кто прочитал тот здохнет
6 августа 2024 г., 00:38
Дождь тихо барабанит по окну квартиры Мелло, каждая капля была приглушенным эхом смятения внутри него. Комната тускло освещена, тени тянутся по стенам, отражая темноту, поселившуюся в его сердце. Мелло сидит на краю кровати, кожа его куртки скрипит при каждом легком движении. Его взгляд прикован к фотографии Мэтта, сделанной в редкий момент легкомыслия. Улыбка на лице Мэтта ощущается как далекое воспоминание, жестокое напоминание о том, что было утрачено.
Пальцы дрожат, когда обводят края фотографии. Тишина в комнате удушающая, нарушаемая лишь редкими далекими раскатами грома. Он все еще может видеть безжизненное тело Мэтта, кровь, пятнающую землю, взгляд тихого принятия в глазах своего друга. Мелло всегда гордился своей силой, своей решимостью, но эта потеря разбила что-то фундаментальное внутри него.
Месть, которая когда-то подпитывала каждое его действие, теперь кажется пустой. Стремлением, лишенным смысла, раз Мэтта нет рядом с ним. Он пытается забыть, но не может. Мэтт единственный человек, который действительно был рядом с ним. Единственный человек, который не давал ему быть одиноким. Тем, кто помог ему с его планом, хоть он был и опасен. Этот глупый план… Киры больше нет, но действительно ли Мелло победил? Действительно ли он победил, когда потерял человека, который значил для него больше всего на свете?
Слезы осмеливаются навернуться на его глаза. Как он может не плакать? Все, что он делает сейчас, кажется бесполезным, не имеющим смысла. Каждая часть его разума рушится от этой глупой картины. Глупый Мэтт, глупая улыбка, глупые очки, глупый жилет, глупый, глупый, глупый. Страшный, устрашающий босс мафии Мелло, разражающийся рыданиями. Он просто не может думать ни о чем, кроме мысли, что Мэтт не вернулся к нему.
Он не видел своего единственного друга годами, он оставил его без задней мысли или слова. И все же он все еще заботился о нем после взрыва, все еще был с ним в команде, все еще умер за него. Исцелял боль на его лице, шее, плечах и спине. Просыпался от криков и хныканий от жгучей боли по всему телу. Как родитель для своего ребенка. Мелло был рядом с ним, чтобы целовать шрамы на руках Мэтта.
Но его не было рядом с ним, когда Мэтт был действительно ранен, застрелен. Но он видел, как он истекает кровью в прямом эфире, и чувствовал его боль, как будто это его собственное тело снова ныло от уколов, будто кровь покидала его тело.
Мелло не мог плакать, наблюдая, чувствуя все это. Он не мог плакать, видя, как умирает его лучший друг. Тогда почему его простая улыбка заставила его рыдать? Он больше не хочет его видеть. Он не хочет его помнить, но в то же время никогда не хочет забывать. Ни его лицо, ни волосы, ни одежду, ни его труп. Его рука мнет фотографию. Каждый звук, который издает бумага, причиняет боль. Все причиняет боль. Он смирился с тем, что умрет, но, по крайней мере, они умрут вместе, друг за друга.
Но он все еще здесь. Почему Кира не может убить его тоже? Забрать его, просто чтобы он мог быть с Мэттом. Он ненавидит это. «Почему» — единственное, что он может спросить, и каждый ответ, который он получает от себя, обвиняет его. Его вина, вся его, только его. Маленькие, тихие слезы, текущие по его щекам, превращаются в более громкок рыдание.
Он просто чувствует себя безнадежным. Ничто не заставляет его чувствовать себя лучше. Он выглядит жалким. Глава преступного мира, корчащийся в своей постели. Теперь его комната наполнена не только шумом дождя снаружи, но и его криками и хныканьем. Кажется, даже погода решила соответствовать его чувствам. Он ненавидит все маленькие «а что, если» в его голове, которые могли бы предотвратить это. Что, если бы он сказал Мэтту, что собирается уйти, вместо того, чтобы просто исчезнуть? Что, если бы он не объединился с ним? Что, если бы у него просто было немного больше времени, чтобы схватить свой дымовой пистолет?
Он не может вынести вины. Он злится. Ему просто нужно что-то сделать. Что-то, что можно ударить, навредить. Что-то, на чем можно просто выместить свой гнев на себя. За то, что позволил Мэтту умереть, за то, что позволил ему помочь ему. Он никогда не должен был этого делать, он никогда не хотел, чтобы Мэтт умер. Было так больно думать об этом. Его даже не убила предсмертная записка. Это была его судьба. И все же... Это могла быть более мирная смерть. Бедный. Это чистая агония.
Его ладонь роняет смятую фотографию, замедляя поднесение рук к коже. Неровные ногти от того, что он слишком много их грыз, царапают кожу. Кожа краснеет, когда каждый из его пальцев оставляет царапины и легкое жжение за каждым. Этого мало. Он заслуживает большего.
Он чувствует себя ужасно не только из-за Мэтта, он чувствует себя ужасным человеком в целом, за все, что он сделал. Для Саю, для Соитиро, для Такады. Он сожалеет обо всем. Он заслуживает того, что с ним случится.
Царапанье не доставляет достаточно боли. Он убирает кулаки от своих теперь уже полностью красных рук, поднося их к голове. Ударяет себя по лбу, голова пульсирует после каждого удара. Головокружение и плач, сопли текут из носа. Хватает себя за волосы, чувствуя, как каждая прядь волос отрывается от его головы, когда он тянет.
Он не может этого вынести. Он скучает по нему. Больше всего, по чему он когда-либо скучал. Мэтт был тем человеком, который поддерживал его жизнь. Он потерял его и теперь не хочет проводить ни минуты на Земле без него. Кто будет курить в гостиной, после того как ему сказали не курить? Кто будет доставать его разговорами о Легенде о Зельде? Кто будет утешать и подбадривать его, когда он не уверен в себе из-за своего шрама?
Он грубо вытирает слезы и сопли с лица и встает с кровати. Каждое движение причиняет боль, как физическую, так и моральную. Он идет на кухню, а точнее к аптечке. Он видит маленькую коробочку с обезболивающим, которое они с Мэттом принимали раньше, апранакс. У обоих были головные боли, причем сильные. Мелло достает коробку из шкафа, затем берет стакан и наполняет его водой из раковины.
Весь дрожа, он возвращается в спальню. Ставит стакан и маленькую коробочку с таблетками на ночной столик рядом с кроватью. Когда он забирается на нее, он хватает их. Из-за дрожащих рук несколько капель воды проливается ему на колени. Он достает около 12 таблеток. Осталось не очень много.
Он смотрит на лекарство в своих руках, и на его глазах снова появляются слезы, быстро пытается их сморгнуть. Он подносит руку ко рту, позволяя таблеткам упасть в него. Он запивает их все водой. Чувствует, как все таблетки стекают ему в горло. Ему просто нужно подождать, пока все это подействует. Он решает скоротать это время во сне.
Мелло ложится, положив голову на подушку, и накрывает свое тело одеялом. Он не хочет чувствовать или думать о том, каким холодным будет его тело, когда таблетки подействуют.
Мелло закрывает глаза. Они все опухшие и болят от всех этих слез. Даже под одеялом его тело дрожит. Он уже чувствует тошноту, его тело пытается бороться с таблетками. Он не может перестать ёрзать в своей кровати. Каркас скрипит от этого каждый раз. Он просто надеется, что сможет заснуть прежде, чем почувствует передозировку сильнее.
Наконец, он находит удобное положение, цепляется за подушку. Дрожь медленно успокаивается, и он засыпает. Его сон странный, не имеет смысла. Хотя это обычное явление для большинства снов, он чувствует, что не видит… ничего. Тем не менее, Мэтт все еще как будто во сне, у него на уме.
Он находится в глубоком сне, когда лекарство начинает действовать. Слезы высыхают на его коже, странный сон о Мэтте исчезает. Он медленно забывает теплое, нечеткое чувство, которое он всегда испытывал, когда был с Мэттом, несмотря ни на что. Забывает, каково это было обнимать его, его глупую улыбку, его сухие, но смешные шутки, его дерзкое поведение, которое… в конечном итоге стало его смертью. Видит, чувствует, как его лицо исчезает перед ним, когда сон овладевает им. Его лучший друг, его возлюбленный были его последней мыслью. Он не умер счастливым, но он умер, думая о человеке, который делал его самым счастливым. Теперь его безжизненное тело просто оставили, чтобы его нашел кто-то. Его холодное, бледное тело и его фиолетовые губы.
