Upper Hand

      Ичиго не мог перестать думать о том, каким очаровательным был Тоширо.       Он знал, что Тоширо это не нравится, но не мог остановить себя. Ичиго полагал, что часть его неоспоримого шарма — несмотря на риск быть замороженным насмерть — крылась в его молодой внешности и небольшом росте. Было сложно поверить, что Тоширо на самом деле намного старше его. Ичиго всегда находил в нём что-то особенно притягательное и непорочное. Он часто демонстрировал своё мнение, подшучивая над ним, и неизменно получал от него в ответ ледяной и суровый взгляд. Но даже этот взгляд не мог изменить того факта, что это было правдой.       Более того, даже этот неодобрительный взгляд казался ему очаровательным.       Естественно, всё остальное тоже играло свою роль: то, как Тоширо редко называл Ичиго по имени; его безоговорочная преданность долгу и обязанностям; его постоянная, показная ворчливость… Несмотря на всю свою профессиональность и строгость, Тоширо оставался по-настоящему привлекательно элегантным и изысканно грациозным. А ещё было то, как он неосознанно касался руки Ичиго, когда стоял рядом; как морщился, когда Ичиго целовал его в щёку, и как избегал публичных проявлений чувств из-за стеснения - хотя никогда не признал бы этого.       Всё это наталкивало Ичиго на мысль, что его возлюбленный, пожалуй, был самым восхитительным существом, которого он когда-либо знал. Капитан был в чём-то наивен, и это порой делало его довольно предсказуемым. Ичиго не мог не думать об этом, лёжа на спине на диване в его офисе, закинув руки за голову. Он с теплотой наблюдал за Тоширо, что, казалось, раздражало того, к тайному удовольствию Ичиго.       — Неужели тебе больше нечем заняться? — ворчливо спросил Тоширо, не отводя взгляда от документов, которые перебирал в ящике стола.       Ичиго пожал плечами:       — Не особо. Я предпочту просто посидеть здесь.       Он действительно так считал. Ответное молчание молодого капитана было неудивительным. Ичиго усмехнулся, зная, что опять выиграл.       Ему нравилось иметь такое влияние. Нравилось быть одним из немногих, возможно, даже единственным, кто мог достучаться до такого сурового, непреклонного капитана. Тоширо не казался человеком, которого легко задеть словами. Но теперь Ичиго достаточно хорошо знал его, чтобы предвидеть его реакцию на разные вещи, особенно на свои собственные слова или поступки. Это делало Тоширо ещё более восхитительным.       Ичиго лениво потянулся, слегка изменив своё положение.       — Когда ты закончишь? — уточнил он.       Тоширо хмыкнул, продолжая перебирать бумаги:       — Скоро. Осталось немного.       — Отлично. Жду не дождусь.       Капитан наконец поднял глаза от документов, нахмурившись. Ичиго состроил притворно невинную, смущённую рожицу: он был уверен, что Тоширо уловил подтекст в его словах и интонации.       — …Ты точно не хочешь заняться чем-то другим?       — Конечно, — беззаботно отозвался Ичиго. — Мог бы и не спрашивать.       Тоширо нахмурился ещё больше.       — Ты меня отвлекаешь, Куросаки.       — Я тут ни при чём, — временный шинигами поднял тонкую бровь, тон его был насмешливым. — Ты просто не можешь устоять перед моим обаянием.       Капитан усмехнулся и вновь обратился к своим бумагам:       — Говорит болван, который не может найти ничего полезнее, кроме как ходить за мной хвостом и глазеть.       Ичиго склонил голову набок, в его глазах появилась лёгкая игривость. Честно говоря, он ждал подобной реакции. Они уже неоднократно вели эти занимательные дебаты, и Ичиго знал, что за всем этим, пусть и почти незаметно, всегда скрывалась особая привязанность Тоширо. Неудивительно, что он дорожил этими моментами.       — Как мило. Ты действительно уверен, что просто не льстишь себе?       Тоширо снова взглянул на Ичиго, и они несколько мгновений молча смотрели друг на друга. Ичиго уже догадывался, какой будет следующая реплика Тоширо: «Ты первый начал льстить себе, идиот». Эта мысль вызывала у него одновременно веселье и нежность: их забавные словесные дуэли всегда следовали одному и тому же знакомому сценарию.       Он не сводил глаз с Тоширо, который, казалось, быстро что-то обдумывал. Прошло достаточно времени, прежде чем он, наконец, двинулся, закрыл ящик стола и встал.       — А ты уверен, что это не так?       Ичиго опешил. Он не ожидал такого ответа.       — Что?       Выражение лица Тоширо не изменилось, но Ичиго вдруг заметил в его глазах слабый блеск — намёк на самодовольство или удовлетворение. Всё, что Ичиго ожидал услышать от Тоширо, внезапно вылетело у него из головы. Он приподнялся на локтях, чувствуя лёгкое замешательство.       Ичиго застыл, напрягшись, когда Тоширо медленно подошёл к дивану. Они не отводили взгляды друг от друга, хотя что-то в глазах капитана заставило Ичиго насторожиться. Вскоре он уже стоял перед ним, выпрямившись и скрестив руки на груди, с приподнятой бровью, будто бросая Ичиго вызов:       — Ты считаешь, что я просто льщу себе? — повторил он.       — Тоширо…       Но прежде чем он успел что-либо сказать, капитан удивил его, склонившись вперёд и нависнув над ним. Слабое тепло и лёгкая прохлада слились воедино. Кончик носа Тоширо мягко коснулся его щеки. Грудь Ичиго внезапно сжалась, как если бы у него перехватило дыхание.       Тонкие пальцы едва ощутимо пробежались по запястью Ичиго, вызвав мурашки на коже, как если бы прикосновение было ледяным. Ичиго не припоминал, чтобы Тоширо когда-либо так себя вёл, и не мог решить, хорошо это или плохо. Это было чем-то новым. Совершенно новым.       — …Всё нормально, Куросаки?       Ичиго вспыхнул, почувствовав губы Тоширо возле своего уха.       — Вполне, — пробормотал он.       — Правда? Потому что ты не ответил на мой вопрос.       Пальцы скользнули вверх по предплечью, и Ичиго оказался не способен пошевелиться. Он не понимал, почему его тело вдруг оцепенело.       — Какой… вопрос?       Шею и щёку Ичиго обдало тёплым дыханием Тоширо. В тишине прозвучал слабый вздох, за которым последовало тихое:       — Ты идиот, Куросаки.       Ичиго почувствовал, как Тоширо перенёс свой вес на его живот, прижимаясь сильнее, и на мгновение у него закружилась голова.       Он не мог поверить, каким одурманенным и лишённым способности мыслить ясно он стал, ощутив лёгкое покусывание за мочку уха, и едва смог заставить себя говорить. Это был всё тот же милый и предсказуемый Тоширо, которого он любил поддразнивать. Его ледяной капитан, который втайне таял от тепла Ичиго, сопротивляясь любому, кроме его. Ичиго не мог понять, как Тоширо, всегда такой утончённый, такой холодный и ворчливый, смог заставить его пылать так яростно прямо сейчас.       Тоширо никогда прежде не оказывал на него такого влияния.       — … Что… ты… Ты никогда…       Ичиго почти утратил самообладание. Разум отказывался работать. Когда язык Тоширо скользнул по его челюсти, временный шинигами глубоко вздохнул и крепко схватил его за руки.       — Тоширо, почему… — начал он снова, едва удерживая себя в руках. — Ты никогда не…       — Мне показалось, ты сказал, будто я просто льщу себе, — произнёс капитан. Ичиго смутно ощутил руку Тоширо на своём животе. Он закрыл глаза, чувствуя нарастающее раздражение.       — Я знаю, — сказал он. — Но я не предполагал…       Он осёкся. Его глаза широко распахнулись.       — Что ты…       Ичиго запнулся. Слова застряли в горле, когда тонкие пальцы проникли под пояс его хакама. Настойчивое колено протиснулось между его бёдер. Тоширо немного отстранился, встречаясь с ним взглядом, в котором всё ещё горел тот же огонь. Уголки его губ слегка приподнялись:       — Прости. Ты что-то хотел сказать?       Ичиго прикусил губу и нахмурился. Впервые Тоширо так легко заставил его потерять голову. Обычно контроль был на его стороне, и неспособность предвидеть действия Тоширо застала его врасплох. Однако теперь, осознав, каково это — уступить контроль гордому капитану, он понял, как сильно этого жаждал.       Ичиго почувствовал, как его лицо заливается краской, когда он крепко ухватился за рукав Тоширо.       — Если ты собираешься это сделать, — прошептал он, не веря, что говорит это, — то давай.       На лице Тоширо на мгновение промелькнуло что-то похожее на изумление. Но прежде чем Ичиго успел это заметить, он быстро вернул себе бесстрастное выражение.       — Я верно тебя понял, Куросаки?       Ичиго бросил на него слегка смущённый взгляд:       — Ты хочешь, чтобы я повторил?       К удивлению Ичиго, Тоширо ответил едва заметной усмешкой. Он затаил дыхание: такое выражение на лице его возлюбленного было крайне редким. Ичиго не мог точно предугадать, что произойдёт дальше, и сильнее напрягся, когда молодой капитан выпрямился и высоко поднял подбородок.       Неожиданно Тоширо слез с него и поднялся с дивана, спокойно разглаживая складки на своей форме, как будто ничего не произошло. Глаза временного шинигами расширились от непонимания.       — …Что ты делаешь? — возмутился он. — Ты не можешь бросить меня вот так!       Тоширо посмотрел на него совершенно бесстрастно:       — Скоро ужин, знаешь ли.       Ичиго раздражённо подался вперёд:       — Как я могу думать об ужине, когда ты довёл меня до такого состояния?       — Я тут ни при чём, — пожал плечами капитан. — Ты просто не можешь устоять перед моим обаянием.       Ичиго ошеломлённо замолчал, наблюдая за тем, как тот повернулся к выходу. Он не успел ничего сказать, да и не знал, что именно говорить. Он лихорадочно пытался подобрать хоть какие-то слова, когда Тоширо открыл дверь и оглянулся, приглашая его.       — Пойдём поедим, — сказал он. — Ты же хотел чем-нибудь поживиться.       Не проронив больше ни слова, Тоширо вышел, ожидая, что Ичиго последует за ним.       Ичиго с хмурым выражением уставился на дверной проём. Его рот остался приоткрытым в немом протесте, неспособный поверить в произошедшее. В голове вертелись мысли о том, как несправедливо, что Тоширо так быстро нашёл способ добиться такой реакции. И наиболее мучительным был факт, что капитан так умело и ловко раззадорил его, оставив его наедине с собственным разочарованием.       Ичиго неохотно поднялся с дивана и направился к выходу.       К своему раздражению, он не мог не думать о том, каким чертовски очаровательным был Тоширо.