Наши новые нищие развлечения

      Уолтон отдал бы душу за нормальный стол с полноценным компьютером, которые он бы ногами утрамбовал в эту каморку. Но приходилось сидеть на полу и, соблюдая своё же правило экономии «не должно быть больше одного основного источника света за раз», читать с датакуба бесконечные строки нудной внутренней переписки сотрудников «Коннектнет» в дрожащем свете от экрана телевизора. Боб валялся на диване за спиной Уолтона, второй час молча отсматривая всё, что могла предложить местная телестанция. А помимо скупых локальных новостей раз в неделю и рекламы она могла предложить только бесконечные спираченные сериалы. Им-то Боб и внимал, вместо того чтобы помогать с подкопом против врага. Словно не он до этого отчаянно торопился пойти на местного монополиста войной, огрёб от него и требовал мести.       — Ты не устал? — словно услышав его раздражение, лениво спросил Боб.       — М-м.       — А звучишь так, как будто родился уставшим.       — Мгм.       — Надо уметь отдыхать, Уолтон.       — Если я сегодня отдохну, ты не спросишь с меня завтра результат?       — Спрошу. — В голосе Боба слышалась его сахарная улыбка. — Не могу не отметить твои познания в области управленческих алгоритмов.       Уголок губ Уолтона дёрнулся вверх. Его забавляло, когда Боб простейшие фразы вроде «Ты хорошо меня знаешь» оборачивал в протокольный язык иллюминатов — или, во всяком случае, в то, что он считал таковым. И это было заразно. Уолтон сам не заметил, как перешёл от сухих коротких фраз, как для рапорта, к витиеватым насмешкам и философским вопросам.       — Мгм.       Герои сериала продолжили болтать, Боб на какое-то время замолк. Потом он с протяжным страдальческим стоном потянулся и выгнулся — Уолтон обернулся на скрип дивана. Ничего страшного не происходило, он вернулся к датакубу. Как раз время действия в сериале сменилось на дневное, и экран давал света по максимуму. Диван ещё раз прокатисто скрипнул. Уолтон быстро прикинул, что попросить взять с общей кухни, если Боб направился туда. И он в своём желании перекусить был не одинок:       — Сходи в магазин, — сказал Боб, зевнув. — Возьми мне попкорн.       — Я занят.       — Читать можно на ходу.       — В сериалах есть рекламные паузы.       — Мне скучно.       — Труд развлекает.       — Это развлечение придумано для совсем другого экономического класса.       — Мы в нём сейчас и находимся.       — Уолтон, мы в нём всего лишь туристы. Не вздумай перенимать его традиции.       — Мгм.       — Ох, за что мне всё это.       Странно, что Дентон не позвонил с обстоятельным ответом.       Боб упёр ноги в спину Уолтону. Тот подумал, что дальше стоит ждать сильного толчка, но нет. Ступни чуть надавили ему на лопатки, заставляя нагнуться ближе к телевизору, а потом ослабили давление, позволяя выпрямиться. Боб нашёл себе развлечение. Исследовательская жилка подтолкнула его после освоения одного варианта взаимодействия искать новые. Ступни гладили рубашку, соскальзывая по ней с одного место на другое, пачкая её и впечатываясь в кожу под ней.       Уолтона поглотили эти приливы и отливы давления на спину, и он не мог себя заставить в чтении сдвинуться дальше третьей строчки. После неё начиналась пустота, заполняемая лишь дыханием от одного склонения к следующему и пафосной болтовнёй актёров.       — Почему не читаем? — спросил Боб, прекрасно понимавший ответ.       — Ты мне мешаешь.       — Я не могу и дальше смотреть на твою сгорбленную спину безучастно.       С нажимом провёл ступнями вверх по лопаткам, а потом соскользнул ниже. Как тут сосредоточиться.       — Мне нужен свет.       — У датакуба есть подсветка, — надавил сильнее прежнего Боб.       — Она слабая.       — Ха. Только для пользователя, не знающего о режиме сверхновой. Дай, я тебе включу его, и ты сможешь читать хоть внутри чёрной дыры. — Уолтон послушно отвёл руку с датакубом за спину. — Я что, примат в клетке? Ближе давай.       Сериалы так его изнежили, что он ленился даже наклониться вперёд. Уолтон, оттолкнувшись ладонями от пола, придвинулся спиной впритык к дивану. Взметнувшиеся на пару секунд ноги Боба теперь лежали у него на плечах, как фиксирующие крепления в вагончике американских горок. Запрокинув голову, Уолтон получил непонятно за что слабый удар датакубом по лбу.       — Никакой щекотки.       Сам же так сел, что голова Уолтона у него между ног оказалась. Но у Боба всегда было слепое пятно на промежутке связи между его собственными действиями и вызванными ими проблемами.       — Так, сейчас. У-у-у, эту модель ещё выпускают? Она же прошлогодняя.       «Никакой щекотки».       Уолтон не знал, что вообще означает чувство «щекотно». Во всяком случае, за всю его жизнь до него не дотрагивались так, чтобы ему хотелось дёргаться и смеяться, из чего он заключил, что остальные придуриваются. Один из миллиона социальных танцев, уроки по которым он пропустил.       Интересно, Боб сейчас тоже притворился? Как раз когда он сосредоточен на возне с настройками датакуба, самое время проверить рефлекс на безусловность. Уолтон быстро почесал пальцами изгиб ступни — и за следующие две секунды получил пятками в грудь, в нос и в шею, ещё и датакуб на пол улетел, настолько нервно Боб рванул ногами прочь от щекотки.       — Я же сказал!       — Мною двигал научный интерес, — потянулся за датакубом Уолтон. — Устраняюсь.       — А я тебе разрешал устраняться?       — Ты меня за попкорном отправлял.       — Не вижу противоречия между этими командами.       — Печальное заявление для программиста.       — Скорее печально, что ты так узко мыслишь в вопросах совместимости. Кстати. Раз ты тоже в научном модусе, предлагаю поставить эксперимент.       — Какого рода? — запрокинул голову Уолтон. Отсветы от телевизора плясали по лицу и белой рубашке Боба, сидевшего на пятках.       — Биохимического с привлечением термодинамики.       — Звучит…       Уолтона перебил упавший на него Боб. Вернее, так он подумал, пока в его нос не врезались губы. Чертыхнувшись, Боб обхватил его лицо снизу, потянул к себе и наклонился снова. В этот раз Уолтон подтянулся ему навстречу, и зря. Боб чуть не сломал ему нос подбородком. С третьего раза они как-то всё же состыковались губами, но тоже бестолково, большая часть ласки уходила воздуху. Уолтон даже не успел понять, ему понравился первый поцелуй в его жизни или нет.       Недовольно прокряхтев, Боб выпрямился. Он похлопал себя по бёдрам и снизошёл с дивана, но удивить победой над брезгливостью не успел: сел всё-таки не на пол, а на колени Уолтона.       — Этот раз в статистику не идёт.       — Нет?       Уолтону на самом деле было плевать на статистику.       — Нет, это была бета-версия эксперимента. А сейчас будет рабочая.       В этот раз он примерился осторожнее, взял лицо Уолтона в ладони — и приблизился медленнее. Уолтон замер, чтобы не мешать ему. Вот теперь он точно разобрал свои ощущения. Он был счастлив. Счастлив от того, как Боб навалился, каким горячим оказался его рот, как пытливо прикусывал то губы, то кончик языка, наощупь выясняя, что делать со своим, как дёргал за волосы до боли, увлёкшись особенно удачным найденным углом наклона головы. Уолтон чувствовал себя подопытным, и ему сейчас не хотелось быть никем другим.       Что ему, а точнее наполнившей его дрожи, хотелось, так это завести эксперимент дальше. Сначала он запустил пальцы под рубашку Боба — и насладился тем, как спина приподнималась навстречу скользившим по ней ладоням; слабый стон ему сказал, что он на верном пути. Тогда он провёл ладонями вниз, к брюкам. Почувствовав прикосновение к бёдрам, Боб закусил губу Уолтона сильнее обычного, но это могло значить что угодно.       Уолтон рискнул взяться за ремень. Боб вцепился в его запястье:       — Нет.       — Почему? — выдохнул Уолтон, до этого чувствовавший в поцелуях одно только «да, да, да».       — Не хочу.       Боб это произнёс с таким отвращением, как если бы Уолтон предложил ему сделать благотворительный взнос без налоговых вычетов. Пляски света от экрана углубляли тени, то ли передавая гримасу, то ли создавая её — не понять, как на самом деле выглядело лицо Боба. Может, Уолтону послышалось.       — Это… логичное продолжение эксперимента, — возразил он, с силой проведя свободной ладонью по бедру Боба.       На самом деле для эксперимента это оказалось досрочным завершением. Выдохнув, Боб сначала сел, прямой как палка. Затем, взъерошив себе волосы, начал подниматься на ноги.       — Подожди, — взялся за его запястье Уолтон. Больше у него слов не нашлось. И Боб легко стряхнул его руку.       — Думаю, результаты эксперимента можно признать… удовлетворительными. — Боб провёл большим пальцем по нижней губе. — Есть над чем работать. Мы этим займёмся… в другой раз.       На мгновение Уолтона охватил порыв сделать Бобу подсечку, и когда он упадёт, навалиться сверху. Эта новая дрожь наполняла его новыми желаниями. Требованиями.       — Давай продолжим сейчас.       — Я в магазин.       — Стой.       Но пока Уолтон поднимался, Боб уже выскользнул за дверь. Всё закончилось так же внезапно, как началось, с пальцев даже ещё не успело испариться ощущение тела, которое они гладили. Впервые Уолтон растерялся перед лицом внештатной ситуации — ведь её нельзя было решить кредитным чипом или пистолетом. Точнее, пистолетом, конечно, можно было — опять этот новый голос в голове набрасывал дикие идеи и образы. Уолтон сделал несколько кругов по комнате, надеясь, что это вернёт взбудораженным нервам привычное спокойствие.       А спокойствие ему нужно было позарез. Без него заснуть на одном диване с Бобом он не сможет.       От ходьбы становилось ещё хуже, она требовала наращивать энергичность действий, и со всё большей отдачей. Уолтон покинул комнату, почти бегом добрался до эскалатора, проколотил ногами по неподвижным ступенькам — и устремился в аптеку через дорогу. Он понятия не имел, что конкретно ему нужно было выпить, но чувствовал, что без хорошего такого обуха по голове не угомонится. «Здравствуйте, — представил он себе разговор с фармацевтом, — мне самый сильный транквилизатор, но такой, чтобы я оставался в сознании, просто ничего не хотел».       И только он шагнул на тротуар, как из аптеки ему навстречу вышел Боб.       — О, — сказал он радостно, как ни в чём не бывало. — А я тут тебе кое-что прикупил.       Уолтон не стал читать название на упаковке протянутого ему флакончика. Вытряхнул две таблетки на ладонь и закинулся ими.       — Твоя беззаветная отдача научным экспериментам меня радует и немножко пугает, — произнёс Боб, наклонив голову.       — «Версалайф»?       — Не оскорбляй меня предположением иного.       — Тогда клинические испытания прошло нормально, — сказал Уолтон, убрав флакон в карман. В голове начало разливаться холодное желе, медленно спускавшееся к груди.       — Я тоже так говорил Комиссии, но иск они всё равно влепили.       — Это шутка?       — Тебе же всё равно.       — Всё равно, — подтвердил Уолтон.       — Ты спокоен.       — Совершенно.       — А значит, ты согласен сегодня спать на полу.