27

      — Что у тебя там такое? — голос над самым ухом заставляет Ван Ибо вздрогнуть, тут же переворачивая телефон. Чон Суджон улыбается и смотрит с явно выраженным любопытством. — С девушкой переписываешься?              Ван Ибо не успевает даже рта раскрыть, как в поле зрения появляется ещё один участник съёмочной команды.       — Кристал, оставь нашего Ибо в покое. Это некультурно совать свой нос в чужие дела. Или в Америке манерам не учат? — несмотря на строгий тон Чжан Исин улыбается, а потом и вовсе смеётся, наблюдая как морщится их главная актриса.       — Вечно ты строишь из себя старика, Исин. Цзецзе просто интересно, кем занято сердечко нашего дорогого Бо-эра, — Суджон наиграно ворчит, милашничая, а потом опускается на соседний стул, подхватывая лежащий там сценарий.       — И с каких пор вы стали так близки, чтобы интересоваться подобным? — Чжан Исин садится с другой стороны. Их обоих как раз закончили гримировать, а значит совсем скоро начнётся работа над новой сценой.       — А разве нам не нужно быть близкими, чтобы фильм получился правдоподобным?       — Быть близкими и лезть в чужую жизнь без стыда и совести совершенно разные вещи...       Ван Ибо какое-то время поворачивает голову от одной своей коллеги к другому, наблюдая очередную перепалку, а потом просто вздыхает, улыбаясь. Чон Суджон определённо не собирается сдаваться, как и Чжан Исин. Эти двое с первой встречи спорят как ненормальные по любому поводу, совершенно теряя ощущение реальности. Даже если сейчас Ван Ибо похитят пришельцы, они этого не заметят, слишком занятые собой. Впрочем, это скорее ему на руку.       Быстро переворачивая телефон, Ван Ибо снимает блокировку экрана, снова опуская взгляд на пришедшее не так давно сообщение. Внутри привычно разливается тёплая волна, а улыбка сама собой набегает на губы.       «А-Бо, у меня получилось освободить сегодняшний вечер. Прилетаю в Пекин в 19.42 и сразу к тебе. Встретим новый день вместе♡»

➳♥

      Часы показывают 23.14, когда Ван Ибо открывает дверь собственной квартиры. Из-за отставания в графике съёмки сегодня задержались на несколько часов, и он чувствует себя вымотанным и разбитым, но сердце срывается от радости и облегчения стоит только увидеть в прихожей знакомые ботинки.       На ходу сбрасывая кроссовки и сумку, Ван Ибо мчится в гостиную, позабыв обо всякой усталости, и замирает на пороге. В комнате царит полумрак. Тихо работает телевизор, колышутся на ветру занавески, журнальный столик заполнен тарелками, а два бокала — вином, тёмно-синий свитер, подарок на прошедшую годовщину, аккуратно сложен на подлокотнике кресла.       Неконтролируемое ощущение счастья наполняет Ван Ибо целиком, накрывая с головой. Щёки краснеют, дыхание сбивается, и он не может оторвать взгляда от спящего человека, так правильно смотрящегося на его диване. Чуть взъерошенные волосы, идеальные черты лица, одна рука заведена под щёку, вторая зажата между подтянутыми коленями. Сяо Чжань всегда засыпает в такой позе.       Ван Ибо осторожно проходит в комнату, опускаясь перед диваном на колени. Некоторое время сомневается, стоит ли будить своего гостя, ведь тот наверняка очень устал. Но Ван Ибо не знает, когда Сяо Чжаню нужно будет возвращаться на съёмки, поэтому он всё-таки тянет руку, осторожно касаясь мягких волос.       — Баобэй, просыпайся.       Смотреть как дрожат его ресницы во время пробуждения давно уже вошло в топ-10 любимых занятий Ван Ибо. Но появляющаяся на чужих губах улыбка определённо вне всяких рейтингов и списков.       — А-Бо, — голос спросонья хриплый, а глаза будто с поволокой. — Ты вернулся. Если бы Ван Ибо мог, он бы точно схватил Сяо Чжаня в охапку и спрятал далеко-далеко, чтобы всегда смотреть только на него.       — Прости, что задержался, — мягкие руки, обвившие его плечи, не дают закончить извинения. От Сяо Чжаня привычно пахнет цитрусом и кофе. И Ван Ибо не собирается больше сдерживаться. Он обнимает в ответ так крепко, как только может, и утыкается носом в мягкую кожу между шеей и плечом. Ван Ибо дышит родным запахом, впитывает присутствие, которого так давно был лишён.       — Я приготовил нам ужин, — Сяо Чжань гладит его по волосам как маленького, но Ван Ибо совсем не возражает, лишь жмётся ближе, подставляясь под ласку. С этим человеком он может быть самим собой, ведь его примут каким угодно. — А ещё купил твой любимый торт, он на кухне, — в ответ раздаётся лишь едва слышное мычание. — Только я без подарка. До последнего не был уверен, получится ли улизнуть. Так что заказал доставку. Она придёт завтра, твой менеджер обещал забрать и отвезти тебе.       Ван Ибо наконец реагирует, отодвигается совсем немного, только для того, чтобы заглянуть в глаза напротив.       — Ты же знаешь, что для меня лучший подарок — это твой приезд?       Сяо Чжань мягко улыбается, сместив руку на чужую щёку.       — Даже если так, мой А-Бо заслуживает сотни подарков.       Ван Ибо лишь фыркает на это заявление, но улыбается всё так же ярко.       — Тогда что же нам делать с оставшимися 98 подарками?       — Хм... — Сяо Чжань делает вид, что задумался на некоторое время. — Что насчёт того, чтобы возместить это поцелуями?       — Я уже думал, ты не предложишь, — тихий смех двух влюблённых прерывает долгожданный поцелуй.       И пусть еда давно остыла, а свечки на торте так и не были зажжены, этот день рождения Ван Ибо несомненно запомнит на всю жизнь. Ведь первым, кто поздравил его с двадцатисемилетием, был Сяо Чжань.