Давай с тобой...

      Черный мотоцикл гонит по опустошенной улице. В таком же черном небе утопают огни города, но те под темным защитным стеклом шлема расплываются, оставляя за собой длинные хвосты. А в ушах играет песня, под стать сегодняшней ночи.

Ты очень любишь русский рок…

      Рокот мотора разносится по всем улицам, стрелка спидометра только растет, и только изредка снижается на поворотах, но и так, парень в черном, как сама ночь, проносится за секунды.       Бит отдается куда-то в грудь. Дыхание тяжелое и потное, хочется снять шлем, почувствовать, как ветер обдувает лицо, зарывается в волосы. И рев сливается с тяжёлыми аккордами, пока фонари при выезде на главную дорогу, смазываются. Чувствует, как биение сердца совпадает с ритмом песни.       Город спит, но он — живёт.

Презираешь всей душой…

      Красный свет вырывает из транса. Он останавливается, ногой упирается в асфальт. Внезапно справа раздаётся рев. Останавливается слишком быстро, в полуметре.       Водитель синего мотоцикла вдруг снимает шлем, а мир для второго окончательно становится неинтересным. Кудрявые, русые, как молодая пшеница волосы, рассыпаются. На шее — бандана в синюю клетку. Незнакомец встряхивает головой, и взгляд от этой картинки отвести невозможно.

Дрочишь ночью, извращенец, на патлатых металлистов…

      Именно в этот момент звучит строчка в песне, из-за которой волной накатывает смущение. Парень на синем мотоцикле вдруг улыбается, словно светится весь. А время застывает, не шелохнуться.       Зелёный загорается слишком быстро, но он не замечает. Полностью погруженный моментом, этой улыбкой и кудрями милыми. Парень подмигивает ему, ухмыляясь, надевает шлем обратно и срывается с места.       Визг выдёргивает из оцепенения. Он смотрит вслед исчезающему, чувствуя, как сердце колотится в груди в такт музыке:

Давай с тобой, обнявшись стоя…

      Срывается с места следом, пытаясь догнать не то синий мотоцикл, не то собственное сердце, вырывающееся из груди. Ночь, музыка и неожиданный парень, что так сильно привлек его внимание за ничтожно короткие пол минуты. Оставляя лишь желание — догнать.       Рёв двигателя сливается с ночью. Чёрный мотоцикл словно тень, преследующая синюю молнию впереди. Расстояние между ними тает с каждой секундой.       И вот они уже бок о бок. Два силуэта на широкой дороге. Ветер свистит, адреналин пульсирует в венах. Музыка в наушниках гремит:

Вдвоём споём все песни Цоя…

      Синий уходит вперёд. Чёрный не отстаёт. Танцуют на асфальте, то обгоняя друг друга, то снова выравниваясь. Незапланированная, но такая нужная сейчас гонка.       Поворот. Оба наклоняются так низко, что почти касаются земли. Искры из-под колен. Выход из поворота — и снова рывок вперёд.       Неоновые вывески сливаются в разноцветные полосы. Редкие прохожие провожают их удивлёнными взглядами. Но для них существует сейчас только эта дорога, эта ночь, эта музыка.

Пусть ты и ебанутый, но я то тоже!

      Вылетают на набережную почти одновременно. Впереди открывается бескрайнее ночное небо, отражающееся на темной глади. Сердце готово выпрыгнуть из груди — от скорости, от музыки, от этого неожиданного незнакомца.       Они синхронно сбавляют скорость, словно по негласному соглашению. Два мотоцикла плавно останавливаются на площадке набережной, прямо перед темными водами.       Тишина обволакивает их, густая и вязкая. Город вдали мерцает россыпью звёзд на чёрном полотне. Он не может оторвать взгляд от незнакомца. Каждая деталь врезается в память.       Выбритая бровь с тонкой полоской — и прозвище в голове всплывает и ложится на него как влитое — молния. Чёрные гвоздики в ушах ловят блики фонарей набержной. Бандана небрежно повязана на шее — как бунт, как флаг свободы.

Ты с горячим сердцем для девчонок неподступен…

      Незнакомец улыбается, а мир вокруг теряет чёткость. В этой улыбке — любопытство и безумие, смешанные в коктейль, от которого кружится голова.

Земной лунтик вечно с двумя парами ушей…

      Смотрит на серьги, замечает черные вкладыши-наушники, которые торчат словно вторая пара ушей. И ловит себя на мысли, что это самое милое и прекрасное, что он когда-либо видел.       Звук открывающейся банки энергетика разрезает тишину. Капля стекает по подбородку, сверкая в лунном свете. И хочется вперёд двинуться, слизать, смотря прямо в… боже… голубые глаза и скончаться на месте. Но он остается неподвижным.

Его ноги пойдут в пляс, ты только подключи КиШей…

      Неожиданно нога незнакомца начинает отбивать ритм. Едва заметное движение, но оно гипнотизирует. Кажется, будто весь мир движется в такт этому ритму в ушах.       Они продолжают молчать. Каждый вдох, каждый взгляд — удается уследить за каждым движением.       Незнакомец в чёрном притягивает взгляд. Каждая деталь — как строчка в песне, звучащей в наушниках.

Ты очень любишь русский рок…

      Глаза напротив — два синих озера в обрамлении ночи. Взгляд цепкий, изучающий, словно пытается проникнуть под кожу. Он чувствует его физически, будто прикосновение.       Волосы сливаются с черной курткой. Кажется, будто парень соткан из самой тьмы.

И играешь на басу…

      Пальцы незнакомца напротив — с мозолями музыканта. Он представляет, как эти руки извлекают глубокие, низкие звуки из струн. И свои стоны… Пальцы слегка подрагивают, выбивая неслышный ритм по корпусу мотоцикла.

Презираешь всей душой злоебучую попсу…

      Уголки губ слегка опущены, будто в постоянном неодобрении окружающего мира. Но в глазах — огонь, который не скрыть ничем.       Делает глоток энергетика, чувствуя, как ритм песни проникает в кровь. Нога начинает двигаться в такт, и он замечает, как незнакомец напротив следит за этим движением, не упуская ни единой детали.

Ведёшь на людях себя как страшный сон социофоба…

      Тут даже думать не нужно, парень напротив вне дома только ночью бывает, судя по бледной коже.

Акушер в конверсах уже тебя вынул с утробы…

      Взгляд скользит вниз, отмечая потрёпанные кеды.       Музыка продолжает играть, а он не может оторвать взгляд от незнакомца в чёрном. В этом молчаливом парне он видит отражение себя — такое же стремление к свободе, такую же страсть к скорости.       Ночь обволакивает их, город дышит неоновыми огнями, а они застыли на вершине, два незнакомца.       Внезапно, в наушниках обоих начинает звучать припев. Ритм синхронизируется, и они, не осознавая, начинают двигаться в такт.

Давай с тобой, обнявшись стоя

Вдвоём споём все песни Цоя…

      Взгляды пересекаются, и мир вокруг застывает. Короткие улыбки расцветают на лицах — неуловимые, но искренние. Они делят этот момент, эту песню, эту ночь, не произнося ни слова.

Да, наизусть, ведь не слабо же…

      Парень в чёрном слегка кивает головой, следуя за ритмом. Незнакомец в бандане продолжает отбивать такт ногой. Музыка говорит за них, заполняя пространство между ними нитями.

Пусть ты и ебанутый, но я то тоже!

      Эта строчка вызывает у обоих едва заметную усмешку. Они смотрят друг на друга с пониманием — да, они видимо оба немного сумасшедшие.       Припев повторяется, и они, не сговариваясь, начинают беззвучно подпевать. Их голоса сливаются с ночью, с музыкой, друг с другом.       Последние аккорды затихают, оставляя после себя звенящую тишину. Почти синхронно снимают наушники. Ночь обволакивает, но теперь она кажется уютной.       Секунды тикают, превращаясь в минуты. Они молчат. Взгляды говорят больше, чем могли бы сказать слова. В воздухе висит ощущение чего-то неизбежного, словно сама вселенная замерла в ожидании.       Наконец, парень в чёрном нарушает тишину. Его голос хриплый от долгого молчания:       — Я…       — Ло, — одновременно с ним произносит незнакомец в бандане.       — Дилан…       Они снова улыбаются друг другу, и в этот момент обоим приходит одна и та же мысль, которую они произносят почти одновременно:       — Прокатимся?       Тихий смех разрывает ночную тишину, эхом отражаясь от спящего города. Они надевают шлемы, заводят мотоциклы и срываются с места.       Ночь ещё молода, а у них впереди целый мир.