we are not brocedes

Гран-при Венгрии 2024

Ландо хотел бы верить в то, что его команда просто шутит над ним, когда он теряет счёт, пытаясь осознать, сколько раз слышал имя «Оскар» и слово «пропустить». Он едва ли сдерживает себя, закусывая губу до крови, и предпочитает молчать, не отвечая на сообщения команды по радио. В его сознании бушуют мысли, и он ощущает себя героем Головоломки, в которой сразу несколько эмоций борются за контроль над ним. Очевидно, что моральное состояние гонщика после Гран-при Майами претерпело изменения, но никто не желал это признавать. Никому не было интересно, что чувствовал Ландо в течение этих дней, читая комментарии о том, что он неудачник, который не может довести самую быструю машину до финиша первым. С каждым новым этапом гонок его внутренний огонь угасал, и все оставили его один на один с его переживаниями и той ответственностью, которую он на себя возложил. Почти все.

***

Гран-при Австрии 2024

Стук в дверь отвлёк Ландо от просмотра новостей после инцидента с Максом на последнем круге гонки, которую Норрис не смог закончить. Он хотел притвориться, что ничего не услышал из-за громкой музыки в комнате, но стук повторился, на этот раз с большей силой, чтобы его точно услышали. Собравшись с силами, Ландо встал с дивана, который словно приковал его к себе после общего фото с командой. Внутри него бушевали эмоции, и он ощущал легкое раздражение, но старался взять себя в руки. Открыв дверь, он ожидал увидеть кого-то из руководителей команды, но перед ним стоял только его сокомандник. Оскар выглядел растерянным. В его глазах читалось беспокойство, которое он не мог выразить словами. Пиастри стоял перед Ландо с приоткрытым ртом, словно подбирая нужные фразы. — Оско, если моя музыка мешает, я могу сделать её тише, — сказал Норрис, стараясь оправдаться. — Прости, я просто пытаюсь отвлечься от всей этой ситуации. Это действительно неприятно и… — Ландо, я хотел поговорить об этом… И, думаю, ты знаешь, что я привык к твоей музыке, — наконец произнёс Пиастри, его улыбка была искренней. — Я не психотерапевт и, возможно, последний человек, с которым ты хочешь общаться сейчас… Но мне не всё равно. Я не хочу оставлять тебя одного в такой момент. Ландо застыл на месте, пытаясь понять, краснел ли он когда-нибудь от слов своих товарищей, и насколько сильно румянец мог проявиться на его лице. Ему было совершенно непонятно, почему ему вдруг стало так приятно от предложенной помощи и почему он совсем не хотел отказывать именно Оскару. Ведь после того, как он дал пару интервью в порыве эмоций, он не общался ни с кем. Британец отошёл в сторону, пропуская Пиастри в свою комнату и закрывая за ним дверь. Затем он выключил музыку и предложил Оскару сесть на диван. Тот послушно занял место напротив Ландо. — Я уверен, что последний человек, с которым я хотел бы поговорить, — это точно не ты. Ты знаешь, что произошло, видел моё состояние и, возможно, слышал, что я говорил на интервью, — попытался пошутить Ландо, но шутка вышла неловкой. День выдался не самым удачным, и это было очевидно. Оскар подсел ближе и, желая поддержать Норриса и отвлечь его от мрачных мыслей, легонько похлопал его по ноге. Он уже делал так после совместных фотографий с командой, когда гонка только подошла к концу. — Я не хочу много говорить, Ландо. Просто знай: как твой друг и напарник по команде, я всегда буду рядом и поддержу тебя. Если бы это помогло, я бы отдал тебе свой трофей, отобрал бы медаль у Джорджа — сделал бы всё, чтобы ты не чувствовал себя таким подавленным, — произнёс Пиастри, придвигаясь ещё ближе. Затем он крепко обнял Норриса, поглаживая его по спине и стараясь успокоить. Не то, что бы это было их первое объятие… Ландо часто вспоминал тот момент, когда они искренне обнялись после его первой победы. Он был так счастлив, что Оскар наконец проявил к нему поддержку таким образом. После Гран-при Монако Пиастри продолжил эту традицию. Его объятия были искренними и успокаивающими. Сейчас Норрис чувствовал себя так, будто он находился не в комнате моторхоума МакЛарен после неудачной гонки, а в каком-то другом месте, далеко от гоночных трасс. Там, где были только он и Оскар. Руки Ландо не сразу нашли своё место на спине австралийца, но вскоре крепко обняли его, невольно притягивая ближе. Глаза британца наполнились слезами, и он не смог сдержать эмоций. Рядом с таким искренним Оскаром он чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы позволить себе расплакаться, ведь он точно никому не рассказал бы о том, как в его плечо ревел Ландо Норрис — тот самый гонщик, который борется за титул чемпиона мира. — Если ты кому-нибудь расскажешь, что я в твоих объятиях ревел, как маленькая девчонка, я заставлю Альпин подписать тебя на следующий год, — произнес Ландо, отстраняясь после долгих минут в тёплом объятии Оскара и вытирая слёзы с лица. — Извини за футболку. Оскар искренне рассмеялся в ответ на слова напарника и потянулся к лицу Ландо, чтобы помочь ему скрыть следы проявления эмоций. Норрис даже не пытался противостоять этому жесту. — Да, это действительно страшно, Ландо. Мой твит о том, что это было сделано без моего ведома, в этот раз не сработает, — продолжал Оскар с улыбкой, стараясь поддержать Ландо и отвлечь его от мрачных мыслей. В какой-то момент Норрис словно выпал из реальности, наблюдая за тем, как парень напротив него старается поддержать его, чтобы он не чувствовал себя ужасно. Пульс Ландо на протяжении всего нахождения Оскара рядом превышал норму, и он тщетно пытался убедить себя, что это лишь тахикардия, которую вызвало частое употребление энергетиков. — Нет, я никому не отдам своего любимого психотерапевта, — неожиданно произнес Ландо, его голос был полон решимости. — Если понадобится, я перейду в любую другую команду, лишь бы быть с тобой. Оскар на мгновение замер, не зная, как отреагировать на эти слова. Он начал моргать, стараясь найти подходящий ответ. — Ну, ты же обещал украсть медаль у Джорджа. Если ты будешь так делать каждый раз, я точно не смогу отпустить такого напарника, — продолжил Норрис, осознавая неловкость момента. После этих слов на лице Оскара появилась улыбка, и он опустил взгляд. По крайней мере, ему удалось отвлечь Ландо от тяжёлых мыслей о гонке. — Значит, мне придётся придумать план, как попасть в моторхоум Мерседеса? — наконец произнес Пиастри, взглянув Норрису в глаза. — Давай обсудим план после перекуса, — ответил Ландо, похлопав Оскара по плечу и вставая с дивана, направляясь к выходу из комнаты. — Приглашаешь меня на свидание? — шутливо спросил Пиастри, подойдя к другу, который застыл у двери. — Можно и так сказать. Это оплата за сеанс психотерапии, — быстро сообразив, ответил Ландо и подмигнул Оскару. Тот с нечитаемым выражением лица вышел в коридор и стал ждать Норриса, который закрывал дверь на ключ. Что же, отличное завершение дня: свидание, которое никто из них не назовет свиданием, разве что в шутку. «Хотя бы не вечер экзистенциального кризиса, а приятное времяпровождение с единственным человеком, который искренне беспокоится обо мне», — подумал Ландо и, закрыв дверь, направился к Оскару и приобнял его за плечо. Они вместе двинулись по коридорам, где их провожали недоуменные взгляды сотрудников команды. Только что они видели обиженного на весь мир Ландо, а теперь — уже двух весёлых пилотов МакЛарен, которые выглядели так, будто сегодня не было гонки. У Ландо Норриса по расписанию: 1. Не завершить гонку в Австрии. 2. Испытать ненависть ко всему миру, включая самого себя. 3. Вычеркнуть из списка ненависти своего напарника по команде Оскара Пиастри.

***

Гран-при Венгрии 2024

Ландо с трудом сдерживает нарастающую агрессию, каждый раз, когда слышит голос инженера по радио. Он хранит молчание, хотя никаких неполадок нет. Говорить он может, но ему нужно время, чтобы не произнести ничего резкого в адрес команды и Оскара. Норрис понимает, что его напарник не виноват в том, что стратегия гонки была построена неверно. Он действительно пытается представить себя на месте друга, но в данный момент это оказывается непростой задачей. В этом хаосе Ландо не может понять, как ему до сих пор удаётся избегать столкновений с ограждениями на полной скорости, и как он умудряется увеличивать отрыв от Оскара, которого команда настойчиво просит пропустить. Мысли о возможных исходах гонки проносятся в его голове. Он представляет, как доказывает всем, что его успех в Майами — лишь начало его возможностей и он способен победить и не раз, но становится врагом для Оскара и остальных. А может быть, он всё же уступит Пиастри путь вперёд, и все будут радоваться его первой победе, включая самого Норриса? Ландо болезненно ощущает, как упускает шанс на триумф. Он осознаёт, что потеря очков на этом этапе в борьбе с Максом может стоить ему чемпионства. В этот момент команда вновь обращается к нему по радио. — Ландо, чтобы выиграть чемпионат, тебе нужна команда. Тебе понадобится Оскар, — эти слова эхом звучат в его голове. Он видит перед собой трассу, но в воображении рисуется другая картина: Пиастри нервно едет позади него и молит Норриса прислушаться к указаниям команды. Ландо продолжает бороться с внутренними противоречиями, не в силах решить, что для него важнее: вторая победа, которая станет свидетельством его готовности сражаться и идти по головам, или первая победа Оскара — единственного человека, который смог поддержать его в трудные времена, победа искреннего парня, который готов был отдать ему свой трофей, когда Ландо не смог завершить гонку. «Похоже, мне стоит пожертвовать ему этот трофей, пока есть возможность», — наконец, мысль о решении пробивается сквозь его терзания. — Ландо, проверка радио. — Слышу вас громко и чётко, — отвечает он, в его голосе слышны нотки агрессии и отчаяния. На последнем круге Норрис снижает скорость, позволяя своему напарнику проехать вперёд. Внутри него бушуют эмоции, и он не знает, как справится с тем, что произойдет на финише, когда они встретятся с Оскаром. Ландо осознаёт, что теперь тот, кто всегда был готов поддержать его в трудные времена, не сможет спасти его от грусти. Сегодня его собственные действия причинили не мало неприятностей и Оскару. Тем временем, вне гоночного трека, Нико Росберг на мгновение замирает в недоумении, наблюдая за финишем гонки в Венгрии. Ситуация внутри команды МакЛарен напоминает ему события 2016 года, и он не может сдержать тоскливую улыбку, когда видит, что вслед за Оскаром и Ландо гонку завершает его бывший коллега по команде — это словно возвращение на восемь лет назад. «Что же, думаю, я найду правильные слова. Только стоит придумать, что мне сказать Льюису», — мелькает в голове у чемпиона мира, пока он наблюдает за тем, как болиды призеров гонки стремятся завершить гонку. Ландо, подъехав к финишу, с грустью смотрит на табличку с цифрой «2» и торопится покинуть свой болид, следя за тем, как Оскар занимает первое место. Сейчас ему нужно найти в себе силы поздравить товарища по команде, несмотря на то, что ситуация сложилась не самым приятным образом. Он понимает, что не должен выглядеть плохо в глазах болельщиков и, что еще важнее, Оскара. Поэтому он первым направляется к Пиастри. Надеясь, что простого рукопожатия и слова «Поздравляю» будет достаточно, он оставляет Оскара одного, чтобы тот мог насладиться своей первой победой с командой. Ландо старается не обращать внимания на происходящее, но чувствует на себе взгляд Нико и усмехается, осознавая ироничность ситуации. «Вот мы и здесь: Льюис Хэмильтон и Нико Росберг, Ландо Норрис и Оскар Пиастри. Как же всё забавно сложилось». После взвешивания Ландо делает вид, что не замечает, как Оскара поздравляет Леклер, и направляется к своей команде, которая благодарит его за то, что он их послушал. Когда все поздравления были завершены, Ландо вернулся на своё место с табличкой, которую в глубине души хотел бы поменять местами с той, на которой красуется цифра «1», как это сделал Феттель на Гран-при Канады в 2019 году. Оскар стоит рядом и внимательно смотрит на своего товарища по команде, пытаясь понять его чувства и не хочет ли он поговорить. Ландо подходит чуть ближе и начинает разговор первым: — Я не знаю, как себя вести, Оскар, — Пиастри нервно моргает, явно не ожидая услышать своё полное имя в личном разговоре с Норрисом. — Но мне кажется забавным, что мы сейчас стоим здесь, а напротив нас Нико берёт интервью у Льюиса. Оскар опустил взгляд, и в этот момент на его плечо легла рука Ландо. Это прикосновение для него сейчас ощущалось таким же обжигающим, как огонь. В нём не было той искренности, что была раньше. Пиастри молчал, стараясь выдавить из себя хотя бы слабую улыбку. Он не слушал интервью Норриса, и ему было трудно собраться с мыслями, чтобы сыграть роль счастливого победителя после того, как стал свидетелем того, как Ландо в гневе швырнул кепку на пол в комнате перед награждением. Оскар взглянул на Льюиса, который, очевидно, увидел в действиях Норриса своего старого друга, и понял, что на церемонии награждения не дождётся поздравлений от своего напарника. После их рукопожатия Ландо полностью перестал обращать внимание на Оскара, и Пиастри осознал, что ситуация была действительно неприятной для них обоих. Не было искренних поздравлений с шампанским, ни радости, ни улыбок. Нико, наблюдая за происходящим на подиуме, невольно вспомнил слова о своих отношениях с бывшим сокомандником: «Два гонщика из одной команды, которые с трудом могут посмотреть друг на друга». Он застыл с разочарованным выражением лица. Нельзя допустить, чтобы эта история повторилась. После награждения и обязательного совместного фото с командой Ландо исчез в своей комнате в моторхоуме. Он закрылся от всего мира, включив музыку, которая могла заглушить все внутренние переживания. Когда Росберг закончил с интервью со своим бывшим начальником, он направился в моторхоум Мерседеса в поисках Льюиса. Там его дружелюбно встретили работники команды. Джордж Рассел любезно согласился провести Нико до комнаты Хэмилтона, где он наконец нашёл того, кто мог бы помочь ему предотвратить новую вражду среди пилотов одной команды. — Льюис, — позвал Нико, поймав взгляд своего бывшего сокомандника и старого знакомого. Хэмилтон был удивлён визитом Росберга, но пригласил его войти и дал возможность продолжить разговор. — Думаю, ты заметил, что сегодня произошло, — сказал Нико, убедившись, что Льюис внимательно его слушает. — Если ты говоришь о новом соперничестве в команде МакЛарен, то я изучил эту ситуацию лучше всех, — ответил Хэмилтон, продолжая внимательно слушать своего друга. — Я не хочу, чтобы они повторяли наш путь, Льюис. Давай поговорим с ними, — предложил Нико, хотя и сомневался, что его план сработает. В комнате на мгновение воцарилось молчание. Хэмилтон задумался, и, вспомнив инцидент с кепкой, осознал, что ребятам необходимо помочь. — Ты прав, иначе они потратят годы впустую, — сказал Льюис, вставая с дивана и подходя к Нико. Положив руку ему на плечо, он вывел их из комнаты. По пути к моторхоуму МакЛарен они обсудили стратегию восстановления отношений между Ландо и Оскаром. — Я пойду к Норрису, а ты — к Пиастри, — подытожил Росберг, остановившись у дверей здания, где находились двое гонщиков, которым не следовало повторять чужих ошибок. Хэмилтон кивнул и они вошли внутрь. Там их встретило множество озадаченных взглядов, среди которых выделялся один — взгляд Андреа Стеллы. Нико, обладая качествами главного затейника, сразу понял, что нужно делать, игнорируя недоуменные взгляды окружающих. — Андреа, дорогой, думаю, сегодняшняя ситуация напоминает тебе кое-что… — произнёс он. Стелла кивнул, понимая намёк Нико. — Если вам нужно поговорить с ребятами, я проведу вас к их комнатам. Буду признателен, если вы донесёте до них хоть что-то. К сожалению, никто из них не захотел обсуждать произошедшее со мной, — вздохнул мужчина и направился к комнатам своих пилотов. Льюис не удивился тому, что все видят в этом противостоянии отражение их собственных конфликтов с Росбергом. Он просто следовал за Андреа и Нико, размышляя о том, что сказать Оскару. Когда руководитель команды провёл двух чемпионов мира по длинным коридорам моторхоума МакЛарен, он остановился между двумя дверями — очевидно, это были комнаты отдыха гонщиков. — Ландо находится справа, а Оскар — слева. Надеюсь, вам удастся разрядить обстановку, ребята. Спасибо вам, — произнёс Стелла с явной ноткой беспокойства и ушёл, оставив двух друзей перед дверями, за которыми скрывались расстроенные парни. — Нико, если окажется, что я не смогу поддержать Оскара должным образом, ты не будешь сильно обижен? — Льюис с сожалением посмотрел на Росберга, который окинул его осуждающим взглядом, заставив Хэмилтона поверить, что если он провалит их миссию, то ему несдобровать. — Не сильнее, чем в 2016 году, — ответил Нико и постучал в дверь, за которой послышался недовольный вздох и затих звук музыки. Льюис последовал примеру своего друга и стал ждать Оскара, который, казалось, отсутствовал в своей комнате, настолько тихо там было по сравнению с комнатой Ландо. Норрис, недовольно поджав губы, направился к источнику непрекращающегося стука, не отрывая взгляда от экрана телефона. Он листал публикации в инстаграме Формулы-1 и своей команды, стараясь игнорировать недовольное выражение лица, которое у него было почти на каждой фотографии с награждения. Когда он открыл дверь, перед ним предстал последний человек, которого он ожидал увидеть. Нико Росберг, с дружелюбной улыбкой на лице, терпеливо ждал, когда Норрис решится заговорить или впустить его внутрь. — Меня никто не просил приходить к тебе, я не профессиональный психолог, но у меня есть, что сказать тебе, Ландо, — продолжал улыбаться Росберг, ожидая приглашения войти. — Понял, проходи, — спустя мгновение Норрис вернулся в реальность и осознал происходящее. Нико вошёл в комнату и сел на диван, похлопав по месту рядом с собой, словно приглашая британца присоединиться. Ландо без возражений вскоре оказался напротив чемпиона мира, недоумевая о том, что именно Росберг хочет ему сказать. — Слушай, Ландо, я не буду ходить вокруг да около. Ты подавлен после сегодняшней гонки? — Норрис кивнул, его выражение лица явно это подтверждало. — Думаю, ты понимаешь, что я знаю, что ты чувствуешь. Ландо не мог осознать, как чемпион мира способен понять его переживания. Он провёл рукой по волосам и вздохнул. — Нико, мне сложно представить, как ты можешь меня понять, — усталость и моральное истощение мешали ему сосредоточиться. Росберг не стал отвечать на слова Ландо, вместо этого он достал из кармана свой телефон и спустя мгновение он нашёл пост в инстаграме, где сравнивали произошедший сегодня инцидент с кепкой Норриса с тем, как Росберг в 2015 году швырнул аналогичную кепку за второе место в своего сокомандника. Ландо приоткрыл рот, словно искал нужные слова или, возможно, осознавал, о чем говорит Нико. Оторвав взгляд от экрана, он встретил взгляд чемпиона с глубокой грустью в глазах. — Ландо, я хочу, чтобы ты понял: вам не стоит становиться такими же, как мы, — сказал Росберг, положив руку на плечо Норриса и стараясь поддержать подавленного юношу. — Мы с Льюисом не смогли сохранить хорошие отношения и разделить личное с нашей работой по достижению лучших результатов. Нико чувствовал, как его собственные эмоции начинают накатывать, но он собрался с силами, чтобы не дать им взять верх. — Я любил его и стремился к победе, но он хотел стать чемпионом больше, чем любил меня, — Росберг немного замер, давая Ландо время осознать его слова. — Ваша история отличается от нашей, — произнес Норрис, избегая уточняющих вопросов о том, какой была их любовь, как будто это было само собой разумеющимся. — Но ты любишь Оскара, — неожиданно ответил Нико, застигнув Ландо врасплох. Тот резко выпрямился и растерянно встретил взгляд Росберга, пытаясь понять, как тому удается так точно считывать людей и их чувства. — Что заставляет тебя быть таким уверенным в этом? — Если бы ты не любил его, то не пропустил его вперед сегодня. Ты мог бы воспользоваться ошибкой стратегов и забрать первое место. Но ты поступил иначе: ни одного плохого слова в адрес Оскара, а в интервью держался гораздо спокойнее, чем после инцидента с Максом в Австрии, — произнес Нико, ожидая ответа от Ландо, который пытался разобраться в происходящем. — Да, на награждении ты выглядел отстраненно, но это потому что не мог понять свои эмоции. Ты был расстроен как борец за чемпионство, но одновременно счастлив за того, кто делает тебя счастливым, — Росберг смотрел Норрису в глаза, считывая все его переживания. В комнате стало слишком тихо. Тишина была даже глубже той, что царила, когда Оскар обнимал Ландо после гран-при Австрии. Тогда в ушах отдавалось лишь сердцебиение, которое он не мог успокоить. Теперь же его сердце словно остановилось от осознания всей ситуации. — И что это значит? — спустя несколько мгновений Ландо наконец смог задать вопрос. — Это значит, что тебе нужно поговорить с Оскаром и не становиться его врагом, — ответил Нико спокойным голосом, понимая, что его миссия выполнена. После завершения разговора Ландо вскочил со своего места и направился к двери в поисках товарища по команде. Росберг последовал за ним, чтобы забрать Льюиса и оставить парней наедине. Однако когда Норрис открыл дверь, он увидел Оскара, который стоял с поднятой рукой, готовый постучать. Их взгляды встретились, и время будто замерло. За спиной Ландо появился Нико, что не удивило Пиастри, в тот момент он не замечал никого, кроме своего напарника. — Не будем вам мешать, — сказал Росберг и быстро вышел из комнаты, взяв под руку Льюиса, который был поражён увиденным. Бывшие сокомандники скрылись в коридорах моторхоума МакЛарен. Оставшись одни, Ландо и Оскар искали способ вновь научиться дышать, моргать и говорить. Это давалось им гораздо сложнее, чем управление гоночными болидами. Они молча стояли друг напротив друга, ожидая, когда кто-то из них восстановит простые человеческие способности. Ландо пригласил Оскара войти, преодолевая неловкость и чувствуя, как атмосфера в комнате мгновенно меняется, когда Пиастри заходит внутрь, не раздумывая над предложением оказаться рядом. Норрис осторожно закрывает дверь, всё ещё откладывая разговор, так как не знает, что сказать Оскару после того, как он повёл себя сегодня по отношению к нему. — Ландо, пожалуйста, посмотри на меня, — раздался мягкий голос за спиной. Пиастри не стал отходить от Норриса и не занял место на диване, как это сделал Нико. Он оставался совсем рядом, ожидая, когда к нему повернутся и скажут что-нибудь. Но Ландо всё никак не мог собрать в себе остатки сил после изматывающего дня и произнести хоть слово человеку, который просил его просто взглянуть на себя. Ландо, чувствуя, как сердце колотится в груди, вдруг ощутил на своей талии руки Оскара. Это было неожиданно и одновременно успокаивающе. Норрис не мог сдержать лёгкую дрожь, когда Оскар притянул его ближе, словно защищая от всего мира. — Давай поговорим, — произнес Оскар, его голос был полон заботы и настойчивости. — Нам нужно разобраться в том, что произошло. Ландо внезапно начал двигаться в руках Пиастри и, не вырываясь из объятий, повернулся в них так, что оказался лицом к лицу с обеспокоенным другом. Норрис глубоко вздохнул, его губы слегка дрогнули. — Я не хотел причинить тебе боль своими поступками, — прошептал он, касаясь кончиками пальцев щеки Оскара, как будто искал утешение в этом простом жесте. — Прости меня за сегодняшний день. Австралиец мягко улыбнулся, и в его глазах заиграла искорка облегчения. Ландо, увидев эту улыбку, потерял дар речи — он был готов стоять так бесконечно, просто любуясь лицом Оскара, словно это было самое прекрасное зрелище на свете. — Тебе не за что извиняться, — произнес Пиастри, повторяя нежный жест Ландо. Они оказались в моменте, который напоминал молодоженов у алтаря, поглаживая друг друга по лицу с трепетом и нежностью. — И в горе, и в радости? — с лёгкой усмешкой подметил Оскар, осознавая их положение. — Могу ли я поцеловать своего жениха? — неожиданно спросил Ландо, чувствуя, как смелость охватывает его. — Да, ты можешь меня поцеловать, — без раздумий ответил Оскар, приближаясь к лицу Норриса и оставляя между ними лишь тонкую грань. Ландо вложил в этот момент всю свою любовь, благодарность и радость, которые переполняли его сердце. Он наклонился к Оскару, и их губы встретились в мягком поцелуе. Он чувствовал, как его сердце забилось быстрее в момент, когда Оскар чуть углубил поцелуй, обняв его за шею. Вокруг них будто остановилось время, и весь мир исчез. Если бы хоть одно мгновение в жизни могло длиться вечно, Ландо Норрис определенно выбрал бы тот момент, когда сладкие губы Оскара касались его покусанных, словно исцеляя все раны. Он никогда не мог бы представить, что человек, который в начале их совместной работы в команде стеснялся даже просто обменяться рукопожатиями, станет инициатором поцелуя, превращая его из неловкого подросткового в нечто более глубокое и чувственное. — Воздух, Оско, воздух, — первым отстранился Ландо, положив руки на плечи Пиастри, который улыбался, как довольный кот. — Ну это, конечно, отличная награда, — собравшись с мыслями, произнес Оскар. — Хотелось бы побеждать чаще ради такого. Норрис поднял взгляд на Пиастри и изогнул одну бровь в немом вопросе: «Так побеждать?». Оскар, осознав свои слова, тут же притянул британца к себе для объятий. — Извини, я понимаю, что тебе неприятна эта ситуация, — младший пытался вернуть Ландо хорошее настроение самым надежным способом — своими прикосновениями. — Перестань, я искренне рад за тебя, — начал оправдываться Норрис, обнимая Оскара и нежно поглаживая его спину. — Давай не будем углубляться в эту тему. Просто знай, что за своё поведение на награждении ты задолжал мне целую кучу поцелуев, — с ухмылкой произнес Оскар, наблюдая за реакцией Ландо. Тот, смущённый до глубины души, казалось, готов был сбежать из своей комнаты, но крепкие руки Пиастри удерживали его на месте. — Ладно. Мне просто нужно привыкнуть к тому, что теперь со мной не тот Оскар Пиастри, который стеснялся приобнять меня для фото, а Оско, который инициирует поцелуи и объятия. Скажи, у тебя случайно нет брата-близнеца? — наконец успокоившись, ответил Норрис. Смущённый голос Ландо развеселил Оскара, и он почувствовал желание продолжать его смущать. Однако его собственные щеки тоже горели от этих слов, как спелые помидоры. — Нет, у меня нет брата-близнеца, честное слово. Для других я — Оскар Пиастри, а для тебя… Ландо не дал ему закончить фразу, оставив лёгкий поцелуй на губах Пиастри. — Оско, — улыбнулся Ландо и попытался сделать вид, будто ничего особенного не произошло. Но его сокомандник всё ещё был поражён этим действием. — Ну, мне ведь нужно вернуть тебе ещё много поцелуев… — произнёс Ландо, и не успел он поднять взгляд на Оскара, как тот вновь притянул его к себе для одного из множества обещанных поцелуев. Никто, кроме них двоих, не знал, что происходит в комнате гонщика, который должен был продолжать страдать из-за событий, развернувшихся сегодня. Ни один человек в моторхоуме даже не мог представить, что Ландо, который на подиуме старался избегать даже взгляда на Оскара, сейчас жадно ловил воздух между поцелуями с его сокомандником. Как же прекрасно, что он уступил ему первое место. Реальной победой для Ландо стал тактильный кот в лице Оскара Пиастри, который после своей первой победы и трудного дня совсем не выглядел уставшим. Он повалил Норриса на диван, продолжая целовать его. Жаль только, что в комнате британца, как обычно, не звучит громкая музыка. Но Ландо и Оскар совершенно ничего не слышат, кроме биения своих сердец и сбивчивого дыхания. Всё остальное — лишь проблемы других. Остаётся надеяться, что Норрис закрыл дверь на замок и что никто больше не решит их помирить.

***

Миновав множество коридоров, Нико и Льюис вышли на свежий воздух. Сумерки опускались на землю, и прохладный ветер обдувал их лица. Росберг слегка вздрогнул, всё ещё ощущая неловкость после их ухода из комнат пилотов команды МакЛарен. — Если я предложу тебе выпить со мной кофе, ты согласишься? — нарушил тишину Хэмилтон, глядя в сторону и не решаясь взглянуть на Нико. Росберг подавил едва заметную улыбку и серьёзно ответил: — Соглашусь, мне ведь всё равно нужно узнать, что ты сказал Оскару, чтобы он сам решил пойти к Ландо. — Я могу рассказать тебе об этом прямо сейчас, — сказал Льюис без колебаний. Нико посмотрел на своего бывшего напарника, и тот, в свою очередь, впервые за долгое время взглянул ему прямо в глаза. — Я сказал, что если бы Ландо не любил его, он бы не пропустил его вперёд. Росберг улыбнулся, осознав, что они передали одну и ту же мысль парням. Их связь с Льюисом не была утрачена. — Я знал, что твоё подмигивание на интервью не было случайным, — сказал Нико, воспользовавшись возможностью пошутить. — Ну что ж, пойдём выпьем кофе, а то как-то я замёрз. Льюис снял с себя фирменную куртку с логотипом Мерседеса и протянул её Росбергу. — Я не готов одеть её на тебя сам, но не хочу, чтобы ты простудился или, что ещё хуже, — сказал Хэмилтон, снова глядя куда угодно, но только не на Нико. — Ух ты, мы помирили Ландо и Оскара или они помирили нас? Вопрос остался висеть в воздухе между моторхоумами команд Мерседеса и МакЛарен.

Нельзя упускать драгоценное время.

Как хорошо, что хоть у кого-то всё может сложиться лучшим образом. У кого-то, кого сегодня не стоит беспокоить. Пиастри сейчас слишком занят, чтобы поставить лайк комментарию Ландо под его публикацией с трофеем. А Норрис не может изменить подпись к посту, в котором назвал своего Оско просто «Оскар». У них есть дела поважнее. Вход в комнату Ландо Норриса в моторхоуме МакЛарен сейчас и в будущем будет доступен только для победителя Гран-при Венгрии 2024. К черту Майами — вот она, первая победа Ландо.