Broken Crown

I will not speak of your sins

There was a way out for him

The mirror shows not

Your values are all shot

But oh my heart, was flawed I knew my weakness

So hold my hand consign me not to darkness*

Носить Корону Завоевателя — тяжелое бремя. Эйгон знал об этом еще до того, как ее, тяжелую и холодную, возложили на его голову. Она тут же сдавила виски, больно впиваясь в бледную кожу.«Должно быть, это знак» — пронеслось в голове новоиспеченного правителя Вестероса за секунду до того, как воздух наполнился криками, а камни, служившие когда-то полом помещения, выбранном местом коронации, разлетелись в стороны, являя перед ним Рейнис верхом на Мелеис. Эйгон смутно помнил, что было дальше, кроме теплых рук матери, толкающих его назад и пронзительного рева дракона. Его свободная рука неосознанно тянется к злосчастной короне, по пути натыкаясь на что-то влажное, стекающее с левого виска. Эйгон опускает взгляд, рассматривая темно-бордовую жидкость на черной перчатке. — Тот, кто желает носить корону, должен мириться с её тяжестью**, — говорит мать, посетившая его покои тем же вечером, замечая свежие раны на его висках. Эйгон никогда не желал носить корону. Ни эту, ни какую-либо другую. Мать знает это. Напоминать ей об этом нет ни смысла, ни сил. И он молчит, стискивая зубы, пока она обрабатывает свежие раны на его лице. Злосчастная корона теперь лежит в его покоях на бархатной подушке, расположенной на отдельном столике в одном из углов комнаты. Рубин блестит в отблеске свечей, словно капля крови. Крови рода Таргариенов. Эйгону хочется выкинуть злосчастный обруч из валирийской стали в окно и забыть обо всем, что с ним связано. Теплая ладонь матери, нежно гладящая его по щеке, отвлекает от этой мысли. Эйгон не помнит, когда в последний раз рука матери приносила ему ласку, а не боль. Он льнет к родной ладони, наслаждаясь приятным ощущением и задумывается о том, что возможно прав был тот, кто утверждал однажды, что те, кто жаждут короны, наименее ее достойны, ведь это не награда, а бремя.*** Быть может те, кто никогда не жаждал ее, и есть истинно достойные? И если это так, то значит ли это, что корона несет с собой лишь бремя, а не что-то иное? То, о чем когда-то он мог лишь мечтать? Эйгон прижимает голову к груди матери, отчаянно желая, чтобы его надежды не были напрасны.

***

Надежды рушатся быстрее, чем он думал. Выслушав «прощальные» слова своего деда, снятого с поста десницы, а после и слова благодарности от Кристона Коля, на этот же пост назначенного, Эйгон тяжело выдохнул, наконец-то оставшись наедине с самим собой в этот злосчастный день. Опустившись на кресло, он обхватил голову руками, вплетая пальцы в серебристо-золотые волны пушистых волос. Виски пульсировали как тогда, после коронации. И каждый раз, после того, как злосчастный символ власти касался его головы. Будь проклята, эта чертова корона! Корона… Эйгон вспоминает, как еще вчера его маленький сын улыбался, забавно играя мраморным шаром в зале Малого Совета, как он сам восседал на Железном троне, стараясь вникать в проблемы пришедших к нему на аудиенцию простых прихожан…и то, как злосчастная корона вновь сдавливала его виски. Он поспешил избавиться от нее, как только покинул тронный зал. Раны на его лице, которые, казалось, успели затянуться, снова кровоточили. Добравшись до своих покоев и небрежно всунув корону в руки служанки, Эйгон подошел к зеркалу. Пальцы коснулись алой жидкости, размазывая ее по бледным щекам. В голове тут же всплыли воспоминания о произошедшем на коронации, а после слились воедино, формируя уже знакомую ему фразу: «Должно быть это знак». Рука тянется к графину с вином, а после наступает хаос… С трудом выйдя из мыслей, все сильнее затягивающих его в круговорот боли, словно воронка смерча на мертвой равнине, Эйгон вскакивает со своего места, озираясь по сторонам в поисках ненавистного предмета. Корона все еще покоится на своем месте. Ну разумеется! Вскочив со своего места, он быстрым шагом подходит к столику, хватает корону и направляется к открытому окну. Его рука уже замахивается для броска, когда за спиной раздается знакомый голос. — Власть так одурманила тебя, что ты не готов расстаться с короной даже на ночь, брат? Выражение лица Эймонда серьезное, но на губах играет едва заметная ухмылка. Здоровый глаз изучает все еще сжатую в руке и поднятую над головой Эйгона корону. Эйгон горько усмехается. — Помнится, ты когда-то хотел ее? — он замахивается и звук металла, ударяющегося об каменный пол, разносится по королевским покоям, разрезая тишину. Эймонд смотрит на корону, лежащую в паре сантиметров от его ног — Забирай! Эймонд нагибается, поднимает корону с пола и пару секунд повертев ее в руках, возвращает на бархатную подушку. — Корона — бремя короля, а не принца, — произносит Эймонд, прежде чем перевести взгляд с символа власти на Эйгона — тяжелое бремя. — Я не хотел этого, — Эйгон всхлипывает. По его щекам вновь катятся слёзы. Тонкие, но сильные пальцы сжимает его плечо, заставляя поднять голову, тут же встречаясь с внимательным взглядом брата. — Я знаю, — шепчет Эймонд, прежде чем одной рукой прижать продолжающего всхлипывать Эйгона к своему полечу. Вторая рука брата нежно гладит спину Эйгона. — Мне жаль. Всего за пару дней корона отняла у него слишком много. Эйгон боится, что однажды она отнимет у него и Эймонда. Тепло, исходящее от брата, мягко успокаивает и Эйгон прижимается теснее, зарываясь носом в длинные волосы Эймонда и жадно вдыхая их аромат. Это должно было успокоить его, но заставляет вспоминать. Тепло рук матери на его щеке после коронации и сменившая ее холодность после. Сквозь боль и слезы, Эйгон слышал как она вошла, как переминалась с ноги на ногу у дверей его покоев, слушая всхлипы своего ребенка…ребенка, который всего лишь за один день потерял сына, хладнокровно убил человека и приказал повесить еще десяток. Взгляд матери прожигает его, делает больнее, и Эйгон прячет лицо в мокрых ладонях, одновременно сильно желая, чтобы мать обняла его также, как и поскорее ушла прочь. Второе желание все же исполняется. Не проронив ни слова, Алисента быстрым шагом покидает покои, оставляя Эйгона в одиночестве. Всю свою жизнь он так отчаянно хотел любви, так нуждался в ней. Любви матери, отца, своего брата… Он так и не смог познать ее сполна. А теперь злосчастная корона отнимала у него и те драгоценные крупинки любви, что когда-либо были в его жизни. Теплое отношение матери, его маленький сын… Что дальше? Его дочь? Хелейна? Солнечный Огонь? Эймонд? Эймонд ведь тоже бросит его, не так ли? Ведь злосчастная корона все еще здесь, как и бремя, что она несет своему владельцу. Да, это непременно случится. Он потеряет его. Вопрос лишь в том, как скоро, и на то, чтобы размышлять над ответом у Эйгона больше не осталось сил. Все, на что его хватает, это… — Если посмеешь предать меня ради этого сраного куска металла, то клянусь, Эймонд, я лично… — Никогда, — перебивая его, твердо произносит Эймонд. Его ладони ложатся на бледные щеки старшего брата, большие пальцы нежно поглаживают скулы. В заплаканных глазах Эйгона плещется отчаяние и…боль. Так много боли. — Я…я не хочу больше надевать ее, — тихо шепчет Эйгон. Горячие слезы катятся из его больших фиалковых глаз прямо на руки Эймонда — Это …слишком больно, Эймонд. Она заберет последнее, что осталось. Я…я не хочу… — Тсс… — лоб Эймонда прижимается к его лбу. Эйгон чувствует горячее дыхание брата на своих губах — Тише. Ты ведь знаешь, что должен. Мы оба знаем. Эйгон хочет возразить. Он открывает рот, тут же чувствуя жар, исходящий от языка брата, заполнившего его. И Эйгон наконец-то расслабляется, позволяя языку Эймонда хозяйничать, изучая его рот, а телу обмякнуть в крепких руках младшего брата. Позже, гладя лежащую на его груди голову безмятежно спящего брата, Эйгон думает, что бремя, которое он несет с тех самых пор, как Корона Завоевателя впервые легла на его голову, является не только проклятием, но и спасением. Спасением не его (кажется, он утратил это право еще с момента своего рождения, будучи первенцем Короля), но его младшего брата. Он надеется, что этот чертов кусок металла никогда не ляжет на голову Эймонда, не причинит ему боль так, как сейчас причиняет Эйгону. Эйгон наклоняется, оставляя поцелуй на серебристо-золотой макушке и безмолвно обещает себе, несмотря на все правила и традиции, больше не надевать чертову корону. Облачившись в доспехи своего великого предка и взмывая в небо на Солнечном Огне, Эйгон не задумывается о том, насколько сильно его шлем, сдавливающий виски, напоминает проклятый предмет.

So crawl on my belly 'til the sun goes down

I'll never wear your broken crown

I can take the road and I can fuck it all away

But in this twilight, our choices seal our fate*

*Mumford & Sons — Broken Crown ** слова Ким Тана из сериала «Наследники» (Sangsokjadeul). ***конечно, Эйгон никогда не встречался с Алис один на один, чтобы услышать эти слова. Но ведь это не исключает того факта, что, чисто гипотетически Риверс каким-то образом не могла проникнуть, скажем, в сон Эйгона? (подумала я и решила «а почему бы и нет?», включив ее слова в текст)