Кровь моей крови

***

Тронный зал Красного замка. Место, где празднуют свадьбы, коронуют, вершат судьбы людей и королевства. Последний раз я была здесь на свадьбе Рейниры и Лейнора, а после мы с отцом на своих драконах Караксесе и Гэлитоксе покинули Королевскую Гавань. Место, в которое я бы хотела вернуться только если на коронацию своей кузины и по совместительству мачехи Рейниры, принцессы Драконьего Камня и Отрады Королевства. В связи с ранением лорда Корлиса, его младший брат, сир Веймонд, отправился в Королевскую Гавань, чтобы оспорить притязания на плавниковый трон Люцериса Велариона. Получив известия об этом, мать принца Люцериса, Рейнира, вместе со своим вторым мужем, принцем Деймоном, и детьми прибывает в Красный замок, чтобы отстоять право наследования своего сына. Так как я являюсь членом этой семьи, мне приходится следовать за ними, хотя я бы лучше вернулась на Ступени в помощь флоту лорда Корлиса. Моих родителей нельзя было назвать образцово-показательными супругами. Отец Деймон Таргариен с первых дней брака терпеть не мог находиться в Рунном камне, леди которого была моя мать — Рея Ройс. Он настолько не любил мою мать, что удостоил её очень оскорбительного прозвища «Бронзовая сука». Со слов моего дяди, моя леди-мать также не питала нежных чувств к отцу. Прожив несколько лет в Долине, отец вернулся ко двору, где, перебрав несколько должностей в Малом совете, стал Командующим Городской стражей Королевской Гавани. Однако не зря его прозвали Порочным Принцем: его хорошо знали во всех столичных притонах, где Деймон сделался завсегдатаем — в винных погребках он выпивал бесплатно, из игорных притонов уносил больше денег, чем приносил, и особенно часто посещал бордели. Итак, в одном из таких мест он произнёс фразу: «наследник на один день». Произнесённые слова стали для него одной из непростительных ошибок, и мой дядя — его старший брат Визерис, сослал отца к неугодной супруге. Несмотря на всю неприязнь к Долине, отец повиновался воле короля. В первые же дни пребывание в Рунном Камне, будучи в подпитии, отец решил-таки консумировать брак с «Бронзовой сукой» в надежде на скорое рождение сына. Для многих моё рождение стало настоящим чудом. Родив меня, моя леди-мать вскоре скончалась. Последние несколько лет мы провели на Драконьем Камне в каком-то подобии счастливой семейной жизни. Рейнира рожала и воспитывала принцев и даже сейчас была снова в тягости. И надеялась наконец-то произвести на свет долгожданную девочку. Как я рада, что даже призрачную перспективу моего замужества они с отцом не рассматривают, пока. Отец с головой занялся воспитанием старших сыновей Рейниры. Несмотря на их сомнительное происхождение, Деймон вёл себя с ними, как с родными. При этом я не оставалась в стороне: как и всегда мне было гораздо интереснее на тренировке с мечом или в небе на своём драконе. Мою тягу к мечу отец заметил ещё тогда, в Пентосе. Нашёл мне наставника, и тот стал меня тренировать. Кто же мог отказать принцу с драконом в такой слегка «странной» просьбе. Наставник — один из рыцарей отца, в бытность последнего Командующим Городской стражей Королевской Гавани, был довольно строг и требователен со мной. Вероятно, таким образом отец хотел поубавить во мне энтузиазма и погубить все мысли о мече в самом начале. Но я не сдавалась и упорно шла к своей цели. В пекло платья, в пекло балы и женихов. Во время битв против Триархии отец добыл меч из валирийской стали. Нашёл искусного кузнеца, и тот перековал меч, как оказалось в дальнейшем — для меня. Я носила доспехи, заплетала волосы на манер Висеньи, но до моей прародительницы мне было ещё далеко. И даже рождение их с Рейнирой общих сыновей, Эйгона и Визериса, не изменило чувств отца ко мне. Время от времени мы летали на Ступени в качестве поддержки с неба. Мы с отцом и нашими драконами стали неотъемлемой частью определённой стратегии, особенно когда Морской дым остался без наездника. Так мы и жили бы в своей крепости, на нашем скалистом острове, если бы не претензии Веймонда Велариона, что вынудили нас вернуться в столицу для защиты прав Люка. Столица встретила нас приветливыми возгласами, народ был рад возвращению своей наследницы в Королевскую Гавань. Даже моё имя прозвучало пару раз, что меня по истине удивило. Первым делом мы отправились в Красный замок на аудиенцию к государю нашему Визерису I. Нас встретили очень скромно. Вместо ожидаемой толпы из придворных и, конечно же, наших милых «зелёных» родственничков, нас встретил лорд Касвелл, пара стражников и несколько слуг. В Рейнире чувствовалась тоска по родному месту, и где-то в глубине души она радовалась своему возвращению, но не узнавала свой дом. Её супруг разделял эти мысли. И я вдруг осознала, что быстрее хотела бы вернуться на Драконий камень. Повсюду в коридорах висели регалии веры семерых и почти выцветшие гобелены дома дракона. Преимущественно зелёные оттенки и башни явно нервировали отца и сбивали с толку принцессу. Несмотря на то что ни королева, ни десница не соизволили нас встретить, мы отправились в покои его величества. Покои короля Визериса были мрачны, а сам он, как безвольная кукла, лежал в кровати в окружении мейстеров, что кружили над ним, как вороны. Его творения из камня давно поросли паутиной и пылью, и выглядело это весьма удручающе. Рейнира с отцом прошли дальше, а я же вместе с Эйгоном и маленьким Визерисом на руках стояла поодаль. — Отец, — мягко и так по-детски обращается Рейнира к государю, отодвигая балдахин. — Кто там пришёл? — со свистящим вздохом спрашивает, не открывая глаз, король, а Рейнира подходит вплотную к кровати. — Это я, мой король, Рейнира, — со всей полагающейся любезностью отвечает кузина. Отец наконец-то решается пройти вглубь спальни и поднимает глаза на своего старшего, очень больного брата. Потом я слышу, как Визерис зовёт брата, и тот подходит к нему. Мы с детьми так и стоим в ожидании. Затем Рейнира помогает отцу сесть и берёт дочь за руку. Отец решает не тянуть и рассказывает о ситуации с лордом Корлисом и оспариванием прав Люцериса. Дядя будто в бреду не понимает, что Триархия вновь возродилась и что Морской Змей серьёзно ранен. Рейнира решает разбавить столь печально-давящую атмосферу и жестом приглашает меня с принцами пройти. — Отец, мы хотим кое-кого тебе представить, — склонившись, поясняет Рейнира и подводит ближе к королю малыша Эйгона. — Это Эйгон. — Эйгон, — вторит её словам государь. — А это… — сделав небольшую паузу, Рейнира позволяет подойти ближе мне с братом на руках. — Вилора, — опережает Визерис свою дочь, устремив свой единственный целый глаз на меня. — Да, мой король, — я кланяюсь дорогому дяде. То, что он меня узнал, несмотря на прошедшие годы и его состояние, стало для меня приятной неожиданностью и вызвало тёплую улыбку на лице. Затем король перевёл взгляд на ребёнка в моих руках. — А это Визерис, — с нескрываемой гордостью объявляет Рейнира. — Визерис, — тяжело дыша, но, пряча радость, произносит дядя. — Имя — в самый раз для короля, — слова государя вызывают у всех присутствующих улыбку. Однако радость длится недолго, и на лице короля не остаётся и следа от восхищения. Оно сменяется резкой гримасой боли, и король начинает дышать чаще. Дабы дать королю и дальше отдыхать, я вместе с детьми удаляюсь из покоев. Слуги сопровождают нас, в комнате по пути мы встречаем королеву Алисенту. — Принцесса Вилора, с прибытием! — как-то чересчур радостно приветствует меня королева. — Ваше величество, — не склонившись и не проявив должного почтения к этой женщине, отвечаю я и продолжаю путь с детьми в наши покои. Оставив братьев на попечении верных слуг, я отправляюсь во внутренний двор, надеясь на скорую встречу с «дорогой» Бейлой. Проходя через двор, замечаю, как Джейс и Люк предаются воспоминаниям о проведённом детстве в этих местах; а я лишь помню, как много плакала, и только Рейнира и отец могли меня успокоить. Внезапно моё внимание приковывает звон мечей, и я устремляюсь в толпу, где передо мной во всей красе предстаёт бой двух мечников. Я узнаю их. Первый — это сир Кристон Коль, бывший защитник принцессы Рейниры, и почти сразу я узнаю и второго: белые волосы, повязка на глазу — это был Эймонд. Кузен умело парирует удары соперника и, не теряя времени, переходит в атаку, что незамедлительно приводит принца к победе. Раздаются аплодисменты в честь маленькой и такой явной победы принца. — Славная победа, мой принц! — нахваливает сир Кристон своего ученика. — Вы готовы к турнирам. — Мне плевать на турниры, — буквально выплёвывает слова Эймонд, убирая меч от горла поверженного Коля, и переводит взгляд на следивших всё это время за битвой Джейса и Люка. — Племянники пришли размяться? — с вызовом обращается принц к мальчишкам. Позади них появляюсь я, и кузен переводит взгляд сначала на мой меч и потом прямо на меня, — И кузина. Я одариваю Эймонда испепеляющим взглядом, однако кузена это совсем не трогает, и на его лице играет лёгкая ухмылка. — Идём, — во избежание ненужного конфликта я пытаюсь увести мальчишек, продолжая чувствовать спиной ответный взгляд кузена. На пути в богорощу мы встречаем сестрицу Бейлу. — Вилора! — я резко оказываюсь в объятьях сестры и практически не отвечаю на её порыв. — Как я рада тебя видеть! — Бейла, — сдержанно и сухо отвечаю я, совсем не разделяя её радости. Когда на свет появились мои младшие сёстры-близнецы Бейла и Рейна, я не испытала радости или зависти. Я ничего не почувствовала. Я была с ними холодной и отстранённой, как и с их матерью, Лейной. Когда я жила в Пентосе, единственное, что мне нравилось — это обучать сестёр высокому валирийскому языку и читать на нём же им книги перед сном. Несмотря на просьбы Лейны не засиживаться допоздна, я поддавалась уговорам сестричек, и мы зачитывались, бывало, не одной историей до глубокой ночи. После смерти Лейны, Бейлу забрала к себе Рейнис, и наше общение прекратилось, да и я не стала прилагать для этого каких-либо попыток. С Рейной сблизиться так же не получилось. С её драконьим яйцом произошла трагедия: из него вылупился слабый, больной детёныш, который вскоре умер. Её помешательство на желании обзавестись собственным драконом производило отталкивающий эффект. Вдали я вижу принцесс Рейнис и Рейниру, решаю не вмешиваться в разговор бывшей свекрови и невестки. Им есть что обсудить, да и «Почти Королева» всё ещё винила отца и Рейниру в гибели своего единственного сына. Принцесса Рейнис никогда не была со мной особо ласкова — мы всегда обходились друг с другом уважительно и немного колко. Через какое-то время мы в сопровождении слуг направляемся в тронный зал. Передо мной открылся вид на этот злосчастный Железный трон, что сгубил тысячи жизней, и неизвестно, сколько ещё погубит. Прямо перед ним, глядя на всех свысока, стоял десница короля — Отто Хайтауэр. Если бы взглядом можно было убивать, то Деймон Таргариен сделал бы это прямо сейчас. У подножия трона стояли скучающие принц Эйгон и принцесса Хелейна, рядом с ними их мать, королева Алисента, и только с каким-то нездоровым интересом смотрел в нашу сторону принц Эймонд — или только в мою? — …и хотя двор надеется, что лорд Корлис Веларион сможет выжить, — продолжает свою заготовленную речь лорд-десница, — нам всем выпал мрачный удел определить наследника Дрифтмарка. Я — голос короля и по этому вопросу и по другим. Корона выслушает прошение. — На этих словах десница садится на трон. — Сир Веймонд Веларион. Младший брат Морского Змея бросает презрительный взгляд в сторону принцессы Рейниры и стоящих рядом с ней её темноволосых сыновей и выходит в центр перед железным троном. — Моя королева, лорд-десница, история наших домов уходит корнями во времена Старой Валирии. Пока дом Таргариен правил небесами, дом Веларион правил морями. На Валирию пал Рок, и только наши дома уцелели, наши предки пришли на новую землю, зная, что, если не справятся — это будет конец для их рода и имени. Я всю жизнь защищал трон брата в Дрифтмарке, я — ближайшая родня лорда Корлиса по крови. Чистая, нетронутая кровь Вералионов течёт в моих жилах, — на последних словах сир Веймонд снова многозначительно посмотрел в сторону старших сыновей Рейниры. — Как и в моих сыновьях, отпрысках Лейнора Велариона, — кузина не остаётся в стороне и, не глядя на сира Веймонда, отвечает на выпад в сторону её детей. — Если бы вас волновала кровь дома, сир Веймонд, вы бы не старались сместить его наследника, — подняв взгляд на выступающего, продолжает Рейнира. — Вы говорите лишь за себя и своё честолюбие… — закатив глаза, собирается закончить принцесса. — Вы подадите своё прошение, принцесса, — нагло перебивает королева Алисента, — позвольте сиру Веймонду высказаться. — Тем самым королева обрекает себя на злобные взгляды с нашей стороны и позволяет Веймонду продолжить. — Что вы знаете о крови Веларионов? — повернувшись в нашу сторону, с насмешкой спрашивает Веймонд. Почувствовав поддержку со стороны королевы, он явно обрёл сил для продолжения этой борьбы. — Я бы мог вскрыть вены и показать её, — всё так же насмешливо продолжал сир, отчего уже я сжала руки в кулаки. — И всё-таки вы её не узнаете: речь о будущем и выживании моего дома, не вашего, — тонко подмечает сир Веймонд, бросив надменный взгляд на Люка. Мальчик и так был не в своей тарелке и вовсе не горел желанием бороться за Плавниковый трон, но перечить матери не стал. — Моя королева, лорд-десница, это вопрос крови, не честолюбия. Лично я ставлю выживание моего дома и рода превыше всего. Я скромно предлагаю себя как наследника брата, — с наигранным почтением заканчивает свою речь Веймонд, переводя взор с королевы на десницу. — Спасибо, сир Веймонд, — благодарит пиявка Отто, и Веларион становится на своё место. — Принцесса Рейнира, Вы можете говорить от имени своего сына Люцериса Велариона, — десница предоставляет ответное слово кузине, и та выходит на место, где миг назад стоял её оппонент. — Если надо удостоить ответом этот фарс, — Рейнира, не подняв глаз на десницу, смотрит себе под ноги и нервно перебирает кольца на пальцах, — я начну с напоминания, что почти двадцать лет назад здесь же… Слова Рейниры прерывает звук распахнувшихся бронзовых дверей, что заставляет всех присутствующих оглянуться, а лорда-десницу даже привстать с трона. В проходе виднеются двое рыцарей в белых плащах, а позади них медленно двигается человек. — Король Визерис из дома Таргариен, первый своего имени, король андалов, ройнаров и первых людей, владыка Семи Королевств, защитник державы, — громогласно и во всеуслышание объявил один из рыцарей. Опираясь на трость и сильно прихрамывая, король двигался вперед. Все, затаив дыхание, стали ждать, когда король займёт своё место на троне. Верная стража сопровождает его на всём пути к трону. Поднимаясь по ступеням, дядя оступается, и с его головы падает корона, вызывая удивлённые возгласы. Отец помогает брату встать на ноги, и тот буквально без сил, громко дыша, падает на трон. Отец поднимает корону, возлагает на голову брата и поправляет слегка покосившуюся золотую маску, скрывавшую безобразие от болезни на лице короля. Почтительно, совсем немного отец кланяется и возвращается на своё место к нам, как и Рейнира. — Должен признать, я удивлён, — грудь короля так и ходила ходуном: дядя никак не мог выровнять дыхание, отчего он явно испытывал боль. Оглядев всех перед собой, король продолжил. — Я не понимаю, почему проводится слушание, когда наследник определён. Единственная здесь, кто лучше всех понимает желание лорда Корлиса — это принцесса Рейнис, — все находившиеся рядом, включая сира Веймонда, устремляют свои взгляды на скромно находившиеся с своими внучками «Почти Королеву». Та от глубокого восхищения кузеном не могла оторвать взгляда. — Да, государь, — со всей своей почтительностью отзывается принцесса и выходит в центр прямо перед королём. — По воле моего супруга Дрифтмарк перейдёт от сира Лейнора к его законному сыну Люцерису Велариону, — из-за озвученных слов казалось, что сир Веймонд лопнет от растущего в нём гнева и негодования. — Это решение неизменно, и я его поддерживаю, а принцесса Рейнира известила меня о своём желании женить её сыновей Джекейриса и Люцериса на внучках лорда Корлиса, Бейле и Рейне. Это предложение, которое я с радостью принимаю, — сёстры гордо посмотрели на своих наречённых, в то время как другие были ошеломлены. — Что же, вопрос решён, и ныне я подтверждаю, принц Люцерис из дома Веларион — наследник Дрифтмарка, Плавникового трона и следующий лорд приливов. Рейнира облегчённо выдыхает и берёт за руку Люка, улыбка так и сияет на её лице. Деймон же не сводит пристального взгляда с лорда-десницы, а я не перестаю восхвалять любовь короля к своей дочери. Какую бы боль дядя ни испытывал, он нашёл в себе силы и остатки здоровья, чтобы подняться с постели, быть здесь и отстаивать права своего внука. — Ты нарушил закон, — словно обиженное дитя, подаёт голос Веймонд, — и многовековые традиции, чтобы сделать наследницей дочь, и смеешь указывать мне… — подаваясь вперёд надменно продолжает Веймонд. Испепеляющий взгляд отца, да и мой, переходит на Велариона. — …кому наследовать имя Веларион? Нет. Я этого не позволю, — тихо, сквозь зубы процедил сир. — Не позволишь? — непонимающе спрашивает король. — Ты забываешься Веймонд. Сира Веймонда начинает потряхивать, будто он прямо сейчас испытывает на себе сильнейший приступ лихорадки. — Это не настоящий Веларион! — резко повернувшись в сторону Люка и тыча в него пальцем, яростно прокричал Веймонд, чем явно напугал мальчишку. Я придвинулась ближе к Рейнире. — И точно не мой племянник. — Люк, ступай к себе, — Рейнира, взяв за плечи сына, попыталась его сопроводить. — Ты не в себе и сказал достаточно, — обратилась кузина уже к Велариону. — Люцерис — мой законнорождённый внук, — не справившись с дыханием, говорит король. — А ты — не более чем второй сын Дрифтмарка. — Ты управляй своим домом как сочтёшь нужным, но не смей решать будущее моего, — позабыв о каком-либо почтении к королю, возразил Веймонд. — Мой дом пережил Рок и тысячи других несчастий, и да будут прокляты все боги, — Веймонд снова оборачивается в нашу сторону и смотрит прямо на вросшего к полу Люка, — и я не хочу видеть, как он падёт из-за деяний этой… — Веймонд набирается храбрости, чтобы бросить оскорбление в сторону наследницы. — Скажи, — тихо, но так, чтобы Веймонд услышал, произносит отец, не отводя от него взора. — Её дети — бастарды! — с яростным тоном обрушиваются слова сира Веймонда и гулким эхом проносятся по всему тронному залу. Вижу, как дядя хватается за кинжал, а отец уже держит руку на Тёмной сестре. — А она просто шлюха, — уже спокойно, но не скрывая злорадства, произносит Веймонд и смотрит прямо на короля. Вокруг слышится потрясённый гул, дядя, полный гнева от слов о его дочери и внуках, поднимается со своего места и двигается в сторону Велариона. — Я отрежу тебе язык! — достав из ножен кинжал, дядя готовится исполнить свою угрозу. Я всем телом ощущаю наполняющую меня злобу, что придаёт мне сил, и быстро вытащив меч, одним ловким и мощным движением срубаю голову Веймонда Велариона. Брызги крови орошают пол, а голова его падает в сторону от тела. Я слышу, как громко стучит моё сердце. Этот звук перекрывает испуганные возгласы окружающих. — Язык оставим, — совершенно спокойно, оперевшись на рукоять своего меча произношу я. — Разоружить её! — слышится приказ десницы, и белые плащи тут же обнажают свои клинки. Отец подаётся вперёд, поднимая руку перед собой, тем самым загораживая меня от рыцарей. — Нет нужды, — произношу я, не обращая ни на кого внимания, вытираю меч от крови о край своей одежды. Ловлю на себе осуждающие и шокированные от моих действий взгляды придворных. Отто не спускает с меня глаз, как с виновницы, королева того и гляди закричит от ужаса, кузина Хелейна закрыла уши и отвернулась, а выражение лица Эйгона говорило лишь том, что его сейчас вывернет от увиденного. И кажется, только Эймонда как-то не здорово восхитил мой поступок. — Вилора, — прошипев, обратился ко мне отец. И, хотя тон его был весьма укоризненный и недовольный, явно направленный из-за осуждения толпы, на лице его читалась непонятная даже ему, Порочному принцу, гордость. — Что? — непринуждённо задаюсь вопросом я. — Он оскорбил моих племянников и нашу наследницу, — тут же отвечаю, как бы показывая всем своим видом, что это было само собой разумеющееся деяние на выпады Велариона, и становлюсь рядом с Рейнирой. Меня не трясло, руки слушались. Ни стыда, ни сожалений. Я чувствую лишь удовлетворение, что растеклось приятно внутри. Это непередаваемое ощущение, и как же я по нему скучала! Что же, я больше чем уверена: сегодня не раз у многих пронеслось в голове, что я «дочь своего отца», и для меня это один из лучших комплиментов в жизни. А ошеломлённые выражения лиц придворных и «зелёных» — потрясающее зрелище! Веймонда не удостоили чести быть похоронённым в традициях своей семьи. Останки сира Веймонда из дома Веларион были отданы на съедение дракону принцессы Рейниры.