Последний выстрел будет в небо

             Шел дождь.       Размеренный стук капель по крыше успокаивал и погружал в столь необходимый сон. Вот уже как полгода Юнги мучился бессонницей. Целый день он мог ходить и клевать носом, погружаться в дрему в самых неожиданных местах: за столом, в машине, на скамейке в раздевалке, под деревом во время обеда, на лавочке в любимом парке за чтением книги, – то есть везде, кроме своей кровати. В тот самый момент, когда он уставший приходил домой и, переодевшись, ложился спать, его сон исчезал, и приходила печаль. Эта печаль не давала уснуть, она опускалась на него как цунами, и вместо сна он предавался думам о своем положении. Думал о том, как сильно он устал. Устал от отца, который вместо ласки всю жизнь смотрел на него с безразличием, да и вообще лишний раз с ним не пересекался, устал от университета, где не было у него настоящих друзей, только люди, так и норовившие быть рядом лишь ради денег и репутации. Ну а как, Юнги – сын владельца престижной компании, владеющей огромными средствами. Его отец далеко не последний человек в городе и очень известное лицо.       Юнги устал от одиночества, пожиравшего изнутри. Каждый свой день он был один. Ему не с кем было поговорить, обсудить интересы или даже ту же погоду. Хоть и пытался. Правда пытался. Те люди, на его учебе, он пытался с ними дружить. Заводил разговоры, сидел вместе на парах и в столовой, старался подпустить их к своей душе и дать им шанс сблизиться, но как только они получали толику внимания, как только уже о них начинали разговаривать в стенах института, как о ком-то интересном и престижном, они исчезали. Исчезали всегда тихо, но болезненно: распускали глупые слухи, шептались за спиной, игнорировали. Юнги был нежной душой, может даже слишком. В первое время он очень болезненно воспринимал такие выпады от «друзей», но потом привык и вообще перестал с кем либо общаться. Как бы грустно от этого ему не было, так было лучше, чем в очередной раз напороться на злых и обиженых жизнью людей.       На самом деле, в большей степени, те поступали с Юнги подобным образом, так как по их мнению, Юнги был скучным. Никаких вечеринок, алкоголя, богатых взрослых альф и омег. Тихая размеренная жизнь. Им с ним становилось уныло, поэтому они рушили сердце Юнги и откидывали его, как наскучившую игрушку.       Да, Юнги было одиноко, но он больше не горел желанием очередной раз обжечься об грубых и невежественных людей, обжечься об огонь их злых намерений.       Шел дождь.       В эту ночь у него получилось уснуть. Одна из не многих спокойных и одиноких ночей перед тем, как его жизнь изменится навсегда.              

***

      

      На утро дождь прошел, это расстроило Юнги, так хотелось еще немного насладиться тем, как плачет небо. В такие моменты казалось, что только небо его понимает, поэтому и плачет вместе с ним. Но нет, на небе ни облачка и светит яркое теплое весеннее солнышко. На душе Юнги тучи, беспросветные плотные тучи, сквозь которые не видно ничего, солнце, бывавшее там, заволокло еще пятнадцать лет назад, когда единственный родной и любимый человек покинул Юнги. Тогда, когда его папу забрало небо.       Юнги было всего пять лет. Его любимый папа Мин Юнхи разбился на машине; какой-то пьяный ублюдок не справился с управлением и на скорости 120 км/ч убил себя и забрал жизнь дорогого папы и мужа семейства Мин. Это было ужасно, Юнги не мог перестать плакать, и чем больше он плакал, тем плотнее и стремительнее душа заволакивалась тучами. Но не одна она пострадала в то время, душа отца Мин Гын Хо покрылась тьмой, злой и безжалостной, и, к сожалению, в этой душе почти не осталось места любви даже для единственного родного человека, там почти не осталось места для Юнги.       Юнги это сразу понял, по взгляду, по движениям, по тому как отец избегал собственного сына. Было больно и очень одиноко.       Юнги рос, не зная любви и заботы. Конечно его кормили и одевали, покупали всё, что чего хотелось, но он был не нужен. Не осталось объятий и разговоров. Никаких семейных ужинов и походов в парк. Больше никто не носил Юнги на плечах и не подкидывал его высоко-высоко, прямо в небо, а потом непременно ловил в теплые объятия. Отец Юнги больше не являлся тем человеком, кто читал ему сказку на ночь и говорил, что он самый потрясающий мальчик на свете. Тьма и тучи заволокли душу Гын Хо. В тот день, сам того не понимая, он потерял не только любимую половинку, но и маленького сына. Вот только если его любовь забрал пьяный водитель, от маленького мальчика он отказался сам.       Он не раз поплатиться за это упущение, но это осознание будет позже, тогда, когда чтобы что-то исправить, простого объятия и взгляда теплых глаз для Юнги будет слишком мало.       С восходом солнца, с трудом проснувшись снова, Юнги начинал привычный распорядок дня. Проснулся, встал, умылся, оделся, задержался у зеркала пытаясь разглядеть в глазах желание жить, затем спустился в столовую, где отец уже заканчивает свой завтрак и вот-вот уйдет на работу. Он никогда не оставался подольше, чтобы поговорить и позавтракать с Юнги, даже когда Юнги приходил раньше, как только они обменивались парой слов о планах на день, Гын Хо вставал и уходил, даже если его завтрак еще полностью был на тарелке, он находил причину как можно скорее покинуть сына. Поэтому Юнги перестал пытаться, ему казалось, что пускай лучше отец спокойно поест, Юнги переживет, ему не привыкать. Поэтому и сейчас, как и всегда, Юнги ожидал спуститься, обмолвиться приветствиями и сразу попрощаться с отцом до следующего утра. Но в этот раз было по-другому.       – Доброе утро, отец. – с поклоном поприветствовал отца Юнги.       – Доброе, сын.       Он всегда звал его сын. Гын Хо никогда не обращался к Юнги по имени, это имя на его взгляд было слишком похоже на Юнхи, и дабы его сердце не обливалось кровью от произношения некогда имени любви всей жизни, он обращался к сыну просто «сын».       Еще раз поклонившись Юнги сел за стол и ждал пока ему принесут его тарелку и приборы. Уже после подачи завтрака, слегка приподняв голову, он посмотрел на отца, кротко и с опаской. Он не понимал почему отец все ещё не ушёл, а сидит здесь с ним, в столовой.       – У тебя новый водитель.       Юнги не сразу понял, что отец обращается к нему, поэтому только после небольшой заминки, поднял голову и уже без сомнений посмотрел на отца и увидел, что тот смотрит на него.       – Новый водитель? А что с господином Хваном? – Юнги стал переживать, неужели что-то случилось. Несмотря на то, что единственное, что говорили Юнги и господин Хван друг другу, это «здравствуйте» и «до свидания», он привык к этому мужчине и не понимал причины его смены.       – Господин Хван теперь будет моим водителем, мой бывший оказался ненадежным человеком и был уволен. Я нанял для тебя нового. Также с этого дня он станет твоим телохранителем и сопровождающим везде, кроме университета.       – Хорошо, спасибо отец. – Юнги снова опустил голову, так как понял, что разговор окончен.       – Хорошего дня сын. Господин Ким, твой новый водитель, встретит тебя около машины. – с этой фразой Гын Хо наконец отвернулся от сына и вышел из столовой.       Уже после того, как дверь столовой закрылась, Юнги очнулся от дум, в которые погрузился и, посмотрев на закрытые двери, прошептал:       – До свидания, отец.              

***

      

      Юнги вернулся к завтраку. Как и всегда, аппетита у него не было. В последнее время он абсолютно не хотел есть. Конечно старался съесть хоть немного, но очень быстро его начинало тошнить, поэтому он отодвигал тарелку, благодарил за еду и шел по своим делам. Так и в этот раз, съев еще пару ложек, Юнги вышел из-за стола и ушёл обратно к себе, чтобы забрать сумку, а затем отправиться в «любимый» университет.       На самом деле он правда любил учиться, ему нравилась узнавать новое и пробовать, экспериментировать. Юнги учился на профессионального художника. Так вышло, что с детства хорошо получалось смешивать и наносить краски, будто был рождён для того, чтобы создавать произведения искусства. Его тяга к обучению и отсутствие друзей, заставляли брать как можно больше разнообразных классов, поэтому помимо художественно искусства Юнги так же изучал и музыку, и танцы, даже посещал классы психологии. Месяц назад он закончил свой класс литературы и теперь даже скучал по обязательному чтению. Юнги всегда любил читать, любовь к чтению привил ему папа. Он тоже получал удовольствие от чтения книг, так сложилась жизнь, что тот сам был тем еще выдумщиком.       Когда родился Юнги, Мин Юнхи ушел с прошлой работы в компании и полностью перевел работу на дом, прекрасная фантазия позволила ему писать собственные небольшие детские истории, и, конечно, первым их слушателем был его маленький мальчик Юнги.       Поэтому да, Юнги любил читать, и даже после того как закончил класс, продолжил чтение разнообразных книг. И сейчас в его сумке ждала своего часа новая книга.       Зайдя в комнату, он подхватил сумку, собранную с вечера и в последний раз посмотревшись в зеркало и не увидев ничего, по его мнению, приятного глазу, спустился вниз и вышел из дома. На лифте спустился сразу на парковку, где глазами стал искать знакомую машину. Юнги догадался, что господин Ким еще не понимал, где именно стоит ставить машину и ждать его, но это не было чем-то ужасным; поискать нового водителя не составляло труда. Заметив машину и стоящего рядом человека, Юнги направился к ним.       Признаться честно, он совершенно не обратил внимание на то, как именно выглядит мужчина, ему это было неинтересно, он уже заранее настроил себя, что ничего кроме отношения сотрудник-начальник, как и со всей остальной прислугой, сложиться не сможет. Он уже научился на прошлом опыте, поэтому ему было и неважно, кто и как выглядит.       Подойдя ближе и не поднимая головы от пола парковки, пробормотал:       – Здравствуйте, вы мой новый водитель?       – Здравствуйте, да, это я, вы же Мин Юнги?       – Я Мин Юнги, прошу позаботиться обо мне. – с поклоном сказал Юнги и стал ждать, чтобы человек перед ним мог в ответ представиться, и они смогут сесть в машину.       – Я Ким Сокджин, буду рад работать на Вас, надеюсь мы найдем общий язык. – с поклоном сказал Сокджин, а после подошел и открыл дверь машины, указывая Юнги сесть.       Юнги не мешкая юркнул в машину и сразу пристегнул ремень. Обойдя машину, Сокджин тоже сел, пристегнулся и завел двигатель. Немного скромно и неуверенно, слегка подняв взгляд, Юнги начал говорить:       – Господин Сокджин, я не хочу быть грубым, но вы можете не встречать меня и не открывать дверь, спасибо.       – Оу, хорошо Господин Юнги, я буду помнить и в следующий раз сделаю так, как Вам комфортно, спасибо, что сообщили. – с лёгким поклоном головы сказал Сокджин.       Юнги тоже поклонился и со спокойной душой достал наушники из сумки и начал их распутывать. Потом резко подняв голову, поняв, что он не сообщил куда ехать, протараторил:       – Ой, сейчас в университет, Господин Сокджин.       – Хорошо, Господин Юнги. – слегка ухмыльнувшись, смотря в зеркало заднего вида, пытаясь поймать взгляд Юнги, сказал Сокджин.       Спустя какие-то мгновения машина тронулась, выехала из парковки и поехала в сторону университета.       Распутав наушники, желая вставить их в уши, Юнги приготовился к двадцатиминутной поездке, наполненной музыкой.       Но не тут-то было…       – Господин Юнги, прекрасная сегодня погодка, не правда ли? – смотря на дорогу спросил Сокджин.       – А? Ой, ну да, наверное, сегодня солнце, – Юнги посмотрел в окно машины, в его глаза попали лучики яркого солнца и заставили защурить глаза. Юнги чувствовал удивление, он не ожидал разговора с новым водителем.       – Знаете Господин Юнги, я люблю солнце. Сразу так хорошо на душе, птички поют, можно прогуляться подольше, подышать. Жаль, что уже осень, скоро похолодает, – слегка загрустив, сказал Ким. - А Вы любите такую погоду, солнце, легкий ветерок? Или гулять в парке, Господин Юнги?       – Я… я предпочитаю более пасмурную погоду, Господин Сокджин, но да, в парке люблю гулять. На самом деле хорошо, что Вы напомнили, я сейчас Вам скину свое расписание, пару я посещаю почти каждый день, – желая закончить разговор, так как он не привык к такому, Юнги вставил в уши наушники, отвернулся к окну и закрыл глаза, полностью перечеркивая диалог.       Сокджин, видя, что молодой Господин не желает разговаривать, не стал настаивать и просто спокойно ехал дальше. Периодически во время дороги он так и кидал взгляд через зеркало заднего вида, наблюдая за прекрасным мальчиком, на которого теперь работал.              

***

             Доехав до университета и припарковавшись, Сокджин заглушил машину и повернувшись к Юнги сказал:       – Вот мы и приехали, Господин Юнги. Я получил ваше сообщение, поэтому заберу вас ровно в 16:00, и мы отправимся в парк. Хорошего дня Вам!       В очередной раз, этот новый водитель удивил Юнги.       Еще ни разу никто не желал ему хорошего дня с такой добротой в голосе, это чувствовалось не как рядовая фраза, сказанная лишь бы услужить, а как настоящее пожелание. Поэтому пересилив страх Юнги позволил себе по-настоящему посмотреть на этого чудного Ким Сокджина. Он увидел добро. Свет, который так и струился от фигуры, сидящей за рулем. Юнги был поражен насколько ласковым был взгляд ореховых взгляд, каким нежным был изгиб губ в легкой улыбке.       – Спасибо, Господин Сокджин, Вам тоже хорошего дня, – с кроткой улыбкой и легким поклоном головы, попрощался Юнги. Он чувствовал, как его щеки стремительно краснеют, а руки начинало все больше и больше потряхивать от проступивших нервов от неловкого взаимодействия с новым водителем. Желание закурить стремительно росло. Поэтому, ещё раз качнув головой, Юнги открыл дверь машины и выскочил на улицу. Быстрыми шагами он все дальше отдалялся от своего нового водителя. Завернув за угол здания, полностью скрылся от обзора. Пройдя от силы ещё пару шагов, от бушующих чувств он прислонился к стене и скатился с нее до корточек. Юнги закрыл голову руками и, сам не понимая почему, слегка запищал.       Впервые за долгое время его переполняли чувства, он не мог их идентифицировать и не понимал, что с ним, но удивительней всего, ему, вроде, было больше хорошо, чем плохо.       Юнги понимал, что нужно взять себя в руки, тут повсюду кружат нехорошие люди, так и норовящие побольнее уколоть хрупкое тельце Юнги. Поэтому, посидев еще минуту, он встал и вернул на лицо маску безразличия, которую каждый день надевал в стенах университета.       Полностью совладав с собой, Юнги отправился в университет.       Пока он шел по холлу, многие смотрели на него, шептались с друг другом или те, кто не верил во все слухи и еще хотели отхватить себе кусочек внимания, кричали ему приветствия. Юнги на многие из них отвечал вежливой улыбкой и продолжал идти, чтобы как можно скорее добраться до кабинета и сесть за любимый стол.       Сегодня он добрался без происшествий, что уже считалось большим успехом. Заняв парту и разложив свои вещи, начал ждать начало пары. Опустив голову на парту, почти задремал, сказывалась очередная бессонная ночь. Абсолютное не ожидая, кто-то рядом с ним отодвинул стул и сел рядом. Это его разбудило. Повернув голову в сторону того, кто оказался рядом с ним, он открыл глаза. Это было для него незнакомое лицо. «Новый студент?», подумал Юнги.       Этот новичок, заметив, что Юнги не спит, расплылся в большой квадратной улыбке и энергично стал представляться.       – Привет! Меня зовут Ким Техен, я перевелся с другого города, извини что я не спросил, но могу ли я сидеть с тобой? – не прекращая улыбаться, говорил Техен.       – Привет, я Мин Юнги, рад познакомиться. Конечно ты можешь сидеть здесь, – после этой фразы он намеревался закрыть глаза и сделать вид, что рядом с ним никого нет.       – Приятно познакомиться Юнги-ши, я надеюсь мы подружимся! Знаешь, у вас так все тут запутано, я вообще почти заблудился. Если тебе не сложно, может покажешь мне все на перерыве? Заодно и познакомимся ближе! – Техен был очень заряжен и весел, новые места и лица всегда его радовали.       – Ох, хм, ну хорошо, конечно, я могу тебе все показать, – Юнги был в шоке. Второй раз за день с ним разговаривали и улыбались, но он не чувствовал враждебности или зависти и ни в коем случае не ощущал, что человек обращается к нему с какой-то выгодой. Просто обычная дружелюбность. Было…приятно.       Юнги мило улыбнулся и чуть-чуть расслабился.       Техен был счастлив, он заметил, как мальчик рядом с ним стал менее настороженным и более приветливым. Поэтому все пятнадцать минут до начала пары они просто мило говорили о предстоящем предмете.       Юнги чувствовал себя так приятно, таких обычных разговоров у него не было не то, что давно, их как будто не случалось вовсе. Поэтому сейчас Техен ощущался, как лучик в темном царстве. Было в радость поговорить с человеком с аурой добра. С началом пары разговор прекратился, так как они полностью погрузились в лекцию преподавателя, но вокруг них все еще летало дружелюбие.              

***

             Спустя почти два часа пара закончилась. Сейчас в университете большой перерыв, во время которого многие студенты идут обедать и общаться друг с другом. Заранее обсудив, Юнги и Техен быстро собрали свои вещи и отправились в кофейню на территории кампуса.       Легко взяв напитки – Юнги черный кофе, а Техен какую-то сладкую бурду, которая тоже зовется кофе, – они отправились на задний дворик, где можно спокойно посидеть под деревом и перекусить.       Теплая атмосфера вокруг мальчиков настраивала их на приятный разговор, во время которого они обменивались информацией о своей жизни и узнавали друг друга все больше и больше.       Юнги не хотелось спать, он много говорил, пил любимый кофе и, на удивление, быстро проникся к Техену сильными теплыми чувствами. Техен много улыбался, шутил и так и вовлекал Юнги в разговор.       Когда они обсуждали любимые группы, которые оказались у них одни и те же, кто-то крикнул в их сторону.       – Эй! Хей, Привет!       Юнги, узнав кто это кричит, сразу закрылся. Улыбка спала с лица и его итак маленькое тело, как будто стало еще меньше.       От Техена такие перемены не прошли мимо. Поэтому он тоже подсобрался и почему-то сразу был готов к неприятному разговору.       Спустя секунды человек подошел к ним. Он взглянул на Юнги с презрительной насмешкой. Затем полностью переключил взгляд на Техена, лицо приняло вид сексуальности и кокетства.       Техен стал агрессивным.       – Приве-ет, я – Ли Минхек, ты новенький да? – сладко моргая своими мерзкими глазками, пропищал человек перед Техеном и Юнги.       Тот факт, что он так грубо полностью игнорировал присутствие Юнги, еще больше стало раздражать Техена.       – Да, новенький и, если ты не видишь, я сейчас занят, – не скрывая раздражение, пробасил Техен.       Юнги продолжал молчать и сжиматься все в меньший и меньший комок. Техен взял его за руку. Он не понимал, что между этими двумя, но, абсолютно не задумываясь, сразу встал на сторону Юнги.       – Хах, занят? С кем? С ним? С этой мышью? Не смеши меня, он не стоит твоего времени, милый. Мы сидим вон там, если хочешь познакомиться с нормальными людьми, присоединяйся, – снова пропищал омега перед Техеном.       – Да, с ним, и у него есть имя вообще-то. И да, я уже знакомлюсь с нормальным человеком, а вот с таким как ты что-то не горю желанием.       Взгляд Минхека переменился, от милого и сексуального лица не осталось ничего, он весь вспыхнул и стал острым, осуждающим.       – Да? Хах, ну и ладно, продолжай общаться с этой грязью и быстро станешь таким же, красавчик. Ну пока, новичок. Пока, мышь.       Минхек, еще раз провел осуждающим взглядом по паре Юнги и Техена, затем развернулся и виляя бедрами вернулся к своей компании «нормальных» людей.       Техен злился. Очень сильно. За то недолгое время общения с Юнги, он понял, что тот очень добрый и нежный мальчик. И теперь видя, как кто-то так грубо с ним обходился, не по-детски его разозлило.       Юнги продолжал сжиматься, руки тряслись, он чувствовал приближение панической атаки. Ему срочно нужно было уйти, спрятаться и закурить.       Проследив взглядом за этим выскочкой, Техен после посмотрел на Юнги и ужаснулся его состоянием. Он видел разное, но, чтобы кому-то было настолько плохо от минутного общения, впервые. Не теряя времени, Техен встал на коленях перед Юнги и взял его теперь за обе руки. Дрожь была настолько сильной, что он не на шутку напугался.       – Эй, Юнги-я, посмотри на меня. Все хорошо, дыши. Он уже ушел, он не тронет тебя, – Нежным, спокойным голосом, Техен старался добраться до Юнги и помочь ему.       Юнги продолжало трясти, но он услышал шепот Техена, поэтому подняв голову, смотря ему точно в глаза, прошептал:       – Мне…мне нужно…уйти…пожалуйста… – от отчаяния на глаз Юнги начали собираться слезы.       Не смея больше не действовать, Техен молниеносно встал с колен и рывком поднял Юнги на ноги. Придерживая его за плечи и талию, Техен увел Юнги с злосчастной поляны. По воле судьбы они оказались прямо в пустой курилке. Божественная помощь, не иначе. Обычно там полно народу, но, видимо, сейчас им несказанно повезло оказаться там наедине.       Юнги глубоко дышал, стараясь перебороть панику. Он сам не понял, почему сегодня это ударило по нему так сильно. Тревога от присутствия Минхека рядом с Техеном возросла так стремительно и сильно, что Юнги не смог вовремя совладать с эмоциями и довел себя до пред панической атаки.       Когда Техен посадил Юнги на скамейку, Юнги трясущимися руками начал копаться в сумке в поисках пачки сигарет, которую носил с собой для экстренных случаев. Обычно он не курил, но в такие моменты как этот, единственное что помогало ему, это пара затяжек.       Найдя пачку и достав сигарету и зажигалку, он положил сигарету в рот и пытался зажечь огонь. Не получалось. Руки не слушались. Их так сильно трясло, что теперь у Юнги нарастала истерика от собственной беспомощности. Но его спас Техен, ловко перехватив зажигалку, он спокойно поднес ее к кончику сигареты и зажег.       Юнги сделал сильную затяжку. Как только часть дыма наполнила рот и легкие Юнги, с его глаз хлынули слезы. Он стал тихим. Суета прекратилась. Взяв сигарету в руки и вынув, он выдохнул облако дыма. Потом еще раз затянулся и выдохнул. По щекам текут слезы.       Техен не мог смотреть, как по мягким щекам скатываются капли, поэтому без стеснения, аккуратными движениями начал их собирать, до этого, легким касанием к подбородку, повернув лицо Юнги к себе.       Темные как омут глаза Юнги сверкали и переливались. В этой прекрасной темноте хотелось тонуть. Юнги позволял Техену смотреть на себя и сам не отказывал себе в разглядывании нового знакомого.       Присутствие Техена и дым никотина делали своё дело. Юнги начал успокаиваться. Едва слышным шепотом, почти что одним движение губ, Юнги произнес самое искреннее слово, на которое он был сейчас способен.       – Спасибо.       Техен подняв брови в жалостливое положение, еще раз взглянул на Юнги, а потом, притянув его к себе, крепко обнял.       Это было первое объятие Юнги за много лет.       В этом объятии ему было так хорошо и спокойно. Поэтому он прижался еще ближе и обнял Техена в ответ. Вот так они и просидели до конца перерыва. Два еще совсем незнакомых мальчика нашли утешение в объятиях друг друга.              

***

             Остальная часть дня в университете прошла без происшествий. Техен и Юнги обменялись телефонами и договорились прогуляться как-нибудь на неделе.       – Пока Те!       – Пока, Юнги-а! До завтра!       Сладко обнявшись на прощание, Техен сел в свою машину и уехал, а Юнги направился на поиски своего водителя. Искать долго не пришлось, он остановился там же, где высадил Юнги.       Не мешкая, Юнги юркнул в машину и сразу пристегнулся.       – Добрый день, Господин Юнги! Вы хорошо провели время?       В очередной раз не ожидая разговоров, Юнги поднял голову и вперся взглядом в повернутого к нему водителя.       – Ой, добрый, Господин Ким. Ну относительно да, я хорошо провел время, – инцидент на обеде еще не отпустил Юнги, но присутствие Техена теплилось в душе.       – Ну и хорошо. Едем в парк? – мило улыбнувшись поинтересовался Сокджин.       – Да. Спасибо, – Юнги уже грезил о парке, он любил там гулять и читать книгу, которую, кстати, благодаря Техену, так и не удалось открыть в университете.       Машина тронулась и, не спеша, они поехали в парк.       – Мне подождать Вас в машине?       – Отец сказал, что Вы так же назначены моим телохранителем, так что, думаю, будет уместнее Вам пойти со мной.       – Хорошо, Господин Юнги, просто решил уточнить, будет ли Вам так комфортно. Почему-то мне кажется, что Вы любите побыть там одному.       – Конечно, спасибо, что уточнили, но я уверен, Вы не помешаете, – Юнги улыбнулся и покраснел. Почему-то от того, что рядом с ним в парке наконец кто-то будет, потеплело на сердце.       Сокджин посмотрел в зеркало заднего вида на Юнги, от его взора не скрылось милое поведение Юнги и его красные щечки. «Мило», крутилось у него в голове.       Припарковавшись у парка, Юнги и Сокджин вышли из машины и неспешным шагом отправились в его глубь.       Юнги чувствовал себя странно, это не обязательно было плохо, но необычно. Это был первый раз, когда кто-то шел с ним в его любимый парк.       В этом парке он провел все свое детство, да и подростком отсюда не вылезал. Ходил сюда так часто, что знал каждый кустик, каждое дерево. Помнил всех собак, с которыми тут гуляли. Также сам дал имя каждой кошке и коту, которые встречались на его пути во время прогулки.       Животные любили Юнги. Это были единственные существа, которые искали его компании, ластились и хотели с ним дружить. Все собаки бежали к нему сломя голову, чтобы получить ту долю любви, которую Юнги им дает. Все кошки, только завидев Юнги, сразу семенили своими маленькими ножками к нему, громко мяукая.       Даже птицы и белки, обитающие в парке, любили Юнги. Они, не боясь, приближались к нему, а то и садились на руки и плечи.       Сейчас, идя по парку с новым водителем и по совместительству телохранителем, Юнги переживал. Как ему себя вести? Отпустить и быть собой? Быть более сдержанным? Господин Сокджин любит мороженое? Ой, мысли улетели не туда. Юнги был на взводе. Доброта Техена также играла свою роль, она так заразила Юнги, что от Ким Сокджина заранее не приходилоь ждать какого-то подвоха. Да, тот и сам не давал повода, но обычно Юнги всегда был настороже.       Вот они и дошли до его любимой скамейки. Так как сегодня было настроение почитать, он остановился возле нее и сел. Видя, что Сокджин не садится рядом с ним, поднял голову, посмотрел на него и заговорил.       – Господин Сокджин, Вы можете присесть рядом со мной, либо, если хотите, можете прогуляться по парку. Здесь никогда ничего не происходит, так что ничего страшного, если Вы не будете со мной рядом, – дабы разбавить командную атмосферу, которую Юнги очень уж не любил, он попытался все скрасить дружелюбной улыбкой.       – Если позволите, я хотел бы прогуляться вдоль аллеи, а затем вернуться к Вам и сесть рядом.       – Конечно, хорошо! Приятной прогулки, – Юнги был счастлив, что новый водитель не стеснялся его и честно говорил о своих намерениях и желаниях, так что с легкой душой позволил Сокджину отправиться на разведку.       Как только Сокджин, ушел, Юнги достал книгу и принялся читать. На дереве щебетали птицы, которые настраивали Юнги на нужное ему настроение. Солнечные лучи в первые за последнее время не раздражали, а даже наоборот радовали и теплили душу Юнги. Он принялся читать, книга оказалась интересной, но как это обычно с ним и бывает из-за бессонных ночей, спустя время, Юнги начал клевать носом, так и норовя уснуть.       – Господин Юнги.       Кто-то потормошил Юнги за плечо. Быстро моргая, он увидел слегка встревоженное лицо водителя Кима, и два мороженых в руках, одно из них на удивление было мандариновым, которое вообще-то было его любимым.       – Господин Юнги, Вы чуть не уснули. Прошу прощения, что потревожил, но это не совсем безопасно. Также прошу прощения, что оставил Вас на так долго.       – Все в порядке, спасибо, что разбудили, – Юнги мило улыбнулся.       – Это Вам, я не знаю какое вам нравится, но почему-то мне показалось, что оно Вам подходит. Если не нравится, я могу отдать Вам свое, либо сходить за новым, – Сокджин протягивал Юнги его любимое мандариновое мороженое. «Он что, экстрасенс?» - думал Юнги.       – Нет-нет, спасибо. На самом деле, это мое любимое. Как Вы догадались?       – Хах, я рад. Чуйка видимо, Господин Юнги.       Сокджин присел на скамейку рядом с Юнги.       В тишине и спокойствии. Наблюдая за деревьями и солнечными лучами, пробивающими через листву, Юнги и Сокджин ловили свой первый теплый момент и оба ели любимое мороженое. На душе у обоих было хорошо.       Доев мороженое, Юнги решил все-таки еще немного почитать, поэтому повернулся к Сокджину, с желанием спросить все ли в порядке, если он почитает, но увидел, что Сокджин откинулся на скамейку и с легкой улыбкой подставил лицо солнцу, закрыв глаза. Поэтому Юнги просто начал читать. Примерно через час, Юнги все еще читал, а Сокджин предупредив, что отлучиться, снова пошел вдоль аллеи.       Минут через пятнадцать он вернулся, держа пакет из кофейни поблизости и два стакана.       Юнги обратил на это внимание и с немым вопросом на лице наклонил голову в бок.       – Обед! – Сокджин потряс пакет и лучезарно улыбнулся.       Юнги смотрел и хлопал глазами, он абсолютно не понимал, что происходит.       – Это Вам, Господин Юнги. Кофе и питательный обед.       – Спасибо. – Юнги протянул руки и взял пакет с едой и стакан. Он положил руки со всем этим на колени и просто смотрел. На глазах начали наворачиваться слезы. Это был первый раз, когда кто-то покупал ему обед и кто-то по-настоящему о нем заботился. Он не понимал причины происходящего, но ему стало до ужаса приятно.       – Господин Юнги? Вы плачете? Я сделал что-то не так? – Сокджин обеспокоено поставил свою порцию на скамейку и опустился на колени перед Юнги, абсолютно не боясь замараться или что-то в этом роде.       Юнги сотрясался в рыданиях. Такое простое внимание в его сторону настолько его поразило, что все эмоции, которые он обычно держит в себе, прорвались на свободу. Второй раз за день у него была истерика перед новым человеком. «Какой я глупый», думал Юнги.       – Нет…Вы…Вы…боже…Вы не сделали ничего плохого, – шепотом, еле-еле проговорил Юнги, продолжая плакать.       – Просто…черт…никто, – Юнги шумно выдохнул и поднял глаза на Сокджина.       – Никто для меня такого никогда не делал.       Сокджин застыл, он смотрел на самые прекрасные, но заплаканные глаза, в которых было столько искренности, столько детского неверия. Его сердце разбилось. Он не понимал, как такое возможно.       – Господин Юнги, вы заслуживаете намного большего, – шепотом сказал Сокджин, не отрывая глаз от заплаканного личика Юнги.       – Спасибо.       У Юнги снова трясутся руки, у него все еще текут слезы, но в этот самый момент он смотрит на Сокджина и не может поверить, как кто-то такой красивый может вообще быть водителем. Еще и его.       Он замечает, что Сокджин на коленях. На его лице теперь паника.       – О, Боже! – отставляя свою еду, наспех вытирая глаза, а потом руки об брюки, Юнги хватает Сокджина за ладони, сам при этом вставая, тянет Сокджина наверх, быстро тараторя.       – О, Господи, что же Вы, вставайте. Ой, Ваши колени, сейчас, подождите, кажется у меня были салфетки.       Юнги отпускает руки Сокджина и разворачивается к сумке, начиная с паникой там искать те самые салфетки.       Сокджин в шоке как быстро Юнги переменился, поэтому ему ничего не оставалась, как просто стоять и хлопать глазами в ожидании следующих действий Юнги.       – Вот, нашел! Я сейчас, – абсолютно не раздумывая, Юнги резко опускается на корточки, ловко доставая салфетки и начиная вытирать брюки Сокджина в районе коленок и голени.       Уши и щеки Сокджина вспыхивают огненно-красным цветом. Его шея горит, когда он смотрит вниз и видит макушку Юнги. Кажется, он щас умрет.       – Ааа!       Юнги вскидывает голову на верх, слыша крик.       – Господи, что же Вы делаете! – Сокджин рывком поднимает Юнги вверх и неверующими глазами смотрит на неловкое личико.       – Я вытираю Вашу одежду?       Сокджин сгибается на 90 градусов в поклоне и тараторит.       – Абсолютно не стоило! Спасибо! Давайте поедим!       Держа злосчастные салфетки, теперь Юнги смотрит на макушку Сокджина и краснеет как помидор.       – П-пожалуйста! Да, давайте поедим!       Сокджин распрямляется, молча подходит к скамейке, на которой стоит их еда, подает Юнги его порцию садится на скамейку и просто начинает разворачивать еду и есть.       Юнги, взяв еду у Сокджина, также садится на скамейку и просто начинает есть.       И так в тишине они едят пятнадцать минут.       – Спасибо, – подаёт голос Юнги.       – На здоровье, Господин Юнги.       – Отвезете меня домой?       – Конечно. Вы уже нагулялись?       – Да, думаю теперь я просто хочу домой.       – Хорошо, Господин Юнги.       Как только они закончили есть, они молча встали и направились к машине. Конечно, от взора Сокджина не скрылось, что Юнги съел меньше половины, но он видел, что проблема не в еде, а в чем-то другом. Поэтому не стал акцентировать на этом внимание.              

***

             Обратная дорога домой также прошла в тишине.       Только когда они остановились на парковке дома Юнги, Сокджин повернулся и сказал.       – Хорошего вечера Вам Господин Юнги. Простите, если я сегодня сделал что-то не то, я очень хочу и дальше на Вас работать и мне бы хотелось подружиться с Вами, не примите за дерзость.       – Спасибо Вам, Господин Сокджин. Я был излишне эмоционален сегодня, но Вы не сделали ничего лишнего и плохого. Я бы тоже хотел, чтобы Вы работали на меня, и буду рад с вами подружиться. Для меня это в новинку, но я очень благодарен вам за доброту, – Юнги мило улыбнулся и без страха смотрел на Сокджина.       – Мило, – случайно сказал в слух Сокджин.       – Что? – Юнги, по воле судьбы и правда не расслышал.       – Ничего, Господин Юнги. До завтра!       – До завтра! Хорошего вам вечера.       Юнги спокойно вышел из машины и отправился домой, один раз обернувшись и послав Сокджину улыбку. Тот улыбнулся в ответ.       У обоих на душе было счастье.       Юнги сейчас не чувствовал себя одиноким, а Сокджин думал о том, какое хорошее выдалось начало. Кажется, эта работа не будет такой уж и сложной. Он чувствовал воодушевление. Все обязательно будет хорошо!       Не спеша и с теплым чувством в груди, Юнги зашел домой, поднялся по лестнице и пройдя по небольшому коридору зашел в комнату. Он сразу включил свет и прошел в глубь к столу. Поставив сумку на стол, начал выкладывать из нее предметы, которые носил с собой целый день. Разложив все на столе и набросав в голове план выполнения домашних заданий, которые ему нужно выполнить, направился в ванную комнату, чтобы помыть руки. После того, как вытер их полотенцем, покинул ванную комнату. Юнги решил спуститься в столовую и поужинать. Он вышел из комнаты и начал спускаться вниз.       – Господин Юнги, Господин Гын Хо просил передать, что сегодня он будет ужинать с Вами, ужин будет подан через двадцать минут. – проговорила горничная.       – Ох, хорошо, спасибо горничная Со, что сообщили, – Юнги слегка поклонился.       Горничная Со в ответ тоже поклонилась и, развернувшись, ушла.       Юнги был в замешательстве, на душе стало не спокойно. Почему это отец хотел отужинать с ним? Он сделал что-то не так?       Делать было нечего, поэтому в ожидании ужина Юнги отправился в гостиную, чтобы посидеть на диване и найти себе занятие на эти двадцать минут.       В гостиной было… никак. Гостей у семейства Мин не бывало, что отец, что Юнги не любили чужаков в собственном доме. Все работники перед трудоустройством проходили тщательный отбор, и даже после того, как оказывались в доме, за ними внимательно наблюдали и давали инструкции, как правильно вести себя в доме Мин. Одно из главных правил: персонала не видно. Они как призраки ходят по дому и выполняют свою работу, контакт с Гын Хо и Юнги минимален и состоит только из небольших разговоров, по типу того, что произошло недавно с горничной, когда Юнги сообщили об ужине.       В детстве, после смерти папы и когда он немного оправился от потери, Юнги заметил, что в доме тихо, может даже слишком. До смерти Юнхи таких строгих правил по отношению к работникам не было. Были и разговоры, и улыбки, и атмосфера была теплее. Многие работники любили маленького Юнги. Когда он бегал или смеялся, они улыбались, шутили с ним, да и в общем обращали на него внимание. Но после инцидента, никто не уделял время на Юнги, все веселье и атмосфера семьи и дружбы пропала. Маленькому сердечку Юнги было больно. Как-то он увидел одну горничную, которая раньше часто давала ему конфеты и шутила шутки, он подбежал к ней с такой редкой для него теперь улыбкой и обнял за ногу. Она растерялась, ей было неприятно, но как сказал им Гын Хо «никакого лишнего взаимодействия». Поэтому она нежно убрала руки Юнги и с пустым взглядом, вместо привычного Юни, впервые обратилась к нему Господин Юнги.       – Господин Юнги, Вам что-то нужно.       Ее сердце обливалось кровью от потухшего взгляда маленького мальчика.       – Я… я сделал, что-то не так? – Юнги был на грани слез, он и так почти не видел всех, кого знал раньше, так еще с ним теперь так холодно разговаривали.       – Прошу прощения, Господин Юнги, если Вам ничего не нужно, я занята.       – Я… да, извините, – Юнги не стал истерить, спрашивать, он медленно развернулся и ушел. Было очень больно.       После этого теперь, когда он видел старых работников, он не пробовал к ним подходить или разговаривать. Даже когда ему было что-то нужно. К сожалению, та небольшая встреча оставила слишком глубокую рану на сердце маленького мальчика.       Единственным, кто с ним мог разговаривать, была его новая няня. Но ей не было дела до чувств ребенка, она и не знала, какой был Юнги до смерти Мин Юнхи, поэтому всё их общение ушло в обычные обязанности няни, а так Юнги был достаточно самостоятельным, ее работа была просто наблюдать за ним и за тем, чтобы он был одетый, чистый и сытый, ничего больше.       Юнги вспомнился этот момент из его детства, как он потерял шутки и улыбки от работников, не просто так. Той самой горничной, которая и оставила рану на душе Юнги, стала горничная Со.       Она все еще работала на Мин и являлась одной из самых давних работников и одной из немногих, кто остался после смерти Юнхи.       Они с Юнги редко пересекались, для обоих было больно видеть друг друга.       Она продолжала замечать маленького потерянного мальчика, которому по глупости и страху не протянула руки в нужный момент, за что всегда будет корить себя. Уже после она хотела подойти, извиниться, поговорить и помочь мальчику, искала его, пыталась стать его другом снова, но он закрылся, а потом и вовсе как будто исчез от ее взора совсем.       Юнги избегал горничных, старался не мешать, поэтому в детстве, завидев горничную Со, всегда убегал и старался как можно скорее скрыться. Маленький травмированный разум Юнги принял тот разговор слишком глубоко, потому отгородился стеной от всех работников семейства Мин. Одна ошибка, которая стоила всего.       Так что да, в гостиной было пусто, тихо и грустно.       Такие мысли навеяли на Юнги печаль, поэтому он не хотел смотреть телевизор или читать, просто закрыл глаза и всем телом провалился в обивку дивана.              

***

             Двадцать минут пролетели незаметно.       На этот раз его позвала другая горничная. Без лишних разговоров он просто встал и отправился в столовую на встречу с отцом.       Заходя в комнату, он видит, что его отца все еще нет. Выдохнув, Юнги садится на приготовленное для него место и ждет отца.       Через минуты заходит Гын Хо.       Он не обращает внимание на сына, а просто садится за стол. Быстро перед ними оказываются блюда с едой. Только после ухода всех работников, Гын Хо обращает внимание на Юнги. Он просто наклоняет слегка голову и говорит приятного аппетита, почти сразу приступая к еде.       Юнги все это время, как зашел отец, старался держать голову слегка опущенной, но глазами всегда следил за действиями родного человека. Такое странное ощущение поселилось у него в груди, не понимая, что же произойдёт, он ожидал.       С поклоном своей головы и пожеланием в ответ, встретил Юнги первые слова отца за вечер. С меньшим интересом он начал ковырять свою еду. Пахло и выглядело все очень вкусно, но от тревожности начинало тошнить, его и так малый аппетит совсем пропал. Просто ради приличия и от понимания, что ему надо есть, лишь изредка и правда брал кусочки и клал в рот.       Спустя пятнадцать минут молчания, Гын Хо начал разговор.       – Как прошел день? – проговорил Гын Хо и отпил вина из бокала.       Юнги от неожиданности чуть не выронил вилку. С сомнением и осторожностью Юнги поднял голову и отвел взгляд от тарелки.       – Хорошо, отец, – смотря на отца, сказал Юнги.       – Ммм, понятно. Как новый водитель.       – Он в порядке отец, меня устраивает, – у себя в голове Юнги задевался вопросом, «какого черта происходит, какая разница как водитель?».       – Вот и славно, – самому себе ставя галочку в уме, Гын Хо качнул головой. – Так как сегодня был первый день, и ты только привыкал, я еще раз уточню, что Ким Сокджин также будет твоим телохранителем, то есть будет ходить с тобой везде. Кроме университета.       – Я понял, отец. Сегодня на прогулке в парке Господин Сокджин уже сопровождал меня.       – О как, прекрасно, – снова поставив галочку в уме, качнул головой Гын Хо. – А теперь перейдем к сути нашей с тобой встречи, – Гын Хо наконец перевел взгляд на Юнги. Он слегка отодвинул тарелку, отпил еще вина, поставил бокал и сложил руки перед собой в замок. – Со следующей недели начинается цикл встреч, на которых в обязательном порядке ты должен присутствовать. Такие встречи как конференции, ужины и иногда обеды. На встречах будут присутствовать мои коллеги, спонсоры компании и их молодые дети. Твоя цель знакомиться и общаться. Я не ожидаю, что ты найдешь среди присутствующих свою пару сразу, но могу сказать, что в целом, итогом всего, я ожидаю именно это. Ради твоей безопасности с тобой на встречах и будет Ким Сокджин. Так как ты омега, я прошу вести себя благоразумно и не влезать в неприятности. Все понятно?       Юнги сидел и почти не дышал. Самого начала того что говорил его отец, он замер. Голова пульсировала, руки, которые находились под столом, неистово тряслись. Кажется, он был близок к панической атаке. Он старался держать лицо в беспристрастном положении. Не хотел выдавать отцу, что прямо сейчас где-то внутри в очередной раз умер.       Найти пару? Вести себя благоразумно? Не влезать в неприятности? Когда он вообще влезал в неприятности? Что за чушь! Впервые за много лет они ужинали вместе, и получал вот это? Казалось, что он сейчас взорвется от переизбытка эмоций. Но беря себя по контроль, стараясь держать голос, Юнги сказал:       – Хорошо, отец. Прошу прощения, но почему сейчас?       – Ты стал достаточно взрослым, да и вообще давно следовало познакомить тебя с этой стороной жизни, ты достаточно взрослый омега и я ожидаю от тебя создания семьи.       – Я понял, отец. Я тебя не подведу. А теперь если это все, я хотел бы пойти к себе, думаю, сегодня лягу пораньше.       Но Гын Хо уже не обращал внимания, согласия и понимания Юнги ему хватало, поэтому на то, что Юнги уходит, просто качнул головой и взял лежащие рядом документы, которые ждали своего часа с самого начала ужина.       На дрожащих ногах Юнги встал и вышел из-за стола. Поклонившись отцу, сказал:       – Доброй ночи, отец.       – Доброй, сын, - не отрываясь от бумаг, сказал Гын Хо.       Юнги развернулся и вышел из столовой, сделав пару шагов он не сдержался и побежал по коридору до лестницы и быстро взбежав по ней, добежал до своей комнаты, рывком открыв дверь, залетел в нее. Остановившись, увидев ее темноту, он развернулся с тихим щелчком закрыл дверь, снова повернулся и прислонившись к ней скатился вниз, обнимая колени и пряча в них голову, по щекам потекли слезы. В очередной раз мир Юнги рушился. Желая поменять положение, медленно Юнги лег все так же около двери набок. Еще крепче обхватив колени и сильнее вжав в них голову, он все больше уменьшался в размерах в позе эмбриона. От переполнявшей его боли он начал поскуливать. Затем из него наконец начали вырываться полномасштабные рыдания, во время которых он почти начал задыхаться. Его маленькое тельце сотрясалось от силы его плача. Он был безутешен. Сердце зажимали разрушающие тиски. Оторвав одну руку от ног, он схватился ею за кофту в области сердца. Больно, ему было так больно. Как же он хотел исчезнуть, раствориться, как же хотел просто не быть.       В это время за дверью стояла Горничная Со, по щекам которой также катились слезы. Увидев, как Юнги, который обычно тихо и спокойно ходил, бежит, в ней проснулось желание спросить, что с ним, и пересилив себя, она после того как Юнги закрыл дверь, подошла к ней, желая постучать и впервые активно помочь мальчику, но она услышала то, что сломало ей сердце, вой и плач загнанного животного, не иначе. Она не смогла постучать, все, что она могла, это просто стоять и слушать, как человек рушится, пока звуки не затихли. После она развернулась и ушла. В который раз виня себя за то, что она не сделала.       Масштабная истерика Юнги шла на спад, но он все еще, как и тридцать минут назад лежал около двери своей комнаты в темноте. Слезы все также не переставая текли из глаз, но криков больше не было, лишь редкие всхлипывания носом и тихие поскуливания, которые вырывались из Юнги от боли. Тело трястись перестало, но тремор рук не прекращался. Начав чувствовать свое окружение и где Юнги находится, осознав, что он на полу, Юнги медленно начал разжиматься. Сначала полностью распрямился, перевернулся на спину и, смотря в потолок, попытался глубоко вдохнуть. Не получилось. Вдыхалось с трудом и с покалывание, выдох был тяжелым и хриплым. Немного полежав, Юнги сел, а затем, помогая руками, еле-еле встал. Ноги подкосились, так и норовя снова уронить тельце Юнги на пол. Задержав себя рукой об стену, Юнги удержался. Все также касаясь стены, Юнги доковылял до подоконника. Он открыл окно, смотря одновременно на улицу и в никуда.       Трясущимися руками пошарил по подоконнику, найдя подушку, открыл на ней замок и достал заныканную там пачку сигарет. Еле достав одну, положил между губ, с трудом чиркнув зажигалкой, добыл огонь, зажег такую нужную ему сейчас отраву. Первая затяжка была тяжелой, но сильной. Почти сразу он начал сильно кашлять, но, как только кашель прекратился, затянулся снова. Придерживая себя рукой, он забрался на подоконник, перевесил ноги за окно и прислонился головой к раме. Он продрог, ему было холодно, во рту стояла ужасная горечь, а в горле ком. По щекам продолжали течь редкие дорожки слез.       Вот так, с небольшими перерывами, скуривая половину пачки, Юнги просидел почти до утра. В голове не было ни одной мысли.       Только мучительная печаль.       Очередная бессонная ночь.       Так бы он и просидел до восхода солнца, но отвлекся он от состояния онемения, когда почувствовал, как промокли его ноги. Как мокрые джинсы прилипли к его худым ногам и ветер посылал мурашки.       Пошел дождь. Как долго он шел Юнги не знал, но это было и неважно.       Еще немного насладившись видом капель с неба и шумом, Юнги начал вылезать из окна. На еле стоящих ногах дошел до ванны. Сделав дела, он снял с себя одежду и зашел под душ. Включил воду погорячее, дабы обжечь нежную кожу и привести себя в чувства. Постояв пару минут, он начал быстро мыться и тереть кожу до ужасной красноты. Он хотел физической пытки, дабы перекрыть душевную.       Помывшись, вышел из душа и, надев халат, прошел к раковине, на автомате почистил зубы. Потом поставил руки на раковину, облокотившись на нее, поднял до этого опущенную голову и посмотрел в зеркало. Сфокусировался на своих глазах, а затем позволил взглянуть на себя. Единственная мысль в голове в этот момент была «ненавижу».       Резко снова опустив голову, оттолкнулся от раковины и вернулся в комнату. Подошел к шкафу, с трудом снял халат и надел чистую одежду для сна. Прошагал к кровати и упал на нее. Завернулся в одеяло и уставившись в стену пролежал еще час.       Ни о каких Техене или Сокджине за все это время он и не вспомнил. Он не подозревал, что подготовил для него день, который вот-вот наступит.       А потому, когда уставшее тело и мозг больше не могли держаться, Юнги закрыл глаза и уснул беспокойным сном без сновидений.       Через три часа наступил рассвет. На небе ни облачка. Юнги проснулся.       Он не хотел просыпаться. Он больше никогда не хотел просыпаться. А еще хотел, чтобы шел дождь.