Иллюзия

«Что-то не так», — навязчиво стучит мысль в голове Сакуры. Сарада спит, Саске, что пришел спустя двенадцать лет странствий, тоже. Ей бы тоже пойти в кровать, да только сна нет ни в одном глазу. «Что-то не так», — отдаётся в затылке напряжением, сливаясь с лёгкой, необъяснимой тревогой. На самом деле это чувство неправильного преследовало её часто, но она всегда отмахивались от него. «Что-то не так». Учиха понимает, что не сможет заснуть, потому идёт на кухню. Лёгкий пряной запах, что остался от их семейного ужина, защекотал нос, а светлые лучи луны, выглядывая из-за штор, освещали убранство. Что-то не так. Но что? Сакура не может ответить. У неё ведь всё замечательно: Саске в мужьях, она теперь клановая, у неё есть милая дочурка. У неё есть дочь. Как она смогла родить Саске ребёнка, если от одного его вида её сердце готово взорваться? Сакура не знает. От таких мыслей у неё болит голова. Что-то не так. Ей кажется, что что-то неправильно. Она не понимает, что именно. Как она может любить того, кто пытался её убить? Учиха не знает. Головная боль усиливается. Странная паника медленно нарастает. Ей бы отвлечься, как обычно, на что-то другое, и тогда всё пройдет, но тихая ночь не способствует этому. Что-то не так. Она решила проветрить голову. Прохладный воздух защекотал её открытые участки кожи, вызывая мурашки. Полная луна освещала родное селение, углубляя её тени. Открытая дверь противно заскрипела, врезаясь в уши и отдаваясь эхом на пустой улице. Коноха была мертвенно тихой. Это настораживало. Что-то не так. Грудь Сакуры часто вздымается, словно она начинает задыхаться, но у неё возникает ощущение, что она не дышит. Учиха пытается унять бешено стучащие сердце. Она прижимает руку к груди. Сердце не стучит. Что-то не так. У всех людей стучит сердце, это знают даже дети. Как она может любить того, кто убил её? Казалось, весь мир застыл в мёртвой тишине. Боль разъедает. Возникает стойкое ощущение, что голова вот-вот лопнет. Что-то не так. — Сакура? — взволнованный голос Саске гулким эхом раскалывает череп. Учиха оборачивается. Её муж стоит у входа, и тень от дерева падает на его лицо. На миг ей чудится, что чёрные тени впитались в его кожу, прорастая волнистыми узорами на лице. Она моргает. Показалось. Саске нервно поджимает губы, а его чёрные, как сама ночь глаза окрашиваются беспокойством. «Он волнуется», — понимает Сакура. Она должна сказать, что всё хорошо и уйти спать. Что-то не так. Сакура не шевелится. Она не может вымолвить и звука. — С тобой всё в порядке? — он подходит ближе и кладёт ей руку на плечо. — Может доктора позвать? — Всё… хорошо, — мямлит она, пытаясь не задохнуться. Я люблю тебя. Почему ты убил меня? Ноги её не держат. Саске подхватывает её прежде, чем та свалилась на землю. — Сакура… — Я люблю тебя, — Учиха больше не может сдерживать мысли, что подобно рою разъярённых ос жужжали в голове. — Я люблю тебя! Люблюлюблюлюблю… — Я тоже тебя люблю. — Почему ты убил меня? Саске застыл на месте. У Сакуры всё расплывается и играют мошки перед глазами, но она продолжает шептать, невзирая на раздирающую боль. — Почему ты убил меня? Почемупочемупочемупочему? Я же люблю тебя! Люблюлюблюлюблю… Сознание меркнет.

***

Сакура очнулась в своей комнате. Что-то не так. Это комната родительского дома, откуда она уже давно переехала. Она оглядывается. Обстановка в ней такая, словно ей снова двенадцать. Харуно смотрит на свои руки. Двенадцать. Что-то не так. Она спускается по лестнице, и, пускай её шаги еле слышны, в напряжённой тишине дома кажутся слишком громкими. Никого нет. Она встала посреди гостиной, прислушиваясь. Тишина. Дыхания нет. Сердце не стучит. Она не хочет думать об этом. Сакура решила найти своих родителей. Улицы были знакомы, словно она действительно попала в детство. Толпа людей создаёт привычный для деревни шум, но слышит она его словно сквозь толщу воды. Что-то не так. Никто не обращает на неё внимание. Ино тоже нигде нет. Она смотрит на скалу Хокаге, где на неё сурово глядят четыре каменные головы правителей, и внезапная догадка вспыхивает в голове: «Может, они на похоронах Сандайме?» Она идёт на кладбище. Ровные ряды могил с изредка украшающими их цветами вызывали тоску. Большое количество различных букетов вместе с людьми обступали одно из таких надгробий. Угадала. Только почему-то народу было мало. Были её родители, команда, Ино… Что-то не так. Она скользит к ним ближе. Ей тоже хочет попрощаться с третьим Хокаге, даже во второй раз. Что-то не так. На могиле написано «Сакура Харуно». Что? Харуно задыхается. Теперь она знает, что не так. Она вспомнила. «Это не Саске-кун», — думает Сакура. — Прошу тебя… Остановись… — просит она у него, обнимая и надеясь, что настоящий Учиха вернётся. Саске обернулся к ней. Чёрные узоры завивались на его белоснежной коже, а жёлтый глаз на чёрной склере горел безумием и жаждой убийства, так не свойственному её спокойному, загадочному избраннику. Вмиг его рука оказалась у неё в груди. Противное хлюпанье врезалось в уши, после же пришла разрывающая боль. Харуно не успела даже ужаснуться, прежде чем её сознание провалилось в пустоту. В пустоту ли? Она не знает, но теперь всё понимает. Большая часть её жизни — иллюзия. Долгая и качественная, не зря же её называли талантливой. — Почему? Почему ты убил меня, Саске-кун? Я ведь люблю тебя! — кричит Сакура, задыхаясь и рыдая, но Учиха её не слышит. Он даже не плачет. — Я знаю, что это неправильно, но я всё ещё люблю тебя! Неужели тебе всё равно? Саске-кун! Саске уходит с её могилы. Что-то в груди обрывается. Она замечает взгляд Ино, полный ненависти, что прожигал Учиху. Она знает. А Харуно уже и плевать как-то. Сложно оставаться вменяемой, будучи мёртвой.