Дороже всех остальных

      Нова смотрит на закрывшуюся за Веспер дверь и не может пошевелиться. Сердце колотится как бешеное, а пальцы нервно подрагивают. Кажется, она даже не в состоянии сделать вдох. Горло словно сжимает невидимая рука.       Она стоит, не двигаясь, и не понимает, как быть. Нова знала: рано или поздно правда выплывет наружу, но всё равно оказалась не готова к этому.       Веспер в курсе всего. В курсе, кто её отец, и с какой целью Нова втёрлась в доверие и сблизилась с Союзом Сожжения.       Этого дня она боялась больше всего.       За короткое время, проведённое в Гнезде, Нова слишком многое осознала, смогла взглянуть на некоторые вещи под другим углом и усомниться в том, что с самого детства вбивали ей в голову.       Она оказалась на распутье.       С одной стороны — отец и миссия, к которой её готовили чуть ли не с рождения. С другой — люди, ставшие почти семьёй. Люди, с которыми она успела сблизиться и которых не могла и не хотела предавать.       И среди них один, внезапно оказавшийся дороже всех остальных.       Нова думает о Шене и делает резкий вдох, больше похожий на всхлип. Медленно опускается прямо на пол и обнимает колени.       Как он отреагирует на правду о ней? Захочет ли выслушать? Сможет ли понять? А простить?       Шен только-только решился подпустить её ближе, открыться, а она… Она просто взяла и обманула его доверие.       Нова обхватывает голову руками, ерошит волосы и издаёт тихий обречённый стон. Вспоминает, как Шен целовал её на той аллее. Нежно. Чувственно. Так многообещающе.       На глаза наворачиваются слёзы, и она смахивает их. Поднимается с пола и ненадолго замирает посреди комнаты.       Стены давят, вызывая едва ли не чувство клаустрофобии. Хочется сбежать, вдохнуть полной грудью свежий ночной воздух.       Нова, схватив кофту, спешно покидает комнату. Поднимается на крышу и подставляет лицо прохладному ветру. Слёзы медленно стекают по щекам, но она не обращает на это внимания. Обнимает себя за плечи и бредёт к качелям, где усаживается, скрестив ноги.       Она смотрит в одну точку, тихо всхлипывая и полностью погрузившись в тревожные мысли.       Если Веспер расскажет всем правду, то Нову возненавидят. Она лгала, глядя в глаза. Лгала тем, кто принял её в семью, кто был к ней так добр. И пусть сейчас Нова больше не планирует их предавать, изначально ведь именно это она и собиралась сделать.       Мысли её вновь возвращаются к Шену.       Нова сама не поняла, как это произошло. Как она умудрилась влюбиться, зная, что ни в коем случае не должна привязываться к обитателям Гнезда.       А она не просто привязалась…       Шен вызывал в ней так много эмоций, что порой становилось страшно. Он завладел её мыслями, поселился в сердце, заставил чувствовать. Чувствовать то, чего она не испытывала никогда и ни к кому.       Каждое его прикосновение, каждый взгляд вызывали в её душе настоящий ураган. Когда он смотрел на неё своими удивительными глазами, в глубине которых словно мерцали звёзды, Нова забывала обо всём.       Она слегка раскачивает качели и плотнее закутывается в кофту. На улице достаточно прохладно, но возвращаться в комнату просто нет сил. Лучше уж окончательно замёрзнуть здесь, чем задыхаться в четырёх стенах. В стенах, в которых, возможно, она больше никогда не сможет найти приют и покой.       Нова не сразу понимает, что уже не одна. Осознаёт это лишь тогда, когда качели останавливаются, а рядом кто-то присаживается и тихо зовёт её по имени.       Каждый раз этот голос вызывает у неё мурашки. Лёгкая хрипотца ласкает слух, будоражит что-то в душе.       Медленно она поворачивает голову и встречается взглядом с пронзительными чёрными глазами.       Шен смотрит обеспокоенно, по обыкновению нахмурив брови. Пару минут изучает её заплаканное лицо и тихо вздыхает, видимо, в ответ на какие-то свои мысли. Протянув руку, аккуратно стирает кончиками пальцев мокрые дорожки слёз и едва уловимо улыбается, когда Нова прижимается щекой к его ладони.       Она не отрывает взгляд от глаз Шена и борется с вновь подступающими слезами. Мысли о том, что, возможно, он её возненавидит, когда узнает правду, заставляют сердце тревожно биться в груди.       Нова делает судорожный вдох, а Шен, наконец, задаёт вопрос:       — Что случилось?       В ответ она тихо всхлипывает и качает головой, не зная, как начать разговор.       Шен тоже молчит, очевидно, давая ей возможность собраться с мыслями. Он касается её ладони, переплетая их пальцы, и смотрит на Нову с такой теплотой во взгляде, что она не выдерживает. Тянется к нему и прижимается всем телом, обвивая руками шею.       Он обнимает её в ответ, аккуратно поглаживая по спине, и даже не ворчит, что она помнёт его драгоценное пальто.       Нова прикрывает глаза и старается прочувствовать каждую секунду, проведённую в его объятиях. Хочет запомнить тепло тела и силу рук, а ещё запах, который окутывает её с ног до головы. Терпкий и свежий. Кардамон и утренний туман. Запах, ставший таким любимым.       Она льнёт к Шену, желая быть ещё ближе. Зарывается пальцами в длинные пряди, слегка развевающиеся на холодном ветру. Тихо вздыхает, почувствовав поцелуй на виске, и слегка отстраняется.       Лицо Шена находится очень близко. Он заглядывает ей в глаза, нежно проходится кончиками пальцев по скуле, очерчивает линию подбородка и тянется к губам.       Дыхание перехватывает, как и каждый раз, когда он оказывается слишком близко. Нова жаждет этого поцелуя, мечтает вновь почувствовать вкус его губ, поймать то ощущение эйфории, которое испытала на аллее.       Мысль о том, что знай Шен правду, то поцелуй — это последнее, чего ему захотелось бы, отрезвляет. Нова отстраняется и, закусив губу, смотрит в полные недоумения глаза.       Произносит едва слышно:       — Мне нужно кое-что тебе рассказать.       Шен молчит, чуть выгнув бровь, а Нова делает глубокий вдох, собираясь с мыслями. Наконец, она начинает говорить.       Она рассказывает всё, начиная с того, кем является её отец и какая миссия на неё возложена. Рассказывает об их неслучайной встрече в камере и о том, как она старалась стать частью семьи, чтобы потом предать их всех.       С каждым сказанным словом становится всё легче. Нова не смотрит на Шена, боясь увидеть выражение его лица и растерять всю решимость.       Речь её немного сбивчива. Нова так спешит освободиться от этого груза, что едва успевает облекать мысли в слова. Она всхлипывает, быстро смахивает набегающие слёзы и нервно заламывает пальцы, но продолжает говорить.       Она делится с Шеном всем, что не давало покоя многие дни. Своими страхами, решением встать на сторону Союза, переживаниями о том, как рассказать обо всём отцу. Нова выплёскивает всё, что накопилось за последнее время. Хочет, чтобы он знал обо всём. Хочет, чтобы простил, чтобы понял…       Закончив рассказ, она бросает на Шена быстрый взгляд. Задержав дыхание, ждёт, когда он начнёт говорить. Нова одновременно и боится, и хочет поскорее услышать то, что он скажет.       Сердце отбивает бешеный ритм, пальцы подрагивают, а слёзы так и продолжают стекать по щекам.       Она ждёт ответа.       Шен молчит, пристально глядя ей в глаза, и Нове кажется, что если он не нарушит тишину в ближайшие несколько секунд, то она просто закричит.       По его выражению лица ничего невозможно прочесть. Шен, как всегда, невозмутим, но сейчас он выглядит особенно холодным и неприступным.       Его молчание красноречивее слов.       Нова протягивает руку, желая коснуться его, но не осмеливается. Повисшая между ними тишина убивает, причиняет настоящую боль.       Мысль о том, что это конец, тревожно бьётся в голове. Конец тому, что даже толком не успело зародиться… Она могла обрести семью, тех, кто будет рядом, не смотря ни на что. Могла обрести счастье… А в итоге всё потеряла, осталась одна.       Нова не знает, что делать дальше, куда идти и как быть. Но точно знает, что к отцу уже не вернётся, просто не сможет.       Она смахивает слёзы и снова говорит, пока Шен ещё готов слушать.       — Возможно, это моя последняя ночь в Гнезде. Возможно, завтра Веспер расскажет всем правду, и меня возненавидят. Возможно, ты уже десять раз пожалел о нашей встрече, но… — она делает паузу, чтобы набрать в грудь побольше воздуха. — Но я счастлива, что встретила тебя… Всех вас… Для меня эта встреча многое изменила, и пусть всё повернулось так…       Нова сбивается, не находит слов. Мысли путаются. Небольшая заминка, и она продолжает:       — Прости меня, Шен… Прости, что лгала. Мне действительно жаль и очень больно говорить тебе всё это, но я хочу, чтобы ты узнал правду от меня. Ты этого заслуживаешь.       Она тянется и вновь заключает Шена в объятия. Надеется в последний раз почувствовать его рядом и вдохнуть запах его тела. Хочет запомнить это ощущение, навсегда сохранить в своём сердце.       Желание коснуться его губ становится почти непреодолимым, но Нова не осмеливается. Он не сказал ей ни единого слова. Целовать её Шен точно не станет.       Едва она собирается отстраниться, как сильные руки смыкаются на её талии. Нова замирает, боясь не то что пошевелиться, но даже вздохнуть.       Шен прижимает её к себе, гладит по голове и шепчет в макушку:       — Горе ты…       Из горла вырывается сдавленный всхлип. Нову уже трясёт от нервного напряжения, а слёзы льются нескончаемым потоком, падая на тёмный кашемир.       Она не позволяет себе надеяться, но сердце заходится в бешеном ритме. Судорожно вцепившись в воротник пальто, Нова льнёт к Шену, продолжая вздрагивать от накатившей истерики.       Сколько они так сидят — не знает. Она плачет. Он молча гладит её по голове.       Едва она успокаивается, Шен тут же отстраняется.       Они встречаются взглядами, и Нова ждёт его слов как приговора.       Шен смотрит укоризненно и произносит недовольным тоном:       — Ты мне пальто помяла.       У Новы вырывается нервный смешок.       — Что?       — Пальто помяла, — он закатывает глаза.       Смеяться или плакать, Нова не знает. Она ждала какой-то реакции на свой рассказ, а всё, что его волнует — драгоценное пальто.       Видимо, на лице её чётко отражается недоумение, потому что Шен тут же улыбается краешком губ.       Протянув руку, берёт её ладонь в свою и говорит:       — Спасибо, что рассказала. Я это ценю.       Немногословен, как и всегда. Нова не знает, что и думать. Спрашивает тихо:       — Почему ты так спокоен?       — Потому что я уже давно знаю о тебе всё…       — Что?       Больше Нова не может выдавить из себя ни слова. Это, скорее, похоже на шутку. А может, она просто ослышалась?       — Мы с Веспер давно знаем о том, кто ты такая, — со вздохом повторяет он. — Поэтому я так старался держаться от тебя подальше…       — То есть ты… — Кажется, Нова резко утратила способность связно говорить. — И там, на аллее…       Она смотрит в удивительные чёрные глаза, словно желая найти там ответы на свои вопросы. Шен вновь едва заметно улыбается, поглаживая её пальцы.       — Да, Нова. И на аллее тоже. Я знал, кого целую.       Он вздыхает, словно так до конца и не смирился со своими чувствами к ней. Словно знает, что это неправильно, но просто не в силах бороться с собой.       — И ты поцелуешь меня снова? — полушёпотом спрашивает она, с надеждой вглядываясь в его лицо.       Вместо ответа Шен тянется к ней и касается губ своими. Аккуратно, почти невесомо, но это прикосновение вызывает настоящий ураган в её душе. Снова хочется одновременно плакать и смеяться от облегчения. Снова хочется жить.       Поцелуй становится более уверенным, горячим. Кажется, будто таким способом, минуя слова, они хотят сказать друг другу всё, что чувствуют в этот момент. Передать все мысли, всё то, что таилось в глубине души каждого.       Нову окутывает запах Шена. Она чувствует вкус его губ, прикосновение горячих пальцев и словно растворяется в этом поцелуе.       Впереди много проблем. Объяснение с обитателями Гнезда и неизбежный разговор с отцом, который точно не обернётся ничем хорошим. Она не знает, есть ли теперь у неё дом или ей придётся буквально начать жизнь с чистого лица. Но сейчас всё это не имеет значения. Пока Шен рядом, пока верит ей, пока целует так отчаянно, она знает, что непременно справится со всем, что приготовила ей жизнь.