Глава 1
5 августа 2024 г., 22:06
Они жили в маленьком городке.
Все жители знали друг друга в лицо, они закупались в одних и тех же магазинах, дети ходили в одну и ту же школу. По городу ходил только один автобус, в котором почти не было пассажиров: обычно люди направлялись друг к другу в гости или дети разъезжались с друзьями по домам после школы. Каждый с полной уверенностью мог сказать, куда направляется другой.
В настолько маленьком городке просто не могло быть сплетен, потому что никто не мог знать того, чего не знал другой. Сплетни рождаются из слухов и тайн, но здесь люди знали всю правду.
Все знали о несчастном случае на заводе, принадлежащему семье Чхве.
Субин мало что помнил о случившемся, он был ребёнком и не мог всего осознать. Но теперь, десять лет спустя, он понял всё.
Он знал всю правду.
Люди предполагали, что на заводе может произойти утечка газа, но неполадки не устранили. Взрыв был настолько мощный, что всё крыло здания взлетело на воздух. Завод обеспечивал весь город работой, и когда прогремел взрыв, который некоторые даже видели своими глазами, все жители их городка, несмотря на опасность, бросились в его сторону, потому что в том взрыве могли пострадать их знакомые.
И они оказались правы. В результате взрыва погибло тридцать четыре человека — это была самая ужасная катастрофа в истории их городка. Отец Субина был числе её жертв.
Субин почти ничего не помнил: возможно, всё дело в том, что Субину тогда было всего семь лет, а может, он сам предпочёл забыть о том дне. Он запомнил только совместные похороны, слёзы матери и судебный процесс над семьёй Чхве, который несколько дней спустя смотрели по телевизору его мать и другие жители, потерявшие своих близких. В семь лет он не мог понять всю серьёзность случившегося, но теперь, когда ему исполнилось семнадцать, он мог написать эссе на тысячу слов.
Владельцы компании, Чхве Чинхва и его жена Чхве Бонча, добились компенсации в размере 4,7 миллиардов вон за ущерб, нанесённый их бизнесу. Остальные пострадавшие не получили ничего: ни извинений от семьи Чхве, которые, очевидно, оставили потенциальную утечку газа без внимания, ни денежных выплат.
Дзинь!
Раздался звонок в дверь, и Субин перевёл взгляд на настольные часы в другом конце комнаты. На часах было семь вечера, а значит, звонок раздался как раз вовремя. Это также означало, что Субин слишком увлёкся и потерял драгоценное время. Он затолкал последние вещи в рюкзак, не стараясь даже аккуратно их сложить.
В дверь снова позвонили, он застегнул рюкзак и спрятал под кровать. Он осмотрел свою комнату, не забыл ли чего, а затем помчался вниз по лестнице, когда в третий раз услышал звонок.
Он уже знал, кто стоял за дверью, но всё равно заглянул в дверной глазок. Его друзья, толкаясь, подсматривали и недоумевали, почему их друг так долго не открывает дверь. Субин тут же впустил их.
Когда дверь открылась, четверо мальчиков чуть не ввалились в дом, и Субин закатил глаза от их ребячества.
— Хён, мы пришли вовремя! — радовался Кай.
— А ещё мы принесли печенье! — добавил Бомгю, приподнимая коробочку.
Субин поблагодарил его и предложил унести коробку на кухню, пока они проходят и оставляют свои вещи. У каждого из них были рюкзаки, судя по всему, с одеждой и всем необходимым для ночёвки. Ёнджун и Кай держали в руках плюшевые игрушки Кая, которых младший заботливо рассадил на диване.
Субин взглянул на оказавшегося рядом Тэхёна, а затем покосился на коробку с печеньем. Когда их взгляды снова пересеклись, Тэхён кивнул и поспешил к друзьям. Бомгю уже развалился на диване, а остальные трое дружно пытались его оттуда согнать.
Субин закрыл распахнутую настежь дверь, запер на ключ и удалился на кухню.
Он поставил на стол коробку с печеньем и уставился на неё. Тэхён намекнул, что всё прошло удачно и Бомгю ничего не заметил, теперь оставалось только ждать, не терять бдительности и самим случайно не есть печенье. Субин также заметил, что рюкзак Тэхёна гораздо тяжелее, чем у остальных, поэтому он надеялся, что младший принёс всё необходимое.
Он нервно вздохнул. Это будет насыщенная ночь, вот уж точно.
Его мать, отчим (за которого мать вышла замуж спустя пять лет после происшествия) и его сводные брат и сестра уехали на выходные, а он сам остался дома. Он как раз не был против.
Субин восхищался своей матерью — после того происшествия она нашла в себе силы двигаться дальше. Спустя несколько месяцев она всё так же оплакивала своего мужа и с головой погрузилась в работу, чтобы прокормить себя и Субина. В основном их семья жила на деньги отца, и после его смерти им пришлось нелегко. Затем его мать нашла другую, более высокооплачиваемую работу, а через два года встретила отчима Субина. Ещё через три года они поженились и переехали в большой дом, в котором жили до сих пор. Спустя год после свадьбы у них родился сын по имени Чихун, следом — дочь Хаджин.
Мать и отчим уделяли своим детям куда больше внимания, чем Субину, и он не злился на них — у них были маленькие дети, а сам Субин наверняка одним своим видом напоминал матери о погибшем муже, о котором она не говорила уже несколько лет. Субин совсем не винил её. Он понимал, что смерть его отца причинила ей много боли. Его отчим был хорошим человеком. Он относился к Субину как к родному сыну. Сам Субин не помнил аварию на заводе, но воспоминаний об отце хватало, чтобы скучать по нему. Чихун и Хаджин — чудесные и очень милые, и Субину нравилось проводить с ними время. Он понимал, почему его мать так ими дорожит.
Она пыталась начать новую жизнь, и в этом не было ничего предосудительного, но Субин был огорчён тем, что для этого пришлось завести новую семью.
В своей довольно непростой жизни он старался находить плюсы, и деньги точно были в их числе. Детство Чихуна и Хаджин проходило куда лучше, чем у Субина, у них был большой дом с садом, им покупали дорогие игрушки, но он не завидовал им. Он не скучал по детству, но очень скучал по отцу. Скучал по тому, как отец рассказывал ему сказки на ночь и тайком приносил еду, пока мама готовила, или как катал его на плечах и подпрыгивал, а Субин бился головой о потолок и плакал десять минут без остановки, пока папа в качестве извинения не обещал купить ему мороженое. Папа купил ему игрушечную машинку и пообещал однажды научить его водить настоящую машину.
А теперь Субин вырос, у него даже были водительские права, но водить машину его научил какой-то незнакомый человек. Интересно, отец гордился бы им?
Наверняка нет. Точно не после того, что он намеревался сделать. Такова жизнь.
— Субин-хён! — услышал он отчаянные крики Бомгю. Похоже, с ним случилась какая-то беда.
Субин вошёл в гостиную и увидел, как Ёнджун, Тэхён и Кай стаскивали Бомгю с дивана, а тот кричал, чтобы его отпустили.
Субин был благодарен, что в его доме толстые стены, иначе соседи наверняка вызвали бы полицию. Этому родители точно не были бы рады, ведь они впервые в их отсутствие позволили сыну пригласить в гости друзей.
Бомгю скинули на пол прежде, чем Субин успел прийти ему на помощь, за что последний был одарён суровым взглядом. Трое друзей тут же разместились на диване, не давая Бомгю сесть рядом с ними.
— Ребята, вы такие злые, — проворчал Бомгю, приподнимаясь и отряхивая одежду.
— Ты первый начал, — в отместку бросил Ёнджун.
А вот и нет, захотел сказать Субин, но сдержался. Не хотелось устраивать сцены на ночь глядя.
Он понимал, что, когда они начнут воплощать свой план в жизнь, он разозлится, поэтому сейчас нужно оставаться спокойным и собранным. Ради себя, но в первую очередь ради Тэхёна. Это был важный вечер, но для Тэхёна он, вероятно,
был вдвое более значимым.
Именно сегодня Субин начнёт жизнь с чистого листа, как его мать несколько лет назад, а значит, сегодня придёт конец многолетним страданиям Тэхёна.
— Так мы будем смотреть фильм или нет? — радостно щебетал Кай с дивана.
— Сперва нужно приготовить поесть, — ответил Субин. — Я знаю, что после фильма вы не захотите ничего делать, но ужин пропустить я вам не дам. Мы поедим, а потом посмотрим фильм.
— Пока мы можем поесть наше с Тэхёном печенье! — гордо добавил Бомгю. — Мы так старались, так что скажите нам спасибо.
— Я не доверяю вашей стряпне, — ответил Ёнджун. — Вдруг вы добавили туда мышьяк?
От удивления Субин чуть не подскочил на месте. На мгновение он подумал, что их раскрыли, что им конец, но по реакции остальных стало понятно, что это была просто шутка. Субин облегчённо вздохнул, и они с Тэхёном переглянулись. Они засмеялись вслед за остальными в надежде, что никто не заметил, как они оба напряглись.
Пятеро мальчиков поспешили на кухню и начали искать продукты для ужина. Субин сказал, что они могут сварить спагетти или приготовить замороженную пиццу, которую он купил накануне отъезда родителей. Кажется, Ёнджун не горел желанием есть полуфабрикаты, но Субин даже не собирался предлагать доставку.
Он знает, что мы не привыкли разбрасываться деньгами, подумал Субин.
В итоге они поделили обязанности: Ёнджун, Субин и Бомгю готовили спагетти с соусом, а Тэхён и Кай занялись пиццей. Вскоре стало понятно, что пятеро энергичных семнадцатилетних парней не могут поместиться даже в такой просторной кухне.
Бомгю по пути к раковине чуть не уронил на Субина кастрюлю с кипятком, а потом врезался в Кая, когда тот мчался к духовке проверить пиццу. Младший побледнел от ужаса, когда понял, какой беды только что избежал. Ёнджун побежал утешать его, а сам Кай ругался на Бомгю за то, насколько он неосторожен с кастрюлей в руках и что ему следует смотреть по сторонам.
В тот вечер Субин понял, что спагетти готовить намного легче, чем соус.
Он часто наблюдал, как готовили его родители, иногда даже помогал им, но этого всё равно было недостаточно. К тому же, ему нужно было руководить своими четырьмя чересчур энергичными и восторженными друзьями.
Ещё доставая помидоры из холодильника он должен был понять, чем всё закончится. Он должен был предотвратить драку едой. Сегодня у него не будет ни времени, ни желания заниматься уборкой. Он с отвращением сморщил нос, представляя, как испачкается в еде с ног до головы, и выхватил продукты из рук Ёнджуна и Бомгю. Некоторые вещи не просто так предназначены только для еды, подумалось ему.
Они удивились и обрадовались, ведь им удалось приготовить что-то съедобное. До того, как Субин вспомнил про замороженную пиццу, они были уверены, что останутся голодными, когда чуть не умудрились спалить всю кухню, пока пытались приготовить хлопья. Они в любой момент могли бы поесть приготовленное Тэхёном и Бомгю печенье, но пришлось готовить что-то более подходящее. Есть печенье Субин и Тэхён всё равно бы не стали.
Субин наложил всем щедрые порции, чтобы они, как и планировалось, могли поесть за просмотром фильма. Еды хватило бы на целую армию, но они точно не оставят ни крошки.
Кай вызвался выбрать фильм, так что они с Бомгю бросились в гостиную, пока остальные переносили тарелки и приборы к дивану и журнальному столику.
Когда они собрались у телевизора, Кай с Бомгю уже включали фильм. Как только они расставили тарелки, Кай внезапно опомнился и воскликнул:
— Хён, ещё пицца!
У Ёнджуна было меньше всего тарелок, он аккуратно оставил их на полу и бросился на кухню. Он вернулся с противнем, на котором лежала немного подгоревшая пицца. Края у неё были чёрными, но она всё равно выглядела съедобно.
— Вот сейчас-то начнётся настоящая битва, — ухмыльнулся Бомгю. — Кто сядет на диван, а кто на пол?
При всём желании они все не поместились бы на одном диване, поэтому пришлось сесть по отдельности. А кто захотел бы сидеть на полу, если рядом был такой мягкий и манящий диван?
— Это дом Субина, он уже успел насидеться на диване, поэтому он может посидеть на полу, — сказал Ёнджун.
— Ни за что, — отозвался Субин. — Там жёстко.
— Я застужу себе задницу, — сказал Тэхён и уселся на диване, скрестив ноги.
— Так нечестно! — возразил Бомгю. — А мы нет, что ли?
— Не ты один хочешь сберечь свою задницу, — согласился Кай.
— Так может мы попробуем сесть вместе? — предложил Ёнджун. — Мы же раньше помещались вместе на одной кровати, вдруг и сейчас влезем.
Никто не хотел сидеть на полу, поэтому они решили попробовать.
Тэхён придвинулся к краю дивана, сбоку от него устроился Бомгю. Следом уселся Кай, затем Ёнджун. Они все прижались друг к другу, и это оказалось совсем не удобно. Субин попытался протиснуться между старшим другом и подлокотником и тут же понял, что это обернётся катастрофой.
Все пятеро расположились на диване, но было настолько узко, что никто не мог даже пошевелиться.
— Смотрите, у нас получилось! — радостно воскликнул Бомгю и вскинул руки. Вот тут и наступила та катастрофа, которую предвидел Субин.
Бомгю дёрнулся и ударил локтём Тэхёна прямо в бок.
Мальчик вскрикнул от боли и согнулся, обхватив себя за бок и зажмурив глаза.
Субин буквально взлетел с места и приблизился к нему. Он присел перед мальчиком и приободряюще положил руку на его колено.
— Тебе больно, Хёни? — заботливо поинтересовался Субин. Он знал ответ, но всё равно спросил.
Оправившись от шока, Тэхён кивнул.
— Вот тут болит? — спросил Субин и кивнул, указывая на бок.
Тэхён понял вопрос даже с закрытыми глазами. Он кивнул и медленно распахнул глаза. Остальные мальчики свесились с дивана, стараясь разглядеть его получше и не касаться лишний раз. Субин осторожно задрал его рубашку, чтобы осмотреть больное место.
От увиденного в жилах кипела кровь, хотя он видел подобное уже много раз.
Вся кожа Тэхёна была усыпала синяками и порезами, какие-то уже почти зажили, но были среди них и свежие раны. Задетый Бомгю синяк был почти тёмно-синим, а значит, был оставлен совсем недавно. Он начинался с бока и рёбер и шёл до середины спины.
Но этот синяк на боку не был единственной раной. Он рос вокруг длинного пореза, и Субин болезненно поморщился, будто этот синяк оставили ему самому. Местами порез был глубоким, и Субин даже думать не хотел о том, что пережил Тэхён.
К сожалению Субина и остальных, подобное они видели часто. Они много раз выхаживали Тэхёна, обрабатывали его раны и знали, как именно они появлялись на его теле. Пожалуй, единственное, что ранило друзей больше, чем внешний вид этих увечий, — осознание, что они оставят на теле Тэхёна шрамы, от которых он никогда не избавится.
Субин вцепился в рубашку Тэхёна.
— Что случилось? — спросил он.
— Ничего нового, — ответил Тэхён. — Она напилась, а я попался ей под руку.
— Что за порез? — спросил Субин.
— От разбитой бутылки, — отозвался его друг.
Субин опустил его рубашку и смотрел, как за ней ускользает горькая правда, о которой знали все пятеро.
Не только они знали. Каждый житель их городка знал об этом.
Субин и Тэхён познакомились десять лет назад на совместных похоронах жертв того взрыва. Тэхён тоже остался без отца. Ребята быстро нашли общий язык и с тех пор стали друзьями. Они вместе сидели в комнате, пока их матери и другие семьи жертв смотрели судебный процесс над семьёй Чхве. С того дня начались десять долгих лет жизни Тэхёна.
В то время как мать Субина наладила свою жизнь и оправилась от произошедшего, мать Тэхёна застыла в прошлом. Сразу после суда она напилась, и соседям пришлось отвозить её домой. С годами её алкоголизм только усугубился, и в конце концов она начала вымещать свою горечь и ярость на сыне. Субин помнил, как впервые застал Тэхёна у себя на пороге: тот плакал, и его тело было полностью синим после того, как его избила мать.
Каждый знал об этом, как знал и обо всём остальном, что происходило в их городке.
Больше всего Субин ненавидел чужое бездействие. Все закрывали глаза на то, что мать Тэхёна начала всё больше и больше пить; закрывали глаза на то, что за дверью мать избивает своего сына. «Она ведь скорбит», — говорили они, и Субина обуревала ярость. Каждый имеет право скорбеть, но разве здесь не стоит вмешаться? Он много раз умолял свою мать обратиться в полицию, он боялся, что его самого не воспримут всерьёз, но мать отвечала то же, что и все остальные. Только добавляла: «А ты не переживаешь, что так Тэхён потеряет ещё и мать?».
Он хотел ответить, что нет, не переживает, потому что женщина, способная на подобное, не заслуживает иметь сына. Но Субин не смог произнести ни слова.
Так прошли годы. Они с Тэхёном росли вместе, но насилие не прекратилось. С годами это начали замечать не только родители других детей, но и учителя и одноклассники. Однако как и прежде никто ему не помог.
— Ты обработал рану? — поинтересовался Субин у Тэхёна. Парень кивнул.
— Хён, не волнуйся, — ответил он и ободряюще улыбнулся.
— Тэ, прости меня, я не знал, — быстро произнёс Бомгю. Он действительно расстроился, что причинил Тэхёну боль.
— Всё нормально, — откликнулся Тэхён.
Субин заметил, что Бомгю огорчило то, что он не знал о новых травмах. Он всегда первым узнавал о состоянии Тэхёна. Обычно именно он обрабатывал и иногда перевязывал его раны, а затем сжимал мальчика в объятиях, пока тому снова не становилось лучше. Они жили ближе всего друг к другу, так что после очередных побоев Тэхён сразу шёл домой к Бомгю, и там его одаривали утешением и лаской, которых он лишился десять лет назад.
— Думаю, кому-то всё-таки придётся сесть на пол, — проговорил Кай. — Давайте больше не будем так делать.
Остальные согласно кивнули. Тэхён сообщил, что не против посидеть на полу и что его это устраивает. Бомгю пытался убедить его остаться на диване, но у него ничего не вышло — младший дал понять, что больше не сдвинется с места. Субин также уступил, расположившись на полу с Тэхёном по обе стороны дивана. Остальные устроились поудобнее, зажав между собой Кая, чтобы обнимать его с двух сторон.
Кай был самым младшим из них, и они старались оберегать его. Он даже не сопротивлялся.
Ребята схватили тарелки и принялись за еду, и Ёнджун включил фильм.
Субин накручивал длинные спагетти на палочки для еды и не произносил ни слова. Остальные время от времени комментировали происходящее на экране и изумлялись, насколько вкусным получился ужин. Они съели всю пасту и почти доели пиццу — всё же не стоит недооценивать аппетит мальчиков подростков. Тэхён даже сказал, что не прочь перекусить ещё.
— Что, хочешь подрасти? — подразнил его Бомгю, когда тот отправился на кухню.
— Ты сам-то не сильно выше меня! — парировал Тэхён.
— Но всё же выше, — Бомгю высунул язык.
— Вы оба такие милые, — мечтательно сказал Ёнджун. — Пожалуйста, давайте вы не будете больше расти. Люблю смотреть на вас сверху вниз.
— Только из-за этих слов я раздобуду то средневековое орудие пыток, на котором растягивали людей, и непременно сам им воспользуюсь, — ответил Бомгю.
Кай прикрикнул на него, чтобы тот прекратил его пугать такими разговорами во время просмотра ужастика, пусть и очень дерьмового. Прямо сейчас на экране главная героиня пряталась в чулане, и Субин только и думал о том, насколько неудачное укрытие она выбрала. Если преследующий героиню монстр откроет дверь, то у неё не будет возможности сбежать и её точно убьют.
Вскоре Тэхён вернулся на своё место с вилкой и полной тарелкой клубники. Бомгю попытался стащить у него ягоды, но младший стукнул его по руке.
— Если так хочется, то иди принеси себе сам, — сказал он. — Там на столе ещё осталось.
— Не забудьте, что на сладкое у нас ещё есть печенье, — напомнил им Ёнджун.
— А лучше забудьте, тогда я съем всё сам, — подхватил Кай.
Я бы не советовал, подумал Субин.
— Я всё равно уже наелся, — вместо этого сказал он. — Пожую жвачку, пока еда переваривается.
— Ты такой странный, — отметил Ёнджун.
— Может и так, но у меня хотя бы изо рта не воняет, — ответил Субин и потянулся к сумке Кая. Он знал, что младший всегда носит жвачку с собой.
Когда Субин сел на место, они продолжили смотреть фильм. К тому моменту Кай положил голову на плечо Ёнджуну, и они оба сжимали в руках плюшевые игрушки Кая.
Старший и младший. Субин был вынужден признать, что они выглядели мило, хотя и не мог точно сказать, насколько искренним было это чувство. Возможно, дело всё в том, что старший и младший были настолько близки. Субин точно не считал Ёнджуна милым. А вот Кай был таким очаровательным и невинным несмотря на то, что был почти одного роста с Субином.
Пока Субин размышлял о том, почему ему не нравится Ёнджун, тот решил, что сейчас самое подходящее время лопнуть надутый Субином пузырь.
Всё бы ничего, но жвачка прилипла к его лицу. Хуже всего, это сделал никто иной, как Ёнджун.
Он попытался отодрать жвачку с лица и затем сердито повернулся.
— Зачем ты это сделал? — всерьёз рассердился он.
— Думал, будет смешно, — ответил Ёнджун, не понимая, правда ли Субин злится или только делает вид.
— Меня это взбесило. Ничего смешного, — огрызнулся Субин.
— Извини, — ответил старший, вздрогнув от резкого тона, и сильнее прижал к себе плюшевую игрушку.
— Не всё можно исправить извинениями, — бросил Субин.
— Хён! — вмешался Кай. — Это была просто шутка. Пожалуйста, не ругайтесь.
От злости закипала кровь, но Субин взял себя в руки и отвернулся от Ёнджуна. Пожалуй, позже стоило бы перед ним извиниться за грубость, но извиняться перед Ёнджуном — последнее, чего ему бы хотелось. Это Ёнджун должен был молить о прощении.
Да, Субин только что сказал, что не всё можно исправить извинениями, но он в них не нуждался. Он бы всё равно их не принял. Заставить Ёнджуна вымаливать прощения казалось ему слишком заманчивой идеей, только чтобы вновь и вновь отвергать его.
Потому что это правда: сколько бы Ёнджун ни извинялся перед Субином и Тэхёном, ему не изменить события десятилетней давности.
Можно было бы просто сделать вид, что ничего не случилось, но всё-таки в тот день погибли их отцы, и во всём была виновата семья Ёнджуна.
Когда они собирались вместе, они старались избегать этой темы. Обычно такие разговоры сводились к нескольким неловким переглядываниям, но Субин вспомнил, как однажды в школе Ёнджун пытался всучить Тэхёну деньги. Тэхён чуть не потерял сознание на уроке физкультуры, потому что его мать спустила все деньги на алкоголь, а он не ел уже несколько дней. Ёнджун достал кошелёк и пытался дать ему денег на еду. Тэхён взглянул на купюру в пятьдесят тысяч вон и, сплюнув, оттолкнул протянутую руку: «Такое чувство, будто на этих деньгах кровь моего отца». От этих слов Ёнджун вздрогнул и убрал деньги за спину. Субин не помнил, был ли Тэхён когда-либо настолько зол.
В свой первый день в школе они никак не ожидали встретить Чхве Ёнджуна, отпрыска влиятельной семьи Чхве. Разумеется, новость — а не слух — о том, что он возвращается в школу после нескольких лет домашнего обучения тем летом дошла и до них и вызвала бурю негодования. Субин был вне себя от ярости, когда он услышал об этом; ему не хотелось даже дышать одним воздухом с тем, чья семья отняла у него самую большую радость в жизни и превратила жизнь Тэхёна в ад.
В первый день в школе с ними познакомились Бомгю и Кай. Они сказали, что столько лет хотели заговорить с ними, но всё никак не могли набраться смелости. По их словам, Субин с Тэхёном выглядели очень одинокими. Они вчетвером сразу нашли общий язык. Тот день прошёл бы даже неплохо, если бы в их разговор не вмешался один конкретный одноклассник.
Субин никогда раньше не встречал Ёнджуна, но по его неловкой позе (словно знал, что ему здесь не рады) и дорогой на вид сумке и туфлям стало понятно, кто именно стоит перед ними.
— Меня зовут Ёнджун, — представился он. — Я здесь первый год.
Бомгю и Кай позволили ему присоединиться к группе, пока двое других наблюдали за тем, как самая ненавистная им семья снова входит в их жизнь. И снова без предупреждения.
Субин и Тэхён сначала колебались, а затем решили, что стоит всеми силами избегать его.
Это продолжалось до особенно серьёзного случая между Тэхёном и его матерью. Тогда они решили подыграть Ёнджуну.
Субин обнимал Тэхёна, пока тот плакал от боли в запястье, причиной которой впоследствии оказался перелом, и шептал ему на ухо что-то утешающее, когда Тэхён произнёс:
— Хён, я его терпеть не могу.
Субин сразу понял, о ком именно тот говорит.
— Знаю, — сказал он. — Я тоже.
— Как он может так спокойно разгуливать по школе, зная обо всём, что случилось? — произнёс Тэхён. Он зажмурил глаза, из них полились полные злости слёзы. — Его семья виновата в том, почему моя мать так обращается со мной, а ему ещё хватает наглости вести себя так, будто мы друзья. Иногда… Иногда мне хочется…
Он замолчал. Субин мог бы перевести тему, но ему хотелось знать, о чём думает его друг. Ему хотелось знать, что он чувствует.
— Хочется чего, Тэ? — спросил он.
Тэхён поёжился в его объятиях. Когда он заговорил, голос его был ледяным.
— Иногда мне хочется, чтобы он испытал ту же боль, что и я, — ответил Тэхён. — Хочу, чтобы он осознал, через что его семья заставила меня пройти.
Какое-то время Субин молчал. Вероятно, в тот момент Тэхён подумал, что сболтнул лишнего. Но следующие слова застали его врасплох.
— Мне хочется того же, — сказал Субин. — И чтобы он испытал что-то даже более ужасное.
Ему не нужно было уточнять, друг понял всё без слов.
— И мне, — признался Тэхён.
— А что, если… — начинал Субин снова и снова, пока ему не хватило смелости проговорить. — Что, если мы сделаем это?
Объятия Субина немного ослабли, Тэхён отстранился, а затем посмотрел ему прямо в глаза, пытаясь понять серьёзность сказанных им слов. В его взгляде Тэхён не увидел ни тени лжи или сомнения.
— Если мы это сделаем, нас поймают, — сказал он.
— Мы можем подождать, пока я не получу водительские права, — ответил Субин. — Мы сделаем это и сбежим. Нас здесь всё равно ничего не держит. Мои родители не будут волноваться вечно, а твоя мама даже не заметит твоего исчезновения.
— Я хочу отсюда сбежать, — пробормотал Тэхён. Это звучало почти как признание.
Именно так зародился их план.
Они продолжили дружить с Бомгю, Каем и Ёнджуном, все вместе. Они убедили их, что хорошо относятся к Ёнджуну. Небольшая ложь, на которую пришлось пойти, чтобы расположить их к себе.
Когда Субину исполнится семнадцать и у него будут права, они возьмут машину у родителей, в крайнем случае угонят и уедут из города как можно скорее. И когда всё будет готово, они пригласят всех на якобы невинную ночёвку к Субину. Они даже подумывали не приглашать Бомгю с Каем, но позже решили, что это покажется подозрительным. Это влекло за собой ещё одну проблему: как сделать так, чтобы друзья не сорвали их план и не застукали их в самый неподходящий момент.
И тогда Тэхён предложил идею с печеньем. Они с Бомгю занялись бы готовкой, тем более Бомгю недавно увлёкся выпечкой, Тэхён незаметно подсыпет в тесто растёртые таблетки снотворного — каждый, кто попробует печенье, отключится как минимум на несколько часов. Субину нужно было только следить, чтобы он или Тэхён не ели его сами.
Пока остальные будут спать, они унесут Ёнджуна и разберутся с ним, возможно, даже закопают тело, если хватит времени. Они надеялись, что к моменту, как об убийстве станет известно, они будут уже далеко от города. Если повезёт, то они бросят машину и пересядут на другу, чтобы сбить полицию со следа.
Они наконец будут свободны.
У матери Субина наконец будет идеальная семья, о которой она так мечтала, Тэхён сбежит от матери, и они смогут начать новую жизнь. Они разберутся со своим прошлым и насладятся долгожданным возмездием.
Эта ночь должна была пройти именно так.
— Давайте уже досмотрим фильм, — предложил Кай. — Хочу узнать, что будет дальше!
Очевидно, он просто пытался разрядить обстановку после небольшой перепалки Субина и Ёнджуна. Субин решил, что ради Кая он отбросит злость и забудет об этом. Признаться честно, к Каю он питал некую слабость. То тяжелое испытание помогло ему обрести двух друзей, и он точно знал — они единственные, кого ему будет не хватать после побега.
Ещё он знал, что ему придётся жить с мыслью, что два друга не будут относиться к нему как прежде после того, что они с Тэхёном собирались совершить.
Последний совместный вечер он хотел провести хотя бы приятно.
Они смотрели фильм и доедали последние кусочки пиццы. Они только что освоили навык готовки, поэтому жалко было выбрасывать еду. Субин в знак примирения даже положил голову на колени Ёнджуна. Последний тут же запустил руку в его волосы, но Субину хотелось только вцепиться и сломать ему пальцы.
Слава богу, эта ночь положит конец их маленькой лжи. Дольше Субин бы не выдержал.
Концовка фильма оказалась вполне предсказуемой: на протяжении всего фильма главная героиня была влюблена в парня, и когда её чуть не настиг монстр, возлюбленный убил его сам и увёл её в безопасное место. Тэхён потянулся, будто наконец расслабился после напряжения. Субин был вынужден признать, что сидеть на полу было неудобно, и ему самому захотелось размяться.
— Субин-хён, если после фильма я не смогу заснуть, можно я приду к тебе? — спросил Кай слишком радостно для того, кто испугался ужастика.
— Ты просто хочешь пообниматься, — прочитал его насквозь Субин.
— Так можно? — не сдавался парень с лучезарной улыбкой на лице.
— Ну конечно, — Субин повернулся и похлопал его по коленке.
Кай расцвёл:
— Вот почему Субин-хён — мой любимец, — объявил он.
Как обычно, когда Кай говорил о своей любви к кому-то, остальные начинали спорить, почему младший должен выбрать именно их. Обычно они напоминали, как покупали ему сладости или прикрывали его прогулы перед учителями.
— Помнишь, как в прошлом месяце я приготовил тебе спагетти алио и олио? — захныкал Ёнджун, прижимаясь к руке Кая.
— Ты уронил спагетти на пол, хён, я даже попробовать не успел, — парень покачал головой.
— Всё равно считается, — настоял Ёнджун.
Бомгю хмыкнул.
— Ну, раз уж на то пошло, — вскочил Бомгю, — я сделаю вам всем сок из клубники, которую оставил Тэхён. Тогда Кай поймёт, что лучший хён — это я.
С этими словами он отправился на кухню. Остальные вскоре последовали за ним — всем хотелось попробовать сок. Трое из них посчитали, что сок отлично подойдёт к печенью, пока двое других просто следили, чтобы все наелись. К тому же, на кухне было куда теплее, и погреться там после холодного пола было всегда приятно.
Бомгю быстро вытащил из холодильника пакет клубники и начал рыться в шкафах в поисках блендера. Он попытался спросить у Субина, но тот лишь предложил ему самому разобраться с этим, потому что за Бомгю было очень смешно наблюдать.
Проклиная всё на свете, Бомгю наконец нашёл блендер и принялся мыть и нарезать ягоды. Остальные стояли в дверях или сидели с Тэхёном за столом и просто смотрели.
— Ведёшь себя прямо как шеф-повар, — пошутил Субин и передразнил серьёзное выражение лица Бомгю, с которым он нарезал ягоды.
— Хватит издеваться, а то тебе ничего не достанется, — ответил Бомгю, повернувшись в его сторону с ножом в руке.
От этого жеста все отпрянули назад, даже те, кто стоял далеко от Бомгю.
— Не играйся с ножом, — сказал Ёнджун.
— Да ладно вам, я аккуратно, вы же знаете, — Бомгю закатил глаза, но всё же опустил нож и начал высыпать клубнику в блендер.
— Иногда ты довольно неуклюжий, — парировал Тэхён. — Не вини нас.
Бомгю фыркнул.
— Это когда же? — спросил он, нажимая на кнопку блендера.
Едва он услышал от Кая испуганное «хён!», как в него полетела измельчённая клубника. Он убрал палец с кнопки, и блендер выключился, а Бомгю продолжал стоять. Его футболка была покрыта соком и клубникой, даже немного попало на руки и лицо, особенно на ту сторону, которая была ближе к блендеру.
Он в ужасе поднял взгляд на остальных, а затем посмотрел на крышку, которой он забыл закрыть чашу с клубникой. Он вздохнул и закрыл глаза, раздражённо поднимая голову.
— Да вот сейчас, — сказал Тэхён, пытаясь сдержать смех.
Этот звук не остался незамеченным, и Бомгю открыл глаза и посмотрел на младшего.
— По-твоему, это смешно? — спросил он.
Тэхён сделал невозмутимое лицо и покачал головой. Тем временем Ёнджун и Кай с трудом пытались не разразиться смехом, и Бомгю обернулся на смешок, который вырвался из Ёнджуна.
— Хватит смеяться! — рассердился он.
— Прости, но момент совпал просто идеально, — ответит Ёнджун.
— А знаешь, что ещё было бы идеально? — Бомгю больше не выглядел расстроенным.
Никто не рискнул ответить.
Бомгю заметил тишину и шагнул в сторону старшего:
— Если бы ты тоже был весь в клубнике, — сказал он.
Он выставил руки вперёд, словно обнажая когти, и рванул к Ёнджуну, который взвизгнул от неожиданности и бросился наутёк. Бомгю не стал бежать за ним следом, а вместо этого повернулся к Тэхёну. Мальчик заметил, что Бомгю переключился на него, и быстро отступил. Он обогнул кухонную тумбу, после чего скрылся из кухни.
Бомгю не терял время зря и снова побежал за Ёнджуном. Тот проскользнул в другую часть кухни и толкнул Кая к Бомгю. Кай с визгом упал, проскочил между ног Бомгю и побежал за Тэхёном в гостиную, слегка врезавшись в Субина.
Субин просто стоял в дверях и наблюдал за происходившим вокруг него хаосом. Он был на удивление спокоен. Возможно потому, что картина перед его глазами точно отражала его состояние и странным образом успокаивала.
Бомгю третий раз рванул за Ёнджуном, но на этот раз старшему надоело прятаться на кухне, и он запрыгнул на тумбу, чтобы обогнать своего друга. Они оба хохотали. Субин хотел поругать Ёнджуна, чтобы тот не залезал на мебель в уличной обуви, но вместо этого просто безмолвно застыл. Он стоял, пока Ёнджун не налетел на него и не схватил его за плечи:
— Субин, беги! — весело и совсем не испуганно сказал он. — Он нас догонит!
Субин наконец очнулся и, нацепив свою самую фальшивую улыбку, вместе с Ёнджуном побежал в гостиную от их измазанного клубникой друга.
Гостиная не особо подходила для догонялок. Тэхён и Кай скрылись за диваном и захихикали, когда старшие вошли в комнату. Они замахали руками, прося не выдавать их, но Субин сомневался, что Бомгю, сделав всего несколько шагов по гостиной, их не обнаружит. И всё же они с Ёнджуном решили подыграть, схватили с дивана две подушки (Субин бы не тронул плюшевые игрушки Кая — не хотелось, чтобы тот возненавидел его раньше времени) и приготовились ждать Бомгю.
Он не заставил себя долго ждать. Он бежал за ними с выставленными вперёд когтями и заливался смехом. Остальные закидывали его подушками, но довольно быстро им пришлось спрятаться за диваном, раскрыв укрытие Кая и Тэхёна. Те закричали и тут же ринулись подальше от Бомгю.
Эта погоня, похоже, совсем не утомила их друга — он так быстро настиг их, что все они разбежались в разные стороны и принялись носиться по гостиной, переворачивая всё вверх дном. Они кричали и смеялись, и хотя могло показаться, что все они до смерти напуганы, достаточно было взглянуть на их яркие улыбки и сияющие глаза, чтобы понять, что они прекрасно проводят время.
Субин понял: ему всё равно, насколько громко он кричал. Даже если бы стены дома не были такими толстыми, ему было бы плевать, слышали ли его соседи — он уже давно не чувствовал себя настолько свободным. Должно быть, его друзья думали, что он кричал в порыве радости и веселья, но он просто-напросто выпускал всю злость, боль и страх за своё будущее. Ещё немного и он станет убийцей, сбежит со своим другом в неизвестность и наконец сможет выплеснуть все переполняющие его гнетущие чувства и эмоции, а пока он кружил вокруг небольшого столика в попытке убежать от друга с испачканными клубникой руками.
Они не на шутку испугались, когда Бомгю вдруг побежал в другую сторону. У них было не больше миллисекунды, чтобы среагировать и снова начать убегать, и им удалось оторваться от него.
Но не Тэхёну.
Субин услышал его удивлённый возглас и обернулся: Бомгю схватил Тэхёна обеими руками и повалил на пол.
— Хватит! Перестань! — закричал Тэхён, но Бомгю его проигнорировал и начал вытирать руки о его одежду.
Тэхён продолжал вопить на весь дом, пока Бомгю не отцепился от него. На светлой рубашке красовались длинные тёмно-красные пятна. Казалось, его пытался растерзать тот монстр из ужастика.
Бомгю хихикал, вытирая свои уже почти чистые руки:
— Ты идеально подходишь на роль полотенца, Тэхёни, — сказал он.
Тэхён с поникшим видом осмотрел пятна на одежде.
— Теперь бы оба выглядите одинаково, — отшутился Ёнджун, указывая на их запачканную одежду.
Похоже, эти слова подействовали на Тэхёна, потому что в следующую секунду Субин увидел, как сверкнули глаза мальчика перед лицом Ёнджуна.
— Хочешь, и тебя так разукрасим, хён? — невинно спросил Тэхён.
Ёнджун больше не смеялся, осознав, что его ждало. Он сделал шаг назад, будто ему и правда угрожала опасность.
— Нет, спасибо, — не сдавался он, но Тэхён не унимался. Что хуже, Бомгю тоже был не прочь подсобить ему в этом:
— Ну же, хён, неужели ты нас не любишь? — обиженно сказал он.
— Давай обнимемся, Ёнджун-хён, — Тэхён приблизился и раскинул руки для объятий.
Глаза Ёнджуна расширились, и он тут же рванул с места, а остальные уже приближались к нему.
Он запрыгнул на диван, Субин уже хотел было отчитать его за то, что тот всё ещё был в уличной обуви, но Ёнджун уже мчал по лестнице. Кай был так удивлён и заворожён увиденным, что притянул Субина за руку, чтобы понаблюдать за этой сценой вблизи.
Когда Субин с Каем приблизились к лестнице, остальные уже были на втором этаже и пытались укрыться в одной из спален. Всё прямо как в том фильме: Субин подумал, что будет глупо прятаться в комнате, ведь в итоге они просто окажутся в ловушке между тремя стенами и узким выходом.
Кай потащил его наверх, и Субин поплёлся за ним. Несколько раз он чуть не упал, но, к счастью, ему удавалось удержаться на ногах. В этом доме он провёл большую часть своей жизни, и это знание помогло ему избегать препятствий.
И теперь перепачканные Бомгю и Тэхён объединили свои силы против одного Ёнджуна. Те, кого не постигла участь перепачкаться соком и ягодами, пытались перекрыть Ёнджуну путь к отступлению. Субин и Кай встали в проходе, закрыли собой дверь в комнату и теперь заворожённо наблюдали, как Тэхён с Бомгю приближались к ним с распростёртыми объятиями. Чем-то смахивало на фильм про зомби.
На секунду они упустили Ёнджуна из виду, и ему удалось протиснуться между ними и побежать обратно к лестнице, чтобы укрыться от них на первом этаже.
Тэхён отреагировал незамедлительно и, когда они оба стояли возле ступеней, обхватил Ёнджуна двумя руками, чем он и запугивал с самого начала. Ёнджун закричал:
— Отпусти меня, — заныл он и попытался вырваться.
— Только через мой труп, — ответил Тэхён, стискивая друга сильнее.
Субин знал, что хотя Тэхён и подыгрывал своему другу, ему всё же нравилось удерживать его в таком уязвимом положении, будто Ёнджун был его пленником. В голосе Тэхёна можно было различить сосредоточенность и странное спокойствие.
Чего однако не скажешь о Ёнджуне.
— Ну же, Тэ, пусти меня, — жаловался он. Ему удалось вырваться из объятий своего друга — это было просто, учитывая, каким маленьким и хилым был Тэхён.
— Неа, — ответил младший, пытаясь схватить его снова.
— Я сказал, пусти! — в этот раз Ёнджун звучал куда более раздражённо. Он оттолкнул Тэхёна в решительной попытке освободиться.
Субин где-то слышал, что травмирующие события воспринимаются людьми по-разному — для кого-то в замедленной, для кого-то в ускоренной съёмке. Он не был уверен, что это зависело от насыщенности ужасающих воспоминаний. Он даже слышал, что некоторые напрочь стирают травмирующие воспоминания из памяти, будто в их жизни никогда не происходило ничего подобного.
Субин только что испытал всё и сразу.
Он видел: от толчка Тэхён упал назад, его нога в замедленной съёмке соскользнула с верхней ступени. Субин наблюдал, как тот пытался сохранить равновесие, как расширились его глаза, когда он понял, что оступился, как Ёнджун слишком поздно протянул ему руку, как Тэхён начал падать. И всё это тоже было как в замедленной съёмке.
Память словно отшибло, и Субин понял вот что: он стоит наверху, будто прошла всего секунда, а Тэхён лежит внизу, раскинув конечности в разные стороны. Одна нога всё ещё лежала на ступени, а голова была повёрнута в бок, и лица было не разглядеть.
Они немного подождали, пока их друг встанет и отряхнётся, может быть, даже побежит пугать Ёнджуна, но вскоре они поняли, что произошло что-то неправильное.
Что-то очень неправильное.
— Хён? — позвал его Кай.
Ничего.
— Хёни? — повторил Бомгю.
Ничего.
— Тэхён? — голос Субина звучал настойчиво.
По-прежнему ничего.
Тэхён просто лежал.
Ничего не происходило.
— Тэ! — казалось, Бомгю наконец осознал всю серьёзность и рванул вниз по ступеням. Субин никогда не видел, чтобы тот мчался насколько быстро.
По мере того, как осознание доходило до каждого из них, они срывались с места и бежали следом. Они никогда не бегали с такой скоростью. Не было причин. Но теперь произошло это.
— Тэхён! — продолжали звать все, словно ожидали, что произойдет чудо, и их друг откликнется.
Бомгю добрался до него первым, но казалось, он не мог подойти к нему. Пусть он и столько раз видел Тэхёна всего в синяках и крови, к подобному он не был готов.
Субин опустился на колени возле тела Тэхёна и трясущимися руками прикоснулся к его плечу. Лицо мальчика всё ещё смотрело в другую сторону, именно поэтому Субин попробовал сделать что-то, что не шокирует его настолько же сильно, как неизбежное открытие.
Он потряс Тэхёна за плечо ещё усерднее.
Ничего не произошло.
Он затряс сильнее, будто это могло на что-то повлиять, но Тэхён лежал неподвижно, словно марионетка, у которой оборвали все ниточки.
— Тэхён-хён? — раздался над ухом слабый голос Кая, но Субин не обратил на него внимания.
Вместо этого его взгляд был устремлён на то, что точно видели все остальные: под головой Тэхёна появилась лужица крови и теперь распространялась по полу.
Он оцепенел, когда потянулся к щеке Тэхёна, чтобы наконец увидеть его лицо. Он отказывался это принять, его тут же охватил страх, как только он взглянул в глаза, которые когда-то принадлежали его лучшему другу.
Всё, что он увидел, было не более чем телом с лицом Тэхёна. Просто кости и плоть.
Глаза, которые некогда могли вместить целую вселенную, теперь не выражали никаких эмоций.
Его Тэхён был мёртв.
Существует пять стадий горя. Обычно они следуют одна за другой, но Субин прошёл через них всех одновременно. Все возможные эмоции захлестнули его с головой, он издал нечеловеческий крик и отшатнулся от лежащего на полу тела, его мозг говорил ему: «Это неправда, это неправда». Это был не Тэхён, он сам видел. С Тэхёном всё было хорошо. Это тело — не Тэхён. Тэхён был мальчиком, который разучивал карточные фокусы на уроках геометрии, хотел в будущем завести домашнюю змею, плакал, когда учитель рассказал про глобальное потепление, потому что не хотел, чтобы пингвины остались без дома; он был мальчиком, с которым они вместе сидели допоздна на террасе субининого дома и искали на небе созвездия. И сейчас он, наверное, сидел в другой комнате или спускался по лестнице к друзьям, потому что тело на полу не было Тэхёном!
Субин не заметил, что зажмурил глаза. Он медленно приоткрыл их, слабо надеясь, что увиденное было лишь плодом его воображения — одним из вероятных сценариев, которые он представлял в момент, как оступился Тэхён. Он ожидал, что, когда он откроет глаза, Ёнджун будет крепко прижимать Тэхёна к себе и радоваться, что успел вовремя ухватиться за него.
Но всё было по-прежнему. Тело Тэхёна лежало в самом низу лестницы, а Бомгю прижимал его к себе и тряс, выкрикивая его имя снова и снова, пока Ёнджун пытался отвлечь Кая, закрыть ему глаза, потому что никому не стоило смотреть на их мёртвого друга.
Мёртвого. Тэхён и был мёртвым. Он умер, погиб, его уже не вернуть.
Из глаз Субина вырвалась первая слеза, и поток слёз уже было не остановить. Он плакал долго, глаза щипало от такого количества скопившейся солёной жидкости, горло раздирало от громких рыданий и криков, но даже сквозь размытое зрение он видел Тэхёна, как бы сильно ему ни хотелось отвести взгляд. Он вопил, пытался заставить своё тело отвернуться, но он не мог сдвинуться с места, когда Бомгю наконец опустил Тэхёна на пол и склонился над ним. Бомгю трясло, по глухому звуку Субин мог догадаться, что он рыдал.
Ёнджун с Каем рухнули на пол, и старший всё не отпускал младшего из своих объятий — он спрятал лицо Кая в своей шее, чтобы тот не видел тела. Субин усилием воли поднял свои ослабевшие конечности и сумел подползти к Бомгю и Тэхёну.
Он протёр глаза. Почти ничего не поменялось. Он снова уставился на то, что некогда было его другом. Бомгю по-прежнему лежал рядом с ним, свернувшись в клубок, и трясся от слёз. Субин протянул руку и прикоснулся к векам Тэхёна. Он видел это в фильмах, но никогда не думал, что однажды ему придётся проделать то же самому, а уж тем более не думал, что будет закрывать веки человеку, которого называл своим другом. Судорожно вздыхая, он сомкнул его веки, пряча глаза Тэхёна от всего мира. После этого всё показалось не таким страшным, происходящее было просто сном, если бы только не растущая лужица крови под его головой. Субин потянулся и провёл рукой по его волосам. На затылке волосы были влажными от крови. Субин вздрогнул.
Он сидел, обхватив лицо Тэхёна, и пытался достучаться до него, где бы тот ни был. Слёзы капали прямо на кожу его друга и скатывались на пол. Казалось, это сам Тэхён оплакивает свою потерянную молодость.
Субин не ожидал, что Бомгю встанет на ноги, а потому напрягся. Он обернулся в его сторону и увидел, что его друг словно в трансе направляется к Ёнджуну с Каем. Он уже не дрожал, всё напряжение, казалось, теперь было сосредоточено в его вытянутых, крепко сжатых кулаках.
Он остановился перед ними. Какое-то время думалось, что он так и будет стоять. Но потом он вдруг вздрогнул и схватил Ёнджуна за грудки.
Бомгю притянул Ёнджуна к себе с такой силой, что Кай вырвался из объятий своего хёна и упал на пол. Старший мальчик посмотрел на друга, и его глаза наполнились страхом. Вот только он больше не выглядел как его друг. Обычно Бомгю был таким приветливым и добрым, но сейчас он выглядел холодным и неприступным. Более того, он выглядел злым и даже разъярённым.
— Ты убил его! — закричал он и затряс Ёнджуна с такой силой, что Субин бы заволновался, окажись на месте Ёнджуна кто-то другой.
Но всё же это был Ёнджун, а Бомгю был прав.
— Ублюдок, ты, блядь, убил его! — продолжал Бомгю. Он орал, брызжа слюной прямо в лицо Ёнджуну.
— Хён, — Кай попытался подойти и разнять их.
— Нет, Кай, — оборвал его Бомгю. — В этот раз никакого «хён». Тэхён мёртв, и убил его он!
Когда Бомгю перестал его трясти, Ёнджун растерянно попытался ответить:
— Я не хо… — успел сказал он, прежде чем Бомгю заткнул его ударом по лицу.
— Даже не смей! — заорал Бомгю. — Даже не думай, твою мать, извиняться или что за хуйню ты собирался сказать! Мне плевать, что именно случилось, я знаю, Тэхён погиб из-за тебя! Словами ничего не исправить, так что завали ебало!
На последних словах он повалил Ёнджуна на пол и навис над ним, поднимая кулак.
— Убийца! — сквозь зубы прошипел Бомгю, нанося удары, которые Ёнджун почти безуспешно пытался блокировать. Злость младшего уже достигла точки невозврата.
— Пожалуйста, прекрати! — закричал Кай.
Он хотел их остановить, но боялся даже приблизиться к Бомгю. Из глаз Кая продолжали литься слёзы. В отчаянии он повернулся к Субину:
— Субин-хён, помоги мне, нужно что-то сделать, — взмолился он, но Субин не ответил.
Субин даже не шелохнулся. Он наблюдал, как Бомгю продолжает избивать Ёнджуна, и даже не моргнул глазом. Он не знал, что именно чувствует, но не мог отрицать, что это зрелище доставляет ему своего рода удовольствие. Ёнджун наконец испытает то же, через что прошли все остальные по вине его семьи — боль.
В отместку за его отца, за отца Тэхёна, а теперь и за самого Тэхёна.
Поэтому Субин продолжал наблюдать. Раздавались проклятия и оскорбления, которыми Бомгю осыпал Ёнджуна, не обращая внимания на мольбы и плач Кая.
— Нам стоило догадаться! — орал Бомгю. Он наносил удар за ударом, но Ёнджун продолжал защищаться. — Вся твоя семья — убийцы, и ты тоже убийца. Мы пустили тебя к нам, и ты знал, что случилось у Субина и Тэхёна, мы думали, ты не такой как твои родители!
Он бросил Ёнджуна на пол и встал. Субин видел, как мальчик пытается подняться, но Бомгю придавил его к полу ногой.
— Я ещё не закончил, — прорычал он и замахнулся ногой для удара в бок.
От боли Ёнджун сложился вдвое, а Бомгю по-прежнему продолжал наносить удары. Сейчас Ёнджун лежал на полу, лицо его было повёрнуто к Субину, и последний видел: из носа шла кровь, глаза были зажмурены из-за боли от ударов. Субин понимал, что Бомгю попал ещё и по глазам, потому что тот пытался их уберечь. На лице Ёнджуна точно останутся синяки.
— Хён, прекрати! — закричал Кай, будто начинал сходить с ума. — Ты же его убьёшь!
— Может, этого он и заслуживает, — зарычал Бомгю. Он смотрел на Ёнджуна как на самое омерзительное существо, которое он когда-либо видел.
— Хён, ты сам не свой, — настаивал Кай. — Случилось кое-что ужасное. Давайте держать себя в руках. Может… Может… Сделаем ему искусственное дыхание? И-или зажмём рану. Моя мама говорила…
— Ему ничем не помочь, — пробормотал Субин. — Кай, Тэхёна больше нет.
— Если ты думаешь, что его убийцу можно так легко простить, то с тобой что-то не так, — Бомгю снова пнул Ёнджуна, а тот лёг на спину, прижал колени к груди и закрыл голову руками в попытке защититься.
— Это была случайность, — пытался вразумить его Кай. — Это же Ёнджун-хён. Он так добр к нам, он бы никогда не сделал это специально.
Субин завидовал его доверчивости.
— Ты же знаешь, что сделала его семья, — настаивал Бомгю. — Откуда нам знать, вдруг он только этого и ждал? Неважно, случайность это или нет. Если мы закроем на это глаза только потому, что это была случайность, разве это вернёт Тэхёна? Нет!
— Тэхён-хён бы не хотел этого, — сказал Кай.
Если бы ты только знал, Кай, подумал Субин. Часть него хотела во всём признаться, но что-то не давало ему это сделать — возможно, горечь утраты. Ему не хотелось ничего, только сидеть возле Тэхёна и притворяться, что тот просто спит.
— А ещё Тэхён не хотел, чтобы его мать так измывалась над ним, — закричал Бомгю. — И смотри, к чему всё привело. Знаешь, сколько раз он приходил ко мне весь в крови с таким видом будто вот-вот умрёт? Сколько раз та женщина ломала ему кости, потому что даже не могла узнать его? Однажды она настолько сильно его избила, что он почти потерял сознание, я пытался убедить его поехать в больницу, а он всё твердил, что любит меня и боится умереть! Ты это знал?
К своему удивлению, Субин не знал.
Тэхён не часто рассказывал о своей маме, так что Субин знал лишь то, чем тот хотел поделиться. Он знал, что Бомгю видел куда больше, ведь Тэхён доверял свои раны только ему, а вот Субин слышал об этом впервые. Он вспомнил, что Тэхён как-то раз не появлялся в школе целую неделю, а когда Субин пришёл к нему домой, никто ему не открыл. Это всё произошло тогда?
Это случилось немногим позже того дня, когда они придумали свой план. Субин спросил себя: неужели катализатором для признаний Тэхёна стали не просто полученные в тот день травмы, а столкновение с чем-то куда более ужасным?
— Я так и думал, — сказал Бомгю в ответ на молчание Субина и Кая. — Так что Тэхён бы хотел. И она не зашла бы так далеко, если бы не авария. Всё случилось, потому что семью Ёнджуна не волновала утечка газа, они знали, что рано или поздно она приведёт к катастрофе, и они сделают на этом деньги. Потом они просто повели себя как ни в чём не бывало, не проронили ни слова, не принесли ни одного чёртового извинения семьям погибших! Ты уже не ребёнок, Кай, знаешь, сколько человек в школе в тот день лишились своих родителей? Два твоих друга — одни из них. И сейчас история повторяется, а ты заступаешься за убийцу?
— Я ни за кого не заступаюсь, — возразил младший. — Я просто пытаюсь донести до тебя, что ты поступаешь неправильно. Ты опускаешься до уровня тех, о ком сейчас говорил.
Бомгю ненадолго перевёл взгляд на Кая, а затем снова уставился на трясущегося под его ногой Ёнджуна. Бомгю опустился перед ним на колени и ударил его так сильно, что тот откинулся на спину. Первое, что попытался сделать Ёнджун — сгруппироваться, но Бомгю мгновенно прижал его руки к полу по обе стороны от его лица. Их взгляды пересеклись, от шока Ёнджун не мог произнести ни одной внятной фразы.
— Возможно, — Бомгю зажмурил глаза. — Но Тэхён был мне почти как младший брат, а он убил моего младшего брата.
Бомгю продолжал избивать его, Ёнджун пытался вставить хотя бы одно слово, но собственные крики и всхлипывания прерывали его.
Субин старался не замечать бесконечные мольбы Кая и только надеялся, что Бомгю не прикончит Ёнджуна прежде, чем он сможет воплотить свой тщательно продуманный план.
В конце концов казалось, что терпение Кая лопнуло — он решительно встал и бросился к Бомгю. Он встал между ним и Ёнджуном и крепко ухватился за Бомгю, чтобы тот больше не мог наносить удары. Старший пытался стряхнуть его с себя, но Кай был выше него, к тому же был настроен решительно.
— Прекрати, — закричал он, заливая слезами футболку Бомгю. — Мы не можем потерять двух друзей за один день.
Ёнджун понял, что у него появился шанс вырваться. Субин и не подозревал, что после стольких побоев он сможет двигаться так резво. Ёнджун поднялся на ноги и бросился в другой конец комнаты, как только Бомгю оттащили от него. Из-за боли он держался за бок и зажимал тыльной стороной ладони левый глаз. В остальном он выглядел вполне неплохо.
Какая-то часть Субина сожалела, что Бомгю не искалечил его сильнее. Другая переживала, что Ёнджун сумел вырваться и теперь, вероятно, мог выбежать на улицу и отправиться к себе домой или в полицию. Все ему поверят — всё же он из семьи Чхве. И если он расскажет о произошедшем, им всем конец.
Субин ожидал, что Ёнджун побежит либо к выходу, либо к лестнице, с которой всё началось, она как раз была ближе к нему. Вместо этого он решил в последний раз защититься.
— Я знаю, что случилось на нашем заводе, — сказал он, вытирая кровь из носа. — Это было ужасно, и я сожалею о том, что вам пришлось это пережить и что из-за этого вы потеряли близких. Но я — не моя семья, я Ёнджун, ваш друг, и я вас всех очень сильно люблю. И Тэхёна люблю. Я бы никогда не пожелал ему зла, я не хотел всего этого.
Слеза скатилась по его щеке, но Субин не повёлся на это.
— Я бы хотел повернуть время вспять и всё изменить. Мне жаль, мне пиздец как жаль! Думаете, мне самому не больно? Я тоже считал Тэхёна своим младшим братом!
Тогда Субин громко усмехнулся: Ёнджун правда думал, что мальчик, который по его вине переносил все эти страдания, когда-либо считал его братом.
В каком же наивном и ограниченном мире он жил…
— Если я могу что-то сделать, — продолжал Ёнджун, — чтобы что-то исправить, то я сделаю. Я уеду из города, я дам вам денег, я…
Бомгю рассмеялся в руках Кая.
— Деньги, деньги, деньги, — пробормотал он, а затем снова повысил голос. — Почему у вас всё сводится к деньгам? Всё, что вы способны понять, всё, чем вы дышите — это деньги. Что ж, не всё можно купить. Деньги не перепишут историю вашей гнилой семьи, они не вернут людей к жизни, как бы сильно тебе ни хотелось, и они точно не спасут тебя. Хотя я чертовски уверен, что именно этого тебе хочется больше всего на свете, подонок.
Остальные едва успели осмыслить сказанное и все последующие события.
Бомгю сумел вырваться из рук Кая, повалив его на пол резким толчком. В здравом уме ему бы и в голову не пришло так обращаться с Каем. Младший вскрикнул от боли и неожиданности, а Ёнджун, увидев, что Бомгю направляется в его сторону, резко побежал к лестнице.
Никто уже не сомневался в том, чего хотел Бомгю.
Он хотел крови.
И он был настроен решительно.
Впервые с тех пор, как Тэхён упал с лестницы, Субин почувствовал, что снова может стоять на ногах. Он поднялся и побежал за Бомгю и Ёнджуном, бросив Кая. Он собирался вернуться за ним, но пока что у него было дело поважнее.
Ёнджун несколько раз споткнулся, пока бежал по ступеням, но всё же смог добраться до второго этажа и забежать в одну из комнат. Он бежал уже не настолько быстро, поэтому Бомгю с Субином легко его догнали. Когда Ёнджун вошёл в спальню Субина и попытался захлопнуть за собой дверь, Бомгю уже стоял по ту сторону двери и просунул ногу в проём, не давая тому возможности скрыться.
Когда Субин добрался до двери, он снова подумал, что мальчик совершил ошибку.
Казалось, Ёнджун уже и сам это понял, он осматривал комнату и искал пути к отступлению, пока Бомгю приближался всё ближе и ближе. Он повернулся к двери, но там уже стоял Субин. Видимо, тут же пришло осознание, что у него не получится проскочить. Субин бы не дал ему сбежать. Тогда он бросил взгляд на окно напротив кровати Субина.
Бомгю рассмеялся.
— Собираешься прыгать? — спросил он. — Прыгнешь — скорее всего разобьёшься. Я не позволю тебе сбежать так просто. Если ты, кусок дерьма, собрался умереть, то тебя убью я.
Когда Субин понял, что именно сказал его друг, он почувствовал тяжесть на сердце.
Долгие месяцы они с Тэхёном планировали эту ночь с двумя целями: убийство Ёнджуна и побег из осточертевшего им города.
Всё это время Субин твердил себе, что не сможет совершить задуманное, что в последнюю минуту сжалится над Ёнджуном или испугается. Эта мысль не давала ему покоя даже в начале этого вечера, когда он собирал рюкзак. Но сейчас, лицом к лицу, не осталось ни капли сомнения. Все его мысли занимала лишь реакция Ёнджуна. Субин мечтал об этом ещё задолго до их знакомства.
Ёнджун пресмыкался перед ним.
Чхве Ёнджун боялся его.
Казалось, это и была месть. Страх Ёнджуна, должно быть, был таким же, какой испытывали его папа или отец Тэхёна за мгновение до смерти. Возможно, тот же страх испытал и сам Тэхён. И Субин собирался отомстить за всех них.
Вот только кое-что препятствовало достижению его цели.
Эта ночь приняла неожиданный оборот, и Субин не мог даже предположить, что произойдёт дальше. Он не мог даже представить, что Тэхён… что их разлучат таким образом, и более того, он не ожидал, что Бомгю настолько выйдет из себя.
Они были знакомы уже очень давно, Бомгю был одним из самых чутких людей в его жизни, и сейчас Субин не узнавал его в этом кровожадном пареньке, стоящем всего в нескольких метрах от него.
Но в эту секунду его волновало не только это.
Бомгю успокоится, как только достигнет своего, разумеется, но проблема была в том, что у них была одна общая цель — жизнь Ёнджуна.
Бомгю ни за что не позволил бы ему прикончить Ёнджуна, сколько бы он ни избивал его. Уже когда Субин вошёл в спальню, он понял, что Бомгю не успокоится, пока его руки не окажутся по локоть в крови. Субин не позволит отнять у себя то, что по праву принадлежит ему. Он не позволит это даже Бомгю, потерявшему над собой контроль.
— Ты достаточно с ним развлёкся, — попытался образумить его Субин. — Это я должен свести с ним счёты.
До Ёнджуна вся серьёзность ситуации дошла только сейчас. Когда его избивал Бомгю, только Кай за него заступился. Пожалуй, он продолжал цепляться за надежду, что после всего этого Субин останется на его стороне. Но сейчас два человека, которых он ещё несколько минут назад считал своими лучшими друзьями, дрались за право отнять его жизнь.
Клубок лжи распутывался прямо у него на глазах.
Субин смотрел, как рушится мир Ёнджуна, как его трясёт, как последние силы покидают его. Он не плакал, только изумлённо смотрел будто видел их впервые. В каком-то смысле так оно и было.
— Уже забыл, что произошло с Тэхёном? — Бомгю повернулся к Субину.
— Представь, каково это — держать обиду десять лет, — продолжил Субин. — Сейчас я хочу только этого.
— Вот для чего тебе нужен был Тэхён? — обезумел Бомгю. — Подогревать твою ненависть?
— Не неси ерунды, Бомгю, — заорал Субин. — Я хочу сделать это ради него.
— Как и я, — ответил тот. — Я тоже имею право убить Ёнджуна. Только я не ждал десять лет, чтобы что-то предпринять.
— Лучше бы тебе закрыть свой ебучий рот, — зарычал Субин.
Ему совсем не нравилось, на что намекал Бомгю. Он выжидал все эти десять лет не по своей воле, а потому что не знал, есть ли у него свобода и власть что-то изменить. Тэхён двигал его вперёд, а теперь Субин потерял его, и всё по вине тех же людей, из-за которых он потерял отца. Если уж кто в их городе и имел право отнять жизнь Ёнджуна, так это он.
Бомгю уже хотел возразить, но тут раздался глухой удар. Они оба обернулись к своей мишени, испугавшись, не воспользовался ли он их словесной перепалкой, чтобы незаметно удрать.
Вместо этого они увидели, как Ёнджун смиренно упал на колени. Его сильно трясло, но он не издавал ни звука, а его пальцы вцепились в ковёр на полу.
— Пожалуйста, — сокрушённо прошептал он, голос его звучал безжизненно. — Пожалуйста, не бейте меня. Я сделаю всё, что угодно.
— Ты уже сделал слишком много, — сказал ему Субин.
— Я не хотел навредить Тэхёну, — пытался вразумить их Ёнджун. — Не знаю, что случилось. Мы просто дурачились, вы сами всё видели.
— Чёрт возьми, да мне плевать, Ёнджун! — Субин всё же не выдержал и закричал. — Исход один. Из-за твоей семьи я потерял самых дорогих на свете людей. Хоть раз вытащи голову из своей привилегированной задницы и поставь себя на место других. Единственное, что меня волнует — что ты, ублюдок, наконец понял, что мы чувствовали все эти годы. Может, когда твои родители потеряют своего драгоценного сынка, они подумают дважды, прежде чем пренебрегут своими работниками и теми, кто действительно страдает после аварии.
Он бросился вперёд к мальчику, который уже не мог сопротивляться или бежать.
Он почти добрался до него, сжимая кулаки и готовясь довершить начатое Бомгю, но его схватили за плечо и оттолкнули назад. Он резко вскинул голову и успел мельком увидеть лицо Бомгю, прежде чем его повалили на пол.
Субин вскочил словно на пружинах, сократил расстояние между ними, после чего схватил его за руку и рывком оттащил назад.
— Я же сказал тебе… — закричал он на Бомгю, но тот оборвал его на полуслове.
— Мне плевать, — ответил Бомгю. — У тебя свои причины, у меня — свои. И я без колебаний избавлюсь от тебя и сделаю то, что хочу.
Субина одолела ярость. Не осталось ни одной здравой мысли, только злость.
— О, ну раз тебе плевать, то и мне тоже, — ответил он сквозь зубы. Шутки кончились.
Он отшвырнул Бомгю от Ёнджуна, когда тот попытался вцепиться в его горло. Парень удивлённо вскрикнул и отшатнулся, но сумел устоять на ногах и не упасть. Бомгю снова взглянул на него, и в его взгляде читалась чистая злоба. Субин не ожидал, что Бомгю когда-либо посмотрит на него так.
— Берегись, хён, — предупредил Бомгю.
— А то что? — вызывающе ответил Субин. Его больше не волновали чувства Бомгю.
Они были словно две голодные пумы, которые охотились на одну и ту же газель, и ни одна не собиралась спасать другую от голодной смерти. Каждый сам за себя.
Бомгю оскалился и потянулся к нему. Субин увернулся и отступил в самый дальний конец комнаты. Бомгю быстро уловил его движения и незамедлительно ринулся к нему. Это чем-то напомнило Субину, как ранее этим вечером они играли и бегали друг за другом по гостиной и кухне.
На этот раз когда Бомгю приблизился, Субин схватил его и повалил на пол, заставив вскрикнуть от боли. Бомгю размахивал руками, Субин быстро схватил его и перевернул на живот, одна рука оказалась под животом, вторую он выкрутил за спину. Бомгю закричал снова, но как и прежде Субин не поддался этому. Он не был уверен, стоит ли ему сломать Бомгю руку, но он сделает всё возможное, чтобы тот больше не стоял на пути к его цели.
Он был так близок к этому. Бомгю зашипел от боли, когда Субин снова вывернул его руку, но на мгновение замешкался и потерял своё преимущество в этой схватке.
Субин прижал его к полу ещё сильнее, упёрся коленом в лопатку, не осознав, что таким образом даёт Бомгю возможность воспользоваться второй рукой. Бомгю сразу это понял и тут же выдернул её из-под себя. Прежде чем Субин успел среагировать, его ударили тыльной стороной ладони, и от неожиданности он отшатнулся настолько сильно, что Бомгю удалось вырваться.
Бомгю выскользнул из-под него и, несмотря на боль в руке, схватил его за рубашку и со всей силы швырнул Субина в книжный шкаф на противоположной стене комнаты.
Субин врезался в шкаф, и некоторые книги выпали, а сам шкаф зашатался.
Субин ударился головой об одну из полок, и боль моментально пронзила его. Глаза залила белая пелена.
Всего через секунду ослепляющий белый сменился чёрным, и последнее, что он увидел — падающая на голову книга, после чего мир померк, и он потерял сознание, не успев проклясть Бомгю.
---
Когда Субин пришёл в себя, он по-прежнему сидел, прислонившись к книжному шкафу. Первым делом он почувствовал боль в затылке, хотя она уже была не такой острой как в момент удара. Он дотронулся до затылка, пытаясь найти открытую рану. Не было ничего странного, он нащупал только небольшую шишку, но, кажется, крови не было. Он не знал, как долго был в отключке, рана за это время могла и засохнуть. Он продолжал ощупывать затылок, голова и волосы были в полном порядке, так что он заключил, что с ним всё хорошо. Следом он обратил внимание на тишину в комнате. Постепенно приходя в сознание, он начинал вспоминать произошедшее. Его глаза распахнулись, когда в голове возникла сцена их драки, и понял, что именно могла означать тишина. Сперва в глазах плыло, но он мог различить предметы в знакомой комнате благодаря тусклому свету лампы, которая горела с самого начала вечера. Освещение создавало зловещую атмосферу. Оранжевый свет напоминал ему ужастики или страшные рассказы. Он всегда думал, что это какое-то преувеличение, но теперь, сидя в красноватом свете, он чувствовал страх и опасность. На первый взгляд казалось, что в комнате больше никого нет. На полу валялись книги, на кровати лежали мятые простыни. Он отчётливо представлял, как на них дрались Ёнджун и Бомгю. На долю секунды тишина убедила его, что всё происходящее было странным сном или галлюцинацией, но он отбросил эти мысли. Он никак не мог сам выдумать все эти сцены. Он медленно и настороженно привстал. С высоты его роста мало что изменилось, за исключением того, что под покрывалом явно виднелся силуэт. К тому же Субин уловил странный запах, но не мог определить, откуда он исходит. Он не придал этому значения, вернувшись к выступающей части покрывала, которая была слишком велика для складки на одеяле и чересчур неподвижна. Это тревожило. Почти весь путь до кровати он прошёл на цыпочках, боясь, что что-то выскочит и напугает его, а также потому, что какая-то часть мозга подсказывала, что ему не хочется заглядывать под одеяло, что ему не хотелось видеть сокрытое под ним. Эта мысль не оставляла его, даже когда он потянулся к краю бело-голубого одеяла. Он помедлил, размышляя: возможно, он прав, нужно просто забыть об этом и жить дальше. Но ему нужно было узнать, что же находится на его кровати. Он сделал глубокий вдох и одёрнул одеяло. Почти сразу одеяло выпало из его рук. Рука застыла в воздухе, и Субин увидел пустые, мёртвые глаза Чхве Ёнджуна. На кровати он лежал почти в горизонтальном положении. Голова была на подушке, правая рука лежала вдоль туловища, а левая — на животе, ноги доставали до изножья кровати. Губы приоткрыты — Субин не мог понять, это мольба о помощи или попытка вобрать воздуха. Он бы мог предположить, что Ёнджун не сильно сопротивлялся перед смертью, но думал он сейчас совсем не об этом. Всю жизнь он думал, что обретёт внутренний покой или даже счастье как только увидит тело ненавистного ему человека. Он думал, цель его жизни — погубить его своими руками. До того, как Субин потерял сознание, он думал, что если его убьёт кто-то другой, то он испытает сожаление и злость по отношению к тому, кто отнимет у него этот шанс. Но вид неподвижного тела Ёнджуна только что опустошил его душу. Его тело было почти таким же, как и тело Тэхёна, лишь черты лица отличали их друг от друга. Ничего в этом теле не выдавало человека, которому оно принадлежало, его никак нельзя было отличить от любого человека, которого Субин мог бы повстречать на улице. И всё же, что отличало этих мальчиков друг от друга? Мёртвыми они были буквально не более чем оболочкой прежних себя. Субин заставил себя собраться с мыслями, потому что ему становилось не по себе. Он опустил руку, развернулся и пошёл в сторону двери. Как только он собрался распахнуть приоткрытую дверь, его охватило раскаяние, и он остановился. Пусть ему и не хотелось снова видеть тело, он обернулся. Казалось неправильным оставлять Ёнджуна просто лежать здесь, ведь Субин так или иначе позаботился о теле Тэхёна. Субин задавался вопросом, почему он вообще волнуется об этом, если на Ёнджуна ему всегда было плевать. Он понял, что ответа нет. Всё произошедшее сегодня не имело никакого смысла. Он подошёл к кровати и посмотрел на мальчика, которого всегда считал своим врагом. Теперь, когда Ёнджун был мёртв, он ощущал себя иначе — а может, и не ощущал вовсе. Он по-прежнему был опустошён. Опуская веки Ёнджуна, он хотел было что-то сказать, но не мог придумать ничего подходящего, он не мог произнести и слова, а потому просто молчал. Пальцы дрожали над закрытыми веками, словно не зная, стоит ли уйти или сделать что-то ещё. Субин убрал прядь с его лба, не понимая, зачем. Вероятно, это всё, что он мог предложить вместо слов. После этого он вышел из комнаты и не оглянулся. Он не хотел больше смотреть на Ёнджуна — может, ещё не привык смотреть на трупы, а может потому, что это был уже второй увиденный им труп за последние несколько часов. Однако к нему вернулись воспоминания, и он задумался: связаны ли каким-то образом его потеря сознания и нынешнее состояние Ёнджуна. Последнее, что помнил Субин — помимо них в комнате был только один человек, и после того, как он пришёл в сознание, его в комнате и не хватало. Он должен был узнать, что случилось, будто всё и так не было очевидно, и единственный, кто мог ему всё объяснить, был Бомгю. Оставалось только найти его. На выходе из спальни он обдумывал все возможные места, в которых тот мог скрываться. Дом достаточно большой, отыскать Бомгю было бы трудно, Субин был в этом уверен: он жил тут достаточно долго. Но что, если Бомгю уже покинул дом? Субин не имел ни малейшего понятия, сколько времени он пробыл без сознания, за это время Бомгю с лёгкостью мог найти ключи от двери и сбежать неизвестно куда. Если у Бомгю была хоть капля здравого смысла, а Субин в этом не сомневался, он уже сбежал. Как они с Тэхёном и предполагали — все улики будут указывать на него, и его неизбежно отправят в тюрьму. Если Бомгю уже сбежал, то скорее всего Субин больше никогда его не увидит. Ещё в комнате ему в нос ударил сильный запах, и теперь в коридоре он усилился настолько, что Субину пришлось прикрыть нос рукой. Когда получилось сделать вдох, он остановился у двери и начал продумывать хоть какой-то план. Предыдущий план развалился на части, но частично его можно было спасти. Нужно только взять себя в руки и мыслить логически. Сперва нужно было найти часы и узнать время. Он смутно помнил, во сколько началась драка в гостиной, и узнав, сколько времени он пробыл в отключке, он поймёт, насколько далеко мог сбежать Бомгю, если он, конечно, сбежал. Он проделал ещё несколько шагов к лестнице, где висели старые антикварные часы, которые купил его отчим. Он старался не смотреть на подножие лестницы, боясь увидеть там ещё одну ужасающую сцену, и быстро проверил время на часах. На циферблате было 2:07. Они закончили смотреть фильм в 22:30, а это означало, что он пробыл без сознания чуть более трёх часов. Это совсем не обнадёживало, а только пугало его. Он всё так же волновался о своём ушибе, но он чувствовал себя почти нормально, не считая тупой боли в затылке, так что пока можно было не переживать. Как только всё закончится, он на всякий случай сходит к врачу. Сейчас были вещи важнее. Стараясь не смотреть на пол, Субин направился к лестнице. Он крепко вцепился в перила и начал спускаться спиной вперёд к месту, где, как он помнил, лежало тело Тэхёна. Ему не хотелось снова смотреть на него. Ему хотелось, чтобы эта ночь закончилась, и он надеялся, что утром всё наладится. Он понимал, что тешит себя ложными надеждами, будто рассвет просто сотрёт все события этой ночи. Это всё, что он мог делать, чтобы не сойти с ума. «Дыши, просто дыши», бормотал он себе, шаг за шагом спускаясь вниз. Он наконец спустился по лестнице и оторвался от перил. Он тяжело дышал, но всё же заставил себя взглянуть наверх. Если бы он посмотрел на пол, он бы столкнулся с тем, чего он не желал видеть. По всему телу прошёл жар, он начал потеть. Не успев поднять голову, он услышал шорох и приглушённый голос, доносившийся откуда-то неподалёку. Он уже было списал это на странные последствия ушиба, когда звуки раздались снова. На этот раз он услышал только голос. Не было похоже на речь, не было слов, только еле различимый звук, похожий на сдавленную икоту. Точнее, на всхлипы. Кто-то плакал. Субин осмотрел комнату, пытаясь понять, откуда исходит звук. Нужно было смотреть немного правее. Там он увидел небольшой чулан под лестницей, в котором его семья хранила обувь. Дверь была приоткрыта. Обувь никто не брал, незачем было открывать дверь. Если Бомгю ушёл, то в своей обуви, в которой он и пришёл сюда. Бессмыслица какая-то. Он снова, на этот отчётливо, услышал всхлипы из чулана. Когда Хаджин и Чихун увлеклись Гарри Поттером, чулан под лестницей перестал быть для них просто складом для вещей. Родители искали их по всему дому, а они просто спрятались в чулане, по очереди играя в Гарри Поттера и его родственников. В итоге родители поставили там лампу, чтобы дети хотя бы могли видеть друг друга во время игры, потому что казалось, что их увлечение пройдёт не скоро. Субин знал: пусть в чулане и было узко, один человек точно может там поместиться. Кто бы там ни был, он не заметил лампу, потому что внутри царила кромешная тьма. Субин на цыпочках подошёл к чулану и медленно просунул руку в щель между стеной и дверью. Человек внутри никак не отреагировал, так что он продолжил пробираться сквозь щель. Он быстро нащупал выключатель, распахнул дверь и, потянув за шнур, включил свет. Из чулана донёсся писк. Его вполне могла издать мышь. — С-Субин-хён? — прошептал Кай. Он испугался, когда Субин вошёл в его укрытие. Сердце Субина разбилось на части от того, каким грустным и беспомощным выглядел мальчик. Его покрасневшие глаза блестели от слёз, а по щекам текли нескончаемые реки. Он свернулся калачиком, прижал колени к груди и дрожал всем телом. Не дрожали только его руки, но только потому, что крепко сжимали плюшевого волка, одного из двух, которых он принёс сегодня вечером. Он обнимал игрушку так, словно она была единственной вещью, способной его успокоить. И Субин правда мог поверить в это. Последний раз, когда Субин видел Кая, Бомгю толкнул его в сторону, и остальные не обратили на него внимания, продолжая драться и ругаться. Даже после того, как Субин пришёл в сознание, он ни разу не подумал о нём, он вообще забыл о том, что Кай тоже был в доме. Когда они смотрели ужастик, Субин смеялся над героиней, которая пряталась в чулане, но сейчас, когда мальчик перед ним делал то же самое, он понял — дело было не только в попытке скрыться. Кай пытался отгородиться от реальности и один сидел в тесноте. Это понятно: произошедшее его травмировало, а те, кому он доверял, бросили его одного. И Субин винил себя. Он не мог иначе; единственное, чего он не мог предсказать — что Кай окажется в такой ужасной ситуации. Он был смышлёным парнем, таким позитивным, энергия била через край, и Субин никогда бы подумал, что окажется в месте, которым стал его дом. Он мечтал отгородить Кая от сегодняшнего кошмара, потому что тот выглядел таким крошечным и напуганным, и Субина это злило. Он знал, что был частью этого кошмара. — Привет, Нин-Нин, — мягко сказал он. Он вошёл в чулан и присел перед Каем, приняв ту же позу, потому что только так они могли уместиться там вместе. Он закрыл за собой дверь. Полностью закрыть ее он не смог, так что она осталась чуть приоткрытой, но этого было достаточно. — Что ты здесь делаешь? — спросил Субин в попытке разрядить обстановку. Если это вообще было возможно. — Прячусь, — признался Кай, гладя плюшевую игрушку по голове словно щенка. Субин не стал спрашивать от кого. — Кай, прости, — сказал он. — Наверняка мы напугали тебя. — Сперва мне показалось, что я сплю, — произнёс Кай. — Когда Тэхён-хён… Потом хёны начали драться, и Бомгю-хён озверел, и ты выглядел таким потерянным, и Ёнджуну-хёну было так страшно. Я хотел остановить вас, но не смог. А потом я остался один с… Он утёр покатившиеся по его щекам слёзы. Сердце Субина сжалось. Он понял, что Кай имел в виду. Субин думал, что оставлять Кая одного было очень жестоко, пусть он и хотел его защитить. Но он только сейчас осознал, что Кай остался наедине с телом Тэхёна. Он и представить себе не мог, каково это — быть в комнате рядом со своим мёртвым другом. Чёрт, у него самого не хватило сил даже взглянуть на тело, а ведь Кай пробыл с ним всё это время. — Мне жаль, — сказал он. — Нам не стоило так себя вести. — Я попытался заговорить с ним или обработать рану, но ты был прав, хён, — продолжил Кай. — Он умер. Я перенёс его на диван. Просто пол такой жёсткий и холодный, ему бы точно там не понравилось. — Уверен, он сказал бы тебе спасибо, — ответил Субин. — Я хотел подняться к вам, но звуки были такие, будто вы снова дерётесь, — произнёс парень. — Потом я услышал грохот и очень испугался. И спрятался здесь. Не знаю, что было дальше. Всё стихло, и я думал, вы помирились, но потом я услышал крик Ёнджуна-хёна. Я хотел помочь ему, но мне было очень страшно. Затем он перестал кричать, и я услышал, как Бомгю-хён спускается по лестнице. Он сначала так разозлился, потому что не мог найти Тэхёна-хёна, что я не хотел попадаться ему на глаза. Не знаю, где он сейчас. Я просто сидел здесь и ждал, пока всё закончится. На последних словах его голос дрогнул. Он заплакал ещё сильнее, даже не стал утирать слёзы. Субин наблюдал, как первые капли падали с его подбородка, а потом не сдержался и сам смахнул слёзы с его лица. Он больше не мог смотреть на то, как плачет Кай. — Всё хорошо, — пробормотал он. — Скоро всё закончится. — Что там случилось? — спросил Кай. — Ёнджун-хён в порядке? Субин задумался, стоит ли говорить Каю правду. — Ему больше не больно, — наконец проговорил он. По его мнению, это означало, что с Ёнджуном всё хорошо. Как это истолкует Кай, зависело только от него самого. Субин надеялся провести его, но он знал, что Кай далеко не так наивен, как многие думали. Должно быть, он понял, о чём так не хотел рассказывать Субин, но притворился, что это не так. — Это же хорошо, правда, хён? — произнёс он дрожащим голосом. — Теперь ему хотя бы не больно. — Да, — оторопело ответил Субин. Ему было плевать на Ёнджуна. Он любил Кая и не собирался причинять ему боль, особенно когда Каю нужна была поддержка. — Он правда не такой как его родители, — тихо отозвался Кай. — Он хороший. Он хорошо к нам относится. И заботится о нас. Он научил меня кататься на скейтборде, а когда мы обедаем вместе, он всегда дует на мою еду, чтобы я не обжёгся. В школе он сделал мне свечку с запахом печенья. А знаешь, как иногда он перебирает наши волосы, когда задумается о чём-то? Это так приятно. В ответ Субин мог только кивнуть. — Он не похож на них, — твёрдо ответил Кай и покачал головой. — Он бы никогда так не поступил. Он вздохнул и ещё больше ушёл в себя. Субин безмолвно наблюдал за ним. Каю нужно время всё обдумать, решил он, и у Кая оно будет. Он сделает всё возможное, чтобы эта ночь причинила ему как можно меньше боли. — Хочу спать, хён, — сказал Кай. Если бы у Субина хватило сил, он бы вскинул брови от удивления. Зачем Кай сказал ему это? Хотел сменить тему? — Я не хочу засыпать, — продолжил Кай, и тут Субин заметил, насколько слабым был его голос. — Мне приснится кошмар, я точно знаю. Уверен, и мне, подумал Субин. Он не думал, что сможет стереть воспоминания об этой ночи. — Но мои глаза сами закрываются, — сказал Кай. — Я не хочу закрывать глаза, но мне хочется спать, они не слушаются меня. Не дай мне заснуть, хён. Субин с радостью бы сел близко-близко к Каю и до самого рассвета рассказывал ему захватывающие истории с неожиданными поворотами, чтобы тот даже забыл, что нужно моргать. Но что-то в словах Кая насторожило его. Кай выглядел и звучал так, будто что-то усыпляет его. Будто он засыпает против своей воли. Субин не мог вспомнить, проявлялись ли психологические травмы таким образом или же… Нет. Только не это. — Кай, — громко проговорил он. — Ты что-нибудь ел после ужина? На лице Кая появилось привычное выражение, будто он задумался или пытался что-то вспомнить. Он быстро нахмурил брови, видимо, припоминая. Субин надеялся и молил о том, чтобы причина сонливости была не в том, чего он так боялся. — Хён, только не злись, пожалуйста, — сказал Кай, протирая глаза. — Помнишь печенье, которое принесли Бомгю с Тэхёном? Нет, пожалуйста. — Помню, — ответил Субин. В груди защемило. — Пока мы резвились на кухне, я сложил немного печенья в карман, — сказал Кай и, убрав руку с головы плюшевой игрушки, указал на передний карман своего худи. Он всегда надевал его в кино, потому что в нём можно незаметно пронести конфеты и чипсы. — Я хотел разыграть вас, чтобы вы спросили, куда всё пропало. А потом произошло это, и я совсем забыл про печенье. Когда я спрятался здесь и стал ждать вас, я подумал, что перекус поможет мне успокоиться. Субин вспомнил, что Кай с сёстрами всегда ели печенье, когда в их жизни происходило что-то плохое. Конечно. Субин тоже в моменты тревоги искал спокойствия в привычных вещах. — Кай, сколько штук ты съел? — спросил он, и от ответа зависело всё, что могло произойти дальше. По крайней мере, от ответа зависела вся жизнь Субина. — Не все, — ответил парень. Но дело было совсем не том, что он их съел и не поделился с остальными. — Всего четыре печеньки. Четыре. Субин помогал Тэхёну рассчитать дозировку снотворного и знал сколько его в каждом печенье. А ещё он знал, что одно единственное печенье могло усыпить человека на шесть часов. Кай съел четыре. Одновременно с ужасным озарением Субина Кай рухнул вперёд. Рефлексы Субина сработали моментально, и он успел подхватить Кая прежде, чем тот упал лицом в пол. В маленьком чулане не было места, но ему было плевать. Он должен был убедиться, что с его другом всё было в порядке и что с ним ничего не случится. Он не смел причинить Каю ещё больше боли. — Прости, — виновато отозвался Кай. Субин обхватил его руками и помог сесть, уложив голову друга себе на плечо. — Не извиняйся, — ответил он. — Всё будет хорошо. — Когда всё пошло не так? — пробормотал Кай, сжимая уши плюшевого волчонка. — Не знаю, — сказал Субин. — Хотелось бы мне знать. — Можно повернуть время вспять? — голос Кая звучал всё более неразборчиво. Субин крепче прижал его к себе. — К тому моменту, когда мы все были счастливы? — Было бы здорово, правда? — сказал Субин. Кай кивнул. — Мы были счастливы всего несколько часов назад, — сказал он. Но Субин так не думал. Он не был счастлив этим вечером, он ощущал только тревогу, страх, горечь утраты и ярость. Он прижался щекой ко лбу Кая и промолчал. — Хочется спать, хён, — пробормотал Кай. — Но я не хочу засыпать. В его голосе Субин услышал страх. Будто он понял, что с ним происходит что-то очень плохое. И снова Субин был бессилен. Он мог лишь безвольно смотреть, как его любимый человек угасает прямо у него на глазах. Он снова винил себя за свою бесполезность. — Всё хорошо, — сказал он, стараясь звучать спокойно и не выдавать волнение и панику. — Всё будет хорошо. — Нет! Из последних сил Кай оттолкнулся от плеча Субина, опустился на колени и посмотрел ему прямо в глаза. Они были распахнуты и полны непролитых слёз. В них было так много горечи, что Субин пожертвовал бы собой, лишь бы Каю не пришлось страдать. Как только Кай сел, его тело снова ослабло, колени подкосились. Он сидел на полу, ноги его были повёрнуты в разные стороны. Сидеть так было неудобно, поэтому Субин вытянул ноги и притянул Кая к себе на колени. Это меньшее, что он мог для него сделать. — Хён, — Кай звучал очень разбито. — Я не хочу засыпать. По его щеке скатилась жемчужная слеза. — Тсс, малыш, всё хорошо, — успокоил его Субин, даже не заметив, как из его уст вырвалось это ласковое прозвище. — Страшно больше не будет. Теперь ты можешь отдохнуть и никогда не вспоминать про сегодняшний вечер. Больше не стоило оттягивать неизбежное. Мальчик продолжал таять у него на коленях. Должно быть, теперь он точно знал, что ждало его дальше. Он шмыгнул носом: — Побудешь со мной, хён? — спросил младший. — Конечно, — пообещал Субин. — Я люблю тебя, — пробормотал Кай. — Ты мне и правда как старший брат. — Я тоже тебя люблю, Нин-Нин, — сказал Субин. Он быстро заморгал, чтобы младший не заметил его слёз. — Передашь моей маме, что я люблю её? — спросил младший. — И папе. И сёстрам. — Обещаю, — заверил его Субин. Перед отъездом он найдёт способ связаться с его семьёй. Он передаст им последнее послание Кая. — Спасибо, — произнёс Кай. На какое-то время он замолчал, а затем заговорил снова: — Страшно, хён. — Знаю, — Субин запустил пальцы в волосы Кая, успокаивая. — Ты просто уснёшь. Возможно, тебе даже приснится сон. Больше не будет больно. — Но ты же тут, — Кай взглянул на него. — Буду скучать. — И я буду по тебе скучать, Кай, — старший почувствовал, что задыхается, но ему удалось выжать из себя эти слова. Он не мог упустить это драгоценное мгновение. — Думаешь, я увижу Тэхёна и Ёнджуна-хёна? — глаза Кая медленно закрывались. — Возможно, — ответил Субин. — Не хочу, — сопротивлялся Кай, пытаясь держать глаза открытыми. Бесполезно. — Хочу остаться здесь. От такой несправедливости Субину хотелось кричать, проклинать всю вселенную, бога. Кай никак не заслуживал такой участи. Субин не мог понять, почему всё получилось именно так. Больше ничего не имело смысла. Всё, что ему было нужно — чтобы Кай остался с ним. И он никак не мог на это повлиять. — Расслабься, кроха, — сказал Субин. — Не сопротивляйся. Просто закрой глаза и засыпай. Всё будет хорошо, я обещаю. Будет ли? Будет ли ему лучше там, на другой стороне? Как он мог обещать ему того, о чём не знал? Возможно, он просто пытался успокоить их обоих. Кай прижался к его шее и наконец закрыл глаза. Одной рукой он прижимал к себе волчонка, а другая незаметно легла на талию Субина. Субин тоже прижал его к себе, раскачивая взад-вперёд и убаюкивая. — Умница, — прошептал он Каю на ухо. — Мой милый мальчик. Кай больше не шевелился, но Субин продолжал укачивать его как ребёнка и шептать ему на ухо успокаивающие слова. Слёзы текли из глаз и падали на волосы Кая. Он не остановился, даже когда дыхание Кая на его шее стало всё тише и тише, пока не исчезло совсем, а обвитая вокруг Субина рука не упала. Он остановился, когда начал плакать насколько сильно, что уже не мог усидеть на месте. Он согнулся, держа Кая в руках, и безутешно рыдал. В его памяти всплывали улыбки Тэхёна и Кая: они были самыми очаровательными детьми, которых Субин когда-либо встречал, они вместе играли, смеялись, даже просто сидели вместе. Он и не подозревал, насколько спокойно он чувствовал себя тогда, и сейчас его лишили всего. Каждое новое воспоминание ломало его — некоторые события уже никогда не произойдут снова, и всё прекрасное исчезло из этого мира. Всё же он взял себя в руки и утёр слезы и сопли с лица. Лицо было мокрым. Он вытер руки о рубашку и обернулся, чтобы снова взглянуть на лицо Кая. Его глаза были закрыты, словно он просто спал, и это так отличало его от остальных. Субин пытался на секунду убедить себя, что Кай просто дремлет, что он ненадолго прилёг поспать. Субин убрал локоны с лица мальчика, крепко обнял его и поцеловал в лоб, затем подвинулся, чтобы как следует уложить Кая. Он уложил его на бок, он знал, что Кай спит в такой позе, и положил в его руки его любимую плюшевую игрушку. Он бросил на него прощальный взгляд и снова толкнул дверь чулана. Всё кончено. Нужно было выбираться из этого дома и уезжать из города. Больше его ничего здесь не держало. Он вышел из чулана, ожидая встретить ту же тишину, которая окружала его, когда он спустился, но обнаружил кое-что другое. Вся гостиная была охвачена пламенем. Оранжевые и красные языки пламени покрывали стены, стол, картины, телевизор и подбирались к ножкам дивана. Он в ужасе огляделся и обнаружил, что горит не только гостиная, но и почти весь дом. Кухня горела ярче всего, следовательно, пострадала сильнее, но пламя распространилось от двух входов в гостиную дальше по всему дому. Пламя подбиралось к чулану и лестнице, и Субин в панике отскочил в сторону. И наконец Субин смог понять, что за запах беспокоил его с момента пробуждения — дым. Что произошло? Как это произошло? Как он не заметил? Внезапно он вспомнил, что недавно он чувствовал жар, но списал всё это на страх. Тогда огонь должен был быть ещё относительно небольшим, он ещё не вышел за пределы кухни и только начинал распространяться по комнатам, вот почему Субин ничего не заметил, особенно учитывая, что большую часть времени он смотрел себе под ноги. Субин напряженно думал, почему мог возникнуть пожар. Они не зажигали свечи, и погода была хорошей. Может, горел соседний дом? Нет, огонь явно шёл из кухни, и с той стороны не было других домов. Должно быть, пожар начался изнутри, из-за них. До этого они готовили ужин. Они же выключили плиту, правда? Да, он вспомнил, как ругал Ёнджуна и Бомгю за то, что они почти случайно толкнули его к плите, когда он её выключал. Он повернул ручку, а затем легонько шлёпнул каждого по шее. Эта картина чётко стояла у него перед глазами. А ведь они готовили ещё и пиццу. В духовке. И Субин не мог вспомнить, выключили ли они её. Он помнил, что Ёнджун побежал в гостиную с почти сгоревшей пиццей, но не помнил, чтобы кто-то выключил духовку. Он просто стоял и смотрел, как горит его дом. Он должен был чувствовать себя отвратительно, но это место он никогда не считал своим домом, он нигде не чувствовал себя в безопасности и желанным. С этим местом его ничего не связывало. Поэтому он просто смотрел на распространяющийся огонь и ощущал, как жар и яркий свет обжигают его не просохшие от слёз глаза. Тут он вспомнил слова Кая. Тот сказал, что перенёс Тэхёна на диван, когда все ушли наверх и оставили его одного — этот самый диван уже поглощал огонь. Субин вырвался из оцепенения, издал жалобный крик и побежал в гостиную. Он не мог позволить телу Тэхёна сгореть в случайном пожаре. Нужно было вытащить его из дома и похоронить как полагается, ещё и вытащить Кая из чулана. Нужно было бежать как можно быстрее. Огонь обжигал тело Субина, пока он бежал сквозь пламя. Он бы никогда не подумал, что будет настолько сильно ненавидеть этот пронзительный треск огня. Он увидел Тэхёна, и ему стало ясно, почему Кай положил его именно на диван. Лёжа там, он выглядел таким безмятежным, куда менее мёртвым. Кай даже дал ему одну из своих плюшевых игрушек — белого кролика. Субин сделал то же для Кая. Он быстро обошёл диван и поднял Тэхёна на руки, стараясь не уронить игрушку. Меньшее, что он мог сделать для Кая с Тэхёном — не дать огню уничтожить то, что они при жизни любили больше всего. Он почти приблизился к входной двери, но внезапный возглас остановил его: — Не трожь его! Субин обернулся. Точно — у лестницы стоял Бомгю. Субин хотел кое о чём сказать ему, но это могло подождать. Нужно было спешить. — Дом горит, — ответил он. — Нужно вытащить его отсюда и вернуться за Каем. — За Каем? — в ответ Бомгю вскинул бровь. — Где он? — В чулане под лестницей, — объяснил Субин. Он обдумывал, стоит ли рассказывать ему о всём произошедшем. Перед глазами стояла та самая сцена: Бомгю в порыве ярости убивает Ёнджуна. Он боялся, что если он признается, Бомгю убьёт и его, и он не хотел, чтобы что-то помешало ему спасти друзей из горящего дома. Субин тут же вспомнил: Кай сказал столько добрых слов о Ёнджуне, и он задумался, насколько правильно было так с ним поступать. Субин тут же выбросил эти мысли из головы. — Тогда я позову его, — предложил Бомгю. Субин сглотнул. Он знал, что сейчас спровоцирует бурю, но либо он всё расскажет Бомгю, либо тот всё узнает сам, как только откроет дверь. Лучше подготовить его. — Бомгю, он мёртв, — сказал он. Бомгю остановился и повернулся к нему, не поверив своим ушам: — Что? — вырвалось из него хриплым шёпотом, едва различимым за треском огня. — Я не смог его спасти, — продолжил Субин. — Я просто хочу вытащить их обоих и выбраться отсюда. — Что с ним случилось? — спросил Бомгю будто не расслышал всего остального. — Передозировка, — расплывчато ответил Субин. — Передозировка? — этот ответ не устроил Бомгю, как Субин и опасался. — Чем? — Снотворным. — Откуда он, блядь, достал снотворное? Что ты недоговариваешь, Субин-хён? — У нас нет на это времени. Я объясню позж… — Нет! — рассердился Бомгю, и Субин подпрыгнул на месте, и перед глазами промелькнуло воспоминание, как его отбросило к книжному шкафу. — Ты сейчас же расскажешь, что, чёрт возьми, с ним случилось. — Тэхён подмешал снотворное в печенье, которое вы вместе готовили, — признался Субин. — Наш план заключался в том, что вы трое их съедите и не увидите, как мы убиваем Ёнджуна. Вот! Теперь ты доволен? Мы так долго продумывали этот план, чтобы добиться справедливости, и всё пошло наперекосяк. Всё, что я могу сейчас сделать для Тэхёна и Кая — спасти их тела от огня. Так что помоги мне. Ни малейшего понятия, почему он ждал, что Бомгю ему подчинится. — Ваш план? — зарычал парень. — Ты участвовал в этом? — Бомгю, давай… — Ты спланировал всё это, — сказал Бомгю. — Если бы не ты, то ничего бы не случилось. Если бы не твой дурацкий план, Тэхён был бы жив. Субин не мог ему ответить, потому что знал, что это правда. Он знал об этом всё это время, но услышать это из чужих уст означало полностью принять ответственность и позволить ненависти к себе, которую он пытался подавить, взять над ним верх. — Я знаю, — сказал он. — Но сейчас нам нужно выбираться отсюда! Как только мы будем снаружи, можешь бить, кричать, убить меня, мне всё равно. Только не дай Тэхёну и Каю сгореть здесь. Пожалуйста. Бомгю уставился на него пустыми глазами, но Субин повернулся к нему спиной и пошёл дальше, надеясь, что тот всё же схватит Кая и тоже поспешит к выходу. — Ты такой же как семья Чхве. Эти слова ощущались как стрела, вонзившаяся в его спину. — Ты знал о рисках и всё равно пошёл на это, — продолжил Бомгю безжизненным, безэмоциональным голосом. — И вот где мы оказались: Тэхён и Кай мертвы. Два невинных человека погибли из-за твоего эгоизма. — Так теперь это я эгоист? — Субин не мог удержаться после сравнения с самыми ненавистными ему людьми. — Всего несколько часов назад ты назвал меня трусом за то, что я так долго ничего не предпринимал, а когда сейчас я сказал тебе о своём желании, ты называешь меня эгоистом? Если ты думаешь, что я хотел всего этого, то у тебя точно проблемы с головой. — Не приписывай мне того, чего я не говорил, — предъявил ему Бомгю. — Я не сказал, что ты хотел их смерти. Но нести ответственность придётся тебе. Субин видел, как сжимались и разжимались его кулаки. Он знал, что имел в виду Бомгю. — Я знаю, что это моя вина, — сказал он. — Не буду отрицать. Я знаю, чертовски больно это принять, но это правда. И сейчас я собираюсь сделать одну единственную вещь, чтобы хоть как-то это исправить. — Нечего исправлять, — прошипел Бомгю. — Ты ничего не сможешь сделать. Понимаешь, о чём я? Ты ведёшь себя как Чхве, раз думаешь, что слова и действия смогут заменить человеческую жизнь. Твой отец разочаровался бы в тебе. Даже в гневе Субин смог аккуратно положить Тэхёна у двери, прежде чем наброситься на Бомгю. Впутывать сюда отца Субина — низость со стороны Бомгю. Одно дело иметь наглость сравнивать его с этой мерзкой семейкой, другое дело приплетать его отца только чтобы причинить ему боль и потешить своё эго. Это перешло все границы. — Ублюдок, не говори ни слова про моего отца своим поганым ртом, — зарычал он и схватил Бомгю за грудки. — Задел за живое? — спросил тот. — Может, теперь ты поймёшь, что именно натворил. Ты такой же убийца как и Чхве. — Ещё слово, и я проломлю тебе череп, — Субин был вне себя от ярости. Внутри у него всё горело точно не из-за пожара. Его угроза была куда опаснее. — С удовольствием бы на это посмотрел, — бросил Бомгю. Он наклонился и укусил Субина за правую руку. Зубы почти прокусили кожу, Субин закричал, и его хватка ослабла настолько, чтобы Бомгю смог сбежать. На самом же деле Субин понимал, что ему стоило оставить Бомгю, забрать Тэхёна и убираться из этого места, но произошедшее во второй раз возбудило в нём жажду крови. На этот раз должна была пролиться кровь Бомгю. Я могу действовать быстро, подумал он. Подкрасться сзади и задушить. Долго держать его за горло. Или лучше взять нож с кухни и вонзить его в спину, прямо как это сделал Бомгю. Он побежал прямиком в горящую кухню, даже не успев додумать последнюю мысль. Никто не может безнаказанно припоминать ему прошлое. Ему было плевать, что Бомгю, вероятно, был не в своём уме последние несколько часов — он совершил нечто совершенно отвратительное и намеревался сделать что-то настолько же ужасное, и теперь должен был заплатить за это. На кухне всё полыхало, было жарко. Огонь был настолько сильным, что Субин почти не видел и не различал, какого цвета была комната изначально: всё было жёлтым и красным. От дыма он закашлялся, прикрыл нос рубашкой и пошёл туда, где, как подсказывала ему мышечная память, лежали ножи. Его мать и отчим сильно волновались, что Чихун и Хаджин поранятся, поэтому убрали ножи со стола в ящик подальше от остальной кухонной утвари. Ящик не запирали, просто дети не могли до него дотянуться. Теперь думалось, всё же стоило установить на ящик замок, потому что интуиция Субина подсказывала ему, что он вот-вот совершит ужасную ошибку. Он открыл ящик, вытащил оттуда самый острый нож, подавил внутренний голос и вышел из кухни в поисках своей цели, уворачиваясь от языков пламени. Он обнаружил его дальше по коридору. Как он себе и представлял, Бомгю стоял к нему спиной и опирался на колени, словно пытаясь отдышаться. Субину было всё равно, он крепко сжал нож и бросился к нему. Бомгю отреагировал быстро. Он развернулся, прежде чем Субин добрался до него: правой рукой он толкнул Субина в грудь и прижал к стене, второй выбил из его руки нож, который со звоном упал на пол. Субин видел, как нож скользнул через плечо Бомгю, но тот схватил его свободной рукой за подбородок и заставил Субина смотреть ему прямо в глаза. В его глазах горел огонь, который мог сравниться только с огнём вокруг них. Субин собрал всё своё мужество, чтобы хоть немного напугать его. — Ты собирался убить меня? — спросил Бомгю, почти дразня. — Правду настолько тяжело принять? — Ублюдок! — бросил Субин. Злость вызвала в нём прилив силы. Он с лёгкостью поднял руки и оттолкнул Бомгю, затем для верности пнул его прямо в живот. Мальчик свалился на пол, а Субин бросился к ножу. Но Бомгю не сдавался. Он схватил Субина за лодыжку, и тот упал лицом в пол. Всё его лицо болело, но Субин не мог позволить сопернику взять верх. Он быстро поднялся и бросился всем телом на Бомгю. Он мысленно похвалил себя за скорость реакции, потому что Бомгю как раз начал вставать, чтобы, вероятно, первым ухватиться за нож. Субин только что спас себе жизнь. Если он и дальше будет лежать на Бомгю, то недолго пробудет в безопасности, поэтому Субин попытался перевернуться и прижать его к себе посильнее, чтобы обездвижить или хотя бы ослабить его, чтобы снова схватиться за нож. Он уселся на талию Бомгю и положил руки ему на плечи, прижав к полу. Субин нанёс первый удар прямо в челюсть Бомгю. Только он намеревался ударить его снова, как Бомгю поджал ноги к спине Субина и сбросил с себя мальчика. Субин удерживал его за талию, но совсем забыл про ноги — вот почему Бомгю смог провернуть такой трюк. Как только Бомгю удалось сохранить равновесие, он поменял их местами, и теперь Субин оказался под ним. Его голова столкнулась с полом, но едва он осознал это, его внимание привлекло кое-что ещё. Пока они боролись на полу, Бомгю немного подвинул их. Так Субин оказался немного ближе к ножу, который он выронил ранее. Если бы только он мог ещё немного вытянуть руку… Обе руки обхватили шею Субина, и он потерял равновесие. Он взглянул вверх и пересёкся взглядом с Бомгю, который, видимо, не заметил, что дал Субину такое преимущество. Он об этом узнает не скоро. По крайней мере, пока нож снова не окажется в руках Субина. Руки сжались на шее Субина, и это сбило его с толку. Это ощущалось словно ком в горле, потому что ему перекрыли дыхательные пути. Потянувшись к ножу, он постарался вдохнуть побольше кислорода. — Я убил Ёнджуна, — сказал Бомгю сверху. — Не думай, что я не сделаю того же с тобой. Руки ещё сильнее сжали его за горло, Субин готов был сдаться. Он издал сдавленный стон. Он ослаб, сил не осталось, но он отказывался умирать так, а потому снова вытянул руку. — Его я тоже убил вот так, — продолжал дразнить Бомгю. — Ну ладно, не совсем. Я задушил его твоими простынями. После того, как я вырубил тебя, он сопротивлялся. Должно быть, он думал, что ты-то его пощадишь. Как глупо. Пальцы Субина всего на мгновение коснулись рукояти ножа, но ему пришлось одёрнуть их — нож лежал слишком далеко. — Он пытался вырваться, — безразлично сказал Бомгю. — Пытался проскочить через твою кровать, но я был быстрее. Мне удалось его поймать. Я накинул на его одеяло и удерживал. Сперва я просто накрыл его, но потом лёг поверх и посильнее сдавил одеяло возле его головы. Я заметил, когда у него начал заканчиваться воздух. Он запаниковал, прямо как ты сейчас. Он был прав. Субин трясся всем телом, он боялся смерти, кислород почти перестал поступать в его лёгкие. Он касался лезвия, но снова и снова одёргивал руку — это тело так реагировало на приближающуюся смерть. Бомгю лишь посмеялся над его потугами, а затем продолжил: — Он звал на помощь, но никто ему не помог. И тут у него начались судороги. Я чувствовал, как он трясётся, и только сильнее прижимал его. Он отнял у меня брата, и я собирался свести с ним счёты. Я ощутил, когда он потерял сознание, — он прервался, и на его лице отразилось удовольствие, от чего Субина затошнило. — Он обмяк. Лежал неподвижно. Но я продолжал удерживать его. Я знал, что он был ещё жив. Подождал ещё немного, пока не убедился, что он умер. Проверил пульс и всё такое, а потом ушёл. В этот раз Субин смог ненадолго схватиться за нож, но тот снова выскользнул из рук. Бомгю сильнее сжал руки на его горле. — И сейчас то же произойдёт с тобой, — грозно сказал парень. — Справедливо, не думаешь? Ты повёл себя как Чхве и сейчас закончишь как Чхве. Следующим звуком, который издал Бомгю, был удивлённый и болезненный вздох, когда нож Субина вонзился в него. Субин всё ещё лежал под ним, но ему наконец удалось схватить нож, и его лезвие глубоко вошло в грудь Бомгю. Глаза Субина расширились, когда хватка на его шее наконец ослабла, он закашлялся, сделал ещё один вдох, но такую реакцию вызвали именно ощущение ножа в руке, треск ткани, рассечение кожи и звук, который издал Бомгю. Он медленно поднял взгляд на Бомгю, и в его глазах он увидел давно знакомого ему мальчика: горе его ещё не настигло, он не совершил ужасные поступки, он был добрым и любящим, он никогда не совершил бы того, что сделал сегодня, будь он в своём уме, и теперь он смотрел на Субина как на предателя. Некогда он называл Субина своим братом. В следующую секунду кровь полилась изо рта Бомгю, а глаза закатились. Нечто влажное и тёплое полилось на рубашку Субина, и даже не глядя он мог сказать, что это была кровь. И тут он понял, что натворил. В ужасе он выдернул нож и вскочил. Тело Бомгю отшатнулось, и он упал на бок. От удара Бомгю закашлялся, кровь полилась сильнее, и Субину пришлось отвести взгляд. Крови было так много. Всего было много. И он не знал, что делать. Он отпрянул от Бомгю, пока тот задыхался и захлёбывался кровью. Субин выронил окровавленный нож и попытался закрыть уши, чтобы ничего не слышать. Его руки дрожали, он трясся всем телом, и хотя чужие руки больше не сжимали его шею, с каждой секундой становилось всё труднее дышать. Жгучая острая боль на задней части стопы напомнила ему о другой проблеме. Он вскрикнул и отпрыгнул от пламени, которое коснулось его лодыжки, а затем наклонился и отряхнул штаны, чтобы сбить небольшую искру. Он снова осмотрел свой дом. Таким он его не представлял его даже в самых чудовищных кошмарах — всё было красным, всё горело. Если он думал, что до этого дела были плохи, то он ошибался. Вся сцена походила на библейский ад, о котором он читал в детстве, или на научно-фантастический роман. Вот только это всё происходило на самом деле. И это происходило с ним. Нужно было что-то предпринять. Нужно было позвонить пожарным и выбираться из дома. Он пытался найти безопасный путь через огонь, но не забывал о своих друзьях. Ни на секунду. Он вдруг понял, что из всех собравшихся у него дома он единственный остался в живых. Он заплакал, но слёзы не оставались на его щеках — они испарялись от сильного жара. Он огляделся, но ничего не обнаружил. Только одиночество. И тогда он решил, что нужно действовать решительно. Он вытащит всех отсюда. Всех пятерых. Бомгю неподвижно лежал в луже собственной крови прямо перед ним, неподалёку был Кай, дальше Тэхён и наконец Ёнджун. Будет тяжело добраться до Ёнджуна, он лежал наверху, но, может, Субин сможет вернуться за ним после того, как спасёт остальных. Нет, он точно вернётся. Он стиснул зубы и решительно шагнул к Бомгю. Он подобрался к мальчику сквозь быстро распространяющееся пламя, поднял и перекинул через плечо. Бомгю был ниже ростом и довольно лёгким, поэтому Субин надеялся выиграть время, неся одновременно его и Кая. Он почувствовал, как кровь из раны впитывалась в его рубашку и стекала по коже, но ему было плевать. Вытащить всех из этого дома — вот что имело значение. Он закашлялся, когда дым проник в его лёгкие, и ему стало тяжело дышать. Он пытался прикрыть нос, но всё было бесполезно, потому что дыма было очень много. Нужно было торопиться. Он мог успеть. Когда он добрался до чулана, дышать стало практически невозможно. С телом на плечах это было ещё труднее, к этому добавлялась паника. Он опустил Бомгю, чтобы открыть дверь чулана, и отчаянно пытался наполнить лёгкие воздухом. Он закашлялся ещё сильнее и вдохнул ещё больше дыма, руки затряслись. У меня получится, у меня получится, продолжал он бормотать самому себе, его губы дрожали, речь стала путанной. Пот капал ему на глаза и смешивался со слезами, в глазах жгло, зрение помутнело, и стало трудно даже открыть маленькую дверь. Он издал разочарованный вопль и провёл рукой по волосам, когда дверь наконец открылась. Он наклонился, чтобы войти в чулан, но тут у него закружилась голова. Он потерял равновесие и упал на четвереньки. Он попытался подняться снова, но внезапно ослаб, в голове был туман. Он закашлялся ещё сильнее и не мог остановиться. Несмотря на кашель, он упёрся рукой в стену перед собой. Он сделает это! Он вытащит всех друзей из дома и уйдёт вместе с ними. Он похоронит их как следует за чертой города, будет оплакивать их в одиночестве, а затем уедет навсегда, желательно в место получше, туда, где невинные мальчики не тратят свою молодость по вине мелочных взрослых и эгоистичных поступков. На него снова нашла волна головокружения, и Субин вспомнил, как совсем недавно они сбегали с уроков, покупали в магазине конфеты и ели их на берегу реки Хан, обнявшись за плечи. И Субин понял, что все четверо мальчиков были ему ближе кого-либо из живых и когда-то живших, а затем в глазах потемнело.---
Когда соседи заметили огонь и вызвали пожарных, было уже слишком поздно. К утру от дома почти ничего не осталось, только пепел и сваи. Об этом сообщили проживавшей в этом доме семье, и они немедленно вернулись в город. К их приезду жители городка собрались возле места, на котором некогда стоял их дом. Теперь там были только развалины, огороженными полицейскими лентами. Ынджон, мать Субина, была не в состоянии говорить, а только успокаивала своих детей и пыталась скрыть от них страшную правду. Как она могла им сказать, что они, вероятно, навсегда потеряли своего старшего брата? Несколько часов весь город продолжал верить, что мальчики успели выбраться до распространения пожара, но вскоре полиция обнаружила пять обугленных до неузнаваемости тел. Опознать их можно было только узнав, кто пропал, но в этом не было никакой необходимости: все знали, кто живет в этом доме, с кем они дружат, а также кого не было дома в ночь пожара. — Должно быть, они готовили и забыли выключить духовку, — сказал убитый горем полицейский. Весь город скорбел по ним и утешал семьи погибших, особенно тех, на которого уже во второй раз за такое короткое время обрушилась трагедия. Пятерых мальчиков похоронили рядом друг с другом, семья Чхве организовала для них большую церемонию — их сын тоже погиб в этом пожаре. Никто не обсуждал, что эта семья выглядела самой расстроенной из всех. Это был траур для всего города. — Бедные дети, — говорили все. Небольшой несчастный случай унёс их жизнь, а ведь они даже не успели прожить её в полной мере. Некоторые перешёптывались о том, почему в их городе происходит столько несчастных случаев. Одни говорили о причастности семьи Чхве, другие затыкали им рот, говорили, что не стоит отвлекаться от трагедии, которая охватила весь город. И они скорбели, каждый житель оплакивал пятерых мальчиков как своих детей, братьев и сестёр или друзей. Вот насколько маленьким был их городок. Настолько маленьким, что все в нём знали друг друга, все разделяли боль и радость, они не хранили тайн. Кроме одной. Произошедшее той ночью в этом доме навсегда останется тайной пяти мальчиков и пепелища.
