Любовь

— Я заебался... — Миша шумно выдохнул, кладя голову на чужое плечо, утыкаясь носом в шею. Андрей осторожно обнял его, чуть поглаживая по плечу. Миша в последнее время стал безумно тактильным. Нет, он и раньше постоянно ко всем лип, но сейчас изменилось две вещи: во-первых, лип он намного чаще, во-вторых, стал липнуть только к Князеву, что безумно нравилось последнему, заставляя злорадно смотреть на других, как бы говоря: «Мой Миша». Хотя все и так знали, что они принадлежат друг другу. Официально — с позапрошлой весны, по-настоящему — с 15 лет, как только познакомились в реставрационке. Нет, Андрей был не против, что Миша кого-то обнимал или касался, он не настолько ревнивый муж, и относился к этому совершенно спокойно, лишь бы Мишу не трогали без согласия самого Горшенёва. Иначе кто-то получит в рожу. И нет, не от Андрея. От самого Миши. Всё же он не выглядел, как омега. Да и в их паре за омегу часто принимали Андрея из-за разницы в росте примерно на голову, но это было не страшно. Он привык, а Мише никогда не нравилось то, что он омега, реагировал слишком болезненно на то, что ему указывали каким должен быть омега, что должен держать дом в чистоте, ждать мужа с работы и воспитывать детей. Экий раб. Так что жениться и тем более заводить детей в его планы не входило. Пока не появилось это лопоухое чудо с серёжкой в ухе. — Что случилось? Пиво последнее забрали? — Князев тихо посмеялся и чуть поднял руку, почёсывая Мишу за ухом, отчего тот довольно заурчал. Он молчал, наслаждаясь объятиями, а Андрей дал ему время собраться с мыслями либо вообще ничего не говорить, закрыв тему. — Ты в курсе, что мне нельзя, ё-моё, — фыркнул он, ластясь. Андрей заулыбался, обнимая его уже нормально, прижимая к груди. Миша тут же снова положил голову на чужое плечо, потираясь щекой. — Тогда от чего ты заебался? — ласково спросил он, продолжая поглаживать Мишу по голове. — От слабости... Когда это пройдет, Андрюх? Ещё и болит всё... — А... — он чуть отстранился, глянув на него, а после выдохнул. Говорить, нет? Миша точно расстроится, — месяцев через... Шесть? — Чего блять?! — Миша тут же отстранился, удивлённо смотря на него. — Тих, не кричи, Мишут, ты не знал? — Князев осторожно подошёл к нему и снова обнял. Всё же сверхтактильным стал не только Миша. — Знал, просто... Так много...понимаешь, да? — Миша обнял его в ответ. А после обиженно пробурчал: — Ты виноват, — и потёрся щекой о чужое плечо. Андрей чуть улыбнулся, не желая спорить. Да и как с ним спорить с Мишей? Когда он вот так обнимается. Он гладил его по волосам, второй рукой по спине, заводя руку под чужую футболку. Миша был тёплым. Спустя пять минут таких обнимания, Миша полностью повис на муже, уже, похоже, задремав. Андрей чуть улыбнулся и осторожно поправил ему футболку. — Мишут, идём в спальню, тебе бы поспать нормально, — тихо прошептал он, ведя Горшенёва в сторону спальни. Он максимально тихо открыл дверь, ступил на мягкий ковёр, Миша же осторожно лёг на кровать, с облегчением выдохнув. — Ложись, — тихо пробормотал он, похлопав рядом с собой, смотря на Князева, тот осторожно залез на кровать, но раздалось шуршание, отчего Горшенёв и Князев замерли, испуганно смотря друг на друга. И последовал плачь. — Черт, — Андрей вздохнул и подошёл к кроватке, осторожно взяв сына на руки. — Ну ты чего, сладкий мой? Папа тебя только что кормил, вон, недавно жаловался, что тебя ещё шесть месяцев кормить, — он чуть улыбнулся, целуя малыша в лобик. Он в свою очередь обнял родителя, тихо хныча. Испугался чего-то что ли? — Эй, я не жаловался, ё-моё, просто спросил, — фыркнул он, вставая и обнимая Андрея со спины, смотря на малыша. — Ничего, говорят, можно и не до года кормить. Прикорм мы уже потихоньку вводим, — Андрей ласково поправил волосы сына, поглаживая его по голове. — Нет, буду кормить до года, там это, ё-моё, говорят так безопаснее, — Миша мягко провел пальцем по пухленькой щёчке, — Такой маленький... — Миша, — Андрей мягко отстранился и посмотрел на него, вздохнув, — что Влад маленький - это нормально, это не твоя вина. Миша виновато отвёл взгляд. Ребёнок у бывшего наркомана был ничем иным, как чудом. Андрей мечтал о детях, как по дому будут бегать маленькие ножки, как в жизни появиться ещё одно родное существо. Но врачи обрубили мечту на корню. Нет, не может Миша забеременеть, слишком большой опыт употребления наркотиков. Князев тогда неделю ходил мрачнее тучи. Миша тоже хотел детей. От Андрея хотел. Боялся, конечно, но если Князев будет счастливым... А тут его вина, что не может. Тогда он тихо предложил развод, весь дрожал от волнения, а в глазах стояли слёзы. Он любил Андрея, всем сердцем любил, но он не может подарить ему ребенка. Так что предложение было логичным, правда? Найдет себе кого-нибудь нормального. А Андрей так шокировано посмотрел на него. В любой ситуации он выберет Мишу, что бы не произошло, даже без детей он счастлив с ним. Так и разговор о детях закрылся. А потом Мишу стало тошнить, слабость в теле, да и чувствовал он себя очень плохо. К врачу отказывался ходить напрочь все две недели, боялся их, но Андрей силком потащил, вдруг что-то серьезное. Серьезное, да, третья неделя. Чудо, а то, ещё и Влад родился совершенно здоровым омегой, только подтверждало это. Правда, родил Миша раньше срока — на седьмом месяце. Следующие два месяца были ужасно нервными, малыш находился под капельницами, весь увешанный какими-то приборами, совсем слабенький, врачи не давали никаких гарантий, Андрей с Мишей там с ума чуть не сошли, но малыш был живой. Они забрали его не сразу, боялись, что малышу станет плохо, но врачи их убедили, что состояние стабильно и всё хорошо. И вот уже прошло четыре месяца нахождения Влада в доме, но Миша всё равно до сих пор боялся взять его на руки. Нет, он брал на руки, но только если его ему отдаст Андрей, и то лучше сидя. — Па, — малыш улыбнулся, при виде Миши, начиная к нему тянуться. — Андро... — Миша тут же заволновался, пока Андрей осторожно отдал ему сына. — Да, вот так, не бойся, Миш. Он сам в тебя вцепился, что не отпустит, — улыбнулся он, поправляя волосики сына. Горшенёв стал мягко поглаживать Влада по спине, тихо выдохнув, пока малыш присосался к футболке Миши, слюнявя её. Миша мягко гладил его, рассматривая. — Вот вроде я мучился семь часов, а на тебя похож... И глазки, и волосы, и щёчки... Хоть и омега, как я... Андрей обнял их со спины, целуя малыша в лобик, отчего он забавно поморщил носик. — Щель в зубах не моя, — засмеялся он, получив тычок локтем. — Иди ты...— Миша улыбнулся, прижимаясь спиной к груди мужа. — Знаешь... Я никогда не думал, что у меня будет семья... — он рвано выдохнул — бля ну... Ой, Влад, ты этого не слышал... Ё-моё, да я и не хотел... Думал, заставят что-нибудь делать и всё, загонят под рамки, в замо́к... — Я заставляю тебя посуду мыть, — мягко улыбнулся он, поглаживая Мишу по боку. — Да ё-моё, я не про это... Я тут в любви пытаюсь тебе признаться, а ты шутишь... — обиженно пробормотал он. Андрей заулыбался, крепче обнимая его. — Я знаю, что ты меня любишь, Миш, мы женаты. Было бы странно, если бы ты согласился выйти за меня, когда не любил. У нас даже Влад есть, о чём ты? Я знаю, что ты меня любишь, и я люблю тебя, вас люблю. И я безумно счастлив, что вы есть в моей жиз... твою, Влад... — малыш схватился за чужую прядь волос, весело смеясь и дёргая. — Влад, пусти, папе больно! — Андрей мягко убрал ручки сына, отчего он сразу захныкал. — Ладно... — сдался он, пока Влад снова взялся за волосы. Вот как ему противостоять? Такому сладкому. — Избалуем, Андрюш, — Миша осторожно отстранился, сразу смотря на Влада, который стал кукситься. — Нет, нельзя играть с волосами папы, ему больно, понимаешь, да? Нельзя. Влад пару секунд смотрел на него, будто понял, о чем речь, а следом с душой дёрнул волосы Миши, отчего тот зажмурился под весёлый смех. — Миш, он маленький. — Андрей улыбнулся, забирая сына на руки, — Давай на прогулку собираться. Миша обречённо простонал. Он бы не пошел, с радостью не пошел и остался бы дома. Но... Малыш у альфы служил мощным магнитом для других омег, а если учитывать то, что Андрей был красивым, то... Нет, одного он его не пустит. — Ладно, — вздохнул он и пошел собираться. Как и требовалось ожидать, они только вышли из дома к парку, как прохожие стали кидать заинтересованные взгляды на Андрея, что держал коляску. Мишу это бесило. Очень сильно бесило. Он был до жути ревнив и ему не нравилось, когда на его мужа пялились. Андрей говорил о том, что надо будет купить продукты и заодно заскочить за красками, Влад лежал спокойно, обнимая мишку и рассматривая небо, иногда дёргая ножками. Миша его не слушал, заметив двух девушек, что тихо смеялись, смотря на Князева, явно смущаясь. Кольцо их вообще не смущает?! Андрей говорил спокойно, а после чуть нахмурился. У Миши изменился запах. У сладковатого запаха горького шоколада появились угрожающие нотки. — Мишут? — осторожно спросил он, глянул на Горшенёва, который сверлил взглядом двух прохожих. Девушек. Явно омег. Андрей не сдержал улыбки, остановившись. — Идём ко мне, ревнивец, — Князев, придерживая коляску одной рукой, притянул Мишу к себе, обнимая. — Я не ревнивец, ё-моё! — фыркнул он, обнимая мужа, а после на секунду замер. Миша положил ладони на чужие щёки, целуя Андрея в губы и одновременно с этим показывая средний палец тем девицам, что возмущённо посмотрели на него. Хуй им. Этот альфа принадлежит ему. А Андрей был не против, отвечал на поцелуй, вскоре перехватывая инициативу. Миша даже отвлекся от насущных проблем, прижимаясь ближе к Князеву. Они бы так долго целовались, если бы не характерные звуки из коляски. Андрей выдохнул и нехотя отстранился, смотря на раскрасневшего Мишу, а после взял Влада на руки. — Твой папа - ревнивец, сладкий мой, — заулыбался он. — Не ну а чё они, ё-моё... Пялятся... — недовольно пробурчал он, забирая сына к себе. — Миш, я женат, на мне кольцо и я толкаю коляску. Вот нах...кхм...вот зачем я им сдался? Хотя нет, более важный вопрос: они мне зачем? — Андрей мягко улыбнулся, наблюдая за тем, как Влад играется с рукой Миши. — Ты красивый, ё-моё... Ну... — смущённо говорил он, а после нахмурился, — украдут ещё... Князев не сдержал тихого смеха, обнимая его так, чтобы не задавить ребёнка. — Миш, от вас я никуда не денусь. Даже не переживай. — Нет, я... Верю тебе, ты чё. Я тебе доверяю, но видеть, как они... Это бесит... — зло пробормотал он, однако гладил сына осторожно. Князев вздохнул, а после поцеловал это чудо в щёку. — Люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — Миша чуть успокоился, выдыхая. — Люлю, — неожиданно послышалось снизу, отчего и Андрей, и Миша замерли, удивлённо смотря на Влада. — Люлю! — крикнул он и засмеялся, чуть сжимая пальцы Миши. — Миш, Миша, тише, дыши, — Андрей сразу заметил слёзы мужа, хотя и сам еле держался. Первое слово. Это можно назвать первым словом? Влад часто говорил "па", но это можно было отнести просто к звукам, а здесь... — Ну солнце моё... — Андрей забрал Влада к себе, который уже стал играться с серёжкой, и крепко обнял Мишу, который уже начал вздрагивать от всхлипов. — Он... Дюш... Он нас любит... Это его первое слово...— Миша шумно выдохнул, крепче обнимая его. Андрей мягко улыбнулся, гладя мужа по спине. — Конечно любит, — он осторожно вытер слёзы Миши, а после и свои. — Скажи... Скажи ещё раз...— тихо попросил Горшенёв, смотря на сына. Влад положил ладошку на нос Миши. — Па...Люлю! — и улыбка до ушей, что полностью добило Мишу. — И я тебя люблю... — Миша пытался успокоиться, но слёзы отчего-то шли и шли. Он снова прижался к Андрею, шумно дыша. Князев с гордостью смотрел на сына. — Довёл папу, солнышко. Идёмте домой. — он мягко улыбнулся. Миша кивнул, отстраняясь и вытирая щёки. Коляску пришлось таскать пустую, ведь Миша снова забрал Влада к себе, прося повторить ему ещё раз первое слово. — Люблю тебя, давай, милый. — Люлю!