Пепел наших душ

      Луиза тянет руки тонкие, холодные касаясь лица мужчины. Из окна дует холодный ветер а она все перестать думать не может, не хочет. Они блядь переспали, и это сука не нормально.       Не нормально что ей так нравится, что ей чудится все еще его руки а на сердце растекается спокойствие. Она вот-вот должна бежать отсюда вместе с Инпу, уезжая в другую строну.       Но то ли ей в голову ударил серотонин, то ли она привязалась (что было бы не желательно). Люди склонны умирать а ей еще жить и жить, до скончания веков. Пока великая вечность не поглотит их всех.       — Хэй, любимая, — тихо шепчет он а его голубые глаза смотрят едва в самую душу.       Люди странный народ, странный и не понятный. Положить жизнь на алтарь грязных, развратных денег за которые придется потом отвечать. И жизни плевать будет сын твой или жена, пострадали от пули твоих врагов.       — Что?       Он наклоняется и целует ее, захватывая губы в сладко-горьком поцелуе а руками касается талии, сжимая сильно. Луиза охнуть не успевает и ответить тоже, тянется руками и обнимает за шею.       Человек чьи руки по локоть в крови а намерения не самые лучшие. Ей бежать как можно быстрее надо, только чтобы пятки сверкали. Инпу черт возьми прав был, когда уходил из бизнеса еще до начала войны.       Такие люди сгорят в собственной боле, эгоизме и украденных деньгах.       Деньги имеют привычку аукнутся в будущем намного большем размере.       Он подминает ее под себя, нависает сверху а она дыхание перевести пытается. Зрачки расширены от адреналина и удовольствия, а косы растрепались. Короткие синие волосы походили на растрепанное сено или океан.       Ему больше нравилось океан.       Его лицо смесь удовлетворения и собственничества, какое она всегда видела по отношению у мужчин к женщинам.       Эмоции ей понятны, но все еще плохо.       — Лу, — шепчет тихо, наклоняясь ближе и к шеи прижимается.       Она задыхается от поцелуев в шею, руками обнимает его за спину а по коже мурашки бегут. А в памяти гремят набаты, слышатся завывания древние и песни безумные, языческие.       Она не должна быть здесь, не должна таять из-за него как чертово мороженое под солнцем.       Но она все еще тут распластанная перед ним, пока на английских улочках ночь а в доме никого нет.       Прости, Инпу, прости я обязательно вернусь к тебе, думает она.