Какао

Ястреб возвращается домой ближе к вечеру. Небо ранней весны насыщалось темно-синими чернилами, а раскинутый под крыльями город пестрил огнями. Шумел тысячей голосов, на которые он старается не отвлекаться. Могучие крылья впервые за долгое время грозятся не удержать его, холодный ещё воздух бьёт в лицо, сбивая дыхание, но какой-никакой поток помогает добраться до квартиры. Бетонная крыша, окруженная мнимо-безопасной сетью, ничем не должна отличаться от того, что герой видел ранее. Но, несмотря на вселенскую усталость, зоркие глаза подмечают совсем свежие капли крови. Это могло означать только одно. Ястреб вваливается внутрь полупустого дома, и лишь тогда невидимый камень падает с груди. Не будь бы у него принципов, он завалился бы спать прямо здесь, посреди коридора. Окончание двухнедельного задания, лишившего его нормального сна и отдыха, хочется отпраздновать победным кличем. Как не старайся Комиссия выбить из него все птичьи особенности, внутренний ястреб хочет послать их куда подальше, отправиться на уединенный остров праздновать. И обязательно не забыть с собой вечно недовольную зажигалку. Фигура Даби в его доме выглядит до безобразия правильно. Мирно свернувшийся на диване, он мало походил на всеизвестного злодея — костлявый и встревоженный кот, запрыгнувший в дом через открытое окно. Здоровая кожа в потемках кажется белой, провалы ожогов создают общую иллюзию его призрачности. У Ястреба нет сил узнавать, что случилось. Он вяло поправляет плащ, упавший со злодея на пол, и подмечает несколько складок бинтов на руках. Ему едва хватает сил на душ. Холодные капли грозятся пробить на теле множество дыр, чтобы всё гнилое содержимое вытекло, оставляя за собой лишь чистое детское желание спасать. Никаких обманов, никаких убийств. Использованная Даби аптечка осталась среди беспорядка в ванной. Он может лишь предположить, что очередная победа далась злодею безумно тяжело. Сброшенные перья остаются в том же углу, и опустошенное тело валится на кровать неожиданным камнем. От влажного постельного несёт дешёвым острым одеколоном, который Даби использует в редких случаях (скорее, по праздникам). Никакой душ и медикаменты не могут перебить его, и под еловыми нотками вырисовывается первый полноценный сон. Лёгкие делают вдох — и Ястреб оказывается посреди залитого солнцем хвойного леса. Строгие светлые ели переливались россыпью росы на белесых лучах. Под голыми ступнями стелилась мягкая щекочущая трава. Он наслаждается тишиной и покоем до момента, пока сверху не прилетает ярко-бурая крохотная шишка. Кейго — настоящий хотя бы во сне — поднимает глаза, долго сражаясь с солнцем за право увидеть виновника нарушения тишины. Неестественный среди дикой природы Даби знакомо улыбается, сверкая острыми кошачьими клыками. Уселся на ветке, как любопытная пантера — того глядишь и заурчит. От сюрреалистичности в груди разливается тепло и лёгкость. Кейго хочет приблизиться — кажется, достаточно одного прыжка , чтобы долететь до бело-кудрявых облаков и утащить за собой злодея. Даби хитро щурится, подкидывая в ладони очередную шишку, темно-бурую, почти чёрную, искрящуюся голубыми огоньками. Кейго успевает отскочить в сторону от небольшого вспыхнувшего огня, обнаруживая под ногами целую россыпь серой гальки. Берет горстку небольших камней в руку, откуда-то зная, что они безопасны. С какой силой их не брось, ничего в его сне не может навредить Даби. Бесконечные игры возвращают далёкое ощущение юности — точнее того, что он знал, наблюдая за спасенными подростками. Учёба и прогулки, первая любовь и первые проблемы, море смеха, слез, объятий и скрытых побегов. Даби вызывает в нем то, чего не знал сам — и эта мысль щемит герою сердце. В какой-то момент Даби соскальзывает с ветки, и весь мир останавливается. Он медленно приземляется с немаленькой высоты, пока Кейго подбегает, силясь его поймать. Как будто окружающий воздух — густой сироп, удерживающий в безопасности. По ощущениям, Кейго удаётся поймать его в последнюю секунду, осторожно усаживая на земле рядом с собой. Удерживая поцарапанные руки — любитель дворовых кошек легко обнимает его, прикрывая глаза. Приятное тепло от злодея убивает последние тревожные мысли. В голове становится подозрительно пусто, глаза наливались жжением и свинцом. Ещё немного, и тепло разольется пожаром. Залитая солнцем поляна приобретает всё большую яркость, пока вся картина не исчезает в белом шуме. Посторонний звук со стороны вырывает из сна окончательно. Вибрация звонка доносится откуда-то справа, Ястреб больно тяжело поворачивается на бок. Первой перед глазами становится чернеющая за окном ночь, вторым — имя Огненного героя на дисплее смартфона. Ястреб мысленно готовится к очередным проблемам, тянется к телефону, будто в замедленной съемке. Длинная конечность вытягивается со спины, опуская ладонь на кровать. Паучьи пальцы накрывают его кисть, успокаивающе проходят несколько кругов по загорелой коже. Взмах — и звонок сбрасывается, свет гаснет, поглощающая тьма вспыхивает напоследок яркими пятнами. Ястреб не успевает спросить, сбивается, когда горячая ладонь ложится на открытый живот. — Спи дальше, Пташка. Он подождёт. — Почему ты здесь? — С тобой куда удобнее, чем на диване. Приятная волна накрывает с головой когда злодей становится ощутимо горячее. Оставшиеся перья на спине довольно распушились, принимая колыбельное тепло, и Даби едва чутно фыркает. Точно кот. Но сон к Ястребу так и не является. Он долго рассматривает звёздное небо за окном, пока терпение не лопается невидимой иглой волнения. Смотрит на телефон, сверяясь с временем — второй час ночи прибил его сверху бетонной плитой. — Я сейчас вернусь,— он поднимается, легко преодолевая препятствие в виде кряхтящего злодея. Сидя за столом под приглушенным светом, Ястреб думает о чем угодно, в первую очередь, о возможности развития у Даби анарексии. Завтра ему прилетит от Старателя, но общая терапия от огненного злодея и общая сонливость забивают этот вопрос в дальний угол. Даби заходит на кухню гремящим скелетом, обтянутым бело-обожженой кожей. Оглядывает горящими голубыми глазами всю его фигуру, выискивая основные проблемные места. Под тяжёлым хриплым вздохом Ястреб решает, что он — сплошной комок бесполезных нервов. Они мирно существуют в одной маленькой комнате — герой и злодей — среди повисшего густого молчания. В непозволительной близости, связавшей ей руки около полугода назад. Ястреб наблюдает за чёткими движениями Даби, зависшего над кухонным столом, с нескрываемой тоской. Он бы в жизни не поверил, что злодей подобно ему, способны на заботу. В холодную пору Даби обязательно горячее на десяток-другой. Годы жизни на улице научили его первой помощи из подручных средств. Он прикрывает Ястреба перед другими злодеями и неожиданно долго засиживается у героя дома, когда гуляющий грипп сваливает того с ног. Иногда он напоминает Ястребу худшую версию линчеваля. Поначалу Даби преспокойно сидит у него, в геройском агентстве, перечитывая дела непойманных злодеев (его фигуры среди дел нет, что довольно странно). Уже позже в новостях упоминают сожженные тела, которые аккурат состыкаются с пропажей некоторых злодейских лидеров. Ястреб каждый раз ведёт пироману лекцию о ценности жизни, о правилах морали и о том, что самосуд не выход. Но Даби смотрит выразительнее тысячи слов, и герой остаётся в проигрыше. "Кто бы говорил о ценности жизни, изношенная кукла". Даби никогда не скажет, что любит его, но это отчётливо видно по поступкам. Ястреб утопает в осознании всей общей трагедии, тоже молчит о любви и всё чаще лжёт Комиссии, ведя по ложному следу. Кажется, в конечном итоге, это не поможет ни ему, ни Даби. Мысль о том, что, если Лига и Фронт освобождения падут, злодею будет всё равно, радовала. Но риск того, что вместе с ними полетит и сам Даби — терзает Ястребу сердце. Они засели где-то глубоко на дне обрыва. Даби достает с полки две кружки — парные, матово-серые, с рельефным узором снежно-белой метели. Ястреб притащил их лично с ночного дежурства, весь преисполненный лёгкой беззаботной радостью. Маленькие детали, на которые злодей обычно хмурился, но всё же принимал. Включённый чайник начинает понемногу свистеть, отгоняя параноидальные мысли. Ястреб помнит, как целовал его под омелой (над, в самый важный момент венок решил покатиться под ноги). Лицо Даби в тот момент попросту непередаваемо — удивление со смесью теплоты и нарастающей потерянности. Сколько бы не говорил, что романтика и символизм ему не под стать, но паникующие искры в глазах неумолимо выдавали его с головой. Ястреб хочет ему рассказать — излить душу признаться во всём, отдать свое ничтожное существование в сильные выжженные руки. Даби точно знает, что делать с такой ситуацией, только ему под силу распутать этот комок проблем. — Что ты делаешь? Даби не отвечает, скорее, забытый в своём процессе. Достает из верхней полки пакетики с неизвестным содержимым. Герой не догадывается, откуда они в его квартире, он вообще мало осведомлён в выборе продуктов на полках. Его максимум — лапша и заказанная еда. То, что Даби, оказывается неплохим поваром, его удивляет. Это всё ещё не та информация, которую требует Комиссия. Злодей рассыпает неизвестную смесь по чашкам, добавляя к ней специи. Вода закипает с характерным щелчком, от которого сонный Ястреб подскакивает. — Тихо, Птенчик, отбой,— злодей заливает чашки, поднимая вверх белесый пар. Кейго засматривается на диковинные испаряющиеся узоры.— Снова сбил себе режим, да, цыплёнок? — Перестань,— Ястреб устало проводит рукой по волосам, пытаясь привести в порядок непоколебимое гнездо. Получается плохо. — А то что? Ничего,— герой уверен, что спор или отрицание ничем в его пользу не закончатся. Он и все его умения заговаривать зубы просто блекнут перед одним единственным злодеем. Даби мерно помешивает полученный напиток, звеня ложкой в успокаивающем ритме. Ястреб не пытается сопротивляться слипающимся векам, но сон всё не идёт, игнорируя вселенскую усталость на его плечах. Даби роняет ложку в раковину, берет обе кружки и кивает ему в сторону двери. — Идем, Птенчик. Герой послушно следует за мистической фигурой и острым запахом хвои. Даби среди полумрака включённой лампы будто вышел прямиком из его сна, напоминая падшее божество. Он тянет Ястреба на диван, обкладывает подушками и недолгое время разминает плечи. Герой от таких движений млеет, тянется к живому огню поближе, и Даби в конце концов захватывает его в объятья. Кружка обжигает руки, и некоторое время Даби поддерживает её в помощь. Парень тянется поближе к содержимому, ощущая сладковатый аромат, возвращающий его обратно в зимний вечер из очередного сна. — Какао? Даби кивает, сверкая довольной полуулыбкой. Кейго пробует сделать глоток и мгновенно терпимо обжигается. Сквозь зуд проступают примеси корицы и жгучего имбиря, от которого рассеивались мысли. Существовал только он и Даби в отрезке голой квартиры, аромат какао и специй, и тепло тела рядом. — Откуда у меня дома какао? — Давно уже стоит. Ты просто рассеянная Птичка, ничего вокруг не видишь. В голове проскальзывает мысль, что Даби, при всем желании, мог бы даже отравить его. Он засматривается в голубые глаза, но не находит в них и намёка на враждебность. Даби перебирает его волосы и искрит нежными звёздами. — Как тебе? — Очень вкусно. Сказочно,— Ястреб делает ещё несколько глотков, оставляя кружку у себя на коленях. Руки неожиданно ослабевали, а остатки перьев приятной тяжестью повисли за спиной. Даби поддерживает, накрывает руки сверху, массирует кожу головы, становясь ощутимо теплее. Кейго готов растечься по полу лужей от окружающих его нежностей. Даби не должен был быть таким — он убивал людей, сжигал всё неуместное. Но с Кейго он терпеливо сидит, придерживая того под боком, и помогает уснуть. Помогает довольно удачно — Кейго моргает ещё раз-второй, прежде чем снова оказаться в хвойном лесу. Даби сидит рядом среди желтеющей травы, удерживая в согревающих объятьях. Первые белые хлопья пролетали мимо, утопая в тёмных парящих реках какао.

* * *

Когда Ястреб просыпается снова — за окном сияет солнце. Тело ноет от слабости, но не болит, расслабленно потягивается, пока время неумолимо приближалось к восьми. Он уже серьёзно опаздывает, но отдохнувшему сознанию всё равно. Герой быстро собирается и, уже застегивая замок на куртке, переводит взгляд на Даби. Свернувшись на диване неудобным коконом, он неприлично тяжело дышал, сцепив зубы. Кейго задерживается возле него, осматривает раны под снятым бинтом. Могло быть хуже, но и нынешняя картина его тоже не радовала. Дыхание у Даби отдавало хрипотцой, а жар грозился вырваться наружу огнём. Как он держался вчера ночью, не показывая виду, Кейго и представить не может. Он звонит в офис Комиссии, выбивая себе один день выходного, который "должен сблизить его с Лигой злодеев, и он наконец получит полезную информацию". Кейго сидит рядом на полу, изредка посматривая на пылающее лицо. В полубреду Даби осилил суп и охлажденное за ночь какао с лекарствами. Пока его дыхание не выровнялось, Ястреб думает, как решить надвигающийся хаос в их пользу. Пока не стало слишком поздно.