее, выдавливая из Осаму всхлипы и стоны. Если бы было не так больно, он бы точно заплакал, но любое движение, любой лишний вздох отзывались режущей болью во всем теле. - Что тебе надо?! Что?! – не унимался Чуя, его всего трясло от злости. - Что нам надо? Чтобы такие блохи, как вы, не мешались под ногами! – Дазай снова вскрикнул, роняя подбородок на грудь. Молния пронзила небо ослепляющим свечением, темно-синею высь поглотили вязкие черные тучи, пряча в себе желтую луну. В это же мгновение парни упали на землю, и Чуя, игнорируя боль в ноге, пополз к телу напарника, цепляясь ногтями за влажную землю. Нечто издавало злые хрипы, дергаясь всем телом и что-то шепча, обратив свое взрытое шрамами лицо в небо. Накахара взял в ладони щеки парня, приводя того в чувства. Он потряс его, провел руками по его лбу, зовя по имени. Наконец ресницы задрожали, и помутневшие от боли янтарные глаза уставились на Чую. Тот громко выдохнул и развернул голову в сторону трясущегося существа. Что-то горячее разлилось по всему телу Чуи, и кончики его волос, а вскоре и все тело загорелись красным. По кистям поползли багровые полосы, обвивая шею и задевая щеки. Он быстро направился к оно, земля под его ногами разлеталась в стороны, образуя ямы. Он поднял руку в воздух, и нечто, вереща и извиваясь, как крыса, подлетело в воздух, а потом ударилось спиной о ствол дуба. Оно подползло на коленях к корням древа, положило на него свои отечные руки и прошептало что-то. Накахара вновь поднял руку, но было уже поздно. И нечто, и дуб исчезли. Пейзаж резко преобразился, на месте угрюмых деревьев появились душистые сосны, а ночь сменилась пестрым закатом. Но пробудившемуся демону внутри юноши было уже все равно. Чуя за секунду вырвал из земли дерево, а потом швырнул его куда-то в сторону, жутко хихикая будто внутри него было несколько голосов. Земля дрожала, словно извиняясь перед демоном, сама не зная за что. Так он проделал с еще одним деревом, и еще, пока что-то холодное вдруг не прижалось к его шее. Рука Дазай мягко скользнула вниз, падая вслед за своим хозяином. Чуя, словно очнувшись, захлопал глазами, осматриваясь. Суставы ломило, хотелось свернуться на земле калачиком и спать, спать, спать, но увидев распростертого на траве напарника, он тут же кинулся к нему. Проверил пульс, послушал дыхание. Живой. - Куда он делся? – проговорил Дазай. Чуя тут же отпрянул от его лица, усаживаясь на землю. - Не знаю. Он просто исчез. Вместе с дубом. Дазай привстал на дрожащих локтях и хохотнул, но тут же зашелся страшным кашлем, прижав ладонь к груди. Чуя цыкнул на него, неосознанно пододвинувшись и положив тому руку на спину, придерживая. На уголках рта брюнета показалась кровь, и он вытер ее рукавом, размазывая по лицу еще больше. - Идиот. – сказал Чуя, вытирая большим пальцем губы и щеки парня. Дазай уставился на того, не шевелясь. – Даже не рассчитывай, что я тебя понесу. Я сам ног не чувствую. Осаму заулыбался, расслабляясь в чужих руках. Но счастье длилось недолго – увидев довольную рожу бинтованного, Чуя небрежно опустил того на землю, откидываясь на спину рядом. Накахара устремил взор на разлитые в небе краски, солнце, которое уже не слепило и теперь неспеша утопало в кронах деревьев. Воздух наполнился вечерней свежестью, застывая в неподвижности, и лишь изредка тишину прорезало однотонное пение кукушки. Чуя вдохнул полной грудью, сладко прикрывая глаза от накатившей усталости. Даже влажная трава под затылком ощущалась как благодать Божия. Тело рядом зашевелилось, перекатываясь на бок. Янтарные глаза смотрели устало, но внимательно. Слишком изнуренный, чтобы поднять веки, Чуя лежал неподвижно. Дазай подавил улыбку. Теперь он знал. Какие мягкие у него волосы. Мысли Осаму словно передались рыжему, и тот резко распахнул глаза, встречаясь с лицом напротив. Точно. Чуя не дышал. Он его обнял. И теперь он лежит и смотрит на него, как наевшийся кот. Накахара знал, о чем тот думал. А Дазай знал, что он знает. И этого было достаточно, чтобы забыть про боль, проходящую через всё тело штыками. Вот он лежит весь такой взъерошенный и сбитый с толку, хочет отвести взгляд, но гордость не позволяет. Ведь если он отведет взгляд – он признает, что что-то все-таки произошло. Хотя ничего не произошло. Вот поэтому он и смотрит. Полный детской насупленности; но эти глаза – они совсем не детские. Это цвет, в который небо окрашивается во время вспышки молнии на какую-то жалкую долю секунды. Чисто-голубое. Прозрачное. Легкое. Но то, что в них таится, — это остальная часть ночи, раскаты грома, шторм, уносящий сотни жизней. Его глаза, до боли живые, все еще смотрели на Дазая, который боролся с тысячью желаний, бурлящих в его воспалённом мозгу. Он подвинулся ближе, но в ту же секунду его грудь пронзила страшная боль, заставляя того скулить о пощаде. Чуя весь встрепенулся, приподнимаясь. - Не шевелись, кретин. – он аккуратно перевернул того на спину, боясь сделать что-то лишнее. – У тебя наверняка ребра сломаны. Тебе вообще сейчас двигаться нельзя, ты можешь повредить органы рядом… - Столько знаешь… Может тебе врачом стать, а, Чуя-кун? – Накахара положил руки парня вдоль тела, и принялся расстегивать грязную рубашку, словно она была на кукле. – Что это ты делаешь…? - Молчать. Так надо. – Чуя прикусил язык, тут же встречаясь с взглядом юноши. В голове пронеслись недавние воспоминания. Дазай заулыбался, но говорить ничего не стал. Покрасневших ушей Чуи ему было вполне достаточно. Поддевая пуговицы дрожащими пальцами, парень старался не смотреть Осаму в лицо. А тот, в свою очередь, практически не скрывал охватившего его радостного трепета. Пальцы напарника были теплые и немного шероховатые, и каждый раз, когда они задевали оголенную кожу, ощущался как вознесение. Наконец, расправившись с рубашкой, Чуя неловко приоткрыл ее. Там царил полный беспорядок. Большая часть груди была покрыта бинтами, но часть из них спала, обнажая белые рубцы. Крови на теле было немного, но вот под кожей она растекалась в безобразные красно-фиолетовые узоры. Чуя потянулся к пропитанным грязью и кровью бинтам, но Дазай перехватил его запястье, отворачивая голову. Рыжий устало выдохнул, осматривая то, что было видно. На первый взгляд всё было не так уж и плохо, но вот вскрики и стоны, сопровождавшие каждое движение парня, говорили о внутренних повреждениях. Как работать с ними Чуя понятия не имел, поэтому достал телефон, дабы позвонить кому-нибудь, например Хироцу или Тачихаре. Связь отсутствовала, а батарея кричала о скором выключении устройства. Нет-нет-нет! Он потребовал у Дазая его телефон. Тот протянул ему железку, от которой, словно кожа, отходило стекло экрана. Если это стало с телефоном, находившимся в пиджаке Дазая, то что стало с его ребрами и органами? Что ж, на помощь можно было больше не рассчитывать. Похоже, ему действительно придется тащить этого олуха самому! Чуя попытался подняться на ноги, но колени предательски задрожали, и он чуть было не рухнул прямо на Дазая, наблюдавшим за происходящим с любопытством. Накахара выругался, ударяя кулаком по земле. Брюнет приподнялся на локтях, кряхтя и вздыхая, пока Чуя шикал на него, чтобы тот лег обратно, но тот лишь замахал руками, отгоняя рыжего. - Здесь поблизости небольшая деревня. Если мы до туда дойдем, нам наверняка кто-нибудь поможет. - Если! мы до туда дойдем. - Я думаю, я могу идти. - Тебе вообще лучше не двигаться… Дазай хмыкнул. К восемнадцати годам на его теле уже живого места не осталось от всех этих миссий и ну… его личных экспериментов. Как бы то ни было, он прекрасно понимал, когда он может, а когда не может идти. Болело так, будто он совершал харакири, но протянуть до деревни он бы смог. А вот Чуя… Несмотря на отсутствие каких-либо видимых повреждений, был заметно измотан, использовав все свои силы на пробуждение Арахабаки. Но если ему все же удастся встать, то есть шанс, что они доберутся до какого-нибудь домика до кромешной темноты. Отголоски солнца все еще цеплялись за свежую листву, предчувствуя холодное дыхание ночи. После произошедшего ни один из парней не желал оставаться с подлунным лесом наедине, поэтому было решено выдвигаться немедленно. Чуя, превозмогая дрожь во всем теле, наконец встал на полусогнутых ногах, облокотившись на ствол дерева. Дазай последовал его примеру, стараясь не напрягать живот. Они шли дольше, чем рассчитывали, облокотившись друг на друга и ориентируясь на знания местности Осаму, у которого тропы и деревья расплывались перед глазами. Наконец очутившись на чистой дорожке, покрытой плиткой, они постучали в первый встретившийся им дом. К счастью, дверь открыла пожилая женщина, при виде которой Дазаю поплохело и его вытошнило прямо на пороге. Старушка тем не менее удивленной не выглядела, и спокойно помогла юношам зайти внутрь. Она отвела их в небольшую комнату, уложив парней на татами. Как только их тела приняли горизонтальное положение, они тут же прикрыли глаза, не шевелясь. Когда женщина вернулась в комнату с футонами, парни уже сладко сопели на спине, разложив руки друг на друга. Проснулся Дазай от слепящего глаза солнца, недовольно поежившись и что-то буркнув, сам не зная, что, сметая с себя отголоски сна. Под головой лежало что-то мягкое, подушка, и парень зарылся лицом в нее, переворачиваясь на бок. Почувствовав теплое дыхание на своем лице, он тут же распахнул глаза, обнаруживая подле себя светлую мордочку напарника. Его щеки приобрели слегка розоватый оттенок, а тонкие брови он хмурил даже во сне, выпятив нижнюю губу немного вперед. Рыжая прядь волной спадала на лицо, нежно задевая ресницы, и Осаму аккуратно убрал ее, заправляя Чуе за ухо. Тот лишь еще больше нахмурил брови, но не шевельнулся. Рассматривать веснушки Накахары стало уже дурной привычкой, вот опять он принялся их считать, словно от этого зависело спасение мира. Было трудно заниматься этим, когда Чуя на него смотрел, но вот сейчас – сейчас было самое то. Солнечные лучи мягко целовали веки юноши, зарываясь в его волосах. Досчитав до двадцать пятой, Дазай остановился, услышав тихий стон, Чуя поморщился и открыл глаза. - Доброе утро, спящая красавица. - Закройся, а. – хриплым голосом проговорил Накахара, переворачиваясь на другой бок. Последнее время они непозволительно часто оказывались спящими вдвоем. И непозволительным количеством, по мнению Чуи, был даже один раз. А тут уже дважды. Если бы не ломящая боль в шее и спине, он бы уже подпрыгнул с пола и ушел, конечно, хорошенько приложившись к этому идиоту для начала. За стеной раздались тихие шаги, после которых тихо открылась сёдзи. В комнату мягкой походкой зашла женщина, справляясь о самочувствии парней. Дазай весело ответил, что сейчас умрет от боли, получив удар в плечо, после чего елейно поблагодарил хозяйку, и Чуя сделал то же самое, пытаясь привстать. Женщина строго попросила их не вставать, да и вообще лишний раз не двигаться, однако в голосе чувствовалась теплота, и парни повиновались. По словам старушки, пока они спали, сюда приходил доктор, который осмотрел юношей, промыл раны и наложил им бинты и повязки. Больше всего хлопот доставил брюнет, и так завернутый во все, что только можно, как новогодний подарок. У обоих был жар, и Чуя еще и умудрился браниться во сне. Бабуля отругала его за грязный язык, молодой парень, в конце концов, а не якудза, и юноша стыдливо отвел глаза, словно нашкодивший котенок. Дазай злорадно хихикал рядышком, и женщина, увидев эту картину маслом, принялась отчитывать и его. Он так дергался во сне, при этом трындя что-то о прелестях суицида, что у врача чуть глаза на лоб не полезли. Так еще и товарищу спать не давал! Это ведь из-за его болтовни его друг принялся поносить всё и вся на чём свет стоит. Осаму притих, наблюдая за торжествующим выражением лица Чуи. Наконец, женщина выдохлась и начала расспрашивать, что с ними стряслось. Накахара оставил это на напарника. Что-что, а языком чесать он мог так, что хоть стоя аплодируй. Дазай наплел душещипательную историю о том, как на них напали какие-то бандиты, и они побежали в лес, чтобы скрыться, где благополучно заблудились, и вот так они набрели на эту деревню. Женщина слушала парня, не скрывая скептицизма, время от времени поглядывая на Чую, как будто спрашивая: «И долго мне это еще слушать?» Накахара лишь беспомощно смотрел в ответ. Ее так утомил рассказ парня, что она даже не стала докапываться, не желая разрыть что-то ее не касающееся. Она принесла в комнату небольшой столик, на который поставила еду и лекарства, в основном для Дазая, смерявшим равнодушным взглядом разнообразные кушанья. Чуя же, напротив, набросился на еду, как только женщина вышла за дверь. Он ловко орудовал палочками, жадно поглощая рис, в то же самое время высматривая, что следующее он положит в рот. - Кушай-кушай, может еще вырастешь. - Фрот зафкрыл! Ешть не мефшай. Дазай передразнил его, получив легкий удар по лбу. Чуя был слишком занят набиванием желудка, чтобы тратить на этого безмозглого кренделя больше двух секунд. - У меня теперь фобия на пожилых людей. - Повнимаю… - многозначительно ответил рыжий, усердно жуя. – А вгде ты ввобше ее или… евго фстретил? - На вокзале. Когда я еще был с Хироцу. Я тогда до нее дотронулся, я думал, может она создает это… - Тефе ковзалос што кто-то следит за товбой? Осаму озадаченно посмотрел на рыжего. Впечатляет. - Ты тоже это почувствовал, да? – Чуя кивнул в ответ. – Да, я дотронулся и ничего не ощутил. Обычный человек. Накахара хмыкнул. Обычный человек черт бы его подрал! Обычный человек, который за секунду лишил их способностей, а потом игрался с ними в воздухе, как с тряпичными куклами. В голове крутились воспоминания о дне, который в долю секунду сменился ночью, за которой так же быстро последовал вечер. Оно способно контролировать смену дня и ночи? Нет, это бы означало контроль над временем. Возможно ли такое? Чуя никогда не слышал о людях, которым было бы подвластно время. Способность! Глупцы! Нам благоволит сама природа! Сама природа…? Неужели за всем этим действительно стоят язычники? Но в таком случае… как они смогли подчинить природу? Откуда берется эта сила? Рыжий вновь и вновь воскрешал в памяти каждую деталь той ночи – как их с Дазаем держали в воздухе, как того медленно сдавливало, как резко все прекратилось, и они оказались на земле, взволнованный шепот нечто, а потом… потом Чуе удалось восстановить свои силы. Каким образом? Была это ярость? Неужели его так вывело из себя чувство беспомощности, что он… нет, это что-то сначала взяло его силы, а потом вернуло обратно. Впервые в своей жизни его способность и он казались чем-то отдельным, словно он не был рожден с ней, как будто он эту силу обнаружил и взял себе на время. А может это было что-то вроде аннулирующей способности Дазая? То место… ведь они видели его во сне. Как же все, сука, запутано. Дазай закашлялся, и Накахара, вырванный из кутерьмы собственных мыслей, посмотрел на него так, будто он только что тут появился. К еде так и не притронулся… Настолько больно? - Ты что на диете? - Просто пробую новую тактику само… - Клянусь, если скажешь самоубийства, я тебе нахер язык выдерну! -…очищения. Самоочищения. - Ты поэтому уже все одеяло слюной залил? - Какой еще слюной… - Дазай покрутил головой, выискивая подтверждения слов Чуи, и, ничего не найдя, театрально надул губы и отвернулся. Чуя поморщился. Кретин. Неудивительно, что он такой тощий. Он правда не голоден или все так плохо? Накахара опустил взгляд на перебинтованную грудь парня, а потом чуть ниже – на живот. Слишком много бинтов, даже для Дазая. А еще от него не укрылось, как тот морщился от боли каждый раз, когда пытался посмеяться. Он так часто бросал шутки в его сторону, что он уже выучил его мину наизусть. Сначала он говорил какую-то ересь, внимательно всматриваясь в пылающее от злости лицо Чуи, не скрывая ехидную улыбочку, потом же он вовсю хохотал, когда рыжий больше не мог сдерживаться. Даже когда Чуя бил его, этот ненормальный все равно не унимался и смеялся до потери пульса. Он и сейчас пытался подколоть его хоть как-то, но что-то мешало ему идти до конца со своими остротами. Боль. Его надо в больницу. Посидели и хватит. И как он раньше этого не заметил? Эти длинные пальцы, то и дело дотрагивающиеся до перебинтованного живота, мимолетные вскрики глазами, резко округляющимися на секунду и устремляющимися на изнеможденное тело своего хозяина. Черт-черт-черт. Чуя приподнялся, колени все еще дрожали, и направился на выход. - Куда это ты? Приспичило с утра пораньше? – губы Дазая искривились в ехидную улыбочку, но вот глаза выдавали его с потрохами, так что Чуя лишь махнул на того рукой, скрываясь за сёдзи. Он попросил у старушки телефон, и набрал по памяти Мори. В голове тут же пронеслись слова Дазая «послушный верный песик, даже номер выучил!», и когда трубку подняли, его голос был нарочито низким и чересчур спокойным. Мори приторно ласково поинтересовался, как у них дела, и Чуя сообщил ему лишь самое важное, делая акцент на состоянии Осаму. Какого хрена он вообще о нем так печется? Этот кретин и рад подохнуть! Огай, выслушав парня и пообещав, что скоро направит к ним своего человека, чтобы это черт побери не значило, добавил: - Этой ночью произошло еще два убийства. Что-то словно ухнуло в животе. Чуя уставился на стену напротив. - Кто…? - Два довольно известных ученых… Мудрецы. Кто следующий? Мужчина не был скуп на подробности, рассказывая, где и как были убиты жертвы. И это было что-то новенькое… - …глаза были вырезаны… - Вырезаны?! Но ведь до этого… - Да, в этот раз убили не на расстоянии. И еще… смерть у обоих произошла от перерезания горла. По всей видимости, сначала им вырезали глаза, а потом только убили. - …вот с-суки! Старушка повернула голову, недовольно цыкая. Ох уж эта молодежь! Вернувшись в комнату, Чуя тут же рассказал о случившемся. Дазай казался приятно удивленным. - Надо же! Двоих и за одну ночь! Накахара неприятно поморщился, рисуя картину в своей голове. Да, убийства были для него не впервой, блять, да он чертов член мафии. Но проливать кровь невинных… людей, которых они должны защищать. Это царапало душу своими когтями, пропитанными ядом. …сначала им вырезали глаза, а потом только убили. Значит это доставляло им удовольствие – смотреть, как беспомощные люди корчатся под их ножами? И кто это будет следующий раз – ребенок?! В голову, как по заказу, лезли устрашающие сцены, где детей хватает это нечто, держит, пока маленькое тельце дрыгается и мечется, пытаясь вырваться из цепкой хватки этих гадких пальцев, а потом начинает орать, рвя глотку, в то время как оно вырезает этому крохотному существу… - Чего притих, Чу-уя-кун? Боишься стать жертвоприношением? - С чего бы мне…! – многозначительный взгляд Дазая выбил из колеи, напуская на бледное лицо румянец. – Иди нахер! - Так все-таки я был прав! – Осаму облокотился на столик, приближаясь к лицу напротив. – Не бойся, это можно быстро исправить… Осмыслить до конца значение слов брюнета не позволили громкие шаги, раздавшиеся за сёдзи. Чуя повернул голову на звук, и Дазай, слегка помедлив, сделал то же самое. В помещение зашла хрупкая девушка, с несоответствующей ее возрасту заколкой на голове, такие вещицы нынешних детей точно не заставишь надеть, однако ее взгляд – это был взгляд взрослой женщины. Эти глаза разъедали тебя изнутри, Чуя уже встречал этот взгляд… Девушка никак не представилась, сказала лишь, что она от Мори, Дазай скептически оглядел ее. - Ты не из Портовой Мафии… - Нет. Осаму пожал плечами, всем своим видом как бы говоря, мол, делай, что хочешь. Накахара, услышав, что она не из банды, весь нахохлился, уставившись на вошедшую как на врага народа. - Только сцен не устраивай… - сладко протянул Дазай, наблюдая за не заставившей себя долго ждать ответной реакцией. Чуя пихнул того в бок столом, на который оба облокачивались, и Осаму вскрикнул так, что рыжий, сука, как же он ненавидел сейчас его за это чувство, на мгновение пожалел. Девушка закатила глаза и приблизилась к брюнету, мечущего стрелы в кипящего от злости Чуи. Но от того, что произошло дальше, даже у Накахары челюсть упала. Черноволосая вынула пистолет из-за пазухи и выстрелила Дазаю в живот. Осаму надрывно вскрикнул, тяжело дыша, а Чуя подскочил на месте, светясь красным. - Ч-чуя… Нет! – Дазай показал тому большой палец вверх дрожащей рукой, падая головой на подушку. Девушка что-то прошептала, приблизившись к стонущему Осаму, и по комнате разлетелись полупрозрачные бабочки, такие легкие, словно перышки. Дазай откашлялся, щупая себя за бока. - Ахринеть! – выпалил он, восторженно смотря на девушку, которая выглядела уж слишком довольной, улыбкой как бы говоря: «ну ладно…будет тебе! Продолжай…» - Ну а теперь ты. – черноволосая угрожающе пошла к Чуе, на что тот отступил назад, выкрикивая: - Блять, не приближайся ко мне! - Ты разве не ранен? - Здоров я, здоров! Девушка прищурила глаза, осматривая парня с головы до пят, и, разочарованно выдохнув, вышла из комнаты так же внезапно, как и зашла. Чуя, словно очнувшись, подорвался с места, подбегая к Дазаю. Усевшись на колени рядом с ним, он грубо взял его рукой за плечо и принялся осматривать грудь и живот. Синяки, раны – все просто исчезло. Из-под повязок все еще виднелись белые рубцы, но то, что представляло угрозу для жизни, просто испарилось. Пытливый взгляд рыжего вызывал улыбку, и Дазай елейно спросил: - Всё-таки тебя заинтересовало мое предложение? - О чём ты? – Чуя вернулся на землю, раздраженное выражение, глаза смотрели на брюнета упрямо и непонимающе. Лицо Дазая перекосило от плотоядной гримасы, обнажающей зубы. Накахара прокручивал в голове их последнюю беседу, стараясь выцепить то, о чем говорил Осаму. Его оскал не проходил, а лицо, кажется, приблизилось, останавливаясь от Чуи в нескольких сантиметрах. Дазаевский запах, смесь мускуса и кофе, который этот кретин хлебал больше, чем воду, которым уже пропиталась вся его одежда, волосы и даже кожа, резко ударил в нос, кружа голову. Боишься стать жертвоприношением? Хищная улыбка становилась только шире, глаза неотрывно смотрели на бледное лицо, стараясь не упустить тот самый момент… Не бойся, это можно быстро исправить… Что-то щелкнуло в голове у Чуи, и брови того резко подлетели. Секундное замешательство, краснеющие кончики ушей… Тот самый момент осознания. Накахара пулей отлетел от парня, поднимаясь на ноги. - Г-господи, какой же ты ебанутый! Уже затрахали твои шутки! - Мои шутки… что? – невинно спросил Дазай. Чуя прикусил губу, как только эти слова вырвались из его уст. Щеки пылали. Он так и знал, что этот сученыш придерется именно к…! - Иди нахер. - Нет, ты не подумай! Я правда восхищен твоим выбором слов, такой тонкий… Осаму не успел договорить. В его щеку впечатался кулак Накахары, а потом эта же рука схватила его за волосы, и рыжий, выплюнув оскорбления ему в лицо, принялся бить Дазая, усевшись прямо на нем, пока тот отбивался, правда, не очень активно – напор был настолько сильным, что не хватало сил, чтобы даже предсказать следующий удар. На дикий хохот, сопровождающийся стонами и вскриками, пришла женщина, которая спокойным тоном приказала, именно приказала, мальчикам успокоиться. От голоса этой старушки даже Дазая передернуло, и он притих. Чуя слегка потупил взгляд, пообещав вести себя тише. Женщина удовлетворенно кивнула и вышла. Дазай то и дело потирал побитые места, но выглядел довольным. После завтрака тело у Чуи больше не дрожало, он мог спокойно стоять и ходить (и бить Осаму) без помутнения в глазах в качестве побочного эффекта. Горячо отблагодарив женщину за помощь (Чуя даже свой номер телефона ей оставил, если вдруг у нее будут какие-то проблемы), парни отправились в город. Был полдень и солнце с каждым часом светило все более уверенно. Мори их встретил радушно, что вызвало у обоих недоброе чувство, в то время как Элис осматривала прибывших исподлобья, продолжая выводить каракули на полу. Мужчина жестом руки поманил юношей поближе и разложил на столе фотографии. Накахара весь дернулся. Дазай смотрел как будто сквозь фото, тень омрачала его лицо. Это был ребенок. Это был чертов ребенок. Словно воображение Чуи вышло из-под контроля, сбегая в реальность и творя, что вздумается. Черная челка, спутанная кровью, искаженный криками рот, темное платьице, руки, выгнутые в неестественном положении. И как обычно – нет глаз. - Когда ее нашли? – спросил Дазай. - Два часа назад. Убийства совершались со скоростью света. Возможно, следующее происходило прямо сейчас. Сколько лет было этой малышке? На вид лет десять, может одиннадцать. Школьная форма. Поймали, пока шла из школы? И перерезали горло. Нет, сначала ей вырезали глаза. А может нет? Чуя не хотел спрашивать, до последнего лелея надежду, что смерть произошла быстро. Пожалуйста… - Как и с учеными, теперь им вырезали глаза до того, как убить. – произнес Мори. Он был сокрушен. Он был в ярости. Они могли это предотвратить. Этого всего могло не быть, если бы не амбиции Огая. Зачем ему сдался этот камень? Это уже не важно. Дело ведь не в нем. Эти жертвоприношения… они к чему-то готовятся. Нет никакого способа предугадать, где, как и кого он убьют в следующий раз. Казалось, выбор жертв был хаотичен. Всё это вновь и вновь напоминало ему тот случай с каннибалом. Он напал на случайного прохожего, просто потому что так уж вышло, что тот проходил мимо. Но вот одно жертвоприношение выбивалось из списка «спонтанного убийства» - Ноа. Его смерть была предупреждением, они хотели вернуть шкатулку. Потом они ее, конечно, забрали сами. Но, черт, почему? Почему они не забрали ее сами до этого? Для чего всё это представление и угрозы? Неужели они не могли? Перед глазами снова всплыло воспоминание той ночи. Мерзкое нечто шепчет что-то… была это мольба? Он смотрел в небо, на дуб… Парням был отдан следующий приказ - ничего не делать. Ничего, сука, не делать. Чуя, услышав слова Мори, весь вспыхнул как спичка. - …ничего?! Пока они будут перерезать глотки другим детям?! Мы даже не знаем, сколько еще людей они собираются убить, а вы предлагаете не делать ничего?! Мори спокойно ответил, что на данном этапе от них, очевидно, ничего не зависит. Пока оставалось лишь ждать и наблюдать за происходящим. Накахара громко шагал по коридору, не замечая ничего и никого вокруг. Наблюдать за происходящим. Они что в театре? Это их город. Его. Дазай шел немного позади, смотря парню в спину. Последнее, чего он сейчас хотел, это оставлять эту бомбу замедленного действия одного. Чуя был исполнительным, до нелепости исполнительным. Это всегда забавляло Осаму, действительно верный пес. Но бывали моменты, когда в его глазах он видел тот мятежный огонек, который плясал в нем в самом начале их знакомства. И становилось ясно – эта строптивость не делась никуда. Он мог подавлять ее сколько хотел, наверняка и сам верил, что способен быть верным и исполнительным во всем, восхищаясь лидерскими качествами Мори, но в то же время его натура жаждала свободы и непокорства. И он видел эту поднимавшуюся бурю в его взгляде, в его твердой походке и напряженной спине. Чуя вышел на улицу. Свежий воздух слегка щекотал ноздри, и парень небрежно провел тыльной стороной ладони по носу. Перед ним плескалась жизнь, не сдерживая свои отчаянные порывы – птицы носились по небу, разрезая крыльями воздух, собаки радостно обгоняли своих хозяев, игнорируя команды и обнюхивая всё, что встречалось по пути, дети держали своих родителей за руки, дико прыгая от восторга, который обычно проникает в душу каждого с наступлением весны. Эта неописуемая радость, вызванная приливом сил, нахлынувшими надеждами и верой в светлое будущее. Все в такие моменты составляют планы, ученики берут себя в руки, решая усерднее готовиться к экзаменам, конечно, дерзновение потухает через недельку-две, но всё же как приятно побаловать себя ощущением всесилия, непреклонным убеждением в то, что ты действительно можешь, когда захочешь! Деревья весело плясали под дудку ветра, качаясь в такт выразительной мелодии бурлящего города. Взгляд потерял фокус, и мозг охотно наполнялся размытыми картинами жизни, в то же время очищая себя от лишних переживаний. Голова повернулась немного влево, и Чуя словно очнулся, заметив подле себя высокую фигуру. Дазай молчал, но и у Чуи желания говорить не было. Даже ругаться на эту шпалу не хотелось. Они просто стояли, время от времени их взгляды пересекались, а потом плавно вновь переводились на улицы города. Наконец, рыжий вздохнул и пошел куда-то вправо, снова то погружаясь в кутерьму смятения и тревоги, то выныривая и растворяясь в реальности настоящего момента. Сперва он не обратил внимания. Но потом шаги не утихли, и он развернулся, встречаясь с внимательными, словно помутневшими глазами. Он остановился. - Зачем ты за мной идешь? - Я иду куда хочу. С чего ты вообще взял, что за тобой? Лицо Дазая приняло это поддельно-невинное выражение лица, которое Чуя так ненавидел и при виде которого он в ту же секунду готов был наброситься на парня. Чертов клоун. - То есть если сейчас я пойду в другую сторону, за мной ты не пойдешь? - Кто знает! Ты можешь попробовать. Кулаки сжались сами собой. - Что тебе надо, а? Дазай перекатился с пяток на носки, ловко приблизившись к Чуе. - Раз уж был дан приказ ничего не делать, то может нам заняться своими делами? - О чем ты? - Да брось! Ты знаешь, о чем я. Не строй дурачка! Чуя весь побелел и замотал головой. Ну уж нет. Пусть катится к черту. Он резко развернулся и пошел дальше, как вдруг за спиной раздалось елейное: «Струсил?» Чуя тут же вернулся, хватая юношу за шиворот, приблизив лицо того к своему: - Ты чертов говнюк! Если ты думаешь, что я…! - О-о-о я знаю! Разве ты не хочешь быть свободным мальчиком? - Я, блять, не твой пес! - Мой верный песик Чуя-ку-ун. Таков был… Накахара хорошенько тряханул того за ворот и с вызовом ответил: - Ладно! Под боком было слышно отчаянное пыхтение. Услада для ушей. Наконец он ему покажет, кто здесь главный! Пальцы бешено ударяли по кнопкам, от чего мужчины в кимоно издавали нелепое «Ха! Ху! Хи-ийа-а!» Зеленая полоска на экране справа стремительно становилась короче и короче, сильнее разжигая огонек в глазах рыжего. Дазай яростно вертел джойстиком, уворачиваясь от ударов Чуи. Спины юношей конвульсивно подергивались, а плечи то и дело ударялись друг о друга, вынуждая парней вести себя спокойнее. - Получи, ха-ха! - Херов джойстик! – плакался Дазай. – Тренировался небось, а? Жить ему оставалось недолго, но как бы прекрасно это ни было – наблюдать за приближением скорой кончины напарника – Чуя желал разделаться с ним как можно быстрее. Он ударил ногой, но в последнюю секунду Дазай увернулся, встречая того джебом правой. - Ах ты сученыш! Осаму улыбнулся и пошел напролом. Апперкот правой, хук левой, удар ногой в живот. В груди пробудилась паника – их очки сравнялись. Чуя вдохнул и ринулся в атаку, застав Осаму врасплох. Удар в голову. Да-да! А потом перехват рукой, снова удар в живот и решающий – коленом в нос. Накахара не верил своим глазам. - Ну, теперь уж ты от меня никуда не денешься, мой песик. Этот сукин сын! Подставился под удар только чтобы приманить его поближе! Руки онемели, взгляд опустел. Ну вот тебе и отыгрался. Всем своим нутром он предчувствовал что-то подобное, но этот хренов лис! Как же хорошо он корчит дурачка! Довольная мина не сходила с лица Дазая, его улыбку словно кто-то натянул и держал, а он никак не мог этому воспрепятствовать. Чуя даже смотреть не хотел. Конечно, нет, он не его пес, о чем речь? Но если бы проиграл Дазай, он бы уже ему все кишки перекрутил, скажи тот, что это не так. И вот теперь они шли домой. К Чуе. После прошлого раза никому не хотелось оставаться у Дазая, да и Накахара, хоть и не признавал даже самому себе, был не против компании. Мысли о недавнем проигрыше напрочь выбили из головы все переживания, а перед глазами больше не стояло лицо той девочки. Чуя понятия не имел, что этому идиоту понадобилось у него дома, но и спрашивать не собирался. Во-первых, его вопрос мог прозвучать так, будто он чего-то опасается, а это было совершенно не так, а во-вторых, он был уверен, что напарник так и так соврёт, даже если причина была пустяковая. Всю дорогу Дазай что-то трындел. Накахара уже привык к этому нескончаемому потоку слов под ухом, и даже не думал отвечать, да и брюнет в его ответах не нуждался – ему был просто необходим слушатель. Они даже не заметили, как добрались до дома. Смеркалось. Бинтованный сделал галантный жест вперед, мол, проигравшие песики вперед. Чуя оскалился, что только больше раззадорило Дазая. Зайдя внутрь, Осаму присвистнул, обводя взглядом пространство. Всё было так… чисто. Аккуратно. Для эспера, чья способность олицетворяла воплощение хаоса, его дом выражал на удивление абсолютный порядок. Дазай не забыл пустить дурацкую шутку и по этому поводу, хотя сам втайне был впечатлен и наслаждался пребыванием в этом месте. Парень прошествовал на кухню, и Чуя последовал за ним так, будто дом был и не его вовсе. Брюнет открыл первый попавшийся ящик, Накахара подошел к нему быстрым шагом и ящик закрыл. - Не ройся в моих вещах! Дазай улыбнулся, и эта улыбка показалось Чуе недоброй, так что тело само собой напряглось. - Вы только посмотрите! Этот пес совсем не знает команд… - он снова оскалился. – Сидеть и ждать. - Я не твой пес, урод! - Мой, мой. Да и вообще – это уже второй раз, когда ты мне проиграл. Еще можно было понять, когда ты тявкал на меня в первый… - Чё ты сказал?! -… раз, но теперь это уже второй – так что просто смирись и не возникай. Чуя не нашелся, что сказать. Фактически, тот был прав. Ведь его никто к этому не принуждал – он сам решил играть. Конечно, под воздействием манипуляций этой шпалы, но, черт, не станет же он предъявлять ему претензии за то, что тот хороший манипулятор, и даже он, Чуя, повелся. Оставалось только ждать и смотреть. Дазай снова открыл дверцу ящичка, повернув голову на парня и довольно скалясь, бессовестно пользуясь новоприобретенной властью. В углублении шкафчика робко поблескивали бутылки с вином. - Джек-пот! Бо-оже, какие дорогущие… Дазай вынул одну бутыль и принялся крутить ее в руках. Рыжий смотрел на все это, чуть не плача. Словно ножом по сердцу полоснули. Этот кретин вертел самое лучшее вино в его доме, достать эту бутылку ему стоило не малых усилий, и Дазай, сукин этот сын, умудрился достать именно её. Если он сейчас еще и предложит… - Будем пить эту! - Нет! – Чуя вырвал из его рук вино и нежно поставил на место, отечески глядя на марку. - Раз уж ты так против, то будем пить именно эту. – Дазай слегка толкнул рыжего плечом, вновь вытягивая бутыль. – И где ты только ее достал… - Не твое дело, упырь. - Ну ладно, ладно, хватит скалиться. Чуя уже замахнулся, когда Осаму выставил бутылку вперед, довольно щурясь при виде реакции напарника. Словно ребенком от пистолета укрылся. Спальня Чуи была отделана в европейском стиле – большая, надутая от матраса и подушек кровать, торшеры, выливавшие медовый свет на стены, темно-коричневый килим с бежевыми вкраплениями. В такой комнате хотелось задержаться подольше. Словно попал в брюхо плюшевого мишки, тепло и уютно. В углу располагался низкий комнатный столик, на котором лежали какие-то книги и вещи. Дазай поставил этот столик в центр комнаты, скомандовал рыжему принести стаканы и штопор, от чего у Чуи глаз задергался. Мало того, что как барин в его доме себя ведет, так еще и вино собрался из стаканов пить! Накахара принес бокалы. Осаму заметил их краем глазом, но сказать ничего не сказал, а лишь хмыкнул и принялся открывать бутылку. Чуя уж тут не выдержал, перехватил вино и открыл сам, пробка издала булькающий звук, и Дазай заметил, как на лице напарника это отразилось приятной волной. Накахара помедлил, потом взял бокалы и наполнил каждый примерно наполовину. Чуя осторожно вдыхал сладкий запах напитка, а Осаму лишь довольно за этим наблюдал. До него доносился фруктовый аромат, чем-то больше напоминающий варенье, чем вино. Чуя не пил ничего, кроме вина. Он не понимал, на кой черт заливать в себя пойло, от которого все лицо сводит, когда можно насладиться бархатным вкусом сей чудесного пития. Наконец, он сделал небольшой глоточек, и не смог сдержать тихий стон удовольствия. Мурашки пробежались по спине брюнета, и он молился всем богам на свете, чтобы Чуя сейчас не повернулся и не увидел его лицо. Оно пылало. Накахара, кажется, не придал своей реакции никакого значения, но осознавал, если бы этого бинтованного рядом не было, он бы тут прыгал по комнате и хныкал от радости и наслаждения. В общем, он держался молодцом. Дазай тоже сделал глоток, и сам еле подавил удивленный вздох. Лучше, чем он думал. Гораздо лучше. Тем не менее обмануть Чую своим каменным лицом у него не вышло. И, увидев, как брюнет облизывает губы, поспешно делая второй глоток, Накахара испытал неподдельную гордость и радость. В конце концов нечасто застаешь этого кретина впечатленным. - Ты наверняка целое состояние за это отдал. – Дазай смотрел на того краем глаза, допивая бокал до дна. - Можно и так сказать. – Чуя последовал его примеру. Они выпили еще по бокалу, тело наполнила приятная легкость, и морщинка между бровей разгладилась сама собой, Чуя слегка улыбнулся. Дазай же, привыкший пить коньяк, смотрел на порозовевшие щеки напарника с нескрываемым умилением. Всего два бокала – а уже какой эффект! Воспользовавшись моментом, Осаму наполнил емкость Чуи, который наблюдал за этим с пробудившейся настороженностью. Он не планировал выпивать целую бутылку, хотелось все-таки насладиться этим, будучи одним. А тут этот, кажется, собирается вылакать все до последней капли. Да и оставаться с ним наедине, пребывая навеселе, ему еще не приходилось, и он не знал, чего ожидать. Но все проблемы пьяных людей возникают не от того, что они не могут себя контролировать, они могут, но они не хотят. А потому и рыжий закрыл глаза на действия Дазая. Ладно, пусть. Осаму, завидев зеленый флаг, подлил и себе. Парни выпили по три бокала и с разочарованием обнаружили, что бутыль опустела. Дазай, не желая заканчивать, когда все только начиналось, быстро сбегал за другой бутылкой. По облегченному выражению лица Чуи, это вино было не очень дорогим. Добро дано. - … да если бы мы с тобой в живую дрались, то ты бы уже у меня на задних лапках прыгал! – говорил Чуя заплетающимся языком, потягивая уже пятый…шестой? бокал. - Ой да как же! – Дазай наклонился к напарнику, зло смотря на того сверху вниз. – Если бы да кабы…! Я выиграл, а ты проиграл! Смирись! - Еще чего! – икнул парень. – Это еще не конец! – произнес он, тыкая того пальцем в плечо. Дазаю это не очень-то понравилось – что за небрежные жесты? Что за неуважение? Он тыкнул того в ответ. Чуя уже собирался его просто стукнуть со всей мочи, но Осаму перехватил его руку, и так и продолжил держать. Рыжий попытался выдернуть запястье из цепкой хватки, но гаденькая ухмылочка и этот уж слишком трезвый блеск в глазах человека, выпившего по меньшей мере пять бокалов, заставили сделать кульбит в животе парня. Он еще раз дернул рукой, хоть и зная, что это было бессмысленно, конечно, если бы он уж очень постарался или бы включил психа, то вырваться не составила бы труда. Но что-то его останавливало от этого. Быть может, эти изучающие глаза, взгляд которых плавно скользил по его лицу, каждый раз проникая в самые легкие? Или же это было тепло рук? Банальное любопытство? Дазай уставился на черную полоску, обвивавшую тонкую шею. Интересно, как бы рыжий отреагировал, если бы он потянулся к нему, коснулся тонкой кожи носом и оттянул зубами краешек бархата, заводя язык за него… Господи боже… Осаму перевел взгляд на Чую, на лице которого показался то ли испуг, то ли непонимание. Какая-то смесь противоречий волнами находила, то уходила с него, заставляя ресницы дрожать. Но руки он так и не отнял. Дазай осторожно протянул к нему свободную руку, аккуратно убирая рыжие пряди назад, оголяя шею. Он снова посмотрел на напарника, который застыл как изваяние, не смея даже дышать. Их взгляды пересеклись, и, не увидев протеста, Осаму прильнул губами к шее Чуи. Тот слегка вздрогнул, шумно вдохнув, и брюнет неспеша осуществил задуманное. Еле-еле задевая зубами кожу, он оттянул черную ленту, проникая языком под нее. Его язык обжигал. Бархатный и тугой, он мазнул нежную кожу пару раз, а потом последовали невесомые поцелуи. Накахара, не до конца себя контролируя, выгнул шею навстречу горячим губам, поднимавшимся всё выше и выше. Дазай освободил его запястье, осторожно обхватив шею Чуи, который неловко дотронулся до темной макушки, зарываясь пальцами в мягких волосах. От робких прикосновений парня побежали мурашки от затылка по шее и спине, и уже Накахара слышал учащенное дыхание рядом. Дазай нежно поцеловал подбородок, щеку, скулу и остановился, заглядывая в глаза напротив. Волна тепла обрушилась на него. Эти глаза. Эти глаза хмурились, но жизнь, кипевшая в них, бурлящие воды, шторм. Желание. Яркий свет, пробивающийся сквозь недра океана, пытающегося дотянуться до мрачного неба. Помутнение. Боже… Господи, спасибо. Чуя смотрел выжидающе, но исступленно, облизывая губы и тяжело дыша. На задворках сознания вновь раздалось елейное: - … Не бойся, это можно быстро исправить… Остановись. Останови всё это, мать твою. Прекрати. Встань и уйди, встань и… Дазай прильнул к губам Чуи. Таким мягким и теплым. Они не двигались. Чуя не смел. Казалось, Дазай в попытке вкусить плод жизни, погубил саму жизнь. Брюнет шумно выдохнул и слегка отстранился, как вдруг губы напротив отозвались с каким-то отчаянным желанием. Он целовал его в ответ! Осаму провел языком по нижней губе, слыша шумный прерывистый вдох. Он просто умер. Дазай наклонился слегка вперед, и Чуя послушно лег на пол, нетерпеливо принимая на себя вес парня. Каштановые волосы разлохматились в конец, не сопротивляясь настойчивым движениям рук. Тазовые кости резко соприкоснулись, и оба издали тихий низкий стон, вбирая этот звук и пропитывая им всё свое нутро. Влажный язык вновь заскользил по шее рыжего, но в этот раз Дазай уже был поувереннее, вбирая кожу в рот и оставляя красные отметины, тут же зализывая кровоподтеки и заставляя парня под собой выгибаться навстречу, прерывиста дыша. Как вдруг ветер поднял занавески высоко в воздух, снося всё на своем пути. Юноши вздрогнули, подняв головы на шум. За окном хлынул дождь, яростно стуча по оконным стеклам. Прозвучал удар молнии, и парни вздрогнули, отстраняясь друг от друга. Раскаты грома звучали так, словно небо было всего лишь перекрытием, разделяющим этажи, и соседом сверху приходился хмурый, ничего вокруг не замечающий великан, которому приспичило прямо перед сном передвинуть всю мебель дома. И вот уже слышны его тяжелые шаги, скрежет каменных кресел, шкаф… В эту же секунду в голову ворвались воспоминания о лесе, дубе, нечто и сопровождавшим всё это представление оркестром природы. Чуя аккуратно толкнул парня в грудь, поднимаясь. Он подошел к распахнувшемуся окну и посмотрел в него. Дазай, недолго думая, проделал то же самое, останавливаясь позади юноши. Плечи напряжены, а взгляд как будто устремлен на что-то конкретное… Но как Осаму ни старался, он не смог разглядеть ничего, кроме веток и листвы, отбрасывающих вязкие тени на землю и в порыве ветра смешивающихся вместе с ними. Где-то вдалеке перемигивался фонарь. Рыжий тяжело вздохнул, закрывая окно, не хотевшее поддаваться. Его встретила любопытная пара глаз, легкий румянец все еще порхал на щеках Осаму, и Чуя потупился, дабы скрыть свой. Этих нескольких минут вполне хватило, чтобы протрезветь. Голова еще немного кружилась, но свет в комнате больше не казался таким теплым и приглушенным. Он обнажал. - Чем займемся? – весело спросил Дазай, легко пряча сосредоточенные нотки. - Я спать. – голос Чуи был хриплым, и он тут же прокашлялся, обходя парня сбоку. Дазай это воспринял как команду отправляться ко сну и улегся на кровать. - Э-э! Куда это ты залез?! Еще и в грязной одежде! - Не грязная она. – обижено протянул парень. - Вали с моей кровати! - А где мне спать? - К себе иди. На своей койке спать будешь. Дазай снова надул губы, слез и принялся раздеваться. - Я непонятно выразился что ли?! – взревел Накахара, угрожающе приближаясь. - Не пойду я к себе. В такую ливнюгу – еще чего! А если меня молнией шандарахнет? - Тогда я в Бога уверую. - Как грубо. – Фыркнул брюнет. – Ничего, я как мышка сплю – вообще не двигаюсь. Так что у тебя спать будем. - На полу спать будешь! - У тебя даже футона нет! - Есть ковер! - Сам на ковре и спи. Я, в отличие от некоторых, не какой-то пёс бездомный. Чуя брезгливо скинул вещи Дазая с кровати и направился в душ. Осаму тут же кинулся за ним. Рыжий наотрез отказался пускать бинтованного помыться у себя, но зубы, так уж и быть, почистить позволил. К счастью, в ящике лежала нетронутая зубная щетка, которая осталась у него еще от прошлой миссии, когда им пришлось ночевать в отеле. Он не помнил, как она оказалась у него в сумке, но выкидывать не стал и сейчас был очень этому рад. Чего еще от этого недоумка ждать? Он же вообще непредсказуемый! Вдруг бы решил еще его щеткой свои клыки почистить? Воображение тут же подбросило соответствующую картинку, и Чуя мотнул головой, отгоняя от себя этот нонсенс. Вернувшись из душа, Чуя застал напарника тихо сопевшим на краю кровати. Что ж, не обманул. У него осталось целых две трети. Парень еще раз обмакнул влажные волосы полотенцем, которые вскоре оказались у него на плечах, прилипая к шее. Из-под темно-красной шелковой пижамы виднелись ключицы, на которых все еще проступала влага. Чуя тихонько выключил свет и как можно бесшумнее приземлился на кровать, поворачиваясь на бок спиной к брюнету. Он выдохнул, выпуская усталость и предвкушая недолгое забытие, как вдруг из-за спины раздался тихий голос: - Я думал ты там утопился. Чуя цыкнул и закрыл глаза. Постель сзади зашуршала и скрипнула. Рыжий распахнул глаза, напрягаясь. Его трогали за волосы. - Что ты… делаешь? - Мочалку твою от себя убираю. Вся подушка уже влажная! - Чё ты сказал?! – гаркнул Накахара, резко развернувшись и тыкаясь лбом в выставленные руки парня. Дазай невинно захлопал глазами, а потом звонко засмеялся. – Рот закрой! Я тут спать пытаюсь! - А мне твои волосы не мешают что ли? - Отвернись и всё! - Тогда они мне шею щекочут. - Да ты заколебал! На полу тогда спи, если что-то не устраивает! Пошел прочь! – Чуя вытянул руку в бок, отодвигая парня. Дазай, воспользовавшись моментом, пристроил голову у груди юноши, утыкаясь макушкой в подмышку. – Т-ты…! Что ты творишь?! - Тут сухо. – сонно пробормотал тот, обвивая рукой торс Чуи. Глубокий вдох. Рука аккуратно приземлилась на теплую спину, и Накахара уснул. Ноги стояли в чем-то сыром и рыхлом. Земля. Дазай посмотрел по сторонам. Ни души. Он пошел вперед. Деревья сонно покачивались, что-то шепча. Но как бы парень ни вслушивался в тихие речи, смысл слов вновь и вновь ускользал от него. Сердце билось в привычном темпе, торопиться было некуда. В темп шага монотонно покачивалась рука, а в ней – кинжал. Осаму прекрасно помнил, как лично вырезал рукоятку, какой искусной она вышла. Лучшая его работа! И вот наконец пришел его час.

Позволь вернуться в твое лоно…

Позволь нам вновь стать частью тебя!

О великая, о прекрасная…!

Тропу освещали факелы, расположенные вдоль нее. Там же стояли и парни, совсем еще зеленые, они трепетали от предвкушения. Дазай лениво, но уверенно шел по тропинке, не обращая внимания на склонившееся головы. Его взор был устремлен вперед. Мужчины спереди лишь кивнули в знак приветствия и рассеялись в разные стороны, освобождая путь к каменной плите. Осаму провел грубыми пальцами по засохшим багряным дорожкам, осторожно опустив кинжал на камень. Где-то вдалеке послышались отчаянные возгласы, крики зверя, знающего, что терять больше нечего. Сердце заколотилось чаще, но глаз парень не поднял. На плиту забросили тело, ни на секунду не прекращающее борьбы, четверо мужчин взяли за руки и за ноги извергающего из себя проклятия человека. Наконец Дазай удосужил будущую тушу взглядом. Ребра извивались под кожей, норовя вырваться, спина изогнулась в дугу. Но тщетно. Не слышно было ни мольбы, ни слез – только лишь хриплые яростные крики. Осаму повернул голову влево и встретился со свирепым взглядом человека свободного и непокорного. Теплая волна прошлась по всему телу. Именно то, что надо. Позади него юноши что-то монотонно забасили, пошатываясь в унисон с кронами деревьев. Дазай запрокинул голову вверх, встречаясь со свежей мглой дуба. Его ветви заботливо укрывали алтарь. Кто-то протянул ему чашу, и Осаму выпил содержимое до дна. Перед глазами всё поплыло, и где-то в темноте показалось голубое мерцание. Чья-то рука обвила его шею, и по груди ударило что-то холодное. Он опустил голову вниз, замечая теперь эту голубизну на себе. Низкий шепот нарастал отовсюду, обволакивая собой лесную поляну. Дазай закачался из стороны в сторону, взял в руки кинжал и занёс его у себя над головой.

прими нас обратно

позволь вновь стать твоей частью

грудь твоя хладна

пусть жертва наша будет ненапрасной

Кинжал вошел прямо в сердце, заглушив неразборчивые яростные вопли. Парень сделал последний сиплый вдох и успокоился, устремив глаза ввысь. Кровь тонкими струйками побежала по камню, впитываясь в сырую землю. Толстые ветви зашатались, словно аплодируя. И небо, и земля слились воедино. Ноги еле держали, но дело еще было не закончено. Осаму рухнул тяжелой грудью на алтарь, под его весом хрустнули ребра, но ни один мускул не пошевелился на лице человека. Он приподнялся на локтях, дотягиваясь до лица юноши. Он небрежно вонзил острие в глазницу, и с хлюпающим звуком оттуда вытек глаз. Потом второй. И вот теперь никакого строптивого взгляда, лишь кровавые бездны да приоткрытый рот. Взгляд вдруг прояснился, и Осаму начал всматриваться в черты лица напротив. Тонкие губы, бледная кожа, усыпанная веснушками и… нет глаз! У него не было глаз! Где его глаза?! Кто посмел?! Где его глаза?! Глаза!! Голубые прекрасные глаза! Где его…! Дазай вздрогнул и резко проснулся, громко вдохнув. Он вцепился руками во что-то теплое, воздух никак не шел в легкие. Он попытался привстать на локтях, но ничего не получалось. Лишь сиплое дыхание, напоминающее о недавнем зверстве. - Ч-что… - тихо раздалось где-то над ухом. – Дазай? Что с тобой? Дазай! На его голову упала теплая рука и принялась приглаживать взъерошенные волосы. Чуя наконец вывернулся из цепкой хватки и привстал, нависая над Осаму. Он не смел. Не смел смотреть на него. Он поднимет голову, а там… Пожалуйста, пусть… - Осаму! Дазай посмотрел Чуе в глаза. Сердце пропустило удар и потихоньку начало сбавлять темп. Он смотрел на него. Смотрел. Своими чудесными, самыми лучшими на свете глазами. Чуя осторожно приложил руку к побледневшему лицу, оглаживая щеку большим пальцем. Дазай что-то промычал, прикрывая глаза и жестами попросил того лечь на место. Чуя лег. Брюнет кое-как поднялся на дрожащих локтях и снова заглянул в лицо напарнику. Волны нежно ласкали берег, наступал штиль. Рыжий уже хотел что-то сказать, как Осаму прислонился к его щеке лбом, облегченно выдыхая, а потом скатился вниз, снова укладываясь у того на груди. Сердце забилось часто-часто, и Чуя, несмотря на растерянность, обнял брюнета, неловко зарываясь пальцами в мягкие волосы. Со дня последнего жертвоприношения прошла уже целая неделя. Многие полагали, что на деле были совершены и другие убийства, просто никто еще не нашел тела, но Мори лишь качал головой. По спокойному, но задумчивому выражению лица мужчины Чуя видел, что тот что-то утаивает. Поэтому спустя еще несколько дней парень заявился к нему в кабинет, чтобы поговорить. Мори как обычно сидел в своем кресле, уставившись в окно, пока Элис сидела подле него на полу, оскверняя камень мелками. - Вы что-то знаете. – на ходу бросил Чуя, вставая рядом. - Как там Дазай? – лениво спросил Мори, разглядывая свои ногти. - Причем тут Дазай? - Кошмары не мучают? - Откуда вы… - Он был в контакте со шкатулкой больше кого бы то ни было. Здесь нет ничего удивительного. - И вы знали! И все равно позволили…! - Он хотел ее себе – я дал. К тому же… ловить этих фанатиков самому как-то не очень хотелось… Чуя застыл как вкопанный. - Вы знали, что они за ней придут… Что тут происходит?! Вы обязаны нам расска…! - Я ничего вам не обязан. Вы мои подчиненные. Вы выполняете приказы. Мои приказы. Всё остальное уже… - Как мы можем выполнять ваши приказы, когда даже не знаем с чем… Парень тут же остановился. Ну конечно… - Вы знали, как все произойдет с самого начала. Мори лишь довольно хмыкнул и взъерошил волосы девочки, которая надула губки, стряхивая с себя руку. - Всё, что мне нужно, это тот камень. Вашим заданием было найти его, но сейчас искать его уже не нужно. Пройдет время, и талисман сам вас найдет, а вы принесете его мне. Проще простого! Чую всего трясло от злости. Мори покрутил рукой в воздухе, мол, с глаз моих долой, свободен, и парень вышел. Кое-что просачивалось в черепную коробку юноши, он чувствовал, что что-то понял, что ему нужно лишь зацепиться за это чувство и тогда он придет к объяснению. Талисман сам придет к ним? Он даже про кошмары Дазая знал… Если он знал про них, значит ли это что в них что-то…

Вас предупреждали…

Неужели тогда нечто имело в виду сны? Утром Дазай так торопился, что парень даже не успел спросить того, что, черт побери, случилось ночью. Он догадывался, что ему снилось что-то, связанное с… со всем этим. Накахара проснулся ни свет ни заря, но этот бинтованный был так прижат к нему, что тот просто не смел пошевелиться и разбудить его, а когда тот в итоге пробудился, то подскочил как поджаренный и принялся одеваться. Чуе сразу же пришли на ум мелодрамы, где после горячей ночки парень или девушка бегут скорее собраться и уйти с драматичным: «Это была ошибка!» Но тут было что-то другое. Он словно… боялся смотреть ему в глаза. Торопился так, словно вспомнил, что забыл выключить утюг и бежал теперь домой. Но это точно был не утюг. Если бы не похмелье, Накахара был бы настойчивее в своих вопросах, но тогда это воспринималось просто как очередная причуда напарника. Теперь же до него мало-помалу доходило, что это была никакая не ерунда. В здании его нет, на телефон гаденыш не отвечает… То, что доходило до Чую только сейчас, дошло до этого придурка, когда он собирался утром. Нет… раньше – когда он проснулся посреди ночи весь дрожащий и с круглыми от ужаса глазами. Рыжий ненавидел это чувство беспомощности. Он понятия не имел, что делать. Он мог бы помочь Осаму, но тот почему-то не стал его в это посвящать. Почему? Он ему не доверяет? Они же чертовы напарники! Как всегда пытается сделать все в одиночку… Руки маниакально перебирали страницы, раз за разом откидывая ненужные книги. Он видел… он видел! Оно было где-то тут. Он видел. Краем глаза. Это было. А может это дурацкая шутка подсознания? Может ничего это не значило? Мозг всего лишь подкинул знакомую картинку? Вина они тогда выпили прилично… Оно было где-то тут, черт побери! Пальцы замерли. Нашел. Ему с самого начала казалось, что шкатулка была слишком большой для какого-то жалкого камня… Теперь всё вставало на свои места. …Это были души, ведомые страстью, амбициями и нескончаемой любовью к жизни. Сами воплощение жизни. Такие жертвы, по мнение друидов, высоко ценились богами, поэтому чаще всего выбирались молодые люди и даже дети. Они принадлежали к разным социальным слоям, однако чаще всего в этих слоях считались изгоями за свои радикальные взгляды и нежелание подчиняться всеобщим правилам. У кого-то это проявлялась в необычайно сильном стремлении к знаниям, неординарным мыслям и философии, у кого-то это охватывало творческую сторону. Однако то, что в наше время всячески поощряется, тогда служило причиной зависти, из-за чего гении становились изгоями, тем не менее друиды относились к этим людям с благоговением и восхищением, потому что именно они были лучшими… - …жертвоприношениями… - у Дазая пересохло в горле от прочитанного. Перед глазами мелькало изображение кинжала, на рукоятке которого красовался голубой камень. Солнце пекло спину. Ноги решительно ступали по земле, давя свежую траву. Деревья появлялись и исчезали на периферии зрения, как на карусели. В ушах звучал низкий гул, вытесняя из головы все мысли, кроме одной. Найти дуб. Бог любит троицу, да? Ну конечно же это всегда было там. Это было прямо перед глазами. Чертов Мори! Возомнил себя Богом…?! Ладно, Дазай мог понять. Его ужасало то, что он мог понять, зачем ему нужен этот дурацкий кинжал. Он бы наверняка даже позволил его плану свершиться, но не когда… Нет. Риск слишком высок. Если бы его не было – Дазай в этот момент чувствовал себя самым отбитым ублюдком, которого носила мать-земля – даже бы допустил убийства детей. Не то, чтобы раньше его это сильно волновало – похожие ужасы, и даже похуже, случаются каждый раз, просто не у них на глазах. Но взгляд рыжего при виде тех фото… Брюнет не разделял этих чувств, но позволить тому вновь испытать их… А если в следующий раз он будет тем, кого Дазай… Парень застыл. - Наконец-то я тебя наше… - Какого черта ты тут делаешь?! – выкрикнул Дазай. Чуя аж дернулся. Не часто эта флегма так верещит… - Чего ты разорался, а? Это я возмущаться должен! Ушел без меня, как, сука, всегда ничего не сказал! Дазай быстрым шагом подошел к парню, вцепившись в плечи того. - Уходи отсюда! – его глаза блестели как у умалишённого. - Я никуда не уйду! - Ты ничего не…! - Ты пришел за кинжалом, да? - Откуда ты…? - Хоть бы блять удосужился книги на место вернуть! Где его искать? Пошли! - Чуя ты не понимаешь, дело не только в… В одно мгновение всё погасло. Будто кто-то выключатель дернул. И выключил сраное солнце. Руки Дазая все еще держали плечи парня, но лицо уже покрывала тень, и глаза тупо уставились вперед, ничего не видя. Блять. Нет. Только не сейчас. Только не когда он здесь. Только не когда он ничего не понимает и смотрит на него так. Чуя глупо мыргал, вертя головой по сторонам. Ветер несся меж деревьев, перемигиваясь с ними, раздавая пять и встречая парней, как жданных гостей. До него начало доходить. Они оба это чувствовали. Это было что-то вроде запаха, оно витало в воздухе, ты вдыхал его и сразу же осознавал, где находишься. Как если бы тебя привели в пекарню с завязанными глазами, а ты бы чувствовал запах, слышал заказы людей… Как если бы тебя привели на жертвоприношение. Жертвоприношение тебя. Землю вырвали из-под ног, и Чую откинуло к дереву. Парень ударился затылком, падая на землю. И не издавая ни звука. - Чуя…! - Не так быстро. – прошептал голос. В эту же секунду в воздухе уже был Дазай, перед тем как приземлиться спиной в ветки деревьев, он заметил движение на земле. Юноша оклемался и пытался встать, но безрезультатно. - Юнцы! Вы ничему не учитесь! В этот раз вы от меня не уйдете…! Накахара поднял руки, как по телу вновь пробежалось это чувство… будто из тебя высосали всё до последней капли. Даже перышко поднять не получилось бы. Он вновь стал обычным. Осознание происходящего нахлынуло на него горячей волной, и он диким взглядом искал напарника. Тот упал с дерева и валялся в листьях осени. Всё как тогда. Ухмыляющийся дуб. Хихикающие звезды. Гордая луна. И кромешная тьма, окутывающая представление, как сама суть происходящего. Тени бешено выплясывали, прыгая и извиваясь под холодными лучами ночных светил. Все было так же, как… Нет. А вот этого не было. Прямо у дуба откуда ни возьмись появилась каменная плита. Это даже больше походило на каменный прямоугольник или гигантский кирпич. Нечто гладило его отечески, пока Чуя бежал на него сзади. Он понятия не имел, что он собирался сделать. Ударить по голове? Влететь ногой в спину, чтобы этот урод лбом о свой драгоценный камушек стукнулся? Звучит как план. В любом случае, он летел на нечто с яростью, которой можно было только позавидовать, учитывая то, как тот приложился головой всего пару минут назад. По ощущениям, однако, прошла целая вечность. Нечто развернулось. И улыбнулось. Кровь застыла в жилах. Сукин сын знал. И позволил тому бежать…! Уже через секунду Чуя оказался схваченным ветвями дуба. Дерево обвило свои щупальца вокруг конечностей парня, грубо волоча того в сторону алтаря. Дазай открыл глаза. Какого… Дуб, как какой-то робот-осьминог тащит по земле орущего Накахару, клянущегося разорвать «этот пень трухлявый» к чертовой матери, а нечто стоит немного позади с таким видом, словно урвал телевизор по скидке в черную пятницу. Рыжего грубо уложили на каменную плиту, продолжая держать с разных сторон. Прямо как во сне. Только дуб. Дазай проморгался, вставая и отряхивая себя от сухих листьев. - ОТПУСТИ МЕНЯ НАХЕР! СУКА Я ПО ТЕБЕ ТОПОРОМ ПРОЙДУСЬ ХУЙНЯ ТЫ НЕДОРЕЗАНАЯ А ПО ТЕБЕ БЛЯТЬ БИТОЙ СЕКТАНТ ЕБУЧИЙ!! Чуя не прекращал кричать ни на секунду, и если бы у дуба были барабанные перепонки, то тот наверняка бы оглох, нечто тоже внимания на вопли не обращало, копошась в корнях дерева. Накахара крутил головой, силясь разглядеть хоть что-то, но всё, что ему было позволено, это испытывать животный страх и ярость. Дазай уставился на нечто, не шевелясь. Нечто наконец выпрямилось, сверкая чем-то металлическим в руке. Оно прислонило лезвие к руке, проходясь им по ладони. Показалась кровь. Нечто приблизилось к извивающемуся рыжему, под капюшоном сверкнул дикий оскал. - Эй, жертва аборта! – нечто дернуло головой, разворачиваясь. – Да, ты! Ну-ка замри! Дай мне буквально секундочку…! Дазай вынул из кармана клинок, повторяя действия нечто. - Что ты там блять делаешь?! – орал Чуя. - Погоди, ща узнаем! Нечто раздраженно щелкнуло зубами, поднимая руку в воздух. И… ничего не произошло. Оно замотало головой, снова и снова поднимая и сжимая кулак. - Ох ты ж блять! Реально сработало! Дазай провел ладонью по рукоятке кинжала, пачкая ту кровью. Нечто надвигалось на него. Рука парня взмыла в воздух, а за ней и … нечто. Оно отчаянно болтало ногами в воздухе, рыча и брызгая слюной. - ДАЗАЙ!! ОСВОБОДИ МЕНЯ ОТ ЭТОЙ ХУЙНИ! – грудь Чуи тяжело поднималась и опускалась, ветки медленно но верно обвивались вокруг его талии, ребер… - Сейчас, сейчас!! Брюнет рванул к дубу, падая на колени прямо у корней. Кинжал взмыл вверх, а потом яростно приземлился в дерево. И тут раздался… Даже криком назвать это было сложно. Парень прижал руки к ушам, Чуя раскрыл глаза от ужаса, ему показалось, что он оглох. Словно миллиарды крыс зашипели одновременно. Дуб трясло, ветви еще сильнее затянулись вокруг тела юноши, и тот уже кашлял от недостатка воздуха. - Дазай! Отчаянный крик вернул парня на землю, и он продолжил рубить дерево кинжалом. Оно кричало и извивалось, как в агонии. Рубить корни небольшим клинком было чертовски сложно, но процесс был приправлен адреналином, поэтому в какой-то момент лезвие уперлось во что-то твердое. Дазай начал рубить дерево отчаяннее, помогая руками добраться до предмета. Через мгновение в руках уже красовался ларец. Дуб словно в ужасе замер, выжидающе смотря. Глаза Чуи начали закатываться назад, но он всё еще цеплялся за сознание. Дазай поставил шкатулку на землю и вогнал в нее кинжал. Вещь затрещала, рассыпаясь. За ней начал рассыпаться и дуб. Где-то позади послышался хриплый вдох, а потом кашель. Дазай подскочил и побежал на звук. Чуя схватился за грудь, стараясь заглотнуть как можно больше воздуха. Запястья ныли, на руках и ногах уже виднелись кровоподтеки. Брюнет подбежал к рыжему, хватая того за лицо. Несколько секунд он всматривался в недоумевающие глаза напротив, а потом отпустил парня, который не знал, послышался ли ему только что облегченный выдох или кислород еще не до конца поступил в его мозг. - Какого… ахг! ... хрена… произошло?! – хрипел Накахара. – У тебя всё это… ахгх! время …ахг… б-был кинжал?! - Он был у Мори. - Чего?! - Зачем ты сюда вообще приперся?! - В смысле блять зачем? Ты дебил?! Мы напарники вообще-то! - Не когда ты сраное жертвоприношение! - Откуда я должен был знать?! Ты ни хера не рассказываешь! - Да если бы я тебе рассказал, ты тогда бы точно приперся! - А как еще?! Ты конченый… С боку зашевелилось нечто. Оно было взъерошенным, а капюшон спал. - Ну и урод… фу просто… - зашептали парни. Впервые на лице нечто показался… страх. Чуя спрыгнул со своего «пьедестала», закатывая рукава, в глазах сверкал дьявольский огонек. Кончики волос засияли красным. Дазай ухмыльнулся. - Беги. Нечто рвануло. Но тут же его подхватила невидимая рука и швырнула со всей силы в землю. Нечто зашипело, крючась. Накахара встал над ним, оскалившись. - Что ты? – прохрипел Чуя. От такого голоса даже у Дазая мурашки по спине побежали. Что сейчас испытывало нечто можно было только догадаться. Оно снова что-то зашипело и зашептало, встав на четвереньки и отползая от эспера. Нечто вновь подкинуло ввысь, а потом спиной швырнуло в землю. - Я, блять, повторяю: что ты?! - М-мы продолжатели… м-мы хранители… м-мы… - но тут он заглох. Из его рта полилась кровь, все тело нечто затряслось, и тот упал замертво на землю. - Э-эй! Какого…! – Чуя пинал нечто ногами, недоумевая. Дазай подошел, вставая рядом, многозначительно поглядывая на юношу не без доли уважения. – Это был не я! - Кто-то его заткнул… - Черт! Так! А теперь к тебе! – Дазай невинно уставился на Чую. – В каком блять смысле У МОРИ БЫЛ КИНЖАЛ?! - Всё это время! Представляешь? - Ты издеваешься?! Почему он его раньше не дал?! - Он и сейчас его не давал. Чуя тупо заморгал. - Ты его просто взял? - Ну да. Накахара засмеялся. Прямо от всей души. Он не мог остановиться, прижимая руки к животу, чуть не плача от смеха. - Просто взял…! У Босса! – он наконец успокоился, на губах все еще порхала улыбочка. – Тебе хана. Дазай многозначительно пожал плечами, глупо лыбясь в ответ. Оно того стоило, Чуя-кун.