roll back like pressing rewind

Видео воспроизводится само собой, эхом доносится через всю комнату. Места невероятно много, открытая планировка, но жилая зона немного пустовата. Здесь роскошный угловой диван, и французские окна с видом на город, свет переливается; закат. Гарри стоит в центре комнаты, на чёрно-белом ковре, узор — гусиная лапка. Коврик маленький, слишком маленький для просторного места, но он здесь не для декора. Суть его пребывания здесь заключалась скорее в том, чтобы он помещался в стиральную машину.  На нём пара брендовых спортивных штанов серого цвета и больше ничего; очертания члена видны слишком отчётливо даже в приглушённом свете. Он не твёрдый, пока что. Оператор делает медленные шаги в сторону Гарри, по шагу за раз. Гарри не поднимает свой взгляд и, якобы, не подозревает, но точно знает, что теперь его очередь делать шоу. Он незатейливо поворачивается к камере, выдавая почти невинную улыбку, опускает переднюю часть спортивных штанов, совсем немного, высвобождая свой прибор. Даже так он выглядит толстым в его руке, и ощущается мягким, и он рассеянно поглаживает его пока непрерывная струйка предэякулята не вырывается наружу и не пачкает ковёр. Пятно приземляется на чёрных элементах ковра из-за чего приобретает собственную уникальность.  Дыхание Луи задерживается, вне камеры, его лишь слышно. Он продолжает в том же темпе: медленно, но уже более уверенно, подходя к Гарри, заполняя границы картинки телом, двигаясь всё ближе и ближе к камере, отчего теряется задний фон окон и города. Он добирается до него быстрее, как Гарри успевает полноценно кончить, и направляет камеру прямо ему в лицо. — Тебе приятно, малыш? — голос Луи выходит хриплым от долгого молчания, будто слова могли бы застрять навсегда в его горле, если бы он не произнёс их прямо сейчас. — Ну же, расскажи мне. Скажи камере.  Гарри поднимает млеющий взгляд, смотря то на Луи, то на камеру (ему всегда нравилось смотреть на то, как собственный член порождает и извергает семя; он мог бы кончить, просто рассматривая себя, и Луи нравится эта черта, такой обворожительный). Его веки немного прикрыты, розоватые губы чуть приоткрыты, выдавая глухой стон. — А-ах, ах-а, — подтверждает он, хотя этого не требовалось вовсе, всё понятно по глазам. — Покажи-ка всем как ты любишь, — Луи отходит чуть назад, облизывая губы. — Как грязно тебе нравится. Хватка Гарри, у основания члена, твердеет, отчего устремляется вверх, подобно фонтану. Прозрачная слизь пачкает живот и резинку штанов. Член уплотняется в ладони, моля продолжения. Он проводит крепко сжатым кулаком ещё несколько раз, чуть ускоренно, пальцы слипаются, и брызгает спермой в разных направлениях. Слышит скользкий звук приземления на ворсистый ковёр, ощущает около мизинца правой ноги. Гарри слышит тяжёлое дыхание Луи, тот практически всхлипывает от стонов, просто наблюдая. Гарри нравится, когда на него смотрят. Плевать где: на сцене перед кричащей тысячей фанатов, или на национальном ТВ перед всей страной, или как сейчас, в комнате перед его самым любимым зрителем из всех.  Он кряхтит в тот момент, когда большой палец пересекает расселину, бесконтрольно. От чего тот лишь сощуривает брови и открывает рот пошире, будто готовится поймать очередной выстрел.  — О-о, тебе так нравится, да? — подаёт голос Луи, придвигаясь ближе, достаточно близко, чтобы касаться. Прижимается всем телом к Гарри, его член рядом с его бедром. Он твёрдый настолько, что от боли пульсирует. Направляет камеру на член Гарри, получая «вид с высоты птичьего полета». — Да, тебе это очень сильно нравится. Гарри слышит ухмылку в тоне его голоса, и наконец смотрит ему прямо в глаза и они обмениваются хитрыми улыбками. Луи передаёт камеру в чистую руку парня, тот легко перехватывает её, тепло соприкасаясь ладонями. Луи опускается на колени, слишком податливо. На нём одни лишь трусы, белые Кельвин Кляйны, что выпирают под стать его стояку. Гарри уже почти полностью возбуждён, твёрдый и капает, Луи не хочет терять ни секунды и берёт своего парня в рот. Руки кудрявого чуть трясутся от неожиданности, но затем картинка стабилизируется. Он проходится языком по гладкой головке, концентрируясь именно на ней, ввинчивается в расселину, и Гарри стонет, легко и пронзительно, когда действие выдает еще несколько струй спермы. Луи победно мычит, довольный тем, что его усилия были вознаграждены, затем берёт глубже. Но член Гарри толстый, слишком толстый для нежных губ, тем не менее, он растягивает губы, от чего слышится лёгкий отзвук кряхтения, но он уже достаточно натренирован. Луи качает головой, колени уже начинают побаливать из-за плотной вжатости в колючий ворс ковра, но они ещё и слегка увлажнены, частично стоя в прозрачных лужах, он этому радуется. Его член забавляется, опустошаясь прямо в трусы. Гарри вожделённо рычит, тело напрягается, когда его член упирается в горло Луи, а свободная рука зарывается в тёмные волосы, хватая их. Его пальцы липкие и Луи, скорее всего, предстоит тщательный душ, но ему плевать. Ему хорошо сейчас. Горло сопротивляется вторжению, язык ласкает нижнюю часть члена Гарри. Сложно сосредоточиться на съёмке, когда твой член окружён прекрасным ртом, но Гарри делает всё возможное, чтобы камера запечатлела Луи во всей его красе. Длинные ресницы сейчас щекочутся о щёки, когда голубые глаза прикрыты в неге, его руки сжимают бедра Гарри, под ним мокрый ковер... — О-о, фак, — задыхается Гарри, а Луи продолжает давится членом, сопротивляясь самому себе. Наконец Луи подаётся назад, втянув щеки. Он делает глубокий вдох через нос, но затем снова качает головой, и звуки становятся непристойными. Чавканье, глотание. Луи задыхается снова и одна из его рук тянется к собственному стояку, сжимая через ткань белья, заставляя самого себя скулить. А в его голове одно лишь мгновенное желание — вот бы Гарри кончил на него прямо сейчас. Идея всё на камеру записать принадлежала Луи, точнее, он хотел видеть Гарри только одного на плёнке у себя, видеть как он извивается и заливает сам себя, но Луи и самому нравится становиться мишенью, хотя бы иногда. Бёдра сами собой покачиваются вперёд, пальцы вцепляются в тёмные волосы чуть сильнее. Луи поднимает невинный взгляд, глаза раскрыты широко, губы припухли, покраснели и мокры по краям; Гарри смотрит на него, красивого всего, через видеокамеры линзу, обожая каждую секунду. — Дорогой, хочешь трахнуть мой рот? — отпускает на секунду Луи, продолжая развлекаться с членом своим. И этот вопрос — музыка для ушей. Гарри кротко кивает, перемещая руку на затылок Луи, когда тот снова берёт его член в рот, заглатывая столько, сколько удаётся вместить. И это точка невозврата. Гарри придерживает голову Луи, чтоб тот член не отпускал, одной рукой, камера подёргивается в его другой руке, и насаживает на себя, вперёд-назад. Луи давится, слёзы текут и стонет когда захочет, потому что он любит это безумно, и всегда любил. Слюна густая по подбородку стекает и к мокрому беспорядку на ковре присоединяется. — Я вот-вот кончу, дорогой, — шепчет Гарри, а пальцы на ногах поджимаются, он едва стоит. Луи горловой утвердительный звук издает, и Гарри знает, что если бы рот его не был занят, он бы умолял об этом. Член Гарри пульсирует и он кончает в очередной раз, волнами, яички вплотную прижаты к его телу. Глотает Луи всё, что поймает, однако губы устали и часть спермы так же грязно стекает вниз по подбородку. Он сжимает головку своего члена, издавая дискретный всхлип, и Гарри, едва пришедший в себя, фокусируется объективом в то время, как капли спермы Луи соприкасаются с тканью трусов и стекают на дизайнерский ковёр. — Твою мать, — шепчет он, когда Луи подаётся назад, тяжело дыша. — Мхм, — соглашается Луи, вытирая рот тыльной стороной своей ладони. — Подними глаза, малыш. Луи повинуется, смотря прямо в объектив, а ресницы всё ещё усыпаны слезами. — Такой хороший. Такой непристойный. Он сильно устал, его горло дерёт, но от этого хорошо. Они такие взбалмошные, но Луи нравится это. Он целует татуированное бедро, немного липко, а затем в камеру ухмыляется. Он хочет подняться, ноги зудят и одеревенели. Стоит неустойчиво, но Гарри подхватывает своей свободной рукой за локоть его, помогая подняться с колен. — Уже хочу пересмотреть, — отзывается радостно Луи. Кадр нечёткий, только размытые крупные планы голого торса Луи, пока они хихикают, целуются и бормочут что-то в губы друг другу. — Думаю стоит повторить, завтра, например, — воодушевлённый Гарри, голос его немного приглушённый, но камера всё ещё их обоих снимает. Прежде чем запись остановить, Луи смеется и говорит: «Какой же ты выпендрёжник, Стайлс».