"Разгром"

Намджун подхватывает Мина под бёдра и несёт к рабочему столу, опуская хёна прямо на черновики, безжалостно сминая свои труды. Юн освободился от своих дел, Джун - от своих. И свободную минутку хочется потратить как можно более рационально. Старший постанывает, когда его губы мягко покусывают. Руки блуждают от его спины до загривка. Пальцами зарываясь в волосы младшего, а ноги раздвигаются ещё сильнее, чтобы соприкоснуться к Намджуну максимально. Отдачу он получает в двойном размере. Ким целует настойчиво, в перерывах шепча нежности. А потом поглаживая появляющийся румянец на щеках ладонью, и чужую ширинку расстёгивает неторопливо, лишь бы выбить из хёна очередной умоляющий вздох. Им не терпится, тела двигаются быстро, а руки лезут в самые неожиданные места. Намджун подаётся ещё вперёд - Мин на бумагах отъезжает назад, соединяя лодыжки за чужими коленями и ладонями хватая его скулы. Рывок. За ним последовал грохот. Растрёпанный Намджун отрывается от Юнги, вытаращив глаза. — Твою мать, хён! - быстро выпутываясь из лап старшего, в сопровождении его ничего не понимающего взгляда. Джун убегает к противоположному углу стола и падает на колени. Дальше слышно слезливые вопли: — Юнги~а, что мы наделали! А если всё сломалось?! — Что сломалось? - Мин поправляет волосы и болтая ногами, смотрит на пол, где темная макушка бьётся в истерике. — Техника! Три миллиона вон! О боже, я труп! — Ох, блин... - он спрыгивает со стола и заглядывает за плечо младшего с озадаченным видом. Без того непонятная груда пластика и железа теперь выглядит в разы хуже. Мин мнётся от нарастающего чувства вины в грудь, хоть стояк в штанах и мешает полностью осознавать их ошибку. Он мягко дотрагивается до его спины и говорит: — Я могу чем-нибудь помочь? — Не видишь?! Помог уже. - со злостью рычит Намджун, даже не оборачиваясь и стряхивая ладонь с себя. Старший с выпученными глазами отходит назад, и член его падает также быстро, как и перестает грызть совесть. — Что, прости? Хочешь сказать, я один виноват в этом? — Знаешь, можно было быть и аккуратнее с моими вещами. — Ну охуеть теперь! Сначала ты толкаешь меня на этот стол с такой силой что у меня колени ломаются. А потом я оказываюсь во всём виноват! Отлично Джуни, хорошо устроился. - взмахнув руками, он стал торопливо расправлять края свитера, застёгивать ширинку. И продолжил только у двери, прежде чем громко ей хлопнуть: — Даже если осознаёшь, всё равно не смей меня трогать сегодня, понял?! — И не собирался, ходячая катастрофа. — Мудак! И Намджун действительно оставляет Мина в покое. Весь вечер мучаясь в ожидании мастера. Злится, рвёт и мечет, но после консультации его мгновенно отпускает. И вот он сидит целый час перед собранной, полностью целой техникой и не знает, как подступиться к человеку, которого так любит и которому доказал сегодня в точности обратное. На пороге спальни Ким появляется с поджатым хвостом только после полуночи, смотря, как демонстративно Юнги по виде него убирает планшет на тумбочку. И отворачивается, намереваясь спать. "Похоже, нужно было выбирать слова полегче... Он же мне не только моя любовь, но и хён..." - думает он. Поразительно тихо стягивая с себя штаны и футболку, залезает в черную майку, после неё - под одеяло и с осторожностью кладёт руку на изгиб талии Юнги. "Даже не дёрнулся". Намджуну хочется выть. — Душа моя? - младший придвигается ближе к чужой спине, ладонью ползет ему на живот, губами приближается к затылку. — Ты обижаешься? — Я сплю. От холода в голосе Намджун покрывается инеем. — Прости, что накричал сегодня... Мастер сказал, что пострадал только внешний вид аппаратуры, а внутренности в полном порядке. Всё закончилось очень хорошо. - с позитивными нотками тянет он. — Видишь, ты ни в чём не виноват. — А если бы что-то сломалось, то был бы? — Блять... - Ким вздыхает, мечтая упасть головой в асфальт с трёхэтажного дома. — Я тупица. Нет, мы в любом случае виноваты оба. Я не должен был винить только тебя. Мне очень жаль. Ты простишь меня? Юнги молчит какое-то время, оставляя Намджуна в пугающей гробовой тишине. От нарастающего волнения он начинает скулить: — Ну, Юнги~а, душа моя... — Мне-то что? - перебивает старший. — Раньше думать надо было. Ебись теперь со своей музыкой, сам. — Ладно... прости ещё раз. Намджун поднимает руку с его талии уже хочет перевернуться на другой бок и погасить свет, что бы провалиться в сон с этим тяжким грузом на душе. Но вдруг на другой стороне кровати Юнги начинает двигаться. Всё происходит так быстро, что Ким не успевает отпустить грусть и осознать что, казалось бы навсегда обиженный хён прицепился к нему руками и ногами. Уткнулся носом куда-то в грудь и держит так крепко, что теперь и не шевельнуться. — Я не разрешал отпускать себя! - он всё с той же обидой бормочет. — Обними меня опять. — Но, хён... — Я ещё не успел извиниться перед тобой за свою неаккуратность тоже. И мы не закончили то, ради чего вообще были в твоей студии. И когда Намджун всё таки вновь кладет руку на его лопатки, мягко поглаживая сверху вниз, старший оттаивает так сильно, что его речь превращается во всхлипывания брошенного ребенка: — Я слишком сильное по тебе скучаю, когда мы ссоримся. Как ты это делаешь? Я ненавижу тебя. — Ты имел ввиду "люблю"? - Джун ухмыляется, бормоча ему в макушку. — Отвали от меня. — Айщ, я тоже люблю тебя. Давай мириться.