Последняя капля (M/M порка ремнём)

… … … Киллиан стоял в лавке Голда. Около часа назад он помог злодею заточить в волшебную шляпу невинного старика, который и слова плохого ему не сказал. И всё, ради того, чтобы Тёмный Маг забрал магически прикованную к его предплечью кисть. Некогда она была отрублена Румпельштильцхеном — во времена, когда Киллиан не гнушался разбоем. Сейчас же он уже давно изменился, однако часть тела, принадлежащая ему в те далёкие времена, возвращала его душе жажду насилия и крови. — Дело сделано, — грустно уперев взгляд в пол, обратился он к Голду. — Я своё слово сдержал. Забирай её. Киллиан вытянул вперёд руку, совсем недавно чуть не превратившую его в монстра, которым он когда-то являлся. Голд вздохнул. Он повернул пальцами, и кисть капитана оказалась в банке. Железный крюк вернулся на своё законное место. Киллиан оглядел его и бережливо поправил. Теперь он начал думать, что ужасная история, в которую он угодил, наконец, завершилась. — Да нет, — прервал его надежды Голд. — Не дело, полдела. — По мне так нет, — возразил Киллиан. — Моя часть сделки выполнена. То, что у тебя настоящий кинжал — значит, что ты лжёшь Белль. А меня прижать нечем. Он беззаботно улыбнулся. Голд выставил вперёд указательный палец, давая понять, что это ещё не всё. Затем он достал кассету. — Видеозапись. С места преступления, — он положил кассету на стол. — Как думаешь, мисс Свон понравится то, что ты просто так избил несчастного старика? — Я знаю, как это работает. Там не только я. Мы оба. Голд поводил рукой над кассетой. Киллиан разозлённо взглянул на него. Как же он ненавидел магию… — Не думаю, — наконец, сказал Тёмный Маг. — Только ты. — Я пошёл на это ради того, чтобы избавиться от треклятой руки. Не стать прежним пиратом. Эмма не осудит меня. — Даже когда узнает правду? — Какую? — Рука не причём. — Но ты сам… Мистер Голд улыбнулся и вытянул ладонь, прервав Киллиана. Его явно смешила наивность пирата. — Ты был прав, — сказал он. — Тёмный лжёт. Тёмный хитрит. Это всего лишь плоть, да кости. Мои слова послужили тебе индульгенцией… поводом вернуться к прежним привычкам, и стать не влюблённым щенком, обхаживающим объект страсти, а кровожадным пиратом, который своего не упустит. Я лишь помог тебе. Помог вспомнить о твоей тёмной душе. — И эта тёмная душа запросто разобьёт сердце Белль, так? — Дерзнёшь тронуть моё — будь уверен, потеряешь своё. То, что ты угрожал моему счастью с любимой женщиной — за это тебе… со мной не расплатиться и вовек. — Вот сдам тебя, и вместе загремим. — Кажется, я знаю тебя куда лучше, чем ты сам… дружище. Мистер Голд вышел из-за прилавка. Он приблизился к Киллиану. — Так уж вышло, капитан, что мы с тобой в одной связке, — сказал он. — Да и, думаю… оба повеселимся. Голд коварно улыбнулся и, похлопав пирата по плечу, снова возвратился за прилавок. Смущённый Киллиан потупил взгляд. Его снова начало мучить чувство вины. Неужели он действительно был обречён навсегда остаться злодеем? Уже много лет он считал, что все лавры храброго служителя морали достались его брату Лиаму, а на нём, неудачной версии Джонса, словно, висело проклятье. Только лишь Эмма смогла пробудить в нём давно угасший свет. Киллиану было больно от мысли, что он подведёт её. Он не мог так просто сдаться. — Нет, — наконец, сказал он. Голд метнул взгляд на пирата. Казалось, он был удивлён, что тот ещё не ушёл. — Нет? — Будь что будет. Я расскажу Эмме правду. — Ой-ли? — Она поверит мне. Максимум, запрёт в участке на пару дней. Но мне это в тягость не будет, — его лицо озарила улыбка. Теперь он снова казался себе дерзким и храбрым пиратом, а не пленником, застигнутым врасплох. — О-хо-хо, дорогуша, — рассмеялся Голд. — Если тебя не напугала кассета — могу просто свернуть тебе шею. В голосе Тёмного Мага слышалось раздражение. Однако пирата это только позабавило. Он самодовольно усмехнулся. — Полагаю, когда герои найдут моё тело, их легко будет убедить, что ты действительно стал белым и пушистым. — Не хочется тебе льстить, но в Сторибруке много кто хотел бы прийти по твою душу. — И мне не хочется отвечать взаимной лестью, но вряд ли кто-либо поверит, что меня одолели обычные людишки без магии, — пират направил указательный палец в сторону Голда. — Тёмной магии… Голд злобно улыбнулся. — Может, лучше расщепить тебя на атомы? — И, конечно, тебе удастся убедить Эмму, что ты ничего не знаешь о моей пропаже. Тёмный замолчал, вспомнив про радар Спасительницы, благодаря которому она моментально распознавала любую ложь. Увы, этот раунд остался за пиратом. — Ты ничего мне сделать не сможешь, — позлорадствовал Киллиан, осознав свою победу. — Крокодил лишился своих зубов. Тёмный схватил трость и направил её в сторону дерзкого пирата. — Сейчас ты тоже лишишься. С губ Киллиана сорвался смех — то ли от раздражения, то ли от абсолютной веры в собственную неприкосновенность. — Делай, что хочешь. Правды это не изменит. — Интересно, какой такой правды? — Ты был трусом и остался им. У тебя есть только магия, палка и суровый взглядик, но ничто из этого не поможет тебе перестать быть трусливым старикашкой. В комнате нависла тишина. Киллиану даже стало неловко. На мгновение ему показалось, что Голд выхватит ружьё и пристрелит его прямо на месте. — Ну, что ж, — наконец, сказал Тёмный, выйдя из-за прилавка. — Значит, пора прибегнуть к другим мерам. Киллиан хотел ответить что-то в своём стиле, но замер, увидев, как Тёмный Маг опустил пальцы себе на пояс. Послышался шорох, и пират едва сдержался, чтобы не начать отступать назад. Он не мог поверить собственным глазам. Его злейший враг, который был способен убить или порубить его на части, доставал ремень. — Снимай штаны, — наконец, сказал тот, сложив своё новое оружие пополам и сжав его в кулаке. Нервная улыбка расползлась на задрожавших губах Киллиана. Теперь он уже не ощущал себя настолько уверенно, как недавно. — Хах, — усмехнулся он и вдруг осознал, что всё красноречие покинуло его разум. — Только давай быстрее, а то я и так уделил тебе слишком много внимания. — И решил уделить ещё? Извращенец. — Забавно, — лицо Голда озарила коварная улыбка, и Киллиан смутился, поняв, что он заметил его оцепенение. — Не волнуйся, скоро ты забудешь о том, что порка может быть чем-то приятным. — Ну, да, да, да, — раздражённо буркнул Киллиан. — Напугал. В следующий раз придумай что-нибудь получше. Он отступил назад и, боясь повернуться к Крокодилу уязвимым для ремня местом, попытался открыть дверь. Однако хищник не собирался так легко отпускать свою добычу. Тёмный маг взмахнул рукой, и послышался щелчок замка. Киллиан дёрнул за ручку двери, а затем повторил своё действие с большим усердием, но не добился желаемого результата. Теперь он был заперт — один на один с существом, желающим подвергнуть его унизительному наказанию. — И кто теперь трус? — усмехнулся Мистер Голд. — Бедный пиратик боится, что ему надерут задницу? — Да ты, что, совсем ополоумел? — раздражённо выкрикнул Киллиан. Он надеялся, что гнев сумеет скрыть его нарастающую панику. — Маразм в голову стучится? — Учишь новые слова, молодец. Осталось научить уважать тех, кто сильнее тебя. — Это ты-то сильнее? Ты без своей магии… — Мне надоели, — прервал его Крокодил, шагнув вперёд. — Твои угрозы. Твои издёвки. Твоё постоянное хамство. Киллиан коснулся спиной наглухо запертой двери и, осознав, что невольно отступал назад, побледнел. Хоть ему всё ещё не верилось в то, что должно было произойти, он понимал — дела его плохи. — Моё терпение лопнуло, — подытожил Тёмный. — Пора преподать тебе урок. Внезапно магический порыв рванул Киллиана через прилавок. Тут же, к своему ужасу, он ощутил, как ремень его развязался, и хватка на поясе штанов ослабла. — Нет, — не смог сдержать он вскрик, едва не опускающийся до мольбы. — Нет! Штаны сползли к его стопам. Киллиан забарахтался и, поняв, что его таз намертво прикован к прилавку, мысленно проклял тот день, когда в мире появилась магия. — Стой, — начал пират. Он не мог поверить в то, что срывалось с его языка, и попытался засмеяться, чтоб придать себе уверенности. — Я всё осознал, урок усвоен, больше так не буду. — Давай отшучивайся, — улыбнулся Крокодил. Из голоса его пропали раздражение и гнев. Сарказм Киллиана не разлучил его с осознанием, что он смог не хило подбить самоуверенность своего врага. — Будет интересно, сколько продержишься. Быстрый свист разрезал воздух, и пират ощутил острую боль на задней части тела. Она вспыхнула на ужаленном ремнём месте и начала быстро нарастать, пока не достигла своего пика. Киллиан сумел сдержать крик, но вряд ли это можно было приписать к его заслугам. Болевой шок сдавил его глотку — так, что ему едва удалось восстановить дыхание. Ремень снова взлетел к потолку и, столкнувшись со своей целью, рванул в сторону. Киллиан скривился и сделал глубокий, свистящий вздох сквозь сжатые челюсти. В какой-то момент ему показалось, что инструмент наказания содрал верхний слой его кожи. Зуд охватил полосы, проступившие под тонкой тканью трусов. Ещё недавно наивный пират полагал, что унижение — единственное, что будет мучить его, однако теперь он осознал своё заблуждение. — Прекрати, — смущённо промолвил он. — Хватит. Ответом стал ещё один удар. Голд не жалел силы, и на секунду Киллиан подумал, что, если бы вместо ремня в руках садиста оказалась сабля — он точно разрубил бы его пополам. Конечно, пират понимал, что мог перегнуть в словах и дерзости, но он всё равно был удивлён реакции Голда. Неужели он настолько сильно разозлил его? Беспощадное орудие снова хлестануло по нижнему белью пирата. Затем снова. И снова. Как только разум разбойника смог осилить осознание резко нахлынувшей боли, с губ его сорвался сдавленный хрип, переросший в недовольное мычание. Казалось, он укорял себя за то, что не смог остаться гордым молчуном. А ведь миновало ещё меньше десятка ударов… После очередного столкновения грубой и нежной кожи, Киллиан вытянул ноги и опёрся цыпочками о пол. Постепенно он уже начинал отходить от шока, и его разум стало одолевать осознание всего ужаса положения, в которое он угодил. Пират отчаянно боролся внутри своего черепа, подавляя инстинктивные позывы вопить от боли, но был ли в этом смысл? Да, злодей, который, хоть и имел достаточно сил, чтобы делать с ним, что угодно, не увидел бы его слабости. Однако резкие хлопки ремня были настолько громкими, что, казалось, о происходящем за стенами этого магазина уже было известно всему Сторибруку. От мысли, что, когда ему, наконец, удастся сбежать, он столкнётся с толпой зевак, лицо Киллиана бросило в краску. В этом городе, наверняка, многие ненавидели разбойников и желали бы поглядеть на то, как его, прославленного Капитана Крюка, охаживают ремнём по заднице — будто он не был достоин более благородного наказания. Тёмный Маг снова взмахнул кожаной полоской и дважды огрел ею пирата. Тот сдавленно взвыл и, разозлившись, бешено забарахтался. Схватив стоящую рядом бутыль, он метнул её в стену, а затем махнул рукой и сбросил со стола стакан, разлив находящуюся в нём воду. Голд, прежде удивлённо задумавшийся, не впал ли его пленник в безумие от ярости, теперь снова коварно улыбнулся. — Настолько больно? — усмехнулся он. — Или не можешь поверить, что получаешь по попе? — Перестань! — рыкнул Киллиан. Смущение, вызванное словами Голда, ввело его в ещё большее раздражение. — Хватит уже этого бреда! — О, это не бред. Я давно подумывал устроить тебе хорошую порку. Но, право, полагал, что выбор падёт на кнут… Ремень снова оцарапал уязвимую часть тела. Киллиан ударил ногой о пол, не сумев понять — произошло это из-за злости или боли. — Я даже рад, что ты разозлил меня, — продолжил злодей. — Ремень быстрее выбьет твою самовлюблённость. — Серьёзно?! — раздражённо выкрикнул Киллиан. — Отпусти меня! Ты, чёртов садист! — А ты побеги, пожалуйся своим, — Голд вновь хлестанул пирата. — Может, тебя и ненавидеть меньше будут, когда узнают, что ты был наказан. Соответствующим образом. Киллиан вздрогнул, услышав очередной замах, и скрестил стопы, когда ремень обрушился на его беззащитное тело. Мурашки осыпали его спину и затылок. Первые удары казались ему болезненными, но теперь, когда на выбранной для наказания части тела не осталось ни одного нетронутого места, порка начала становиться невыносимой. Пирату казалось, что Крокодил хлещет его не ремнём, а утяжелённой наждачкой. Внезапно послышался скрип двери. Киллиан взглянул в сторону звука и, увидев Белль, быстро отвернул голову к выходу. Лицо его запылало красным. Боль отступила перед невыносимым чувством унижения. Пирата вряд ли волновало мнение избранницы Тёмного Мага, но он привык сохранять перед дамами образ обаятельного плохиша. Теперь же эта тщательно вылепленная иллюзия была разрушена. — Румпель, что происходит? — спросила девушка. — Да вот, решил, что пирату пора получить взбучку, — ответил Румпельштильцхен. Его слова заставили лицо Киллиана покраснеть ещё сильнее. — Зачем? — растерянно спросила Белль. — Не волнуйся, убивать я его не стану. Только проучу. Не думаю, что после этого он ещё раз посмеет к нам сунуться. — А разве он нас беспокоил? Тёмный взглянул на Белль. На секунду он испугался, не выдал ли он свой секрет. — А ты не помнишь, как он напал на тебя? — разум его снова охватила ярость. Пират мог донимать его, но он не имел права причинять вред его возлюбленной. Взмахнув ремнём, Голд нанёс особо сильный удар. — Как стрелял в тебя?! — ремень снова ужалил пирата. — Как из-за него ты потеряла память?! Три быстрых удара вспыхнули на зудящем теле. Киллиану показалось, что его мозг развалится на части, но он сумел сдержать, пытавшийся сорваться с губ, вопль. Теперь, когда в помещении находилась дама, он был готов умереть или сойти с ума, лишь бы не подвергать себя ещё большему позору. — Хватит, — сказала Белль. — Ему же больно. «Молчи! Мне совсем не больно!» — мысленно закричал Киллиан. На глазах его выступили слёзы. Девушка пыталась защитить его, но теперь он чувствовал себя гораздо более униженным и опустошённым. — И пускай! — ответил Голд. Ремень снова ушиб и так уже хорошо набитое место. Киллиан зажмурился, сморгнув влагу. Только один раз в его жизни ему пришлось пережить такое унижение — когда капитан Сильвер решил проучить молодого матроса за дерзость. В тот день Киллиан чуть ли не поклялся себе в том, что никогда и никому больше не позволит с собой так обращаться. За долгие годы пиратства он привык к уважению и трепету от других людей. Если кто и нападал на него — то, в худшем случае, бил кулаком по лицу или слегка задевал мечом. Сейчас же ему снова пришлось столкнуться со своим ужасным опытом из прошлого. Однако в этот раз у его позора ещё и был свидетель. — Румпель, — мягко сказала Белль. — Это его не исправит. — Пусть умоляет меня о пощаде, — грубо ответил Румпельштильцхен. — Тогда отпущу. Безжалостный ремень вновь огрел несчастного. Белль приблизилась к своему возлюбленному и положила руку на его плечо. — Ты же знаешь… он этого не сделает. Тёмный остановился, задумчиво взглянув на пирата. Несмотря на то, что его гордость была растоптана, он действительно не стал бы опускаться до жалобной мольбы. Будто проверяя это, Голд нанёс ещё один удар и затем, позволив своему гневу взять верх, влепил дерзкому наглецу со всей своей силой. Тяжело вздохнув, маг отбросил ремень в сторону. В помещении раздался лязг железной пряжки. Киллиан закрыл глаза. Он не мог поверить, что эта ужасная пытка, всё же, закончилась. Казалось, ещё немного — и он бы разрыдался от собственной беспомощности. Внезапно резкая боль вонзилась в его затылок. Киллиан схватил руку, вцепившуюся в его волосы, и зашипел. Он начал нелепо перебирать ногами, лишь бы не упасть на пол. Мучитель, схвативший его за волосы, подвёл его к двери и, покрутив замок, отпер её. — Чтоб больше не смел тревожить нас, — сказал Тёмный Маг. — Иначе ещё всыплю. Цепкие пальцы, наконец, разжались, и рука, недавно причинившая Киллиану столько боли, толкнула его вперёд. Тот рухнул за порог лавки, ударившись о жёсткий асфальт. Послышался громкий хлопок — мистер Голд запер дверь. Пират резко вскочил на ноги, неловко натягивая штаны и беспокойно оглядываясь по сторонам. Заметив, выходящую из-за угла, пару, он быстро прошмыгнул в переулок и поспешил скрыться.