Демон Дикого Запада

— Погодите-ка… Рыжие волосы, ремешок на шее, огромный вороной конь… — Дазай, только примеривший новую форму, обернулся к старшим коллегам. — Это же тот самый Накахара Чуя! Мужчины, игравшие в карты, посмотрели в ту сторону, куда отчаянно показывал Дазай, и почти сразу отвернулись. Тот так и замер. — Почему вы ничего не делаете? Это Накахара! На-ка-ха-ра! Самый разыскиваемый ковбой на Диком Западе! Он сейчас идет прямо у вас перед носом! — И? — ответили ему безразлично. — Надо его поймать! Законники переглянулись, а потом как один разразились смехом. — Я к нему не полезу! — Только пистолет получил, а уже смерти ищешь, да, Осаму? Парень ошарашено смотрел на обоих. Как они, представители закона и борцы за справедливость, могли бездействовать, когда им в руки пришел самый безжалостный из всех преступников? Дазай слышал о нем. Каждый новый город, что встречался на пути рыжего всадника и его черного монстра, на следующее утро ждала лишь одна участь: десяток повешенных на городских воротах. Он не грабил и не забирал ничего у запуганных жителей и оставшихся трупов. Он просто убивал и исчезал с рассветной дымкой. За это люди прозвали его Демоном Дикого Запада. Дазай поклялся себе, что когда станет шерифом, то поймает этого урода, чего бы ему это ни стоило. Но он никак не ожидал, что Накахара заявится собственной персоной в первый же его рабочий день. Недовольно нахмурившись, Дазай развернулся и вышел на пыльную дорогу, где ковбой уже завязал диалог с какой-то компанией. — Осаму, нет, ты куда собрался? — сидевшие до этого мужчины только теперь, казалось, поняли всю серьезность ситуации. — Стой! — Эй, ни с места! Поднимите руки! Так, чтобы я их видел! — прокричал Дазай, доставая пистолет из кобуры и направляя дулом в лицо парня. Его крик растворился в наступившей звенящей тишине, и все вокруг будто замерло. А потом все, кто был позади всадника, внезапно громко засмеялись. Тот же медленно повернул голову и бросил на него сверху недоуменный взгляд. — Бросьте оружие на землю и поднимите руки! — повторил Дазай свой приказ. Прошла еще минута, прежде чем Чуя наконец выпрямился — и почему-то Дазай инстинктивно дернулся от него назад. В глазах у того отразилось понимание. В одну секунду конь внезапно встал на дыбы, выставляя вверх здоровые копыта, и со свистящим звуком что-то больно резануло Дазая по руке. Пистолет выпал. А следом кожаный хлыст сдавил шею, и Дазая потянуло вперед. Чуя трусцой прошел несколько шагов по дороге, протащив Дазая весь путь за собой, а потом остановился, притягивая парня к своим ногам. Осаму вцепился было в хлыст, но когда взглядом он встретился с карими глазами, холодно теперь смотрящими на него сверху, все его нутро окутал неясный трепет. — Так это ты тут новенький? — спокойно спросил Накахара, и от звука его бархатного голоса Дазай почувствовал, как кружится голова. — Имя. «Я не обязан перед вами отчитываться,» — неосознанно мелькнула в голове первая его мысль, но сопротивляться ему сразу перехотелось. Чуя, в ожидании, поднял руку с обмотанным вокруг кнутом, и шнур затянулся туже. — Ос… Осаму… Меня зовут Осаму, — ответил он, пересиливая хрипы в горле и пытаясь так явно не разглядывать переливающиеся рыжие волосы и удивительно бледную кожу. Ковбой безразлично смотрел на него некоторое время, будто обдумывая какую-то свою мысль. — Смазливая мордашка, Осаму, — а потом он натянул кнут так сильно, что Дазай, до сих пор старавшийся не касаться ни лошади, ни ковбоя, буквально врезался в него, едва не поранившись о шпоры сапога. — Ты, видимо, еще не осознал, кому ты только что угрожал пистолетом. Ты поднял меня на смех на глазах всего города, — он как-то жалостливо покачал головой, и от происходящего Дазай почувствовал, что начал нервничать. — Я не могу спустить тебе это с рук, но у меня нет времени возиться с тобой сейчас. Ох, придумал! — наигранно вдруг воскликнул он. — Слушай внимательно. Через два дня будешь ждать меня у Дальней Скалы. До тех пор, пока солнце не коснется горизонта. А если нет, то увидишь того белобрысого парнишку, о котором так печешься, повешенным на следующий же день. О да, я знаю о нем, — сказал ковбой, увидев искренний ужас в глазах шатена. — Я знаю все и он нем, и о тебе, Дазай Осаму. Два дня спустя Дазай был ровно там, где Накахара сказал ему быть. У него просто не было выбора. Зная все, чем славится этот псих, он просто не мог допустить, чтобы Ацуши это хоть как-то затронуло. Но вот солнце уже садилось за горизонт, а ничего из ряда вон до сих пор не происходило. Сначала Дазай переживал, что перепутал дни или что-то не так понял, и завтра с рассветом Ацуши просто исчезнет, как Накахара и обещал. Потом он еще раз все обдумал и начал надеяться, что ковбой не придет, и тогда он может просто уйти, сославшись на то, что прождал даже больше, чем нужно. Но, даже придя к такому выводу, уходить он как-то не решался. Что, если парень все-таки объявится? Неужели какие-то логичные дазаевские выводы остановят его от того, что он собирался сделать? И так Дазай остался на месте даже когда пустошь начала погружаться в сумерки. Он смотрел перед собой, почему-то продолжая считать, что Чуя непременно должен появиться с горизонта, скача черным силуэтом на фоне затухающего неба. А потому, когда сзади него послышался гулкий топот копыт, он крупно вздрогнул и обернулся. Он с трудом устоял на ногах — огромная черная бестия, с натяжкой походящая на обычную лошадь, возникла рядом с ним из ниоткуда, сразу вставая на дыбы. Сквозь поднявшийся от копыт столп пыли Дазай с трудом смог разглядеть всадника. Тот сидел на беснующейся лошади, почти не держа поводья, и смотрел на него сверху вниз с самодовольным оскалом. — Какой ты послушный. Солнце зашло, а ты еще тут. Так не терпится получить свое наказание? Дазаю потребовалось время, чтобы прийти в себя и начать диалог с этим демоном. — Чего вы от меня хотите? — Скажи, Осаму, тебя когда-нибудь били кнутом? — Чуя проигнорировал его вопрос. А может, тем самым на него и ответил, но в любом случае услышанное Дазаю не понравилось. — Знаешь, какого это, когда удары до костей рассекают мясо? Шатен нахмурился. — Ты ведь помнишь, зачем ты здесь? — Чуя немного наклонился к нему, неторопливо поведя лошадь вокруг и заставив Дазая начать крутиться на месте. От язвительного комментария того остановил лишь вид огромного черного монстра, так послушно идущего под управлением ковбоя. — Думаю, пяти ударов хватит… если у меня останется хорошее настроение. — И от чего же зависит ваше настроение? — все же не удержался Дазай, и от неожиданности Чуя замедлил ход. — Шесть ударов, — сощурившись, сказал он. — Вы занимаетесь каким-то бредом. — Торопишься на тот свет? — Если хотите сделать, то делайте, хватит со мной играться. Чуя остановил лошадь позади него, из-за чего Дазаю опять пришлось развернуться, но, сделав это, он столкнулся с неожиданно пугающим взглядом карих глаз, холодно смотрящих сверху. В отблесках уходящего света они как-то странно блеснули, и от этого Дазая пробрало дрожью. — У меня есть еще одна идея. Как наказать тебя. Но на твоем месте я бы выбрал кнут. Подавив нехорошее предчувствие, Дазай все же заставил себя осторожно заговорить. — Что за идея? Чуя выпрямился, оглядывая его оценивающим взглядом, а потом вдруг спросил: — Скажи, как ты предпочитаешь: на земле или верхом на лошади? — Предпочитаю что? — Выбирай лошадь. Немного подумав, Дазая пришел к выводу, что что бы это ни было, «на лошади» означало на этом бешеном вороном коне, потому что других лошадей, да и людей тоже, в ближайшей миле не наблюдалось. А потому выбрал первое. Чуя еще с секунду смотрел на него, а потом спрыгнул вниз. И тут Дазай опешил. Он не разглядел этого раньше, потому что ковбой постоянно сидел на лошади, но теперь он видел, что хоть Накахаре и прибавляют пару сантиметров каблуки сапог, но ростом, стоя на земле, он едва доходил до спины коня. Сделать Дазай ничего не успел — сказать тоже — в следующую секунду он согнулся пополам и тяжело опустился на землю, потому что Чуя зарядил коленом ему в живот. Видимо, его мысли слишком явно отразились на его лице. Голос Чуи раздался над ним, и Дазай, морщась, поднял голову. — Предпочитаю смотреть на своего собеседника сверху вниз, — пояснил ковбой с легкой улыбкой. Дазай невольно подумал съязвить — ей-богу, он не хотел и понимал, что не стоит, но мысли сами проскальзывали в голове, а Чуя как назло был слишком хорош в чтении людей. Он поставил сапог на живот парня и тяжело надавил. — От шуток про рост настоятельно советую воздержаться. Половина совершенных мной убийств произошла именно по этой причине. А теперь снимай одежду. Последняя фраза была настолько вне темы, что Дазай даже позабыл о боли. — Что? — Ты сам выбрал на земле. Давай, не тормози. — Что вы собираетесь делать? — Не заставляй меня говорить об этом прямо. Ломает весь кайф. Либо ты раздеваешься, либо это все же будут пять ударов кнутом. Услышав про кнут, Дазай понял, что выбора у него особо не было, и пришлось подчиняться нелепым приказам. Он медленно стягивал с себя верхнюю одежду, буквально физически ощущая на себе внимательный взгляд. Когда он снял с верха рубашку, то поднял голову и посмотрел на ковбоя. Чуя стоял, держа руки в карманах, и смотрел на него с высокомерием всемогущего демона. — Дальше, — безэмоционально сказал он, увидев, что Дазай остановился. — Да какого черта? — Иначе сделаю сам. Но тогда за сохранность твоей одежды я не отвечаю. На это Дазай фыркнул и раздраженно начал снимать с себя обувь. Видимо, Чуя решил оставить его голым посреди пустыни или что-то типа того, в качестве наказания. Здесь Дазай уже засомневался, что было бы лучше: вернуться в город ночью без одежды или все же пять раз получить кнутом. Когда на нем осталось только белье, он вновь поднял голову, и на этот раз Чуя улыбался, походя этим на домашнего кота. — Дальше, — промурлыкал он, и сердце у Дазая замерло. Спустя минуту ступора он ответил, непонимающе глядя на рыжего парня: — Если вы собрались прогнать меня голым через пустыню, то уверяю, этого вполне… — он не закончил, потому что Чуя наконец опустился на корточки напротив него и с озорством посмотрел в глаза: — Ты что, так и не понял? Я заставил тебя раздеться и лечь на землю. Давай, Осаму, ты же сообразительный — думай, что я собираюсь с тобой сделать? И, глядя в его темные глаза, чувствуя, как все сильнее начинает биться сердце, Дазай наконец позволил самой бредовой мысли в своей голове обрести форму. — Все верно, — кивнул Чуя и снова улыбнулся. — Так уж и быть, даю тебе снова право выбора. Но если теперь ты выберешь кнут, я останусь недоволен. И мой тебе совет: этого допускать ну никак нельзя… Блять, ну как он мог это предугадать? И теперь, когда он зашел так далеко, отступать было поздно. С чувством юмора у этого психа, Дазай уже понял, не слишком хорошо. Кто знает, что он сделает с Ацуши, если он откажется?.. — Ну же, это не так уж и плохо… Я ведь тоже тебе понравился? — и на это Дазай уже возразить не смог. Но пусть он и заметил про себя, что парень красив (хотя и понятно, что у него не все дома), он никогда не думал дальше этого. — А теперь будь умницей, — Чуя протянул руку и надавил пальцами на его нижнюю губу. Дазай мог бы огрызнуться, сказать, что лучше получит десять ударов плетью, чем сделает это, но… Получать плетью на самом деле не хотелось. Да и разбираться со всеми последствиями… А переспать с красивым парнем уже не казалось так уж ужасно… Он приоткрыл рот, и Чуя скользнул пальцами внутрь. — Хороший мальчик, — похвалил ковбой, проводя по языку и собирая как можно больше слюны. Первую свою в жизни растяжку Дазай перенес на удивление стойко, о чем Чуя неоднократно ему сообщал на протяжении всего процесса. Но принимать самого Чую внутрь оказалось ну слишком тяжело. Он был растянут и как мог пытался расслабиться, но даже так войти полностью у рыжего парня получилось только с третьего раза. Он замер в таком положении, облегченно выдохнув, держа Дазая под бедра и давая ему привыкнуть к ощущению горячего и большого члена внутри себя. И на кой черт он вообще полез тогда к Накахаре? — Господи, ты такой горячий, — вздохнул тот, — и так возбужден, это точно твой первый раз? Дазай не ответил, но от ощущения еще мокрых пальцев, обхвативших его головку, он не смог сдержать рваного дыхания. — А-ах… — Можешь не сдерживаться, здесь в радиусе мили ни одной живой души, — сказал Чуя, явно до крайности собой довольный, и наконец сделал пробный толчок. Все внизу живота шатена буквально горело огнем, но с начавшимися точками жар стал растекаться по телу волнами удовольствия. Тело раскачивалось в чужих руках, глаза закатились наверх и все мысли постепенно покинули голову. Он и подумать не мог, что это окажется так приятно. Чуя не прекращал оглаживать ладонью его член, отчего сдерживать стоны стало буквально невыносимо. Голос сам прорезался с очередным вздохом, и одной рукой Дазай невольно ухватился за чужое предплечье. На секунду в голове промелькнула мысль, как Чуя собирался заниматься этим на лошади, но она быстро растворилась в ритмичных толчках. — Я вижу, ты быстро вошел во вкус, — Чуя попытался сказать это с издевкой, но сквозь сжатые зубы получилось довольно сдержанно. Спустя еще несколько толчков он потянул Дазая на себя и обхватил за талию, садясь на землю и позволяя Дазаю оседлать его. Оказавшись сверху, шатен почувствовал, как под силой тяжести и хватки чужих рук член внутри него вошел еще глубже. Тело у него задрожало и ноги невольно разъехались в стороны, пока сам Дазай обхватил Чую руками, пытаясь хоть чуть-чуть удержать равновесие. — Давай тогда сам, раз ты так кайфуешь, — голос ковбоя раздался горячим шепотом прямо у его уха, и от его тембра парень почувствовал пронизывающую дрожь внизу позвоночника. Тело начало действовать вперед мозга, и Дазай неосознанно приподнялся, чтобы затем снова до конца опуститься на чужой член. — Угх, — Чуя стиснул зубы, когда Дазай начал двигаться, и пальцами сильнее сжал его талию. Вечером в пустыне всегда было холодно, но раздетым парням было сейчас так горячо, что даже проносящийся ветер ощущался лишь дуновением на пылающей жаром коже. Они буквально утонуле в наслаждении друг друга, больше не сдерживая стонов, двигаясь уже на уровне одних инстинктов, как дикие животные. Чуя вбивался в тело Дазая все быстрее, пока тот с видимым удовольствием насаживался на него, стараясь прочувствовать его полностью, сжимая внутри себя и прижимаясь к нему всем телом. Спустя серию бешеных толчков Чуя наконец сделал это под нужным углом, и Дазай громко вскрикнул. — Ах-х, Чуя-я… ха, бы… быстрее… — с трудом произнес он в губы напротив, давясь рваными вздохами, и Чуя не смог сдержаться, чтобы не впиться наконец в него поцелуем. Его язык был едва ли не таким же горячим, как и его член, непрерывно двигающийся внутри, и Дазай с такой отдачей ответил ему, что внизу живота у ковбоя скрутился тугой узел. — Ах, Чуя, я… ах… — Я тоже… — ответил тот, лишь на мгновение отстраняясь и снова прижимаясь к влажным губам. Чуе не нужны были слова: он понял, что оба они уже на пределе. Он с силой впился пальцами в бока Дазая и ускорился так, что тот лишился всяких сил делать что-то в ответ и просто расслабился в его руках, позволяя трахать себя так, как он никогда бы ни подумал, что было возможно. Несколько секунд спустя он кончил, пачкая оставшуюся на Чуе одежду, сжимаясь от удовольствия, чувствуя, как после еще пары толчков парень кончает за ним следом. От ощущения горячей жидкости, выстрелившей по стенкам кишечника, Дазай лишь сильнее застонал в поцелуй, и от низа поясницы его тело пробрало мелкой дрожью. Вечерами в пустыне и правда было холодно, но Дазай накинул на плечи лишь жилетку и оперся спиной о ствол дерева. По телу все еще растекалась приятная слабость, а между ног, он чувствовал, из сокращающихся мышц входа постепенно вытекают остатки жидкости. Не сказать, что от этого было прямо очень приятно, но по крайней мере не слишком противно. Чуя сидел рядом с ним, запрокинув голову и молча рассматривая звезды сквозь сухие ветки дерева. Когда Дазай немного пришел в себя, в голову вернулись прежние мысли. Но прошло довольно много времени, прежде чем парень все же решился нарушить тишину. — Как ты узнал про Ацуши? Расслабившийся было Чуя сразу поднял голову. — М-м? Теперь на «ты»? — После того, что только что произошло, не вижу смысла сохранять формальности. Так как? — Мне рассказали еще за неделю до того, как я прибыл в город. И про тебя, и про пацана, и в целом про все, что происходит в управлении этого города. Неужели еще не осознал, кто я такой? Дазай хотел было спросить, кто именно рассказал ему про него, но, немного подумав, осознал глупость такого вопроса. А потому спросил другое: — Я слышал, что говорят о тебе люди. Как каждый город, в котором ты появляешься, утопает в крови. — То есть ты знал все это, и все равно решил, что сможешь меня арестовать? — Какой тебе толк от всего этого? — проигнорировал его Дазай. Чуя секунду смотрел в его глаза, а потом улыбнулся. — Я смотрю, ты решил воспользоваться моментом и получить от меня информацию? Похвальный профессионализм, — хмыкнул он в ответ. — Я просто не могу понять, как можно так легко пренебречь чужой жизнью. — А я не говорил, что делаю это легко. Он отвернулся, давая понять, что этот диалог закончен, и минуту спустя поменял тему: — Ты отдохнул? Тогда вставай. — Зачем? — Арахабаки! — свистнул ковбой, и что-то тревожно зашевелилось в груди Дазая. Когда здоровый вороной конь возник из-за скал, словно демон из преисподней, Дазай испуганно притянул к себе ноги. Он не боялся лошадей, но этот монстр не мог не наводить на него ужас. — Залезай, — скомандовал Чуя, и шатен в полном ужасе и неверии перевел на него взгляд. — Право выбора у тебя распространялось только на первый раз, — пояснил ковбой, широко улыбаясь и походя к коню. Дазаю потребовалось достаточно много времени, чтобы выйти из ступора. — Но… Ты хочешь… Опять? — А что, уже устал? — Нет, но… То есть… — продолжал мямлить парень, смотря на почти что дикое животное возле Чуи. Он едва смирился с тем, что Чуя уже его трахнул, а теперь тот предлагает ему повторить это верхом на лошади. Ковбой ухмыльнулся, отведя от него взгляд. — Не бойся, я буду тебя держать. Пока парень пересиливал себя, чтобы подойти ближе, Чуя подтянул стремена под седлом выше — бог знает зачем, Дазай уже не осмеливался что-либо спрашивать у него, просто надеялся, что тот знает, что делает. — Можешь не одеваться, — бросил Чуя между делом, заметив, что Дазай стал подбирать одежду. — Я не сяду на лошадь голым. — А что, боишься, что я увезу тебя отсюда? — издевательски спросил он, обернувшись на шатена. — Нет, можешь одеться, но просто мне придется снова все это снимать, как только я посажу тебя на коня. На это Дазай уже не ответил, поняв, что спорить бесполезно. — Давай, — Чуя развернулся к нему, сложив ладони так, чтобы парень смог залезть, опершись на них. Тот неуверенно приблизился и посмотрел на спину животного. — Не беспокойся, он будет стоять смирно. С сомнением посмотрев на ковбоя, Дазай схватился за седло и с помощью Чуи забрался на вороного коня. — Руку, — скомандовал Чуя, и Дазай помог затащить его наверх. Не то чтобы он стал сильно послушным, просто он боялся сделать что-то вопреки словам единственного человека, которого слушается монстр, на котором он сейчас сидит. — Ну вот, ничего сложного, — Чуя прижался губами к его уху, устроившись сзади, а пальцами крепко сжал кожу на внутренней стороне его бедер. — А теперь развернись. На мгновение Дазай застыл, пытаясь сообразить, как сделать это из текущего положения, но Чуя, не дожидаясь, поднял его ногу, заставляя подложить ее под себя и развернуться, держась за лошадь. — Господи, ты что, никогда не ездил на лошади? — Ездил, но я никогда не трахался на ней! — Рад быть для тебя во всем первым, — ответил Чуя, понизив голос, и, не дав ему прийти в себя, откинулся назад. — Приподнимись и садись сверху, — он потянул Дазай на себя. — Я тебя держу. Из такого положения это оказалось уже не так сложно. Опираясь на чужие плечи, чувствуя крепкую придерживающую хватку на ягодицах, Дазай перекинул ноги через его бедра и почувствовал, как к его входу прислонилась головка стоящего члена. — Умница, — похвалил Чуя, прижимаясь губами под его ухом, и Дазай начал опускаться до тех пор, пока парень не заполнил его целиком. На мгновение он даже забыл, что они находятся в полутора метрах от земли на спине самого ужасного кошмара всего Дикого Запада. Хотя нет. Самым ужасным кошмаром Дикого Запада был человек, на члене которого Дазай сейчас так охотно начинал двигаться. Легкое волнение от происходящего смешалось с возбуждением, и оттого они разогнались намного быстрее прошлого раза. Чуя вбивался в него, обеими руками прижимая к себе, откинувшись немного назад, и от этого пресс под его расстегнутой рубашкой выделялся рельефными кубиками. У него было потрясающее спортивное тело, отличная растяжка и просто демоническая выносливость, и, рассматривая его сейчас, Дазай понял, что удивляться своему текущему положению в общем-то нет смысла. Вид слегка задыхавшегося парня под собой сводил его с ума, и Дазай начал активнее двигать бедрами, выбивая из них обоих рваные стоны. В таком положении концепция «позы наездника» неожиданно приобрела для Дазая новый смысл. — Арахабаки, — вдруг позвал Чуя, пытаясь повысить голос сквозь сильное придыхание, — шагом. — Что? — опешил Дазай, но не успел он что-либо сделать, как животное под ним двинулось и зашагало вперед. При первом же его движении шатен потерял равновесие и упал на Чую, едва ли тронувшегося с места. Тело того лишь размеренно начало опускаться и приподниматься в такт шагам лошади, подстраиваясь под них почти что инстинктивно. От этого толчки стали медленнее, но внезапно намного глубже. Несмотря на то, что пространство вокруг Дазая двигалось мимо него, от осознания того, что темп проникновения сейчас задает лошадь, у него закружилась голова. Но стоило Чуе легко ударить животное по бокам, как Дазай осознал свою ошибку. Нет, темп задавал Чуя, контролируя коня, и сейчас тот пошел немного быстрее, заставив Дазая простонать от накрывающих с новой скоростью ощущений. Это какое-то безумие. Через несколько минут Дазай с ужасом для себя осознал, что привык к такому положению. Чуя сидел верхом на шагающей лошади — Дазай сидел верхом на нем, и со стороны все выглядело так, будто всех все устраивало. Но вот Чуя снова отдал лошади приказ, и Дазай понял, что люди не просто так назвали его демоном. — Рысью, — скомандовал он, и сердце у Дазая тут же застряло где-то в глотке. Ковбой сильнее сжал пальцы на его ягодицах, приподнимая немного выше, и наклонился еще больше назад. Дазай знал, с какой интенсивностью нужно двигаться, чтобы подстроиться под идущую рысью лошадь, но никогда не думал, что ему придется прочувствовать эту интенсивность таким образом. Чуя теперь в таком ритме вбивался в него, что думать о происходящем Дазай больше уже не мог. Его раскачивало вверх-вниз так, что он не мог зацепиться ни за что даже взглядом — картинка раскачивалась перед ним в бешеном темпе, пальцами ему едва удавалось держаться за плечи ковбоя, а ног он и вовсе теперь не чувствовал. Горячий член скользил вдоль стенок кишечника с такой скоростью, что доводил до исступления, создавая неописуемый жар изнутри, заставляя поджимать пальцы на ногах и задыхаться от каждого толчка. Слезы буквально застелили Дазаю глаза, пока он громко выстанывал, двигаясь верхом на парне, и через несколько невыносимых минут терпеть стало невозможно. — Чу-уя, я-я се-йчас… ах… — простонал он, сжимая пальцы на чужих плечах. Но, услышав это, Чуя внезапно скомандовал сквозь сбившееся дыхание: — Сто-оп. Огромный вороной конь остановился, а вместе с этим прекратились и толчки. Дазай в недоумении поднял на него поплывший взгляд. — Почему ты… — Я еще не все с тобой попробовал, — сказал тот, пытаясь отдышаться. От этих слов у шатена опять возникло нехорошее предчувствие; когда Чуя снял Дазая со своего члена и снова развернул, это предчувствие переросло в панику. — Что ты хочешь сделать?.. — спросил он, пока Чуя надавливал ему на поясницу, заставляя буквально лечь коню на шею. — Облокотись на него. Держись крепче. — Держаться за что? — За его шею. Не беспокойся, он привык. На секунду Дазай впал в ступор, осмысливая услышанное, а потом воскликнул: — Что значит он привык?! — Арахабаки, вперед, — приказал Чуя, и конь двинулся снова, но в таком положении, лежа на нем и едва держа равновесие, Дазаю стало совсем не до шуток. Чуя поставил его на колени, чуть раздвинув ноги. А потом встал на стременах, крепко сжал его за бедра и снова вошел одним уверенным толчком. Дазай подавился вздохом от неожиданности и едва не съехал вбок, но Чуя крепко удержал его сзади, возобновляя ритмичные движения. Арахабаки шел медленно, но, охваченный небольшой паникой, Дазай допустил одну неожиданную мысль. За все это время конь, казалось, ни разу не свернул, а пейзаж перед ними уже давно сменился на абсолютно чистую пустошь. — Куда он нахуй едет?! — с ужасом вдруг воскликнул парень, стараясь сохранять трезвость ума вопреки нарастающему возбуждению. — Не знаю, — легко бросил Чуя, продолжая на ходу ритмично вбиваться в него, — спроси у него. Будем надеяться, что не в город. — Что блять? — Согласись, будет немного странно, если нас заметят в таком виде. — Да ты ебанутый! Остановись! — шатен решил было приподняться, но руки заскользили по лоснящейся черной шкуре, и ему пришлось снова прижаться к коню. — Бога ради, прошу, останови эту лошадь! Чуя позади немного замедлился, будто обдумывая, и спустя время все же произнес: — Арахабаки, — а потом он намеренно выдержал паузу, прежде чем бросить с самодовольной улыбкой: — Галопом. Сердце Дазая ушло в пятки. Со всем ужасом теперь осознав, с кем он все-таки связался, парень мертвой хваткой вцепился в скачущего невесть куда коня. Чести ради, Арахабаки не скакал очень быстро. Можно даже сказать, что шел галопом он на минимальной скорости, но в таком положении все происходящее сейчас ощущалось для Дазая в десятки раз ярче. Чуя буквально стоял, выпрямившись во весь рост, и посекундно входил в размякшее тело под собой, крепко держа голые бедра в руках. Дазай не понимал, каким немыслимым образом Чуя держит равновесие в таком положении, но сильно об этом задуматься у него не получилось. Непрекращающиеся движения горячего члена внутри заставляли его тело дрожать, и спустя время он сам начал подставлять задницу навстречу новым толчками. Дазай уже был на грани, и когда возбуждение в его теле наконец пересилило панику, он вымученно застонал, пытаясь не дать себе расслабить руки, державшие сейчас и его, и Чую, опиравшегося сверху. Через несколько финальных толчков тот наконец кончил в него, не прекращая вбиваться из-за скакавшей лошади. Дазай излился вскоре следом, пачкая седло под своими ногами и пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Чуя вернул Дазая назад к его вещам, к большому для того облегчению. Как оказалось, проехали они не так уж и много — Арахабаки увез их за скалу, в противоположную от города сторону, и, он подумал, Чуя был в курсе этого, когда Дазай истерично спрашивал, куда они едут. — Единственный минус, Арахабаки не может нестись во всю прыть, когда кто-то облокачивается на его шею, — произнес Чуя лениво, опираясь подбородком на плечо Дазая, обнимая его со спины, пока они ехали в нужную сторону. «Минус?» — пронеслось у Дазая в голове. — «Слава господу, что он не умеет этого делать». Вскоре Дазай был уже полностью собран. С остатками спермы, от которых он не успел до конца избавиться, потому что Чуя (все еще не слезая с лошади) смотрел на него уж очень жадным взглядом, он решил, что разберется дома в теплой воде, а сейчас придется мириться с легким дискомфортом. Ну и болью в пояснице и слабостью в ногах. Когда он направился в сторону города, Чуя неторопливо пошел за ним следом. — Может подвезти? — произнес он с садистской улыбкой и как-то кокетливо наклонился к Дазаю. — Обойдусь, — буркнул тот, и Чуя рассмеялся. — Мне было весело, а тебе? — Отвяжись. — А знаешь, я не шутил, когда говорил, что на твоем месте предпочел бы кнут. Потому что мне понравилось, и теперь ты так просто от меня не отделаешься. Услышав это, Дазай в нерешительности замедлился. — Что значит «не отделаюсь»? Ты ведь редко бываешь в этом городе, и это было только один раз, и… — Кто сказал? Просто раньше не было поводов сюда возвращаться, — он снова наклонился, ловя взгляд шатена. — А теперь есть. Дазай наконец полностью остановился, смотря на него полными ужаса глазами. Только не это. Он не выдержит еще одной встречи с этим демоном. — Не переживай, — улыбнулся Чуя, заметив его волнение. — В следующий раз сделаем это у тебя дома. Убедись, что на этот день сможешь отослать Ацуши подальше. Сердце глухо забилось у Дазая в груди, когда Чуя последний раз подмигнул ему и развернул Арахабаки в другую сторону. Дазай еще долго стоял на месте и смотрел ему вслед. Блядство. И как он в это вляпался?