Белые перья

«Наша красавица уже совсем большая. Гляди, Олеж! Она ест с рук!»       Видео остановилось на волнующем моменте — съест или не съест кусок мяса между пальцами? Вороны — умные птицы. Марго же была чуть ли не самой гениальной пташкой на всём белом свете. В её глазках-бусинках отчётливо выражались мысли, до которых даже великим гениям не додуматься. Возможно, она могла бы рассказать Сергею секрет счастливой спокойной жизни, но не судьба. — Серый, убери телефон, — командный голос Волкова был проигнорирован.       На экране красовались фотографии белой вороны, сделанные ещё очень давно. Курьёзные ситуации всплывали в голове от нескольких пикселей, погружали в прошлое с головой. Волны воспоминаний слишком разбушевались. — Знаешь, когда они появляются, ты не можешь вообразить себе жизнь без них.       Раньше Разумовский не представлял из себя что-то целое, с ним всегда был Птица, когда Олег пропадал. После появилась Марго, не дававшая второй личности полностью взять контроль и разбушеваться. Лишь с её исчезновением произошла Венеция и всё вытекающее. Конструкция стремительно рушилась: ломались не стены или окна, а сама основа. — Знаю. Ты был хорошим хозяином, я сам видел, — Олег пытается приободрить. Ему хочется верить, ведь слова звучат искренне и даже в какой-то степени правильно, но таковыми не являлись.       Волков тогда был в Москве на учёбе, когда ворона оказалась на подоконнике комнаты Сергея. Он получал тонны фоток и видео с её мельчайшими успехами, да и просто забавные моменты. Красивые перья пестрили в их переписке тогда чаще, чем рыжая голова самого Сергея. Олег шутил, что общается не с ним, а с Марго.       Растить её пришлось самостоятельно по советам из интернета, коих было не очень уж и много дельных. Факты противоречили друг другу, запутывали и ставили в тупик юного отца (почти) одиночку. Слётков нельзя подбирать, ведь родители за ними следят и кормят по своему расписанию. Многие люди не знают этого, проникаются сочувствием к малышам и забирают к себе, не зная, как сильно им повредили. Если уж забрали, то навсегда. Вот и Разумовский решил, что будет с Марго всю её жизнь. Вселенная распорядилась иначе.       Его красавица любила сидеть на плече во время работы. Птичка даже не слетала с него, когда Сергей наклонялся за чем-то или ходил по общежитию. Она лишь забавно перебиралась на спину и выпячивала грудку всем напоказ, чтобы её фотографировали другие жильцы. Её любимым делом было клевать волосы и запрыгивать на голову. Расчёска почти прилипла к руке, потому что распутывать колтуны, сделанные её усилиями, без неё никак.       С Марго вообще было тяжело. Сначала приходилось подстраивать свой график работы под кормёжку (тогда Сергей практически перестал выходить на улицу). Когда подросла, то стало нужно носить её везде с собой, чтобы контролировать состояние, а потом убирать за ней. Птицы не умеют сдерживаться ни в чём: гадят везде, играют с любой вещью, пытаются склевать мусор с пола…       У Серёги раньше была подвеска, но птичка расклевала её. Видимо, очень понравилась. Один вечер он потратил на создание игрушек для дочки. Вороны должны развлекать себя, а игрушки — отличное решение. Блестяшки и побрякушки интересовали Марго, но вот с монеткой на верёвочке она не игралась. — Она была славной, — слёзы запеленили глаза. Их не получалось смахнуть рукой.       Жизнь Разумовского состояла из всякой грязи, но белизна невинности его сокровища всегда оставалась неизменной. После ареста из-за дела чумного доктора всё пошло по наклонной: Марго нельзя было быть с ним в тюрьме, она вольная ворона и не смогла бы жить вместе с Сергеем за решёткой. Однажды она даже разбила себе клюв, когда её пришлось запереть в клетке. Сердце обливалось кровью от простого взгляда на раны. Что бы с ней было, деля они одну камеру? Полиция не впускает в тюрьму животных, поэтому его девочка осталась одна. Позже оказалось, что Дмитрий Дубин, один из арестовавших его, забрал Марго к себе. — Скорее всего она на воле летает, — рука Волкова мягко опустилась на плечо. — Да какой там? Я ведь её растил с любовью, она привыкла к кормёжке с рук. Не приспособлена она к жизни снаружи. А сейчас и вовсе холода, — взгляд устремился наружу, где завывал ледяной ветер.       Разумовский пытался выводить её полетать наружу. Люди говорили приучать врановых к опутёнкам на лапках, потому что они не позволяют улететь далеко. Маргоша терпеть не могла ремешки и всегда пыталась их снять, переворачивалась на спину, клевала их и бесилась. Ей всё же пришлось смириться со своей судьбой, и тогда выходить на улицу стало проще. Прохожие заинтересованно смотрели на пернатую и перешёптывались, пока Сергей с беспокойством носился за ней. — Как ли там моя девочка…