Your hand in my hand, it fits perfectly...

— Эй! — тихо позвал Минхо, когда дверь закрылась за вышедшим из библиотеки Хёнджином.       Младший удивлённо поднял глаза, когда услышал мягкий, мелодичный голос, и сияющая улыбка тут же появилась на его красивых губах, как только он понял, кто это был.       Чувствуя неожиданное головокружение и волнение, Хёнджин подбежал к старшему, крепко сжимая в руке лямку своей сумки. Минхо очаровательно улыбнулся в ответ и позволил ей упасть рядом со своей ногой. — Привет, что ты здесь делаешь? — хёнджинов голос был слишком хриплым, по его собственному мнению, сердце сладко трепыхнулось, когда глаза встретились с таким мягким и сияющим взглядом старшего. То, что заставляет тебя чувствовать краш, просто безумно. Никогда раньше художник не мог представить, что он почувствует «бабочек», «сладкую негу», «застенчивость» и «зависимость от кого-то» во время своей студенческой жизни, да ещё и по отношению к старшему. Не то чтобы он был против, боже, нет. Он отдал бы всё что угодно, чтобы продолжать чувствовать этот трепет от неторопливой влюблённости.       Один робкий взгляд на прекрасное лицо Минхо, и Хёнджин скулил внутри себя, чувствуя, что просто не мог иметь такого красивого человека поблизости. Как кто-то мог такое обычное и странное выражение лица делать привлекательным, было вне его понимания. Но Ли-чёртов-Минхо не мог быть застигнут врасплох, не будучи таким притягательным и безупречным, и это просто взрывало Хёнджину мозг. — Звучит довольно глупо, но я пытаюсь избегать Минджу и её бесконечные попытки позвать меня на свидание… — Стоя около библиотеки? — Хёнджин громко засмеялся, скрывая раздражение от этой девчонки и её ещё одной жалкой попытки привлечь внимание его парня. Что за досада. Он надеется, что на все её вопросы найдутся ответы в конце этой недели, когда она увидит, как Хёнджин целует Минхо прямо перед ней. Эта сцена сделала с его сердцем что-то, что он никогда раньше не чувствовал, а по спине пробежали мурашки от такой фантазии. Он сам себя удивил, и ему пришлось пару раз моргнуть, чтобы снова сфокусироваться на Минхо. — Что ж, я планировал спрятаться внутри, но раз уж ты здесь… — игривый огонёк блеснул в глазах Минхо, когда он схватил Хёнджина за руку и притянул ближе. Достаточно близко для того, чтобы спина старшего коснулась стены коридора, спокойно опираясь на неё. Достаточно близко для того, чтобы Хёнджин попал в личное пространство Минхо и вдохнул его парфюм. Достаточно близко для того, чтобы младший сошёл с ума от внезапного напряжения, возникшего между ними.       Минхо дерзко ухмыльнулся, держа хёнджинову руку, которая вспотела в его хватке, пока младший сделал глубокий вдох, чтобы успокоить своё сердце, и вдохнул доносящийся от него запах… Это была ваниль. Конечно, это была ваниль. Простая, сладкая, стойкая ваниль Ли Минхо.       Истерический смешок почти сорвался с его губ от пронёсшейся мысли, но он смог сдержаться, быстренько прочистил горло, смотря на свою руку в чужой небольшой ладони, и отвел взгляд, пытаясь сообразить, что делать дальше. — … и раз я здесь.? — уточнил он шёпотом, стремясь продолжить разговор, пока не сделал что-то глупое, находясь в оцепенении, как например, наклонился бы, чтобы лучше почувствовать запах старшего, или, ещё лучше, поцеловал бы его. — И раз ты здесь…? — Минхо выглядел так, будто сам находился в небольшом ступоре, а потом затих снова, похоже забыв, что хотел сказать.       Хёнджин хотел отвернуться и закричать.       Потому что, вы хотите сказать, что он заставил своего краша смутиться настолько, что тот потерял цепочку мыслей? Какое-то божество, должно быть, сжалилось над ним, потому что Хван Хёнджин двадцатиминутной давности никогда бы не сделал этого.       Минхо пару раз моргнул, его взгляд очистился, а лёгкий румянец показался на его мягких щеках и ушах.       Хёнджин выругался внутри себя.       Это плохо влияет на его здоровье. — Э-э-э, кхм… — старший прочистил горло и снова улыбнулся, хоть и немного неуверенно. Он сильнее сжал ладонь Хёнджина и выпрямился. — Я узнал кое-что странное недавно, — это заставило Хёнджина заинтересованно поднять брови, будучи всё ещё очень взволнованным от того, как его рука, его левая рука, ощущалась в хватке Минхо. Он удивился ещё сильнее, когда Минхо взял его правую руку так же, как держал до этого левую, перевернул её ладонью вверх и поднял свою левую руку над пойманной ладонью младшего, указывая на неё. — Эта… — они одновременно наклонили головы, и их взгляды упали на то, как Минхо проводит пальцем по линии на ладони Хёнджина. Невесомое касание заставило пробежать мурашки по рукам, и младший обрадовался, что сегодня надел кофту с длинным рукавом. — Эта символизирует твою линию жизни, — Хёнджин заметил тёмную линию на своей ладони, идущую со стороны большого пальца, она находилась чуть выше перехода на тыльную часть и пересекалась с другими на его запястье. Он также заметил, что это была самая длинная и самая яркая линия на его ладони, и, кажется, Минхо заметил это тоже, потому что его взгляд смягчился, и он в восторге поднял взгляд на Хёнджина, немного улыбаясь. — Похоже, что у меня длинная линия жизни… — пробормотал младший к большому удовольствию парня, который промурлыкал в ответ: — Да, это так. Думаю, у тебя будет долгая, здоровая и полная благополучия жизнь, — эти слова заставили Хёнджина тут же схватить левую руку Минхо и перевернуть её, чтобы внимательно рассмотреть.       Линия была не такой длинной, как у него, но она почти дотягивалась до основания ладони, пересечённая другими более маленькими, тусклыми и тонкими линиями. — Похоже, я умру раньше тебя, — шутка была не такой смешной для Хёнджина, который внезапно зашипел в ответ: — Не говори так, — и нахмурился. — В любом случае… — Минхо просто отмахнулся, для него было характерно не заботиться о смерти, и это заставило Хёнджина встряхнуть головой, чтобы избавиться от странных мыслей, — в основном о нём и Минхо, стареющих вместе, — и наклонился вперёд с неподдельным любопытством. Следующая линия была волнистой, она шла от основания запястья к середине ладони. — Это линия судьбы. Она показывает, сколько контроля ты имеешь над своей жизнью, или насколько она зависит от судьбы и внешних факторов. Видишь, твоя в конце пересекается с линией жизни, — широко раскрыв глаза, Хёнджин наклонил голову, чтобы посмотреть, о чём говорил старший, и убедился, что его линия судьбы встречается с линией жизни на краю ладони. — Это означает, что ты независим и добиваешься всего сам, у тебя есть стремления и сила воли, чтобы их достичь, — ох, как раз в тот момент, когда Хёнджину начал нравиться импровизированный сеанс чтения по ладони… — Покажи мне твою, — потребовал он вместо того, чтобы узнать больше про самостоятельность в его судьбе. Он был не в настроении узнавать про реальность. Ему просто хотелось забыть обо всех проблемах и жизненных обстоятельствах, и насладиться моментами с Минхо без упоминания о том, что его ожидало за «стремлениями» и «достижениями».       Линия судьбы Минхо была короче и прерывалась в некоторых местах. — Моя означает, что у меня будут некоторые трудности и перемены. Но моя удача со мной. Ничего нового, — он невозмутимо пожал плечами, будто предсказание сложностей его совершенно не пугало и не волновало. Хёнджин хотел бы понять его, но то количество нервных срывов, которые он испытал на прошлой неделе — живое доказательство того, что безразличие не было его сильной стороной. Возможно, ему стоило бы взять несколько уроков у самого дьявола.       Что угодно, чтобы быть ближе к Минхо, кричало его сознание. — Здорово. Расскажи мне больше, — несмотря на очевидные тучи, сгущавшиеся над его головой по мере приближения выходных, в моменты, подобные этому, вместе с Минхо, жизнь Хёнджина становилась в сто раз проще. У него немного закружилась голова от волнения, даже если в глубине души он не особо-то и верил в такие суеверия. Но что бы он не сделал ради того, чтобы Минхо так хитро и очаровательно улыбался ему, будто он приходил в восторг от того, что его воспринимают всерьёз, несмотря на забавную и внезапную обстановку их небольшого романтического момента. — Эта линия… — Минхо проследил линию, начинающуюся чуть выше линии жизни. — Твоя разделена, — Хёнджин внезапно нахмурился, сконцентрировавшись, и кивнул, пытаясь понять, хороший это знак или нет. Не то чтобы он мог сказать хоть что-то, мельком взглянув на чужое лицо в миг тишины. — Она говорит о твоих жизненных решениях. Обычно, здесь она пересекается, — Минхо указал на место, где другая кривая очень близко подходит к линии, прежде чем прерывается. — Перекрест означает период кризиса, особенно, когда заметен разрез. Но у тебя нет перекреста, хм. Твоя кривая только доходит до неё… — ещё один кивок младшего был единственным движением между ними. — Это означает перепутье, я думаю. То есть у тебя будет выбор. Тяжёлый выбор, — тёмные тучи прогремели над его головой и вернули неприятную хмурость на его лицо.       Хёнджин уже знал, что означает это перепутье.       Выбор между его страстью быть графическим дизайнером или более лёгкий и успешный путь быть моделью.       У него были только эти выходные, чтобы обдумать своё решение.       Какой ужас…       Проигнорировав нарастающую в сердце тревогу, он перевёл внимание на руку Минхо. Он увидел, какими бледными были его линии. Ни одна из его линий, даже линия жизни, не была достаточно заметной. Его глаза сосредоточились на этой оскорбительной линии, обозначавшей жизненные решения.       Там не было перекреста. Как и перепутья.       Кривая была близко к линии, но между ними было расстояние примерно в сантиметр. — Моё перепутье в прошлом, — признался Минхо, когда проследил за хёнджиновым взглядом, чем заставил младшего поднять глаза, в которых читалось едва скрываемое удивление. — Что ты имеешь в виду под «в прошлом»? — спросил он, будучи заинтригованным. — Видимо, линии меняются иногда. Моя поменялась тоже, я думаю. Пару лет назад у меня был вариант поехать в Австралию с Чаном, когда он провалил прослушивание в YG, и сделать танцевальную карьеру там. Или позволить другу поехать в совершенно другую страну в одиночку и остаться. К счастью, он получил приглашение от JYPE, прежде чем это произошло. Так что да, я был близок, реально близок к перепутью, но, кажется, вмешалась судьба, — Хёнджин промычал в ответ, продолжая смотреть на ладонь Минхо и прослеживая единственную оставшуюся линию. Она брала начало со стороны мизинца и шла до основания тыльной стороны ладони. — Линия любви, — мягко произносит Минхо, немного удивляя Хёнджина. — Она означает твою эмоциональную устойчивость и то, что ждёт тебя в любви. Смотри, твоя линия длинная и неровная, идёт почти до указательного пальца. Это значит, что у тебя здоровый и свободный способ выражения эмоций, и ты будешь счастлив в любви.       Хёнджин взглянул на руку Минхо.       Его линия была длиной почти до основания среднего пальца.       Старший заметил хёнджинов взгляд и усмехнулся. — Моя означает, что я быстро влюбляюсь, — так привычно было видеть в глазах Минхо игривый огонёк, но в этот раз Хёнджин разглядел там что-то более мягкое, более глубокое и уязвимое. — Так, ты уже в кого-то влюблён? — спросил он, просто чтобы спросить, тогда как в своей голове уже слышал звон свадебных колокольчиков.       И когда Минхо улыбнулся так, что его глаза превратились в полумесяцы, говоря: — Ох, я абсолютно точно влюблён, — Хёнджин не сдержался бы, даже если бы Вселенная развалилась на части прямо сейчас. Боже, он хотел кричать от глубины и искренности в глазах старшего. Это превратило его в небо, наполненное салютами и мечтами, искрящимися и вспыхивающими одновременно. Это наполнило его страстным и необъятным желанием. Убийственная комбинация, учитывая, что его благоразумие было выброшено в окно.       Что его останавливало? Ничего. В любом случае, разумных причин нет.       Сейчас, если он решит усложнить себе жизнь и разрушить всё, что назрело между ним и Минхо за несколько месяцев с того времени, когда они встретились на дне рождения Чанбина, это будет его вина.       Но Хёнджин не стремился больше ни к какому саморазрушению и не хотел никак себе вредить, по крайней мере, до своего дня рождения. Поэтому он решил использовать предоставленный ему шанс. Наконец, не мог же он прочесть все знаки неверно после всех этих месяцев, наполененных флиртом, поддразниваниями, лёгкими прикосновениями, намёками, подсказками, да чего только не было, что заставляло их друзей лезть на стенку от неразрешённого напряжения между ними, когда они проходили мимо друг друга.       Желание заставило Хёнджина смело шагнуть вперёд, прижимая Минхо к стене, не оставляя ни единого шанса их сердцам. Старший в ответ непринуждённо положил руку ему на талию, выглядя довольным таким развитием событий, если судить по игривой ухмылке на его губах.       О да, он поднял глаза к небу, он точно верно понял все знаки.       Ещё одним смелым движением он положил руку на грудь старшего около ключицы, внутренне умирая от сильных напряжённых мышц, но сохраняя (наверно) бесстрастный соблазнительный взгляд. Он хотел продлить зрительный контакт, но насмешливая ухмылка на губах Минхо так отвлекала его, что он наконец сдался, роняя взгляд на мягкую, красноватую, пухлую верхнюю и более тонкую нижнюю губы, что растянулись в раздражающей привлекательной улыбке. У Бога точно были любимчики, а Минхо был кем-то вроде младшенького в этом случае, потому что быть такого не может, что Хёнджин когда-нибудь сможет принять тот факт, что эта прекрасная скульптура перед ним не создавалась годами руками ангела и разумом дьявола.       Какая неприятность для его сердца.       Игнорируя все восхищённые комментарии, которые хотели покинуть его рот, о чёртовых мышцах старшего (боже, спаси Хёнджина от того, чтобы он не пялился на его бёдра), он сжал чужое плечо одной рукой и положил вторую на чужой затылок, зарываясь пальцами в мягкие серебристые волосы, что щекотали его левую ладонь, по которой недавно читал Минхо. Старший притянул его ближе, его рука скользнула вниз на чужую задницу, которую он шлёпал десятки раз, объявив её «лучшей задницей» и заявив на неё права собственности (лучший подарок на день рождения, сказал он тогда, готовясь ударить хёнджинов зад). Это воспоминание почти отвлекло Хёнджина от предстоящего поцелуя, который наконец должен случиться. Лёгкое касание, его рука проскользнула в задний карман джинс Хёнджина, заставляя кровь превратиться в грёбаную лаву, кипящую от желания.             Это лишь дало ему физический толчок к тому, чтобы получить то, чего он хотел. Минхо.       Он наклонился, вздох сорвался с губ Минхо, который сильнее сжал талию и зад Хёнджина, чтобы удержать его между своих ног. Во время паузы он просто хотел прочувствовать этот момент. Станцевать победный танец, осознать, что добился находиться в паре сантиметров от того, чтобы заполучить своего краша. Это ощущалось как умиротворение, что-то вроде принятия своих судеб, что переплелись друг с другом в ту же секунду, как они положили глаз друг на друга почти шесть месяцев назад. Это было приятно в том смысле, что они ждали этого годами и вот они наконец здесь, в своём ритме, согласные и счастливые.       Назовите его глупым романтиком, но для Хёнджина, это было предназначение. Они были предназначены друг другу. Начертаны на звёздах, предопределены судьбой            Неважно.       Пальцы запутались в волосах, их дыхание смешалось, трепещущие веки закрылись, губы встретились.       Сначала это было осторожное касание. Просто чмок. Мягкое прикосновение, чтобы осознать, что происходит.       А затем оно стало страстным. Сильным. Глубоким. Не грубым, точно не грубым. Они были какими угодно, только не грубыми. Но это было горячо. То, как Минхо носом провёл по его щеке, наклонив голову в сторону. То, как рука Хёнджина последовала за этим движением. То, как его его верхняя губа была поймана влажными хёнджиновыми. Это было нежно. Мягко. Страстно, желанно. Настолько тепло, что это заставило оживиться бабочек в животе у Хёнджина. Его сердце бешено колотилось, оно годами билось только для этого человека. Но он больше не чувствовал этого. Всё, что он чувствовал, — это тёплые объятия. Мурашки пробежали по коже, когда Минхо пробрался рукой под кофту, чтобы сжать чужую талию сквозь тонкую футболку. Горячий выдох в его губы, когда тот отстранился, чтобы перевести дыхание, прежде чем сделать это вновь.       Никто не был ни ведущим, ни ведомым. Они просто танцевали в своём ритме, целуя так, словно у них впереди целая вечность, и прижимаясь друг к другу, будто не было другого выхода.       В том, как целовал Минхо, чувствовалась его забота. Это были мимолётные, дразнящие касания, он раз или два проходился языком, чтобы потом снова сделать их мягкими и глубокими. Искренними. Крепкими. Сильными. Он целовал так, будто Хёнджин — единственный, кто был важен. Будто он был тем, кого нужно оберегать, любить и обожать. Кому нужно поклоняться. Если судить по тому, как тот обнял Хёнджина, по его небольшой облегчённой улыбке, когда они отстранились, то это было что-то значимое. Он выглядел довольным, чарующе красивым со своими взъерошенными волосами, влажными губами и покрасневшими щеками. Он выглядел влюблённым. И Хёнджин абсолютно не хотел знать, насколько плохо выглядит сам. Он боялся, что буквально стреляет сердечками из глаз.       Затем что-то глухо ударилось где-то рядом. И Хёнджин вернулся в реальность.       На секунду он запаниковал, думая о том, что сейчас произошло. Они разойдутся? Поцелуются снова? Поговорят? О том, кто они теперь друг другу? Зайдут дальше? В КОРИДОРЕ ЧЁРТОВОЙ БИБЛИОТЕКИ?       Находясь в шоке от своих действий, он сделал шаг назад, обдумывая всё, но нет, Минхо этого не позволит. Шаг назад был попыткой создать между ними расстояние, но она провалилась, потому что, притянув его назад к груди, тот самодовольно ухмыльнулся, будто воплощение самого дьявола, наверняка зная, чем вызвана такая реакция Хёнджина. — Минхо, отпусти, — прошипел Хёнджин, широко раскрыв глаза и с тревогой оглядываясь вокруг, но, к счастью, никто не стал свидетелем их преступления. — Что значит «отпусти»? Я только получил тебя, — он действительно ребёнок дьявола. — Мы буквально в.. — он прервался, когда Минхо наклонился и клюнул его в губы. Зачем? Без понятия.       Яркий румянец появился у Хёнджина на щеках и он на секунду замер, его сердце билось так, будто хотело пробить грудную клетку. Какая угроза. — Что ты.. — его снова прервали чмоком. И ещё одним. И ещё.       В любой другой день Хёнджин был бы огорчён своей медлительностью и открытым проявлением чувств прямо в коридоре библиотеки, но пока он чувствовал ванильный парфюм Минхо, чувствовал его тёплые, успокаивающие объятия, чувствовал его мягкие губы, прижимающиеся к собственным, это будет не сегодня. У него вырвался смешок, он буквально сейчас растает прямо здесь, когда закрыв глаза, почувствовал, как нос Минхо прикасается к его. Какая мягкая и прекрасная угроза.       Улыбка стала шире, когда Минхо поцеловал снова, медленнее в этот раз, они словно пробовали друг друга на вкус, просто наслаждаясь своими объятиями. И бог знает, умер бы он прямо на месте от счастья или сгорел бы от жара, наполняющего его тело, прижатое к телу Минхо, если бы они не услышали чей-то вздох позади себя.       Сбылось то, чего он боялся минуту назад, и они резко отстранились друг от друга. Его щёки покраснели от стыда, а сам он закрыл глаза, поверженно выдыхая. Он почти не хотел оборачиваться и видеть, кто оказался случайной жертвой их преступления, но смешок со стороны Минхо заставил его заинтересоваться.       Он неуверенно посмотрел через плечо и тут же расслабился, когда увидел Минджу, стоящую в паре метров от них, с широко раскрытыми глазами и открытым ртом, наверняка ей посчастливилось увидеть их с прижимающимися друг к другу губами.             Смущение исчезло так же быстро, как и появилось, и он снова стал бесстыдным и беспечным, усмехнувшись при мысли о том, что она наконец-то уловила то, что Минхо принадлежит ему. Ха, какой позор для неё.       В другой день, он бы разочаровался от своей грубости, но сегодня он принадлежал Минхо, а это означало, что он был таким же непокорным, капризным и надоедливым, как и всегда.       А после, когда Минхо оттолкнулся от стены, чтобы встать с ним плечом к плечу, пока они одинаково ухмылялись Минджу, он переплёл их пальцы. И когда тот помахал девушке с тихим «Привет, Минджу» перед тем, как обернулся и клюнул Хёнджина в губы, он злобно захихикал и мысленно похлопал его по спине, становясь соучастником преступления, о котором всегда мечтал старший. Ему определённо было интересно, как отреагируют их друзья на то, что вместе они теперь абсолютная угроза, но это были проблемы будущего Хёнджина. Потому что сегодняшний Хёнджин был счастлив от их переплетённых судеб и переплетённых рук и целовал Минхо до изнеможения.