Часть 1
5 августа 2024 г., 22:40
Соня в мпп пришла только потому, что вышка у неё, да опыта набраться. Думала, что свалит она далеко и навсегда, когда практика к концу подойдёт. Работала, как проклятая, про себя забывала, зато про других помнила всегда. Помощи никогда не просила, сама хотела, а потом оборачивалось ей это боком. Винила себя за девичьи беспечные глупости и за наивность совсем уж детскую. Полагала, что если она будет относиться к другим как к людям, то и ей уважение и почёт, хоть лист суй всем где извещалось: «Соня Скворцова - лучший работник», получите-распишитесь. Да нет, не так все просто оказалось. Заноза в заднице у Скворцовой была - Нечаева Ксения Борисовна. Стервозная до изнеможения, а когда Соня про расстройства её многочисленные узнала, то голову с концами потеряла. Избегала везде, в кабинет без надобности особой не заходила, даже в сторону её подышать боялась, а на заседаниях в самом углу размещалась и глаза в пол опускала, но ловила часто глаза Нечаевой на себе, будто они у неё приклеены к Соне и к её блондинистым, волнистым волосам.
Если эти взгляды косые, резких коллег да бумаги бескрайние в счёт не брать, то и хорошо у Сони всë. Место своё, правда, на самом проходе, но еë не смущает ни капельки, одним словом - устраивает. А вскоре и вечеринки начались, пьянки, гулянки. После них и в дрожь бросает, а на утро тремор рук и головная боль, которая по вискам бьёт, да мысли все приходящие и уходящие заглушает. А на одной из таких «веселух» Соня с сотрудником целовалась, предупреждали её, что он тот ещё плут, из койки в койку к новой прыгает ради собственной выгоды. А что Соня под градусом в тот момент могла? Да прост ответ - ничего! Намешали они тогда, всë подряд пили, а музыка здравый рассудок заглушала. Естественно, что про последствия она и думать не собиралась, а они будут, серьёзные, те, которую душу заледенеть заставят.
Соня чуть ли не прыгала на нём. Сначала жадно воздух глотала, а потом уже и чужие губы. В очередной такой момент Нечаева из кабинета своего выходила, а вскоре в ступоре остановилась, разглядывая картину, которая открылась перед ней и её такое раздражение накрыло, такая лютая ненависть к этой парочке. Думала Ксюша, что на месте зарежет и глазом не моргнëт, да сдержалась, кулаки сжала и ногти ощутимо в ладони впивались. Дома уже размышлять начала, от чего реакция такая бурная. Ответа не нашла. Но после случая этого всë кофе в доме перепила, снотворное горстями, хоть эффекта из-за напитка ранее указанного не было.
На работу Ксюша в скверном настроении пришла, а круги под глазами говорили сами за себя, мол: «Отвалите, вчерашний ужас до сих пор вокруг летает».
Нечаева надеялась, что в кабинете покой и не разгромили его прошлым вечером. Хотела же она запереть его, да забыла после созерцания того великолепия на офисном стульчике. Заходит, а там Скворцова спиной к ней повернута и в телефоне копается, на диванчике беременная их развалилась - Инга. Смотрит Нечаева на тяжёлую фигурку из полистоуна и так хочется запульнуть её в Соню, чтоб повернулась та, да объяснила выходки свои идиотские, от которых кровь в жилах закипает. Но не тут-то было, разговор у них завязывается, а Ксюша выпалила:
- Тембр голоса роскошный, - усмехнулась, когда растерялась Скворцова и волосы свои теребить стала. А волосы красивые такие... Даже несмотря на их взлохмаченный вид. Но мысли эти прогнала Ксюша, не желая быть пойманной на бесстыдном деле. А потом ей в самый лоб известие о пропаже Викентьева прилетает, что рассмешило её очень с Тихомировым, вот и момент тот она отпустила, но до конца не забыла.
Скворцовой кажется, что работать она стала в два раза хуже и совсем не эффективно. А на мысль её такую натолкнула Нечаева, а если быть точнее, то поведение её. Ксения холодная стала, строгая, похлеще Тараса Бульбы будет. Но радовало лишь то, что Никите больше влетело. У него работы стало выше крыши, документации столько же, на баб времени вообще не было, да и казалось, что не будет. Нет, Соня не из тех, кто злорадствовать любит, но частичка ликования в душе появилась. Вместе они теперь допоздна засиживались, кофе друг другу поочерёдно наливали и шутками тупыми крыли офис и всех работников.
Когда Нечаева такую идиллию у них обнаружила, то её ещё сильнее колотить стало, а таблетки пришлось чаще пить, дабы по пустякам не срываться. Хотя, парочка эта своего рода тоже пустяк, не глобальная катастрофа, но никак не для Ксюши.
***
Зима. Хлопья снега падали на подоконники здания Министерства перспективного планирования. Во всём офисе тьма-тьмущая, споткнуться на ровном месте можно. Вот и Соня через ногу не перешагнула, а документы в руках разлетелись под насмешливым взглядом Нечаевой. - В следующий раз хоть под ноги смотри, - подала голос, в котором сочились нотки издевательства и напыщенного сарказма. - Ксения Борисовна...- сказать что-то хотела, да не решилась. Побоялась, что пнуть её ещё могут, с размаху и сразу под зад. - За столько времени перечить мне так и не научилась, - смешок с губ слетает, а потом сжалилась Ксюша над бедной и такой маленькой Скворцовой, руку ей свою подала и на себя потянула, не рассчитала видимо, да сама оступилась, благо, что стена сзади, поэтому и неловкого момента избежать удалось. Хотя, какая бы сладостная неловкость была. - Как понимаю, Дударь домой уже свалил, оставив всë на твои хрупкие плечи? - улыбается, ядом брызжет. - Что же я вам такого сделала, Ксения Борисовна? - а у Скворцовой, похоже, зубки появились, раз она вопрос такой задала, волнующий и совсем «не очевидный», хоть и в спину уходящей Ксюши. Надеется Соня, что Нечаева не услышала, не восприняла всерьёз, да нет, момента этого Ксюша долго ждала. - Ты ещё спрашиваешь, - эта очевидность Ксюши Соню в оцепенение вводит, а напряжённость в воздухе витает и не рассеивается никак. - Ты Дударю скажи, что завтра работы у него больше. У вас же «особая» связь. - Стойте, - Скворцова Нечаеву за руку остановить пытается, а когда одумалась, то отпустила сразу же, извинения свои принося, но как бы ни старалась Соня, Ксюша по тонкому канату ходила, который с треском оборвался именно сейчас. А если бы Нечаева таблетки с утра приняла, то такого масштабного всплеска эмоций можно было бы и избежать. - Скворцова, ты правда тупая и не понимаешь, или же искусно притворяешься? - выпалила Ксюша и сама схватила запястье Сони так сильно, что она писк еле слышный издала и тихое: «что вы делаете?» - Что я делаю? Это что ты делаешь! - не похоже на Нечаеву - вопросом на вопрос отвечать. Поведение её эгоистичное тоже за рамки вылезло, как и сердце в этот раздирающий момент жизни. Ксюша что происходит с ней поняла давно, месяца три назад. Осознание на неё неожиданно свалилось, когда с Женей водку в Воронеже пили и о прошлом вспоминали. Спонтанно она прикосновения его с Сониными сравнила и поняла, что совсем не похожи, совсем от него воротит, а от Сони её не воротило, только если душу наизнанку от недосказанности. - Что думаешь, если все боятся меня, если расстройств у меня вагон и маленькая тележка, то я не человек? Я чувствовать не могу или не умею? - глаза пламенем горели. Скворцовой кажется, что завтра синяки на запястьях обеспечены и шальная мысль гуляет в голове, переворачивается по стенкам, перекатывается по извилинам: «Ей можно». Нечаевой с недавнего времени всë можно, даже уродливые отметины на теле чужом оставлять. Пока это заключение у Сони в голове варилось, Ксюша продолжала. - Думаешь, что я в край спятила, да? - истерический смех из самой глубины вырывается, а внутри у Скворцовой стеклянное всë. Тонет она, выбраться не сможет, точно не без помощи этих карих глаз, пылкой натуры, да аромата сногсшибательного. - Я пока в своём уме. Соня смотрит тупо, а взгляд отвести не может или же не хочет вовсе. Завораживает тьма внутри Ксюши, с места сдвинуться не даёт, лишь молчать получается, боль в запястье терпеть и наблюдать за Нечаевой, в которой гнева сейчас больше, чем воды в океанах. - А ты, видимо, нет! - Ксюша усмехается едко, а ладонь её по щеке Скворцовой гуляет, своим маникюром нежную кожу задевая. - Избегать меня изначально стала. Вид делала, что не понимаешь взглядов в твою сторону, хорошо устроилась! - Нечаева руку неохотно от лица Сони оторвала, свои глаза прикрывая, в которых капельки слëз от смеха наворачивались. - С одним потрахалась, мне мозги все выносишь, а дальше кто? Викентьев, богом упомянутый, или наша Инга? Ты определись, - слова Соню за живое задевают. Оскорбления она с детства терпеть не может, а от такой, как Нечаева, тем более. - Ксения Борисовна, прекратите, пожалуйста, - просит, нет, молит, выносить не может уже. - Не спала я с ним, не спала, слышите?! - до разума затуманенного достучаться пытается, надежду не теряет. - Когда вы в последний раз таблетки принимали? - не пытается тему перевести, лишь до правды докопаться. Видно по Ксюше, что та про фенибут забыла совсем, хоть и принимает его не первый год. - Я...- Нечаева фразы обрывками слышит, от тона повышенного у неё голова на куски ломится. Разум прочищается на мгновение какое-то и задумывается она, а на самом деле, пила ли она сегодня таблетки? Ксюша Соню от себя отодвигает, виновато взгляд потупив, на корточки садится, облокотившись о стену. Указывает на кабинет свой, а Скворцова без слов всë понимает и прошмыгнув через развалившуюся тушку, во владения Нечаевой заходит, шарится по ящикам начинает листы бумаг перебирать, а под завалами и фенибут находит, воду с графина наливает и обратно топает. - Ксения Борисовна...- Соня дозваться её не может и сама в рот таблетку пихает, потом пить помогает, похожа она сейчас на ту самую сиделку из глупых российских сериалов, где ей потом всë состояние старика достаётся, в её случае старушки. Скворцова осмелилась по щекам ударить, в чувства так привести пыталась, вышло, но плохо. Под руки её подхватывает и на чёрный кожаный диван тащит, откуда силы взяла, сама пока не поняла, ссылаясь на адреналин. - Всë хорошо будет, - скорее себе, чем Ксюше, говорит, а та бормочет что-то невнятное и цепко за рукав рубашки хватает, Соню от себя ни на шаг не отпуская. А Скворцова и не уйдёт никуда до утра точно и после рядом останется, чтобы быть уверенной в стабильности Нечаевой. - Вы спите, я тут побуду...- шепчет, словно хочет не быть услышанной, но Ксюша всë прекрасно понимает и внутри от поведения своего воротить начинает, но извинится она позже, если вообще гордость позволит.***
Яркий свет слепит карие глаза. Шторы, как назло, открыты настежь, а через форточку воздух чистый поступает, Соня позаботились. На столе таблетка, вода и что-то на завтрак похожее, видимо, в пекарню бегала, пока Нечаева в отключке была. Часы настенные разглядеть не может, плывёт все, как при онхоцеркозе. Положение сидя принять не может, голова оторвëтся и надеется, что в буквальном смысле. Грохот где-то слева слышит и жмурится, курткой чьей-то с головой накрывается. Улыбается, когда понимает, чья она, запах этот ни с чем не перепутает. - Ксения Борисовна...- это уже приелось где-то глубоко-глубоко. Скворцова за себя так не волновалась, как за Нечаеву. Паника изнутри сжирала, а потом настиг сон в неудобном положении. Соня на диване сидела тогда, а голова Ксюши на коленях её покоилась, уткнувшись куда-то в районе живота. - Вставать пора, - по голове её гладит, волосы чёрные перебирает. Говорит тихо, старается шума лишнего не издать, чтобы голову не отсекли. У Ксюши глаза плотно закрыты. Впервые на Соню смотреть не хочется, стыд одолел и такую, как Нечаева. Должна же она понимать, что Скворцова не собственность её, не игрушка какая, а человек. Обычный человек, который любит чисто и беззаботно, не так, как Ксюша любит, если вообще ей это чувство присуще. - Скворцова, проваливай, а...- выдыхает, отворачивается к стенке и ждёт, пока дверь её кабинета захлопнется и дожидается. Соне не то что провалиться хочется, ей жизненно необходимо вечер вчерашний из памяти стереть или Нечаеву начисто, чтобы встречи их вовсе не было, да чтобы Соня в это мпп никогда не совалась! Ксюша так и не извинилась, гордость не позволила.
