Свойства женьшеня

— Нанамин, Нанамин, он в туалет пошёл, понюхай, у меня изо рта не воняет? — Годжо потянулся через стол, словно намереваясь его сожрать. — Фу, господи, Сатору, убери от меня своё лицо. — Фу — это значит воняет? Есть жвачка? — дыша в собственные ладошки по очереди, он пытался оценить свежесть дыхания. Красавчик с аметистовыми глазами, на которого Сатору пялился весь вечер, не должен сбежать, почуяв аромат чесночных гренок, которыми он закусывал пятничную пинту пива. — Нет, не воняет. Да и вообще я не думаю, что у него нос на члене. Скорее всего, как и у всех, на лице. Вряд ли вы будете сосаться через эту дыру в кабинке. — Ну, мало ли будем! И вообще, это называется глори холл, классная вещь, тебе тоже нужно попробовать. Нанами, скрестив руки на груди, расслабленно откинулся на спинку стула и показательно закатил глаза: — Хватит, а то я сейчас блевану: антисанитария и незнакомые ссаные члены. Вообще не вижу ничего «классного», — выделяя последнее слово, обрисовал в воздухе кавычки. — Ну, тебя сосать никто не просит, можешь свой просунуть, вдруг кто клюнет на крючок, ха-ха. И визуализируй там хоть Анжелину Джоли, хоть Тома Холланда. — Очень смешно, Сатору. И я не гей. Он, кстати, может тоже. — Холланд? — Ты понял, кто. — И что? Знаешь, рты у всех одинаковые, язык и тридцать два зуба, — Годжо приподнялся, задвигая за собой стул. — Но мой, конечно, самый лучший. — Конечно. Кто бы сомневался, — съязвил Нанами. — Тебе не кажется, что это как-то по-шлюшьи — сосать первому встречному? — Фу, что за стереотипы! Просто отнесись к этому, как подрочить о кого-то, тем более, что этот кто-то очень даже ничего. Меня перспектива ни капли в рот, ни сантиметра в жопу до пятого свидания не прикалывает. Хочу тупую пятничную интрижку в туалете бара, а не вот это вот всё. — Ты мерзкий, Сатору, напомни мне, почему мы вообще дружим? — Потому что я очаровательно мерзкий, а ты не можешь противостоять моим чарам, — уже по пути к уборной Годжо послал воздушный поцелуй, на что получил в ответ фак.

***

— Эй, красавчик, как насчёт быстрого минета без обязательств? — Сатору в предвкушении расстегнул ширинку и приспустил бельё, сидя на краю толчка. Парень, находящийся в соседней кабинке, притих, перед тем как заговорить немного громче положенного. — Никакого желания. Я, по-твоему, похож на шлюху из Кабукичё? Кому попало и где попало я не сосу, — брезгливые нотки в голосе — и Сатору представил, как его собеседник скривил лицо. — Давай я отсосу, а дальше как пойдёт. — Слушай, это мерзко, я только что поссал. — Боже, ты прям как мой друг, не в смысле, что я ему тоже отсосать предлагал, а в смысле брезгливый. Ну, иди в раковине прополоскай и возвращайся, я никуда не спешу. — Спасибо, конечно, но нет, — незнакомец нажал на спуск воды, который громким звуком журчания перебил звук открывающейся кабинки. — Эй, ну номерочек хоть оставь, — выкрикнул Сатору уже в пустоту, сидя со спущенными штанами. Блядство. Охуенно поебался.

***

— Мы точно должны сюда идти? — обречённо глядя на светящуюся неоновую вывеску «Мир чая», канючил Годжо. — Ты мне обещал! — Мегуми надулся, скрестив руки на груди. Вот угараздило же приютить ребёнка, любящего чай. Не газировку, не молочные коктейли или какао, а чай! Ну хоть бы кофе гляссе любил, в кофейне они стопудов нашли бы больший компромисс, чем здесь. Господи, ну как это вообще можно пить? Моченая в кипятке трава, причем на вкус вся одинаковая. Но раз обещал, надо выполнять. — У тебя полчаса. — Час, и мы берём чайного мастера, — неугомонный пацан все никак не унимался, Годжо бы гордиться тем, что пацан умеет отстаивать собственное мнение. — Сорок минут — моё последнее предложение, — Сатору протянул ладонь всё ещё нахохлившемуся ребёнку. — По рукам, — Мегуми пожал своей маленькой ручкой чужую лапищу и, не успев увернуться, был зажат в тиски со взъерошиванием итак лохматой шевелюры. Чайная лавочка с уютным лаконичным дизайном встретила гостей спокойной медитативной музыкой. Годжо подумалось, что под эти мантры, наверное, спится хорошо. И сторчаться тоже. Ухмыльнулся, мысленно похвалив себя за удачный каламбур. Жалко, что остался неозвученным. Дети (один, собственный) и бабульки, со скучающим видом изучающие прилавок, явно бы не оценили шутку. Глупцы. Сатору осмотрелся по сторонам — наборы разномастной посуды в стеклянных витринах, где всё словно из кукольного домика, чайники эти размером с кулак Мегуми, пиалы, как колпачки от васаби. Не то что его кружка дома, в неё легко помещалось пол-литра кофе с молоком, вот это другое дело, один раз налил и не бегаешь тысячу раз к чайнику. На стеллаже за кассой — целая стена угловатых банок чая. Сатору бегло просмотрел названия на этикетках — ни одного знакомого. Хотя нет, молочный улун он знал, этот был в меню каждой кафешки. Ещё вот земляничный, тоже пил вроде когда-то. — Вам подсказать что-нибудь? — приветливая девушка на кассе вытащила Годжо из собственных размышлений. — Да, вот у этого мальчишки есть список чая, посмотрите, всё ли у вас есть, а то, что в наличии, отвесьте нам по килограмму. А ещё он хочет чайную церемонию, можно как-то её организовать? — По килограмму? Точно? — девушка пробежала взглядом по листку с корявым детским почерком. — Думаете, мало будет? — Ну, если вы фанат чая, то в самый раз, а по поводу чайной церемонии, — она дважды прозвонила в металлический звонок, прикреплённый к столешнице. — Гето, подойди, пожалуйста. И, о Ками, из подсобки, завязывая волосы в высокий пучок, одетый в кожаный фартук поверх форменной рубашки, вышел, мило улыбаясь в знак приветствия, тот самый парень, которого Сатору пытался соблазнить в баре неделю назад. Вот так встреча. — Да, я определённо фанат чая, — Сатору пялился беззастенчиво до неприличия, словно мировую звезду в чайной лавке увидел. — Годжо Сатору, будем знакомы. Дело в том, что он пытался раздобыть его номерок или хоть какие-то контакты после прошлой встречи, но, сколько бы он ни гуглил длинноволосых брюнетов из Токио, тупой интернет не подкинул ни одного правильного варианта. Сугуру приветственно поклонился в ответ. Бейджик на груди гласил, что его зовут Гето Сугуру. Су-гу-ру Годжо про себя прокатил буквы на языке, словно пробуя, каково это имя на вкус. — Не могли бы вы нам провести чайную церемонию, пока собирают наш заказ? — Сатору покосился на девушку, которая на весах насыпала в огромный переполненный пакет ещё и ещё. «Ладно, с запасом будет», — подумал мужчина, оценивая объёмы собственных кухонных шкафов. Сугуру проследил за взглядом и поинтересовался: — Что хотите попробовать? Может, что-нибудь необычное? Я смотрю, вы знаток, и банальную сенчу, те гуань инь или да хун пао предлагать не буду, может быть, иглы кудин? Тайский анчан пробовали? — Я всегда открыт к чему-то новому, остальное на ваше усмотрение. Проследовав за Сугуру, с чьей мясистой, обтянутой форменными брюками задницы Сатору никак не мог отвести взгляд, они зашли в подсобку, где, судя по антуражу помещения, и проводились церемонии. Низкий столик из тёмного дерева по центру небольшой комнатушки обрамляли разбросанные вокруг него плотные подушки. — Располагайтесь, я принесу чай и кипяток. Сатору произвёл в голове нехитрые математические расчёты относительно расположения чайного мастера и, пропустив Мегуми вперед, сам уселся по левую руку. — Мегс, твоя взяла, час так час, уговорил. Даже если задержимся, ничего страшного, главное, чтобы ты был счастлив, — зашипел заговорщически на ухо. — Ну что, начнём? — Сугуру, покачивая бёдрами, внес поднос и поставил его на стол, а сам, нажав кнопку на магнитофоне в углу, вытащил и перевернул диск. Из маленьких колонок под потолком полился медитативный звук. — Ого, раритет, такие ещё выпускают? — Сатору заинтересованно рассмотрел акустическую систему. — Не знаю, я предпочитаю чинить старые вещи, а не менять их на новые. Её мне отец подарил. С чего хотите начать? С тебя. Ой. — Мегс, выбирай. Фушигуро приподнялся на коленках, разглядывая чахэ с насыпанным по граммам чаем. — Для мальчика я приготовил несколько видов габы. Знаешь, что это? — Сугуру обратил свой взгляд на ребёнка и после отрицательного мотания головы продолжил. — Габа — особая техника ферментации чая, где чайный лист сушится в анаэробных условиях, без доступа кислорода, под воздействием азота, за счёт чего в нём повышается содержание гамма-аминомасляной кислоты, она положительно влияет на сон и центральную нервную систему. Кстати, этот метод ферментации изобрели наши с тобой земляки в восьмидесятых годах. А сейчас производством такого чая занимается Тайвань и Китай, — Сугуру, засыпав в гайвань порцию габы, залил её крутым кипятком из вытянутого белого термоса с наклейками. — Габа — это чёрный или зелёный чай? — Годжо радовался тому факту, что он тут с ребёнком, которым можно прикрыть собственное любопытство. Не будь с ним Мегса, всех этих подробностей о ферментации он бы не знал. Да без него Сатору бы тут вообще не сидел, так-то. — Красный, — Сугуру слил первую порцию чая, омывая фигурки на резной доске и пиалы. — Красный? — Мы не называем чай чёрным, нет такого понятия. Есть зелёный, белый, красный чай. Ещё есть разные травы и цветы, которые по сути чаем не являются, но для простоты объяснений, по привычке, мы зовём их так. Габа-ферментация может быть у любого чайного листа, — говоря это, он залил вторую порцию кипятка и секунд через десять перелил содержимое в другую тару. — Мегуми первый раз на чайной церемонии, — Сатору под столом ткнул его ногой, и тот неохотно закивал, — расскажите ему, что к чему, для чего вот это всё. Сугуру коротко ухмыльнулся, разливая чай по пиалам. — Смотри, любой китайский чай готовится проливами, мы не настаиваем его долго, а буквально даём ему раскрыться десять-пятнадцать секунд — и в чахай. Чахай мы используем для того, чтобы не передержать чай и чтобы каждый гость получил напиток одинаковой крепости. Есть некоторые сорта красного чая или пуэра, которые показывают себя лучше именно в долгом настаивании или варке на огне, но сегодня мы не будем тратить на это время. Проследив за действиями Сугуру, все отпили из крошечных пиал, повторяя за мастером. — Размер посуды в чайной церемонии неспроста такой: чай принято пить горячим, но не обжигающим, чтобы он не успел остыть в большой кружке, поэтому пьют маленькими порциями, — он снова залил распаренную заварку кипятком. — Первый пролив мы всегда сливаем, как бы омывая чай и смывая пыль с чайного листа. Он же сушится на полу в промышленных масштабах. — А фигурки? — любопытство вырвалось быстрее, чем Сатору успел его удержать. — Это чайные духи, мы несем им подношение в виде первой порции чая. Как вам, кстати, габа? — Мне нравится, кисленькая такая, — Мегуми допивал вторую пиалу. — Годжо-сама, заварю для вас анчан? — С удовольствием попробую! — Это тайский чай, а если быть точным, то не чай, а цветы. При настаивании лепестков настой приобретает насыщенный синий оттенок. Как ваши глаза, — Сугуру засыпал заварку в пузатый прозрачный чайник из тонкого стекла. — А если добавить лимон, то получится фиолетовый. — Как ваши, — проворковал Сатору, оперев подбородок на запястья, чем вызвал тёплую улыбку. — Пожалуйста. Годжо сделал большой глоток и чуть не поперхнулся. Гадость редкостная! «Блять, воняет шампиньонами и на вкус, как силос» — подумал про себя, но с невозмутимым видом под пытливым взором Сугуру допил, играя на публику. — Ну как вам? — крошечные смешинки в уголках глаз почти не читались. Они будто вошли в общий поток, где каждый всё понимал и мысленно соглашался с чужой игрой, маневрируя, «я знаю, что ты мне врешь, будь убедительнее». — Ммм, какой необычный вкус, можно водички, чтоб освежить рецепторы для следующего? — Конечно, — Гето, проследив за ходом кадыка, передал пластиковый стаканчик. — Кулер в углу. Этот чай, кстати, положительно влияет на память. Сатору, добравшись до живительной нейтральной жидкости, уже прикинул варианты, что же там дальше. Этот чайный мастер не так прост, как казалось на первый взгляд, но и проигрывать эту вымышленную дуэль он не собирался. — Следующим заварю для вас иглы кудин, этот чай известен как напиток долголетия, приводит в тонус и даёт ясность ума. Настой изумрудного цвета, слитый с миниатюрного иссинского чайника, доверия не вызывал, но раз уж Годжо делал вид нихуёвого чайного критика, то играть нужно было до конца. Глоток, едва смачивающий губы на пробу. Блять. Ну и горечь! Сатору, еле сдерживаясь, чтобы не выплюнуть назад в пиалу мерзотную жижу, нацепил маску непроницаемости. И не такое пили. Театрально посмаковал на языке остатки чая. Сучонок просто издевается над ним, Мегуми даже пробовать не даёт эту гадость. — М-м-м, какой насыщенный вкус, изысканная горчинка, — Годжо сполоснул рот, оценив удивленный взгляд, полный уважения в свою сторону. — А какой ваш любимый чай? — О, у меня всё банально: миланьсян даньцун, гуандункий улун, — вы с ним наверняка знакомы, но может Мегуми хочет попробовать? — Какое совпадение, это и мой любимый сорт! Давайте насладимся им вместе! — копируя наклон головы собеседника, промурлыкал Сатору. Вот этот чай пах поистине прекрасно: сладковатые ванильные ноты вперемешку с лёгкой подкопчённостью походного костра в дубовом лесу, отголоски свежей травы и ягодная кислинка. Сатору сделал глоток и в изумлении приоткрыл рот, он никогда не мог подумать, что чай бывает таким вкусным! Нет, он любил клубничный, пакетированный, с четырьмя ложками сахара и двумя дольками лимона, но Мегс всегда закатывал глаза, глядя на то, как Годжо его заваривает, и цитировал какого-то чайного знатока из ютуба, что это, мол, пыль с чайных дорог. Дети, что с них взять, они всё с ютуба себе в рот тащат. Но это, конечно, небо и земля. Этот, как его там, улун не сравнится с его земляничной подкрашенной водичкой. — Мегуми, он был у тебя в списке? А то я как раз вчера допил последнюю порцию. — Я попрошу, чтобы вам вложили, как подарок от заведения, — Сугуру неприкрыто любовался чужим детским восторгом от последней заварки. — А сейчас последний сорт, исключительно для вас, Годжо-сама, женьшень-улун. Гето, приподнявшись с колен, достал с подвесной полки фарфоровую гайвань с рыбками. Чёрный и белый петушки, изображённые зеркально друг к другу, складывались в тайцзи. — Знаете свойства женьшеня? — Сугуру внимательно проследил за мимикой на чужом лице. Конечно не знает. — Конечно, кто не знает! — Хорошо, а то при детях я не люблю рассказывать, — Гето разлил содержимое фарфоровой гайвани в две пиалы, себе и Сатору. — Я, знаете, вас как увидел, захотелось эти свойства с вами разделить, — улыбнулся как-то игриво. Неужели опять гадость какую-то ему подсунуть хочет. Нет, Сатору аж удивился, это действительно не плохо, можно было и Мегсу налить, вроде ничего примечательного, но и не та мерзость, что заваривал Сугуру для него раньше. В машине нужно будет загуглить свойства женьшеня и вообще можно ли после него за руль. Вдруг там что-то психоделическое, как от поедания грибов. Не зря же он на двоих разлил. В основном зале их уже ждал собранный заказ. Оценив размер мешков, Сатору прикинул, что, скорее всего, они займут весь багажник и заднее сидение. Ну, проебался он с граммовкой, что уж теперь. — Годжо-сама, я оформила вам карточку постоянного клиента, по ней скидка двадцать процентов на оптовый заказ. Сугуру, оторвав листочек из блокнота, вывел чернилами чёрной ручки набор цифр: — Держите, вдруг у вас возникнут вопросы по завариванию или полезным свойствам, я всегда к вашим услугам. Заведя машину полную чая — пакеты, завалив заднее сидение перекрывали обзор, — Сатору достал телефон и вбил в поисковую строку: «свойства женьшеня». Оп. Интересно. «Женьшень. Расширяет сосуды, способствует наполнению кровью мужского полового органа, повышает возбуждение, усиливает ощущения при эякуляции». Ах, вот оно что! Ох уж эти изысканные натуры, через чай с ним ещё никто не флиртовал. Причём так открыто, что если бы он понял это в моменте, то не упустил бы возможность пошутить о том, что у него и без женьшеня хорошо кровь циркулирует. Или что задница Гето повышает возбуждение покруче любого чая. Но это ведь отличный повод, чтобы устроить чайную церемонию с продолжением? У них же есть услуга выездного чайного мастера?

***

Сатору терпеливо ждал, поглядывая на часы. Вот-вот придёт. Мегса с другом он сплавил в кино, оплатив им билеты на Дедпула и Россомаху. Пацаны были так счастливы, что даже не заметили подвоха, к чему это Годжо принарядился, раскладывая волосы битый час перед зеркалом, при этом оставаясь дома один. Звук дверного звонка опал на дно желудка предвкушением. Мысль о том, что Сугуру мог понять выездную чайную церемонию буквально и притащить с собой все склянки и пиалки, Годжо задушил на корню, не давая прорасти ей корнями сомнения глубже. Сугуру, красивый, как чёрт, стоял на пороге с небольшой сумкой. — Могу войти? — Пожалуйста, — Сатору сдвинулся в сторону, пропуская гостя внутрь. — Тебе же нужна не чайная церемония, верно? — решив не ходить вокруг да около, Гето поставил вопрос ребром вместе со своим саквояжем. — Ты понял, что я не шарю в чае? — Сразу понял, ты так испуганно на этот мешок на весах смотрел, поэтому я и решил стебануться, заварив тебе самые отстойные на вкус сорта. — Это было подло, — Сатору, следуя в гостиную, остановился, задумчиво ведя кончиками пальцев по велюровой обивке на спинке кресла, но так и не обернулся к мужчине. — Ты отлично держался. Стойко. Я оценил. Тяжесть чужой руки легла между напряжённых лопаток. — Я загуглил свойства женьшеня. — Да? И что там пишут, расскажи мне, — провёл вдоль позвоночника, смещаясь на бок, опаляя кожу через слой хлопка. — Пишут, что повышает возбуждение, но мне кажется, пиздят, — откинув голову на чужое плечо, притёрся лопатками, пропуская под резинку спортивных брюк проворную руку. — Тут дело не в женьшене, а в горячем чайном мастере. Сугуру, улыбнувшись в затылок, смазал каплю предэякулята, сжал член, оттягивая бархат крайней плоти, зарылся носом в основание шеи. — Пахнешь желанием, похотью и вседозволенностью. Всё ещё хочешь отсосать мне, а дальше как пойдёт? Сатору дёрнулся, но был зажат крепче, и оставалось только толкаться в подставленный кулак. — Когда ты меня узнал? — Сразу. Я посмотрел, кто выходит после меня из уборной. Даже подумал, что зря отказался, но было бы глупо догонять тебя с криками «эй, я передумал», поэтому я был невероятно счастлив увидеть тебя в чайной. Так что ты хочешь, Сатору? — Хочу тебя, целиком, по-разному. — Этого недостаточно, тебе нужно сказать, словами через рот, иначе ничего не получится, — Сугуру надавил подушечкой среднего на щель уретры, игриво очерчивая уздечку. — Отсоси мне, а потом трахни, сложи напополам на этом кресле, — слова, отдаваясь румянцем в рдеющие малиновые щеки, вызывали одновременно возбуждение и стыд, гремучей смесью разливаясь по венам. — Выеби так, чтобы я умолял тебя дать мне кончить. — Другое дело, — второй рукой Сугуру забрался под ткань футболки, очерчивая подрагивающие мышцы живота. — Презервативы есть? — Есть, а у тебя будто нет, ты что не знал, куда шёл? — плавясь в чужих руках, закусывал губы Сатору, притираясь задницей к чужому стояку. — Конечно есть, я чётко осознавал, что я здесь для того, чтобы тебя выебать. Развернись. Опускаясь на колени, абсолютно по-блядски заглянул в глаза перед тем, как стянуть мешающуюся одежду до щиколоток. Облизал вздёрнутую солоноватую головку. — Форма члена идеальная, в следующий раз я хотел бы оседлать его. Представляю, как охуенно он будет ощущаться на выходе, — закатив зрачки за подрагивающие ресницы, Сугуру вакуумом втянул в себя на всю длину. — Ты невероятно красив, когда смущаешься, тебе так и хочется говорить что-то низменно-грязное и смотреть, как это тебя заводит. Было бы преступлением отсосать тебе в том толчке и не видеть твоего голодного взгляда, — облизал широким мазком языка до основания, — хочу видеть, как ты кончаешь, смотри на меня и не отворачивай взгляд. Сатору кажется, что он спятил, как можно отвернуться и не смотреть, когда прямо у твоих ног творится ебаный сексуальный перформанс, никогда в жизни его членом так не восхищались и не пели оды, попутно заглатывая до самой гортани. Это бы было преступление. Тем более, что свои собственные оргазмы он всегда выставлял на показ. Его никогда не интересовала сухая дрочка или безэмоциональный секс. Он любил, чтобы им упивались. Выстанывая во весь голос, даже не пытаясь заговорщически спрятать звуки, путал пальцы в разливающемся шёлке кобальтовых волос. — Можно? — Нужно, — не разрывая взгляда, Сугуру принялся посасывать головку, отдрачивая по длине. — Давай. Теряясь в пульсации накатывающего оргазма, Сатору хватался тонкими пальцами за плечи; капли слёз в уголках глаз, что чище горного ручья, хотелось слизать вслед за горечью спермы. Он, как маршмеллоу под языками пламени: чуть потяни и оголишь расплавленное нутро под запечённой страстью кожей. Колени Сугуру, саднящие от паркета, требовали смены позиции. Пока Годжо, такого податливо разморенного, хотелось ещё больше довести до точки невозврата, чтобы резкая чувствительность в организме не давала сводить ноги, чтобы пальцы судорожно хватали и царапали кожу. Раздев его полностью, Сугуру помог облокотиться на кресло и опереться на изголовье в коленно-локтевой. — Ты красивый настолько, что сожрать хочется, чтобы больше никто тебя таким не видел. — Давай ты меня просто трахнешь, а я пообещаю больше ни перед кем раком не вставать, по крайней мере, пока ты смотришь на меня вот так. — Как? — Сугуру огладил фарфор сатиновой кожи, любуясь, как резко контрастирует его бледность с розовой дырочкой меж разведённых ног. — Как будто готов принести жертвенных агнцев моей заднице, — оглядываясь через плечо, Сатору наблюдал, как, присев на корточки, Гето мял бедра, оттягивая мягкие ягодицы в разные стороны. — Договорились, — слюна, скопившаяся во рту, массивной каплей упала на розовые складочки. — Помоги мне, раздвинь попку. Молодец, послушный мальчик. Сугуру пальцами похлопал по колечку сжимающихся мышц, размазал пену стекающей слюны, протолкнул её внутрь, совсем чуть-чуть, на одну фалангу. — Твоя дырочка такая узкая, выглядит так, будто до меня её ещё никто не ебал. Мне было бы приятно думать, что я у тебя первый, малыш, я растяну тебя хорошенько перед тем, как посадить на свой член. Примешь его полностью? Можешь не отвечать, конечно примешь. Сначала я вылижу тебя, потом войду на полшишечки, одной головкой, подрочу об тебя, а когда буду близок, сниму презерватив и спущу на приоткрытую дырку. По собственной сперме будет гораздо проще ебать тебя на всю длину. — Пожалуйста! — хнычаще, поджимая пальцы на ногах, выпрашивал Сатору. — Пожалуйста что? — Действуй. Зубами разорвал шуршащую упаковку презерватива, в ноздри ударил резкий химозный запах клубники и латекса. Гето раскатал резинку по стволу, зажав между пальцев кончик. И Сатору потерялся, потерялся в ощущениях, когда его растягивали, использовали для собственного удовольствия, трахали, даже не доходя до узла простаты, едва касаясь и дразня. — Садись, крошка, — Сугуру похлопал по коленям, он, уже надев новый презерватив, вальяжно развалился в кресле голой задницей на велюр. — Хочу, чтобы ты сам трахал себя. Вот, умница, теперь скрести ножки так, чтобы я видел твой член и яйца. Зажимай сильнее, поиграй мышцами для меня. Ох, блять, какая сладкая дырка, просто сокровище. Тебе нравится прыгать на мне? — он, придерживая тощую задницу широкими ладонями со змеями выпуклых вен, помогал раскачиваться и удерживать равновесие. — Да! — Покажи мне, как тебе нравится, кончи без рук, от одного моего члена в заднице, зажимая свой между ляшек. После третьего совместного оргазма оба выдохлись и, устроив полный беспорядок в гостиной, нежились в объятиях друг друга. Оливковая шея Сугуру сигнальным маяком пульсировала от пионов расплывающихся укусов. — У тебя такой грязный рот, после всего сказанного и всех мест, где он побывал, тебе нужно помыть его с мылом, — обвиваясь питоном вокруг шеи, Сатору вылизывал чужие губы и подбородок. — Зачем, если твой язык с этим прекрасно справляется, и ты не можешь отрицать, что тебе это понравилось. — Как порядочный человек, ты торчишь мне свидание. — Угостить тебя чаем? — Сугуру, напялив штаны, собирал по полу разбросанные улики в виде цветастых упаковок. — На моей кухне столько чая, что его вряд ли допьют даже мои внуки. — Я думаю, что мы с Мегсом справимся до их появления. Кстати, а где он? Поворот ключа в дверном замке и отдаленное «я дома» заставило Сатору буквально запрыгнуть в штаны за доли секунды. — Эм, а что вы тут делаете? Синхронное «чай пьём» звучало настолько неубедительно, что Мегуми, максимально громко топая, прошёл до кухни и щёлкнул чайником. — На меня тоже заварите. У нас из подходящей посуды только соусники и кошачья миска, — кинув напоследок, ушуршал переодеваться в свою комнату. Сугуру осуждающе посмотрел на Сатору: — О, Ками, ну ты бы хоть легенду подготовил. Кажется, я знаю, что подарю тебе на первом свидании.