Любовь

— Бесит, блять, отдых нужен в таком состоянии, понимаете ли! Пусть нахуй идёт! — недовольно проговорил Миша, с трудом ложась на спину на кровать, выдыхая и привычным жестом кладя ладонь на живот, чуть поглаживая. Андрей, который наблюдай за сей картиной, поднялся из-за стола, чуть улыбаясь. Он подошёл к кровати и устроился между чужих ног, кладя правую себе на колени. Беременность протекала тяжело: ноги, плечи, шея, спина постоянно болели и требовали каждодневного массажа, особенно, когда Мише стукнул восьмой месяц. — Что случилось? — Андрей стянул с него носки. Миша был в домашних шортах, так что больше движений ничего не стесняло, и Андрей принялся массировать чужую икру. Миша болезненно простонал. — Прости, Мишут. Скоро полегче будет, — и поцеловал мужа в коленку. Миша лишь что-то недовольно пробормотал, прикрыв глаза. — Да я с... Ммм... Разговаривал, ё-мое... Чуть правее, Андрюш... Вот, он мне говорит, что до конца беременности могу не приходить, блять, — Миша чуть поерзал, выдыхая. Андрей чуть улыбнулся. Он не сказал ему, что сам попросил режиссёра — или как там зовут этого человека, Андрей не знал — чтобы отпустил Мишу наконец в декрет. И так тяжело, а Горшенёв в театр свой ходит постоянно. И продолжил бы, пока его не остановят. Нет, Миша очень переживал за ребёнка, но театр помогал ему отвлечься, когда Андрей был со своей группой. Не дома ведь одному сидеть. Вот и ходил, но приходил обратно домой чаще всего разбитым и очень уставшим. Князев не мог больше позволить такому происходить. Режиссёр был против, разумеется, как же деньги? На два месяца отпустить Мишу? Ни за что, а потом ребенок, это тоже минимум на месяц. Но Андрей четко обозначил свою позицию — если с ребенком или с Мишей что-то случится, то он самолично воспользуется машиной по изготовлению фарша, или чем Суини там пользовался. Так что ему пришлось согласиться, но с условием, что Михаил обязательно вернётся. Нечего ему условия ставить, почувствовал себя главным, когда сам Миша постоянно усталый и вялый и не может контролировать всё самостоятельно, хуй ему. Андрей не очень хотел лезть, но как по-другому? Не смотреть ведь, как его омега загоняется? Князев отвлёкся на очередной стон. Тело среагировали моментально, член заинтересованно дёрнулся. Ну а как по-другому, когда Миша лежит перед ним весь такой сладенький, расслабленный, с этим животиком, который постоянно хочется потискать. Такой хорошенький, что сожрать целиком хочется. Андрей тряхнул головой, возвращаясь к пятке, пока Миша блаженно замычал, выдыхая. — Он прав, Мишут. Я ведь тоже отпуск взял на несколько месяцев. Вместе будем, не ты один дома сидеть будешь, — да, Андрей взял отпуск на четыре или пять месяцев, объявив об этом и группе, и фанатам. Группа была не против, в последнее время столько концертов, столько работы, столько туров, что все морально выгорели и хотели отдохнуть. Андрей не хотел их так загонять, но перед отпуском надо было отработать по полной. А фанаты восприняли новость с каким-то восторгом. Видели же, что Миша в положении, вот и ждали наконец ребёнка. Интересно ведь. И новость Андрея была далеко не новостью, которую все восприняли хорошо. Князев иногда даже думал, что если бы не взял отпуск, его бы четвертовали за то, что "не помогает и не поддерживает мужа". Так что всё было в порядке. Они оба достаточно зарабатывали, чтобы, во-первых, иметь возможность вот так на полгода выпасть из заработка, но при этом это не сильно ударило бы по их кошельку, во-вторых, иметь дом, хороший такой, двухэтажный со своей студией звукозаписи, в-третьих, машину, чтобы ездить в город, Дом был за городом, можно сказать, в поселке, где воздух посвежее, ближайшие соседи в нескольких километрах, есть круглосуточный магазин в трёх километрах, можно даже прогуляться до него, сад и школа близко — в общем, рай для ребёнка. Снова стон, Андрей шумно выдохнул. Когда у них был последний раз? Месяца два назад? Или три? Хотя Миша хотел. Андрей читал, что беременные хотят секса и это даже полезно, но просто не мог. Боялся как-то навредить. В последний раз сорвался, правда, но был предельно осторожен и нежен, да и Миша, видя отказы Андрея, начиная потихоньку загоняться из-за комплексов, надо же было его переубедить. По его мнению он был некрасивым, с животом и боками, конечно Андрей его не хотел с таким весом. Но Князев хотел. Безумно хотел. Аппетитные бока, круглый животик, грудь чуть увеличилась, сам Миша выглядел таким трогательным, так хотелось его всего облюбовать. Но восьмой месяц, какой секс? Терпение и рука в помощь. — Возможно... Ты прав, — шумно выдохнул Миша, чуть ёрзая. — Как спина сегодня? — Андрей уже массировал вторую ногу, но больше просто гладил. Сначала пятку, потом выше к икрам, подколенной чашечке, снова к икрам. — Нормально, ё-моё... — устало произнес он, но явно наслаждаясь происходящим, — Родители пригласили чай попить. Пойдем завтра? Муся волнуется, а я не... Хочу, чтобы она...волно... А-андрей..! — последние слова он буквально проскулил, вздрагивая и ёрзая. Князев тяжело сглотнул. В шортах стало безумно тесно, член давил. Сам не заметил, как стал поглаживать внутреннюю сторону бедра Миши, а там он был чересчур чувствительным. — Прости... Прости. — Он убрал руки с бедра и вернулся к икрам, массируя. — давай придём завтра, да... Потом надо к моим, мама хотела дать мазь, которую купила, говорит... Помогает от... — Андрей чуть вздрогнул, почувствав сладкий запах горького шоколада. Миша. Он чуть зажмурился. Надо сосредоточиться. — Помогает от боли в шее и... спине... Там ещё надо... — мысли путались. Андрей вдохнул манящий запах, чуть сжимая чужую коленку, — Надо купить витамины... врач же про... Миша, — буквально прорычал он. Миша был весь красным, тяжело дышал, был заметен бугорок на шортах, так ещё и тёк, судя по усиливающему запаху и пятнышку на шортах. Миша смотрел на него, смотрел так жалобно. Ожидал каких-то действий и постоянно ёрзал. — Андрюш... — с какой-то мольбой пробормотал он. Знал ведь, прекрасно знал, что это любимая форма имени Князева, которую может произносить только он. Он наклонился, нежно целуя Мишу в губы, прикрыв глаза. Спокойствие, только спо... Новый стон, уже в поцелуй. Миша издевается что ли? Держать себя в руках становилось всё сложнее и сложнее. Миша тёк, как-то отчаянно отвечая на поцелуй, пока запах усиливался. Рука в какой-то момент оказалась снова на внутренней стороне бедра, отчего Миша вздрогнул всем телом и снова простонал. Из-за беременности он стал сверхчувствительным и реагировал так постоянно из-за простых прикосновений. Это сводило с ума. Как же хотелось слышать его стоны. Андрей отстранился от чужих губ, спускаясь поцелуями к шее, пока в голове било набатом: спокойствиеспокойствиеспокойствие. Надо срочно отстраниться и уйти в ванну, проветрить спальню, помассировать плечи Миши и лечь спать. Но Андрей не мог оторваться, всё целовал и целовал чужую шею, иногда покусывал, оставляя алые следы, целовал собственную метку, проводил языком по кадыку, пока руки гладили бёдра. Миша задышал ещё тяжелее, стискивая чужое плечо и, похоже, читая чужие мысли. — Андрюш... Дюш... Ещё, пожалуйста... — просил он, жмурясь, наклоняя голову в сторону и открывая Андрею больше доступа. — Только попробуй уйти... — уже пригрозил он, сводя брови домиком. Андрей не сдержался и тихо засмеялся. Только Миша мог сначала просить, а после угрожать. — Чё ты ржёшь, ё-моё... Не отвлекайся... — выдохнул он, снова простонав, когда рука Андрея скользнула под боксеры, поглаживая чужой член. — Андрюш...! — всхлипнул он, сжимая чужое плечо ещё сильнее. Андрей убрал руку, не желая так просто отпускать Мишу, и отстранился, стягивая с него шорты вместе с боксерами, кидая одежду в куда-то в угол. Следом полетела и футболка. Миша тут же захотел прикрыться, краснея уже от стыда. И что Андрей там не видел? — Блять, верни... — подняться ему помешал Андрей, который снова поцеловал его в губы, проводя ладонями по чужим бокам. Миша тут же расслабился, отвечая на поцелуй. Князев вернулся к шее, буквально вылизывая её, дополняя прошлые засосы новыми. Миша шумно дышал, поглаживая его по волосам. Он спустился ниже к ключицам, обводя контур языком, а левой рукой касаясь чужой груди, лаская её. — Дюш... — чуть выдохнул он, морщась. — Блять, ну что ты делаешь, противно ведь от меня... Андрей удивлённо посмотрел на него, отвлёкшись. — Ты? Противный? Миша, что за хуйня? Я хочу всего тебя сожрать. Ты такой сладкий... Такой хорошенький, вкусный, молодец мой, хороший мой... — бормотал он, проводя языком уже по чужому сосочку, отчего Миша вздрогнул и простонал. Ещё одно чувствительное его место. Миша сам весь был один сплошной чувствительный комочек. — Дюш, ещё, пожалуйста... Прошу... — снова попросил он, жмурясь и выдыхая. Андрей вобрал в рот чужой сосок, лаская его языком. Горшенёв тут же весь выгнулся, всхлипнув и кончив себе на живот. — Ох, блять... Андрей отстранился, довольно облизнувшись. После заботливо вытер Мишу. Ему бы собой заняться, а то от возбуждения становилось уже больно. — Отдыхай, — Андрей хотел было уже идти в ванную, но его снова потянули к кровати, целуя в губы. Миша целовал лениво, всё ещё не отойдя от оргазма, пока на уголках глаз можно было различить слёзы. Настолько понравилось? Андрей ответил на поцелуй, чуть улыбаясь. — Ещё хочу, Дюш... Пожалуйста, — Миша снова поцеловал его, прижимая того к себе. — Ещё? — Андрей мягко отстранился, смотря на мужа. Тот лишь фыркнул. — Блять, да. Тебя хочу, ё-моё. Твой член во мне хочу, блять, заебал бегать! И не в прямом смысле заебал! А я хочу, чтобы в прямом! Выеби уже, бесишь! — возмущённо начал он, пока Андрей ловил звёзды. Он с силой сжал член у основания, лишь бы позорно не кончить от одних слов Миши. Как же захотелось тут же прижать Мишу к кровати, заставить встать его раком и реально выебать, как просили. Андрей тут же жадно поцеловал его, пока Миша издал стон облегчения, обнимая его за шею. Как же он скучал. Андрей кусал чужие губы, получая в ответ стоны удовольствия. Потом стал спускаться ниже с поцелуями, уже думая, где бы достать смазки, да Миша тёк так, что под ним простыня вся промокла, но ради безопасности всё же стоит найти ещё смазки, но как дошел до живота, тут же замер. Былую страсть затопила резко возникшая нежность. Андрей осторожно коснулся ладонью живота, чуть поглаживая, а после мягко поцеловал, прижимаясь к нему щекой. Внутренний альфа заурчал. А Миша, поняв, что что-то не так, открыл глаза и глянул вниз. Увидев Андрея в таком состоянии, он сматерился и шумно выдохнул. — Блять... — знал ведь, что облом и секса не будет. — Вот и за что ты мне такой заботливый? — спросил он, не ожидая ответа. После опустил руку на светлую макушку, поглаживая. — Прости... — Андрей снова поцеловал чужой живот, не переставая гладить. Какой хорошенький... — Давай возвращайся, я тоже внимания хочу, Дюш, — спустя пять минут проговорил Миша, поджав губы. Андрей тут же поднялся, мягко целуя Мишу в губы, чуть улыбаясь, — я же постоянно с тобой, сладкий мой. — Нет, ты не со мной, ты с животом! — резко вспылил он, отстраняясь и надевая боксеры с шортами, — Каждое утро, каждый вечер ты возвращаешься не ко мне, а к нему... — Миша повернулся к нему и чуть сжал чужие плечи, смотря на него и сдерживая слезы, что становилось всё труднее. Андрей удивленно посмотрел на него. — Ты сначала с ним, а потом со мной! Я понимаю, что... Я тоже его люблю, блять, безумно люблю его, но... Я хочу и твоей любви... Андрей... Твоего внимания хочу... Ко мне, не к нему... Ко мне... Я блять твой муж! — и зарыдал, ударив его по плечу, сжимая его футболку. Андрей не знал, что делать, в шоке смотря на него. Он знал, что это гормоны, Миша часто так эмоционально реагировал в последнее время, но... Неужели он прав? — Миш... Мишут, ну что ты...сладкий мой... — осторожно начал он, ложась и крепко обнимая его, прижимая к себе и начиная гладить мужа по спине. — Не плачь, пожалуйста, не плачь... Прости, я... Правда не думал, что тебя это расстроит... — он лихорадочно думал, что сделать, лишь бы успокоить его. — Это гормоны... — Миша всхлипнул, утыкаясь носом в чужую шею, цепляясь за Князева. — Миш, я всегда буду любить тебя. Всегда. Что бы не происходило, что бы не случилось, я буду с тобой и буду любить тебя, слышишь? Мишут... Милый мой... — Андрей шумно выдохнул, продолжая его гладить. Неужели Миша так долго хранил эти переживания в себе? И ведь ничего не говорил... И с какого перепугу теперь Андрей - хороший муж? Раз не видит переживания супруга, как ему одиноко. В носу защипало. Как же стало тошно от себя. Он не видит дальше собственного носа. Что ещё Мише не нравится? Может он сам ему не нравится? Нравиться ли ему такая жизнь? Может, он не хотел дом? Или ребенка? Свободы хотел? Он хотел, чтобы «Король и шут» существовал, а Андрей всё испортил. Прав был Юрий Михайлович, не достоин он его сына, не обеспечит счастьем. Миша вскоре лишь тихо всхлипывал, продолжая сжимать чужую футболку. — Прости... — тихо пробормотал он, крепче обнимая Андрея, но так, чтобы не навредить ребёнку. — Нет, нет, Миш, ты не виноват. Я... Я правда не знал, что ты так переживаешь, я думал... Всё в порядке. Я приходил не к нему, не к тебе, я приходил к вам обоим. Я любил и люблю вас двоих. Мне жаль, что я мало уделяю тебе внимания... Мне жаль, что всё так, что я всё испортил... Мне правда... Жаль... Я так виноват перед тобой...мне очень.... — Андрюш... — Миша мягко отстранился, удивленно смотря на него. — Ты плачешь?... Боже ты мой, прости, я не... Я забыл, что ты жуткий романтик, — тихо засмеялся он, вытирая слёзы мужа. Им обоим тяжело. Обоим страшно, они на протяжении всей беременности были на иголках, потому что врачи ничего не обещали. Ну какой ребенок у наркомана, хоть и бывшего? — Но я правда виноват... — его заткнули поцелуем. Андрей рвано выдохнул, крепче обнимая его и отвечая на поцелуй. — Я столько жаловался тебе, — он вытер собственные слёзы, как только отстранился, — столько ныл о том, что мне тяжело, что мне чего-то не хватает, заставлял тебя по ночам бегать за блинами, а ты готовил их сам в три часа ночи, потому что хотел приготовить мне их сам, несколько часов выбирал со мной коляску, потому что мне не нравился то цвет, то фасон ёбаный, посвящал мне свои песни, за что Егор тебя чуть не убил из-за того, что нормальных не было, а ты просто не мог писать про что-то другое, каждый день делаешь массаж, ты... столько делал для меня... И я знаю, что ты меня любишь, что ты уделяешь мне внимания каждый день. Я... Просто... Переживания все на тебя выплеснул какой-то дебильной фразой про заботу, прости — он мягко поцеловал его, выдохнув, чуть успокаиваясь, пытаясь сдержать новый поток слёз. — Ух... Мы оба устали, просто устали. Нам надо просто побыть вместе какое-то время, без группы, без театра, без ничего, просто вот так лежать друг с другом и всё... Мне ж... Ничего не нужно больше, Дюш. Только ты и... Горошинка, — Миша положил ладонь на живот, выдыхая. Андрей чуть улыбнулся. Горошинка. Миша до жути боялся врачей, любых врачей, но ради ребенка каждый месяц, а то и чаще посещал их. Но пол просил не говорить, боялся, что сглазят, вот и называл ребёнка «Горошинка», чем-то похоже на "Горшок". — Не загоняйся, Дюш. Правда. Это самое страшное в твоём характере, что ты сомневаешься в себе, — Миша поцеловал его в щеку, внимательно смотря в голубые глаза. — Мы просто устали, — Андрей погладил его по щеке, шумно выдохнув, наконец успокоившись. — Давай завтра просто побудем дома. — Конечно. Я только за. — Миша кивнул, крепче обнимая его. — Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Вас люблю. Целовались они долго, очень долго, вместе переживая скопившиеся эмоции. Поцелуи были очень нежными и мягкими, потихоньку переходя к игривым. Миша в какой-то момент стал кусать нижнюю губу Андрея, одновременно с этим залезая руками ему в боксеры. — Миш... — Ты не кончил, — пробормотал он, сразу обхватывая член рукой, начиная быстро водить по нему, целуя Андрея. Тот шумно выдохнул, а после присоединился к Мише, обхватив уже оба их члена, надрачивая, — ты ж хотел ещё, — заулыбался тот, услышав удивленный стон. — Ох, Дюш... Ещё...быстрее пожалуйста, — простонал он, кусая Андрея в шею, отчего тот поморщился, но заулыбался, послушно увеличивая темп, размазывая предэякулят большим пальцем. Миша тихо поскуливал, поддаваясь бёдрами навстречу. Хватило их обоих не надолго, оба кончили почти одновременно. — Андрюша-а-а... — простонал он, выдыхая и расслабляясь. Андрей блаженно улыбнулся, прикрыв глаза на пару секунд. После дотянулся до салфеток, вытер их, укрыл и лег обратно. Миша уже заснул, трогательно прижимаясь к груди Князева. Андрей осторожно убрал прядку за ухо, поглаживая его по щеке. — Люблю тебя... Вас.