Love me like you do

             

…

      

[Elliie Goulding — Love me like you do]

             — Я не очень часто обнимаю мемберов, на самом деле. Но рядом с Чонвоном — я становлюсь чуть более обнимательным… Было множество объятий на протяжении всех трёх месяцев съёмок, на протяжении долгого времени совместных тренировок. Но самым главным для нас стало то бесценное объятие на сцене, которым мы закрепили нашу клятву. Мы оба прошли. И держать Чонвона в руках на глазах миллионов, зная, что теперь мы навсегда будем вместе — было неописуемо прекрасно. Знаете, словно весь мир был в моих руках? Ну, он и был. И есть. Но в тот миг, когда его сверкающие от счастья и слёз глаза встретились с моими, а сам он влетел в мои объятия…каждый раз вспоминая это, мне до сих пор сложно поверить, что мне так жутко повезло. И каждый раз это вызывает мурашки ужаса и счастья одновременно. Нам было страшно. А потом бесконечно тепло. Это было похоже на нескончаемое романтическое свидание. Каждую съёмку, каждый лайв, каждую свободную минуту — проводить вместе, держать Чонвона на своих коленях, в своих руках, лежать рядом, брать за руку. Легально. Без страха, что он вот-вот исчезнет или я снова пропаду в граунде. Я буквально захлёбывался счастьем и топил в нём Чонвона и других ребят. Я тонул в его широкой улыбке и сияющих глазах, наполненных ответным чувством. Теперь уверенным и спокойным, как бескрайнее море. Больше никаких штормов, только долгий путь вперёд под открытым небом рука об руку. В гримёрках, после выступлений, по дороге домой, на отдыхе. Да, парни и фанаты в твиттере уже уставали шутить о том, что мы, как слипшиеся димсамы, но нам было всё равно. Мы упивались друг другом, наслаждались каждым моментом, любили впервые и так сильно, зная, что наша любовь пережила целое шоу и вознеслась. Выстояла и теперь твёрдо стояла на ногах, наполняя наши сердца.              — Кого ты спасёшь? Можно выбрать только кого-то одного…              Это даже было смешно. На каждом фансайне нам с Чонвоном давали заведомо известный выбор, только чтобы убедиться, что мы всё ещё по-прежнему будем выбирать друг друга. С первых дней и до этого дня. Все четыре года и дальше, сколько нам позволит судьба. Мемберы, гитары, сонбэ. Выбор был разнообразен, мы поражались их фантазии, но даже ради шутки никто из нас не мог выбрать кого-то другого. Даже ради шутки мы не представляли возможным ответить иное. Это всегда был только он для меня и я для него. И удивительно, это правда удивительно, что сквозь эти года, трудности и испытания, между нами ничего не изменилось. Прямо как в песне сонбэ. Сменяются сезоны, года, люди вокруг нас. А наш выбор — нет. И с каждым днём я ценю это всё больше.              — Чонвон — мой спасательный круг. My life line.              До сих пор помню, как ответил это, даже не задумавшись. Как с тех пор, это разлетелось словно кредо нашей пары, одна из главных линий о нас. Описание наших отношений. Устоявшаяся фраза, которой идеально можно описать мои к нему чувства. Нас двоих. Чонвон в моей постели смотрит мультфильмы, пока болеет. Чонвон смотрит в мой телефон, пока я что-то пишу, как в свой, потому что он и есть его. Всё моё — его. Чонвон первый, о ком я думаю по утрам и когда засыпаю. Я в своей постели, пока болею, но в кадре Чонвона. Голова Чонвона на моём плече в поездках, мои руки на его плечах в любой необходимый момент. Мои руки вокруг Чонвона постоянно. Его смех над моими нелепыми шутками, моя неловкая улыбка из-за его очарования. В самом деле, что коты сплетённые хвостами по жизни. Его пальцы на моих больных коленях, мои пальцы в его пушистых волосах. Первые мысли друг о друге в любой удобный и не очень момент. И, если я ещё хоть как-то стал контролировать себя с годами, привыкнув уже к нашим отношениям, то Чонвон всё ещё, как в первые дни, так мило упоминает меня где бы он ни был. В любом разговоре с любым человеком. Я — тоже всё ещё его первая мысль. И это бесценно греет моё смущённое сердце.              — Самый милый в группе — Джей-хён.       Он знает, как я ненавижу эгьё, но ради него я готов делать его часами, лишь бы видеть, как ярко он улыбается. Каким счастливым и искренним становится. Как сверкают его карие глаза, устремлённые на меня. Ради его радости — я готов на всё, что угодно. И эгьё — мизерная плата за то, чтобы видеть улыбку Чонвона чаще. Даже если это идёт в разрез с моими внутренними блоками. Он — делает меня лучше. Он — делает меня свободнее. Он — делает меня счастливым в эти моменты тоже.              — Это черта всех отцов Пак — поддерживать их сыновей в их отношениях?       И это правда жутко забавно, как отец Чимина-сонбэ поддерживает их с Чонгуком-сонбэ отношения, выставляя в своём кафе каждый раз их фото, фигурки, аксессуары и готовясь к ивентам. И ведь после этого, как мой папа однажды засветил всем полку с моим фотографиями и одной единственной в рамке, обрезанной из общей, где я держу Чонвона на спине. Парни ещё долго подшучивали над нами, когда как для нас это сперва даже не было чем-то удивительным. Мы привыкли, что наши родители постоянно спрашивают в разговорах как мы, как наши отношения. То, что у моего папы на полке наше фото, а дома у Чонвона фоторамка с несколькими нашими парными фото. То, что всё ещё удивляет всех вокруг — стало настолько нормальным для нас, что порой я ловлю себя на мысли, что Чонвон всегда был со мной, всю мою жизнь. Не чуть больше четырёх лет и целых четырёх в официальных отношениях, а всегда. Потому, что я уже и не знаю — как иначе. И ни на что бы это никогда не променял. Вернуться во времени? Не быть айдолом? Изменить всё? Каждый этот шаг, желание спокойной жизни — всё это значило бы — потерять Чонвона. А я готов снова и снова проходить все эти испытания, просто потому что знаю, что в конце — меня будет ждать он. Моя жизнь.              — Романтичное свидание? Не знаю…прогулка и джелатто звучат мило.       Я ляпнул это, не подумав. Первое, что в самом деле пришло на ум. А вечером Хисын смеялся и тыкал мне в лицо телефоном с открытым твиттером и подборкой наших с Чонвоном фотографий. Официальный контент, где мы гуляем и я обнимаю его. Снятые тайком фото, пока мы заказывали мороженое, гуляли после шоппинга. Наше селфи у воды и множество других. Говорят, что, если ты хочешь что-то скрыть — прячь у всех на виду. И да, это действительно работает. Но разве мы что-то прячем? Есть просто вещи, о которых мы не говорим вслух. Но они слишком громкие своими действиями. И я ничего не могу поделать с тем, насколько очевидная и громкая наша любовь. Просто потому, что мне хочется поделиться ей с целым миром. Потому, что когда ты сам этим наполнен — ты готов дарить это чувство тем, кто в нём нуждается. Просто, чтобы разделить с ними это тепло и счастье. Чтобы у каждого была надежда на то, что светлое и настоящее чувство — есть. Оно реально. И оно вот — перед вашими глазами. Просто неозвученное, но такое очевидное…               Крепкое объятие со спины. Острый подбородок, упёршийся в мою макушку и тихое серьёзное сопение. Я лишь немного прикрываю глаза и накрываю руки Чонвона своей ладонью, держа второй телефон.       — О чём пишешь, хён? — урчит он в мои волосы, притираясь к ним.       — О нас, — жму плечами. — Просто захотелось оставить заметку на будущее.       — Как в прошлую годовщину? — хихикает Чонвон. Этот смех зажигает моё сердце и заставляет улыбнуться в ответ. Мой бесконечный свет.       — Как в каждую, родной. Целую его предплечье, которым он уже сжимает мою шею. Он хихикает громче, потому что ему всё ещё неловко.       — Доставка приехала, — вздыхает Чонвон, чмокая меня в макушку и отстраняясь. — Дописывай и выходи из комнаты, пока Ники не схомячил твою порцию.       — Этот ребёнок… Чонвон не закрывает дверь, уходя. Никогда этого не делает. И однажды я узнал почему. И это одна из тех немногих вещей, что умудряется надломить моё влюбённое сердце. Одна из тех вещей, которые я понимаю и каждый раз с замиранием ожидаю, прислушиваясь. Потому, что Чонвон сказал: что, если однажды он закроет за собой дверь, уходя от меня, это будет в последний раз. И вот почему он никогда не закрывает её полностью. И я очень хочу верить и надеяться, что никогда не услышу звук шелчка замка на двери после его ухода. С чётвертой и не последней годовщиной нас.