Poison apple

Перерождение. Люди спорят, есть ли оно. Джисону, если честно, всегда было наплевать на эти многочисленные распри верующих и атеистов. Просто потому что никто и никогда наверняка не сможет ответить максимально точно на этот вопрос. Ведь откуда ему — простому земному человеку — знать об этом наверняка, верно? Однако, в прошлом Джисон даже не подозревал, на что его наведут мысли в будущем. Что значит продать душу дьяволу? В мире ежедневно идёт противостояние добра и зла, света и тьмы, Бога и дьявола. Эти силы ведут борьбу за души людей. И чем больше праведных душ в раю, тем сильнее Господь и Ангелы. Если в мире люди пренебрегают праведностью, их души попадают в ад. Чем больше душ заполучит сатана, тем сильнее его влияние на этот мир. Души служат источником пополнения демонических рядов, поэтому дьявол ещё при жизни стремится заполучить их в максимальных количествах. Для этого тёмные силы исполняют любые желания. Сделка с дьяволом за желание обрекает человеческую душу на исчезновение. Сильные люди, продавшие душу дьяволу после смерти, становятся демонами. Слабые личности сгинут в пустоту, их душа станет источником силы для сатаны и демонов. Поэтому продать душу дьяволу означает передать её силам тьмы после смерти за материальные ценности при жизни. Джисон стоял на коленях в центре широкой пентаграммы, начерченной от руки мелом. Темноту спальни освещали свечи на острых вершинах звезды и окружности. Он был настроен предельно серьёзно. Он смотрел в увесистую книгу с потемневшими страницами и видавшей виды обложкой. Он читал себе под нос латинские молитвы для призыва дьявола, держа в руках нож. В лезвии отражались его глаза. В моменте книга была опущена к ногам, а левой ладони коснулась отполированная острота метала. Кожу рассекли глубокой раной, кровь тут же заполонила лодочку ладони и крупными каплями пролилась в середину пентаграммы, частично орошая страницы старинного латинского молитвенника. Он начертил кровью витиеватые символы в каждом из пяти лучей звезды, а под конец вновь зачитал уже выученные строки мантры. Ритуал подошёл к концу; по инструкции, — именно сейчас Джисон должен был получить то, для чего всё это затевал. Прошло время, по ощущениям он не понимал сколько именно. Постепенно его пронзило разочарование, Хан встал с колен и огляделся: всё как и было. Ему стало до горечи смешно с осознания, чем он занимается. Откровенное сектантство и сатанизм в чистом виде. Он специально прошерстил весь интернет и всё библиотеки в городе, чтобы найти книгу для призыва дьявола, переведя нужные молитвы. Весь ритуал повторил до мельчайших деталей, чтобы наверняка сработало. Джисон пришёл к выводу, что окончательно начал сходить с ума. Видимо, это сознание начало разлагаться от безуспешной жизни своего хозяина. Хан — писатель, начинавший свой путь с небольших рассказов в интернете. Он пишет книги уже приблизительно девять лет, но так и не сумел исполнить свою заветную мечту — публиковаться в большом, серьёзном издательстве. Постепенно приходила горечь понимания, что как писатель он по сути состояться не смог. Впав в пучину самобичевания, он не касался пера вот уже несколько месяцев. Самое страшное, что у него не только пропало вдохновение к своему многострадальческому делу, так он и не мог заставить себя отвлечься на что-либо. Жизнь проходила словно день сурка: работа, дом, короткие ролики в интернете, сон. Казалось, он зашёл в самый тупиковый тупик. Ведь говорят, что спасение утопающих — дело самих утопающих. Только что делать, когда не умеешь плавать. Или разучился, в случае Джисона. Но ему не хотелось сдаваться так легко. В один из одиноких депрессивных вечеров культурного распития алкоголя на кухне, когда на обеденном столе лежала «Скорбь Сатаны» Корелли, Джисону пришла в голову до невозможности оригинальная идея: продать душу дьяволу. Конечно, он понимал всю серьезность, а скорее абсурдность ситуации. Но и терять ему откровенно было нечего. Он одинокий молодой человек, ни за что и ни за кого ответственности он не несёт, кроме себя. Так почему бы не попробовать? Продать душу за успех и известность в писательстве. Если не получится, да и что с того. Хан не помнил, как пришёл к этому умозаключению, но почему-то оно прочно засело у него в голове. Он обдумывал мысль некоторое время, прежде чем наконец приступить к подготовке средств для исполнения задуманного. Успев уже несколько раз пожалеть об этой идее, Хан никак не ожидал, что комнату начнёт потряхивать. Так, будто началось землетрясение в пять баллов. Пол ощутимо зашелся в толчках, от неожиданности Джисон осел, упираясь руками в звезду. Свечи кто-то резко задул, мелкие предметы падали. Его одолел лёгкий испуг, когда очертания пентаграммы вспыхли пламенем. Благодаря реакции, он успел отпрянуть в сторону, подальше от жара, уберечься от больных ожогов. Как оказалось, это были только цветочки. Ягодки появились мгновением позже, буквально из стены: напротив кровати обои покрылись пламенеющим порталом. В оранжевом пекле виделись очертания приближающегося силуэта. Чернеющая фигура в прямом смысле вышла из стены. Постепенно глаза Джисона привыкали к такой яркости, он начал изучать прибывшего дьявола. К удивлению, он был вполне человеческого облика; острые рога, горящие на концах огоньками, отличали его от обычного человека. Джисон ожидал существа, подобного козлу, оленю, или просто безобразному чудищу. Однако пришедший был наделён невероятной красотой. Жёлтые глаза горели фонарями, они потрясали Хана, весь облик того был неземным, несколько пугающим своей красотой. Дьявольской красотой. Нет, обычный человек не мог быть настолько привлекательным. Джисон был уверен: от него явно исходили своеобразные феромоны, манящие людей подлунного мира к греховному соитию с падшим ангелом. — Чего надобно? — первое, что изрёк дьявол мелодичным тенором. — У меня получилось? — не веря глазам и ушам, огорошенно поинтересовался Джисон. — Только не говори, что ты вызвал меня просто так. Дьявол приходит далеко не ко всем, скажи спасибо, что у меня нашлась минутка. — Нет, нет, я призвал вас для дела, дьявол... Люцифер? Как назвать вас? — Зови меня просто Минхо, Хан Джисон. Он не стал спрашивать, откуда Минхо известно его имя. — Минхо, у меня есть просьба. Но для начала, что вы берёте в качестве платы? — Душу. Я беру только ими, не знаю, чем там берут другие. — Так и знал, — Джисона мало испугал такой ответ, он был готов к этому, — меняю душу на успех, богатство и известность в писательстве. — За это после твоей смерти я лично заберу у тебя душу, ты согласен, Хан Джисон? — в глазах Сатаны загорелся огонёк удовлетворения, для неформального подписания сделки он протянул руку, которую Хан без промедлений пожал.

***

Картофельные поля панорамой обнимали черный седан, мчавший вдоль узкой серпантиновой дороги. Палец ритмично постукивал в такт игравшей по радио песне. На пространство рыжеющих полей и лесов деликатно наслаивалось вечернее солнце, игриво забираясь в бежевый салон. Лучи озорно щекотали нос одинокого водителя в черных очках, что убрал назад сильно мешающую челку. Его звали Хан Джисон, ему было чуть за тридцать и он ехал в приподнятом настроении всю дорогу до своего загородного коттеджа. Виной прекрасному настроению послужила его встреча-конференция со своими многочисленными читателями. За последние десять лет он смог впечатляюще раскрутить свои книги, став одним из известнейших авторов страны. В его жизни было практически всё, о чем можно было только мечтать. Поправив прямоугольные очки, он прибавил скорость, уже представляя, как окажется в горячей ванне с кружечкой глинтвейна, а ночью его будет обнимать его новоиспеченный сожитель. Да, можно сказать, что он в полной мере наслаждался своей жизнью, беря от неё столько удовольствия, сколько вообще было возможно. Близился крутой поворот, на обочине которого росли пышные кроны деревьев, заслонявшие обзор. Местные жители часто жаловались, что их надо срубить, и, видимо, совсем не зря. Из-за злополучных деревьев Хан не заметил мчавшую на всех скоростях фуру. Он даже не успел осознать ситуацию, реакции не хватило. Или времени. Черный седан буквально намотало на переднюю часть грузовика. Стоял оглушительный шум на пустынной трассе. Джисона прижало щекой к асфальту через разбитое окно водителя. Да, автомобиль перевернуло на бок, со стороны водителя. Глаза заливало кровью, он понимал, что не может пошевелиться, что это конец. Страха не было, дрожи тоже. Он не испытывал ничего, мысли улетучились из черепной коробки вместе с кровью через открытые раны. Последнее, что он мог видеть стеклянными глазами — вылетевшее лобовое стекло с видом на перевернутую трассу. Его бойфренд так и не дождался Джисона этим вечером.

***

Звук шагов гулко раздавался по длинному коридору, вымощенному крупным булыжником. Видимость была сильно затемнена: свет давали только немногочисленные факелы со стен. Первое время пребывания у Джисона болели от этого глаза, потому что это освещение было в каждом помещении огромного дома. Но со временем он начал привыкать к своей новой... Жизни, если это можно было так назвать. Хан уже сбился со счета, сколько времени провел в этом месте. Всё было достаточно однообразно, он почти не выходил из своей комнаты. Кроме тех ночей, когда сатана сам не вызывал его к себе. Место, в котором тот пребывал уже достаточно долгое время, было самым настоящим Адом, даже не фигурой речи. Надо сказать, что в представлении Хана всё было по-другому, чем на самом деле. Тут не было горящего котла посредине огромного ничего. Но на самом деле были черти, и почему-то в человеческом облике. Вызовы происходят очень часто, практически ежедневно. Его аппетиты росли с нехилой прогрессией, но Джисон вряд-ли как-то может на это повлиять. Не в том он положении. Время от времени Хан ощущал себя проституткой. Отчасти так и было, но каждый раз с одним и тем же клиентом, за стабильную плату. Фактически писатель расчитывался с сатаной по старым долгам. Но у него не было чувства жалости к себе, потому что с самого начала понимал, на что шёл. План был четко продуман ещё в самом начале, когда он только решался на вызов дьявола.

/flashback/

Перед очнувшимся Джисоном предстает черная пелена из ничего. Писатель оглядывается, и видит, что полностью обнажен. Белая простыня прикрывает голые бедра. Ему хочется встать, он заносит руку для опоры, но та проскальзывает по воздуху, не находя искомое. Хан понимает, что висит в лежачем положении в воздухе — посреди черной бездны — абсолютно один. Он пытается расслабиться, выпрямляется в обратное положение. Мурашки пронзают его с ног до головы, и совсем не от холода по телу. Давно он такого не испытывал. Страх. Животный страх. Красное свечение проливается откуда-то сверху. Хан вздрагивает от раската голоса по всему темному пространству, но лицо ему не показывалось. — Время платить за долги, Хан Джисон, — он сразу узнал, это был Минхо. Точно. Он же когда-то отдал тому под залог свою душу, а теперь навеки обречён на Ад. Писатель не думал, что ему случится умереть так скоро. — Готов отдать навсегда своё начало? — Может быть, договоримся? — Хан в очередной раз струсил. Хотелось как можно дольше оттянуть момент истины. И, кажется, Джисон знает как. Он обдумывал эту встречу последнее десятилетие. — Слушаю тебя. — Давайте, я буду вам служить. Всё, что попросите. Взамен, вы сохраните мне возможность пребывать в сознании, — он как мог обходил "сохранить жизнь". Ведь он был мертв. — Не будете забирать мою поганую душонку. — Всё, что захочу, говоришь, — дьявол зашелся хриплым смешком.— Что же, давай посмотрим, что из этого выйдет.

/end of flashback/

Он подошёл к двери в его покои, костяшки звонко стучали о поверхность. Комната встретила Хана такой же полутьмой, как и в коридоре. Минуя широкую кровать посередине, у дальней стены стоял здоровый письменный стол из резного дерева. За креслом расположился в вальяжной позе мужчина, он что-то усердно выводил на письме. В смоляных волосах проглядывались два заострённых рога. Он поднял от своего занятия голову, одарив Джисона взглядом заинтересованных глаз. — Сегодня позвал тебя чуть позже, нужно было чуть дольше поработать, — он вышел из-за стола, напротив двери сложив руки. Из одежды был только халат под цвет волос. — Здравствуйте, как работа? — Джисон не знал, что ещё спросить, чтобы не находиться с ним в неловкой тишине. — Знаешь, что, Джисон. Обращайся ко мне неформально, — Хан не знал причину этого жеста, раньше тому было всё равно на этот момент. — Хорошо, Минхо, — добавил к ответу он. — Начнём сессию, — тот поманил того рукой. — Я подготовил на сегодня кое-что занятное, и мне очень интересна твоя реакция. Со вдохом Хан приблизился к демону, посмотрев в глаза-стекляшки. В них он видел свое отражение. Что же, теперь он должен начать свою работу. Джисон не мог сказать, что ему она не нравилось. К тому же, он не то, чтобы располагал выбором в своей ситуации. Хан всегда оставался оптимистом, даже после автокатастрофы, даже после своей смерти. В любом случае, всё произошло так, как он задумывал с самого начал: получить свое желание от демона, умереть, а затем поиграть с ним, не давая забрать свою душу. Холодные пальцы дьявола легли на загривок, другая рука заставила Джисона прильнуть. Минхо поменял их местами, прижимая бедрами его к столу, целенаправленно надавливая на интимную зону. Он сократил расстояние между их ртами, языком нахально прошёлся по чужим сладким губам перед поцелуем. Хан первым коснулся чужих губ, зажмуривая глаза. Всё же он не мог врать самому себе, ему нравились эти встречи, даже если этим двоим они нужны были в корыстных целях. Писатель открыто предложил себя в целях сохранения своего существования. Хоть какого-то. А дьявол охотно пользовался услугами человека в своих личных целях. Руки остановились на тонкой талии партнера, обвивая с двух сторон, надавливая большими пальцами. Губы, прежде нежно касавшиеся лепестков Хана, плавно приступили к коже на шее, уже давно не видавшей дневного света. Нежнейшие прикосновения расслабляли Джисона, позволяя ему потерять бдительность и откинуть голову. В сладчайшей неге затесались короткие покусывания, а затем и полизывания языком, что на короткое время отрезвляли своей неожиданностью. Пальцы сдавливали крепкие плечи, Джисон скрестил ноги на ягодицах Минхо, инстинктивно прижимая того к себе. — Джи, как я уже говорил, сегодня необычный день. У меня есть интересное предложение. — Продолжайте, — он на минуту забыл, о чём его просили. — Я хотел сказать, продожай, Минхо. — Я думал об этом некоторое время, но на днях пришёл к выводу, что не хочу оставлять наши отношения только в пределах койки. — Не совсем понимаю, о чём ты, — Джисон недоуменно наблюдал, как дьявол отстраняется от разгоряченного партнёра, что-то ищет в своём столе. — Я очень давно никому не говорил таких слов. Я испытываю к тебе некоторые чувства. Само собой, такое заявление не могло оставить Хана в спокойствии. Не зная, что ответить на такое, он просто ждал продолжения от старшего. В ногах он ощутил нечто похожее на дрожь, ему резко захотелось пройтись по кабинету. Он вдруг заинтересовался картиной на стене. Переведя взгляд на напольное зеркало рядом, он, едва заметно вздрогнув, позади себя увидел Минхо. — Знаешь, не думал, что всё так далеко зайдёт и я буду говорить эти слова, — он чувственно обнял писателя со спины, кладя руки на его грудь. Тот наконец поднял на старшего огорошенно глаза, накрывая своими ладонями его. Он думал: то всё на самом деле или фантазия. — Джи, я хочу видеть тебя в роли своего возлюбленного, хочу вместе с тобой править адом. — Минхо, ты серьёзно? Тебя не смущает, что я человек? — несколько с защитой проговорил он, не отрываясь от дьявола. Желтые глаза придавали тому агрессивный взгляд, но его лицо и тон голоса говорили совсем об обратном. Неужели это всё взаправду? — Если я сказал тебе, значит я настроен серьёзно. Я не склонен к такого рода шуткам. А то, что ты человек, не влияет ни на что. Итак, вопрос остаётся открытым. Ты будешь со мной, Хан Джисон? Предупреждение. Чтобы совместно править со мной адом, тебе необходимо пройти реинкарнацию, стать демоном. Ты готов? — Да, я, — Хан детально не успел продумать в голове ясный ответ, поэтому сказал то, что он в первую очередь чувствовал сердцем, — согласен. Устаршающий образ желтоглазого потеплел с появлением искренней улыбки. Он улыбался Хану открыто, настолько ярко, что на мгновение забывалось, кто он такой — сатана. Он вытащил что-то из кармана, радостно, словно ребёнок, который получил желанную игрушку. В руке показалась бархатная коробочка. — Я подумал, тебе как человеку будет привычней, если мы отменяемся кольцами, — крышечка открылась, на свет показались два блестящих золотых кольца. — Как красиво, — всё, что мог произнести младший после обмена кольцами. Он не мог осознавать, что только что произошло. Он, в загробном мире, с главой ада, с самим дьяволом, только что в прямом смысле согласился стать его мужем. Он чувствовал от старшего неподдельную искренность в словах и в предложении, отчасти из-за этого ему захотелось сказать "да". Но в основном он решился на это из-за явной влюбленности к демону. — Теперь по правилам нужно поцеловаться. Обнаженное тело Джисона встретила мягчайшая кровать в спальне дьявола. Только теперь не в положении мальчика по вызову, а в роли его возлюбленного. Минхо нависал, практически скрывая того всей своей спиной. Проворные руки гуляли по телу, желая насладиться им словно в последний раз. Поцелуи перетекали от зоны лица к шее, а затем ещё ниже, к голой груди. Происходящее побуждало Джисона плавиться, зарыться пальцами в чужие волосы. Он несдержанно выдохнул со звуком, ощущая, как старший проходится горячим языком по соскам, издавая характерные звуки посасывания. — Невероятный,— Минхо торопливо избавился от опостылевшего халата, стараясь не отрываться от объекта обожания, — и полностью мой. — Минхо, свяжи мне запястья. В руках сатаны очень кстати остался хлястик от халата. — Точно хочешь? — тот кивнул. — Если будет неприятно — скажешь. Старший приступил к озвученному, делая это с трепетом, стараясь не причинять боли. Когда процесс был завершён, Минхо поднял связанные запястья над головой младшего, закрепляя где-то у изголовья кровати. Тело открылось со всех сторон, он вновь прильнул губами, переполняясь желанием. Адским пламенем зажгло внизу у Джисона. Руками дьявол развёл чужие ноги в стороны, ластясь к возбуждению горячим языком. Мокрой дорожкой провёл от основания, и, сверкнув жёлтыми глазами, он вобрал в себя практически всю длину. Сладострастную негу познал Хан, когда головка уткнулась в изгиб глотки. Минхо промычал с членом во рту, посылая волнообразные разряды по телу возлюбленного. Затем он активно начал работать головой, опуская и поднимая, усиливая чужие ощущения от процесса. Сатана прекрасно выучил предпочтения Джисона, он точно знал, за какой рычаг стоит дергать, чтобы доставить необычайное удовольствие. Вот и сейчас он виртуозно управлял телом под собой, провоцируя на неприличные звуки, дрожь, поджатые пальцы на ногах. Хан в прямом смысле извивался под ним, ловя каждое действие новоиспечённого мужа, которое тот совершал своим ртом. Спина выгибалась колесом, а губы уже практически не могли подавлять стоны, рождающиеся от посасываний или полизываний. Пальцы дьявола сжимали вставшие соски, а он стонал всё громче. Накатывало всё сильнее, поступающая разрядка была не за горами, как всё вмиг оборвалось, Минхо отстранился. — Минхо, — недовольно выплюнул он, ударил кулаком по матрасу. Мужчина откинул голову на измятые простыни, продолжая буйствовать как маленький ребёнок. — Зачем ты так делаешь? — Всё постепенно, дорогой. На лице расцвела ехидная улыбка, он ловко перевернул его, ставя в коленно-локтевое положение. Секунда. И в резком шлепке зашлась пятерня, окрашивая нежную кожу в чуть розоватый цвет. Вместе с краснотой пришла боль, сверкнув кратковременной искрой. Джисон смог лишь рвано выдохнуть. А после также набрать в легкие воздух, ощущая теплоту между ягодицами. Горячий язык трепетно коснулся спокойного отверстия, лаская, делая податливым. Как же Джисону было тяжело себя сдерживать, что он уже и не пытался делать: блаженные отзвуки лились потоками из его обкусанных губ. Периодически Минхо одаривал половинки пятерней, лихо освежая следы. Когда дьявол приставил головку к расслабленному входу, электрическая мгла, что успела образоваться за время прилюдий, рассеялась, являя собой предвкушение от грядущего контакта. Он постепенно погружался внутрь, расширяя нежные стенки. Джисон ловил каждый молниеносный импульс, что дарил ему Минхо. Он зарывался лицом в подушки от изводящего его возбуждения, а простыни беспощадно стискивал. Он лег животом вплотную на кровать, расслабляясь, чтобы проникнуться контактом до кончиков пальцев. Ягодицы словили новый удар, Хан бесстыдно вскрикнул в кровать, когда царь ада углубил толчки до предела, задевая чувствительную зону внутри. Амплитуда движений возросла, принимающий плавился под своим покровителем. Последний стиснул запястья мужа, активно работая тазом. Он практически лёг сверху, чуть ли не полностью вдавливая Джисона в матрас. Шепча непристойности, полизывая и покусывая кожу за ухом, Минхо делал всё, чтобы свести с ума. Дьяволский план, но действенный. От таких стараний дьявола во плоти Джисон не мог не слететь с катушек. Всё пошло под откос уже давно, примерно десять лет назад. И ему чертовски это всё нравилось, он упивался общением с Минхо, тонул в симпатии к нему. Поцелуи с задней стороны шеи не прекращались, а темп, даривший адское удовольствие, не сбавлял оборотов. Хан громко излился на простынь. Давление тела Минхо сверху, зажатый член между животом и поверхностью, что создавало запредельное трение, в конечном счёте довели его, провоцируя на яркий оргазм. — Прекрасный. Чувственный. Мой. — обжигающе шептал демон, не прекративший движений. Но его можно прекрасно понять, он был в погоне за собственной разрядкой. Раскрасневшийся, потрёпанный, обмякший Джисон был усладой для его глаз, его вид только подстёгивал. Капелька пота на лбу; не подавленный стон удовольствия, — Минхо достиг точки невозврата. Сперма растекалась внутри Хана, грея друг друга. У входа осталось несколько капель, вытекающих изнутри. Натертые запястья были освобождены, хлястик халата откинут прочь. — Хани, — это сокращение приятно ласкало уши уставшего Джисона, — ты готов к превращению? Ты станешь подобным мне. — Сейчас? — Именно. Это делается в том числе и через телесный контакт. Только есть одна побочка: этот способ свяжет наши сущности, мы станем партнёрами. Согласен? — Джисон кивнул. — Нет, милый, словами через рот. — А в рот? — он ухмыльнулся. — Это после, — обозначил тот.— Так что? — Да. Минхо, я этого хочу, — ответил он после урагана мыслей в голове. Джисон хорошо подумал. — Начинаю, — он зашептал неизвестные Хану мантры. Золотое свечение из глаз, ещё пуще прежнего. Кожа дьявола замерцала, засияла. Казалось, он совершенно этого не замечал, продолжая упорно повторять латиницу. Прижавшись своим голым телом к голому телу Джисона, он обхватил талию. Как будто боялся, что тот убежит. — Моя сперма в тебе, во рту моя слюна. Ты с ног до головы пропитан мной. Ты готов стать демоном. Сияние сошло на нет, когда сатана утянул того за подбородок в поцелуй. Проникая языком, он будто хотел ещё больше запечатать Джисона собой. И это дало свои плоды. Отстранившись, Минхо стал наблюдать за мгновенными метаморфозами своего супруга. Теперь уже сиял Джисон, как и Минхо некоторое время назад. В двух местах на голове он почувствовал давление. Словно что-то росло, очень быстрыми темпами. — Что это? Рога? — непринуждённо просил новообращённый Хан, трогая заострённые штуки на своей голове. Удивительно, но он был абсолютно спокоен. — Как у меня, нравится? — Просто невероятно. Теперь дашь себя трахнуть? — Хан незаметно занёс руку в звонком ударе по обнаженной ягодице мужа. Удар получился болезненным, из-за чего сатана высоко вскрикнул. — Блять, Хани! — обескураженный, Минхо залез на Джисона, стискивая запястья того по бокам от головы. Щёки покранели, он попытался спрятать лицо, прикрыв его челкой, что только позабавило лежащего.