Пока есть время.

— Давай потрахаемся? — Слова прозвучали столь резко и быстро, что сказавший их парень на секунду сам же их смутился. Однако, вида не подал, лишь замер, глядя на темноволосого собеседника глазами цвета неба, чистого льда. Взгляд ощущался настолько острым, что, казалось, мог пронзить Гето насквозь. Очки Сатору сползли ниже по носу. Сугуру точно также сейчас пялился в ледяной омут глаз друга, правда, взгляд его был намного мягче. Честно говоря, казалось, что он вовсе не удивлен словам Годжо. Молчание продолжалось всего-то навсего минуту, но вот для обоих эта самая минута ощущалась вечностью. Гето моргнул несколько раз, наконец отведя взгляд. — Потрахаемся... — Спокойным голосом произнес брюнет. Сложно было понять, вопрос это, или же... согласие? — Сугуру, я не шучу, чтоб ты знал. — тут же ответил Сатору. Его голос прозвучал чуть резко, даже как-то напряжено. Что в общей сумме, с его наспех, налегке выброшенной прошлой фразой, выглядело довольно забавно. Гето тихо усмехнулся, на его губах расцвела его самая обыкновенная, кошачья улыбка, а брови при этом забавно изогнулись домиком. — Знаю, Сатору. — взгляд узких темных глаз вновь остановился на ярких глазах Годжо. Молчание продлилось ещё немного. Ни один из двух юношей не посмел пошевелиться или отвести взгляд. Странные гляделки немного напрягали, но в то же время приносили какое-то своеобразное... удовольствие? Блондин вдруг раздраженно вздохнул, зачесывая непослушные, лезущие в лицо волосы назад. Он отвернул голову, гордо задирая нос. — Ладно, забудь. — небрежно бросил Сатору, откидываясь на изголовье небольшой кровати в комнате общежития Сугуру. — Почему я должен? — невинная полуухмылка никак не спадала с лица брюнета, из-за чего Годжо со скрипом сжал зубы, закатывая глаза. — Очевидно потому, что я так сказал, Сугуру. Просто за-абу-удь! — юноша протянул последнее слово, потянувшись, закидывая руки назад и чуть растягиваясь на постели. Гето несколько секунд глядел на парня, находящегося на другой половине его собственной кровати, прежде чем со смешком вздохнуть, покачав головой. Сегодня был долгожданный выходной, и Годжо, как всегда, захотелось провести его с Сугуру. Наесться самых приторных, химозных сладостей, смотря какие-нибудь глупые сериалы. Почему глупые? Да потому, что Сатору как всегда включил какой-то дешёвый несерьёзный сериал, комментируя и осуждая каждое действие главной героини из провинции, что приехала в столицу на поиски счастья. Сугуру по-началу пытался вникнуть в сюжет и понять каждого персонажа кинокартины, но вскоре бросил эту затею. Во первых, придурошные комментарии белобрысого идиота просто не давали относиться к сериалу серьезно, а во вторых, сам сериал стал напоминать Санта Барбару, от чего смотреть его на полном серьезе уже точно просто не получалось. День пролетел незаметно и непринужденно. Запасы сладкого Сатору подошли к концу, а к фильму уже оба парня давно потеряли интерес. А затем, Годжо сболтнул эту интересную фразу. Вот только, его мотив был не совсем понятен. То ли это реальное предложение, то ли типичная идиотская шутка. Теперь, шуточка эта, не давала Гето покоя. Он облокотился спиной о стену, точно также сидя на кровати слева от Сатору, втыкая задумчивым взглядом в местами потрескавшийся потолок комнаты. Сохраняя спокойствие внешне, он скрывал быстро бьющееся сердце внутри. А на языке так и вертелись вопросы... Но он не стал их задавать. Не знал, с которого лучше начать. — Давай. — резко бросил Сугуру, словно принимая вызов, с той же уверенной интонацией, что и Сатору несколько минут назад. Годжо сразу же повернул голову в сторону брюнета, недоуменно поднимая брови. — Давай? — Да, давай. — Гето с полной решимостью встретил чуть ошарашенный взгляд блондина. Происходила какая-то чертовщина и путаница. Какая-то глупая игра, правила которой, парни и сами толком не знали, но сыграть жутко хотелось, и уже давно. — Ну давай, раз давай! — выражение слепого, сбитого с толку котенка на лице Годжо, тут же сменилось широкой, наглой улыбкой во все тридцать два зуба. Сугуру также ответил улыбкой, но более вальяжной, с привычной ленцой. Тишина продлилась всего пару секунд, прежде чем Сугуру неожиданно быстро сократил расстояние между ними двумя, накрывая растянутые в улыбке губы Сатору. Моментальный ответ. Тело блондина поддалось вперёд, чужой язык проник в рот брюнета. Гето сдерживает удивленный вздох. Он пытается контролировать каждую клеточку своего тела, даже в тот момент, когда ледяные пальцы Годжо бессовестно проникают под черную кофту Сугуру. Сатору явно не собирается медлить, и темноволосый маг прекрасно это понимает. Стоит показать слабину в чем-либо, и этот голубоглазый придурок уже никогда не отступит. Мокрые поцелуи становятся все более уверенными и неаккуратными, ни о какой романтичности и невинности тут и речи сейчас нет. Чистый голод. Расторопность. Юноши словно поедают друг друга. Сбитое дыхание и причмокивания то и дело разносятся по небольшой комнате. Пока холодные кисти рук Годжо ползут по рёбрам Сугуру, Гето ведёт длинными пальцами по линии скулы блондина. Вскоре, его рука сжимается на затылке Сатору, подталкивая голову голубоглазого ближе к своей. Мысли не поспевают за действиями. Понимает ли кто-то из них сейчас, что между ними происходит? Что последует за этим? И что происходило до? Отголоски здравомыслия ещё иногда проскакивают в светлых умах парней, но оба сознательно откладывают серьезные размышления на потом. Сейчас слишком хочется. Желание съедает молодых волшебников изнутри. И то, что сейчас происходит - имеет далёкие корни, намного длиннее и крепче, чем кажется. Сатору отстраняется от искусаных в кровь губ брюнета, вдыхая в лёгкие больше воздуха. Затуманенный взгляд Сугуру тут же встречается с безумным взглядом Годжо. Последний расплывается в широкой, дикой ухмылке. Гето чувствует, белобрысый идиот сейчас точно ляпнет абсолютно неподходящую по атмосфере фразу, поэтому, тут же напирает на стройное тело голубоглазого мага, вводя того в очередной томный поцелуй. Сатору тихо усмехается в губы брюнета, прежде чем полностью откинуться назад, утягивая Сугуру за собой. Руки белобрысого юноши сжимаются на бедрах нависающего над ним парня. Сжимаются грубо, показывая все свое чистое, несдержанное желание. В голове Гето проскакивает заманчивая мысль подколоть блондина, распластавшегося под ним, но он не хочет портить момент, поэтому, лишь сильнее жмётся к Сатору, сжимая коленями бедра голубоглазаго, которые так удачно расположились между расставленных ног Сугуру. Как уже упоминалось — Годжо Сатору никогда не медлит. Сейчас, его пальцы нащупывают ширинку черных широких штанов Гето. Ловко расстёгивая ее, он тут же срывает брюки вниз. Брюнет лишь тихо хмыкает, меняя положение, усаживаясь на бедра блондина. Он стягивает с себя кофту, в которой уже давно стало невыносимо душно, отбрасывая ее в сторону, обнажая крепкое, красивое и подтянутое тело. Сатору видел эту картину далеко не в первый раз. Но именно в этот момент, он словно смотрит на товарища впервые, жадно цепляясь взглядом за каждую деталь, каждый изгиб и каждую мышцу. — Тебе лучше встать с меня, Сугуру. Так, чисто предупреждение. — с насмешкой произносит Годжо, когда между парнями затягивается минутное молчание, разбавленное горячим дыханием. На что Гето лишь плотнее прижимает своим весом Сатору к постели, крепче усаживаясь на него. Он отвечает голубоглазому улыбкой на улыбку. Только то, что цветет на его губах, выглядит притворно невинно, слишком разумно. Словно Сугуру единственный, кто контролирует ситуацию, может встать и уйти в любой момент. Годжо это бесит, тревожит, пугает. — Прости, Сатору, никак не встать — слишком спокойно отвечает маг. Это наигранное спокойствие сейчас так выводило из себя. Годжо мысленно выругался. Неужели только он один сейчас чувствует себя ужасно взвинченным? — Тогда не обижайся, если через пару секунд мой член упрётся в твою сладкую задницу. — остро цедит светловолосый юноша, обнажая белоснежный ряд зубов. — Не волнуйся, я не обидчивый. — отвечает Сугуру, прежде чем стянуть собственные штаны до конца, цепляя их пальцами снизу. Годжо соврал, если бы сказал, что вид Гето в одних боксерках, оседлавшего его бедра, не заводил. Заводил. Чертовски заводил. Да так, что горячая кровь мгновенно прилила к возбужденному органу сильнейшего. Годжо шумно выдохнул, ловя темный взгляд брюнета. Он сам это начал, и он доведёт это до конца. А что будет после конца? — эту мысль Сатору продолжал отсекать раз за разом. — О, как мило, ты сдержал свое обещание. — тут же прокомментировал Сугуру, как только почувствовал твердеющий член друга под своими ягодицами. — Заткнись... — пробормотал Годжо, отворачивая лицо в сторону двери. — Да ладно, Сатору. Ты вовсе не меняешься и ведёшь себя, словно капризный ребенок, даже в такие моменты. — после этих слов на лице Гето блестнула более умиротворенная улыбка. Но она быстро исчезла. Брюнет тихо цокнул, закусив губу, как только почувствовал то, с какой силой теперь дернулась его собственная плоть под тёмно-серой тканью белья. Блондин довольно засмеялся, чуть поерзав под чужим весом. — О, как мило, у Сугуру Гето оказывается встаёт, когда он чувствует чей-то член, упирающийся в его зад. — дразняще процедил Годжо, скользя взглядом голубых глаз по торсу сидящего на нем юноши. Сам не зная почему, но Сугуру вдруг глубоко задумался над этой, в шутку брошенной, фразой. Да, если так подумать, Сатору все совершенно верно сказал. Но было в этих словах одно "но". У Сугуру Гето оказывается встаёт, когда он чувствует член Сатору Годжо, упирающийся в его собственный зад. Не то чтобы у него было с чем сравнивать. Опыта в сексе, как такового, почти не было. Но то, какую гамму эмоций испытывает Гето рядом с белобрысым чудом сейчас, всегда — нельзя сравнить ни с чем. Будь то обычная миссия, на которую их вновь отправляют вместе, посиделки в кафе, ленивая прогулка, споры или глупые подразнивания друг друга. Сатору везде такой нужный, такой яркий и недосягаемый. Словно недостающая часть пазла. И так хорошо, когда два пазла сливаются в завершённую картинку вновь и вновь. У Сугуру Гето уже долгое время вставало только на Сатору Годжо. Сугуру Гето хотелось по-настоящему, от души рассмеяться только рядом с Сатору Годжо. Сугуру Гето нужен был Сатору Годжо точно также, как нужен каждому живому существу кислород. Достоин ли он этого счастья? Сугуру правда не мог ответить на этот вопрос. Кто знает, куда заведет юных магов несправедливая жизнь? Но в этот момент, Гето мог назвать себя по-настоящему счастливым. Брюнет нахмурился, как только табун мыслей, неприятно колющий сердце, пробежал у него в голове. Блядство. Сатору перестал смеяться, когда обратил внимание на застывшее в задумчивости лицо Гето. Руки скользнули от бедер до поясницы Сугуру, тем самым, обращая его внимание на себя. Это сработало. Выражение лица брюнета тут же выровнялось, а тёмные глаза внимательно посмотрели в светлые, в которых мерцал задорный огонек. — Так, потрахаемся? — добродушно улыбнувшись, Годжо всматривался в родные, вечно уставшие омуты карих глаз. Послышался хриплый смешок темноволосого. — Потрахаемся. Горячее дыхание, быстрое биение сердец, пошлые вздохи и двусмысленные касания. Все слилось воедино. Секс. Они не просто трахались, они занимались сексом. Может, не таким красивым, как расписывают его на пожелтевших страницах книг, не таким умелым и идеальным, как показывают в кино. Но это был самый чувственный и искренний секс на свете. Порой, так сложно передать свои чувства словами, найти правильные выражения, объяснения, но сейчас, двоим было понятно все и без недосказанных слов. Каждое движение говорило само за себя. Словно танец двух языков пламени, ласкающих друг друга своим опаляющим жаром. Будто две спички. Одна не дает потухнуть другой, вновь и вновь поджигая друг друга, чтобы снова потухнуть и начать все сначала. Вместе. Жизнь мага полна опасностей и неизвестностей. Жизнь двух, занимающихся сейчас любовью, парней, точно не назовёшь стабильной. Никогда не знаешь, в какой момент над тобой посмеётся судьба, с какой миссии ты не вернёшься назад, в Магический колледж. Постоянная путаница в голове, пересуды с самим собой, споры о моральных ценностях, принципах. О смысле. На тебя навешали столько ответственности, просто потому, что ты родился таким. Просто потому, что ты сильнее обычных людей. Просто потому что... потому что так надо? Но когда начинаешь задумываться над тем, а действительно ли надо именно так? Приходит пугающе-тошнотворное ощущение, что ты вообще не на том пути. Вечные сомнения, страхи и навязчивые мысли. Мозг превращается в кровавую кашу, пока ты пытаешься понять, где в этом мире черное, а где белое? Где правильное, а где неправильное? А главное, где сейчас находишься ты? Так как в таком хаосе можно остаться в здравом уме? Себя то толком понять не можешь, что уж тогда можно сказать про других? Отношения, чувства. Так сложно. Чертовски сложно. Что сказать? Что сделать? А нужно ли вообще что-то предпринимать? С чего вообще начать-то в конце концов? Тяжело. А именно поэтому, легче молча плыть по течению, вверяя свою жизнь в неаккуратные лапы вселенной. Как хорошо, что течение принесло двух парней в эту комнату, на эту кровать, так близко друг к другу. Может, дальше будет только хуже, может, они так и не найдут ответы, на волнующие их вопросы. Может, им не суждено больше вот так вот целоваться ночь напролет, слизывая невысказанные признания с обкусаных губ. Они не знают. А именно поэтому, трахаются в первый раз, как в последний. Солнце уже давно скрылось за тонкой полосой горизонта. Синее небо поблекло, заливаясь серыми красками. Небольшая, всегда находящаяся в пугающем порядке, комната Гето, погрузилась во мрак. Было темно, но совсем не страшно. Темно, но пока рядом лежит белобрысое чудо, совсем не боязно потеряться в этой темноте. Пока еще между ними есть эта тонкая, связывающая их судьбы, нить, в душе Сугуру будет свет. Пока еще есть надежда, есть, к кому идти. Лунный свет лился из узкой щели меж полупрозрачных занавесок на окне. Он бежал по полу и ловко заползал на кровать, подсвечивая и без того светлую кожу Сатору. Большие теплые руки Гето крепко, но в тоже время нежно, сжимали костлявые бедра блондина, пока тот неуверенно насаживался на чужой, истекающий предэякулятом, член. Ощущения странные, новые, но Годжо может сказать, не неприятные. Не зря сильнейший, преодолев стыд перед самим собой, когда-то прочитал пару статей на тему секса между двумя мужчинами. Теория, это хорошо, а если ее еще и удаётся применить на практике, так вообще блеск. Податливые стенки ануса после правильной подготовки, без труда впустили в себя разгорячённую плоть. Бедра брюнета все увереннее двигались напротив ягодиц Сатору. Затвердевший орган погружался все глубже, проехавшись по стенкам ректума, задевая ту самую, заставляющую вздрагивать от удовольствия, зону. Годжо судорожно вздохнул, длинные пальцы с силой сжали крепкие плечи Сугуру. Светлые глаза на секунду вновь встретились с карими. Казалось, между парнями существовал какой-то невидимый магнит, сила притяжения, которая раз за разом притягивала горячие тела все ближе и ближе друг к другу. Время летело быстро, как жгучая кровь по венам. Вульгарные шлепки, вздохи и стоны разносились меж стен комнаты общежития. Поцелуи перестали быть похожими на поцелуи, превращаясь в смазанные, неряшливые мазки. Стройное, долговязое тело блондина теперь плотно прижималось к рельефу темноволосого парня. Длинные руки обнимали теплую спину, изредка, в самые пикантные и приятные моменты, оставляя еле заметные, алые следы на чужой коже. Пальцы Гето бесстыдно бродили по телу человека, лежавшего на нём. Вот, кисти пробегают по бледной коже, аккуратно и бережно очерчивая выделяющиеся позвонки на спине Сатору. Брюнет знает, Годжо нравится. Он слышит, чувствует, как блондин еле слышно ахает, обдувая шею кареглазого юноши знойным дыханием. Он ощущает, как сотрясается и дрожит каждая мышца сильнейшего мага, когда его руки ласкают чужие пушистые локоны, когда гладят спину, медленно переходя на поясницу, пробегаясь по впадинке и в конце концов отрезвляюще сильно сжимают упругие ягодицы. Два сильнейших волшебника прямо сейчас, тут, в тесной комнатушке, выискивают слабости, доверяя свои пламенные сердца в руки друг друга. Сугуру тоже дрожит, дрожит каждый раз, когда Сатору сжимает его член внутри себя, дрожит, когда тот быстро и напряжённо дышит ему в шею, параллельно покусывая и целуя нежную кожу на острых ключицах. Гето откидывает голову назад, на помятые подушки, и сжимает пересохшие губы каждый раз, когда Годжо, хитро щурясь, ведет влажным языком от впадины между ключицами до Адамова яблока, прикусывая, двигающийся от частого глотания вязкой слюны, кадык. Все это сейчас кажется таким правильным, таким настоящим. Все, что происходит между ними, не вызывает вопросов ни у одного из двух магов. Каждое новое движение, толчок, поцелуй, укус, прикосновение. Все это видится таким совершенным, желанным и нужным. Удивительно, как хорошо может быть, пока ты занимаешься сексом. Интересно, слияние двух тел всегда приносит такой мир на душе? А можно замереть в этой позе навсегда? Можно, тьма смешается со светом навеки, образуя идеальный баланс? Можно, чтобы всегда было хорошо, вот также, как сейчас? Раскаленная, влажная, искусанная и исцелованная кожа. Мокрая, от пота и телесных жидкостей, постель. Сквозящий, через приоткрытое окно, ночной прохладный ветер, приятно и успокаивающе обдувает два, опьяненых друг другом, тела. Теперь стало тихо, непривычно, но тоже хорошо. "Рядом с Сугуру, всегда хорошо."— думает Годжо. А взбудораженное сердце продолжает настукивать свой свирепый ритм, при мысли о том, что это чувство взаимно. Хорошо, потому что они вместе. Они вместе, потому что хорошо. И черт возьми, не важно, кого жизнь решит забрать завтра. Пока еще ночь не закончилась, пока не зарделась утренняя заря, пока они все еще лежат на этой кровати в этих удушающих объятиях друг друга, можно жить дальше. Можно не думать, а чувствовать. Не искать, а получать. Пока еще есть время. — Мы потрахались... — прервал долгое молчание, сопровождающееся только приходящим в норму дыханием, Сатору. Блондин лежал на скомканном белом одеяле, склонив белобрысую макушку к плечу друга. Длинная нога болталась на краю кровати, постукивая по деревянной стенке, пока вторая ненавязчиво устроилась меж нижних конечностей Гето. Темные омуты глаз брюнета задумчиво разглядывали причудливые тени на стенах комнаты. Так приятно, когда голова пуста. Редкие мысли пробегают где-то на краю сознания, но также быстро растворяются, оставляя после себя приятную, тягучую, словно шоколадная нуга, тишину. В мозгу так тихо... Это потому, что сейчас все правильно? — Да, как ты и хотел. — тихим, чуть севшим голосом, ответил юноша, касаясь своим коленом, острого колена голубоглазого парня. Годжо усмехнулся, растягивая губы в уставшей, лишённой какой-либо насмешки, улыбке. — Сугуру, ты ведь тоже хотел. Светлые глаза даже в темноте кажутся слишком яркими. Гето смотрит в такие знакомые и по истине красивые глаза человека напротив. Смотрит, и ответная улыбка невольно появляется на потресканных губах. — Вроде как. Они еще несколько минут просто пялились друг на друга, слушая постепенно восстанавливающееся, размеренное дыхание лежавшего рядом. Сатору, как всегда, испортил возникшую между юношами умиротворенную атмосферу, не удержавшись от глупой шутки, а Сугуру просто искренне рассмеялся, задумчиво качая головой. А может, и нет никакого правильного пути? Может, нет никакого черного и белого? Может, есть здесь и сейчас. То, что нужно ценить и беречь, пока оно у тебя в руках. Пока ты еще можешь его удержать.