***
Хата, которую снял Роберт, на деле оказывается двухэтажным коттеджем, арендованным, вероятно, по какому-то большому поводу – в любое другое время Робу хватало и небольшой квартирки в апартаментах. Зато внутри оказывается так же, как и принято на подобных вечеринках – громкая музыка бьет по ушам, а отсутствие света компенсируется только парочкой цветных светильников, заменяющих клубные софиты. Из толпы снующих туда-сюда людей не удается выцепить ни одного знакомого лица, не считая самого хозяина, так что приходится пройти дальше, выискивая одну конкретную фигуру. Впрочем, искать слишком долго не приходится – виновник торжества показывается неподалеку, развалившись на небольшом диване и тупо уставившись в потолок. Сал характеризует его состояние как «еще-не-пиздец-но-уже-перебор». – Хэй. Когда он подходит ближе, Ларри наконец отрывается от потолка и заторможенно переводит взгляд на Сала: несколько прядей забавно выбиваются из пучка на затылке, а его образ выглядит так, словно он нацепил первое, что нашел у себя в комнате – впрочем, от правды недалеко. Ларри пялится, словно не до конца понимая, кого видит перед собой, – может быть, это всего лишь воспаленное веществами сознание рисует перед глазами знакомые образы, выдавая желаемое за действительное – а потом расплывается в улыбке пьяно-пьяно, и Сал невольно улыбается в ответ. – Хэй. Они смотрят друг на друга, пока не становится почти неловко и рядом не раздаются тихие смешки от ребят, которые все это время терлись неподалеку. – Чувак, чё за девчонка за тобой пришла? С каких пор? – незнакомый парень стреляет взглядом, пытаясь подмигнуть – он определенно не в состоянии контролировать свою мимику, так что выходит, мягко говоря, хреново. – Чё? Какая девчонка? Ты про… – Ларри прыскает смехом, прячет пьяную улыбку в сгибе плеча, когда до него доходит. В таком состоянии он соображает раза в два медленнее, зато не перестает шутить свои шутки – и на том спасибо. – Эй, Салли, покажешь, какая из тебя девчонка? Ларри не перестает улыбаться, спускаясь взглядом ниже, пялясь совершенно бессовестно и определенно намекая на кое-что непристойное, на что Сал только закатывает глаза – под протезом не видно, но Ларри слишком хорошо его знает, чтобы в этом сомневаться. – Поехали, проспишься, – ребята рядом смотрят на Ларри совсем непонимающе, пока Сал не подает голос – вот вам и «девчонка». – Если только с тобой, – Ларри игриво подмигивает, и – окей, у него это выходит куда лучше, чем у его обдолбанного дружка, – Сал совершенно не против каминг-аута, если бы он до конца осознавал, что говорит и где находится. – В прошлый раз ты блеванул мне на кровать. – В этот раз можно и не на кровать… – Звучит как-то по-пидорски, – парень, до этого слишком увлеченный порошком под своим носом, видимо, оклемался, и теперь влезает в диалог. Сал только вздыхает, пока Ларри соображает, кому из собравшихся была адресована фраза. Вариантов оказывается не то чтобы много. – Это кого ты пидором назвал? – он возмущенно вскидывается, но выходит не слишком-то активно; Ларри вспыльчивый, но в таком состоянии его пылкость сменяется расслабленной ленцой – его эмоции не теряют своих красок, но становятся мягче и податливее – лепи все что хочешь. – Тебя, – он давится смехом, находя ситуацию очень уж забавной. Ну, или кокаин делает свое дело – тут уж не угадаешь. Ларри раздумывает над чем-то у себя в голове всего пару секунд. А потом бросает взгляд на Сала, и он почти искрится, полный вызова: «Ты не серчай, но сейчас я сделаю хуйню». Ему знакомы такие взгляды, и пора бы уже привыкнуть, но он невольно напрягается – ничем хорошим такое обычно не заканчивается. Ларри приподнимается, подается ближе и вдруг тянет Сала, почти роняя на себя, – приходится упереться коленом в диван и расставить руки по сторонам от его головы, чтобы ненароком не рухнуть – пока чужие пальцы с возмутительной ловкостью поддевают ремень на затылке. Он не успевает даже возразить, когда застежка щелкает и Ларри приподнимает протез, – ровно настолько, чтобы обнажить губы – а потом притягивает еще ближе. И целует. И это приятно: Ларри прижимает его к себе, обнимает за шею и скрывает от чужих взглядов; он целуется неторопливо, почти осторожно, но выходит все равно влажно и горячо; от него пахнет красками, будто она пропитала его одежду, въелась в его кожу, а еще пахнет табаком и чем-то пряным, тяжелым, и это ощущается так привычно и правильно, что Сал на мгновение забывает и о протезе, и о бьющей по ушам музыке, и об окружающих – ненужных и неважных – и целует его в ответ. Но мгновение проходит, и Сал отстраняется, выдыхая прямо в губы: – Да ты конченный.***
– Чел, ты это... Извини за эту херню. Сал наблюдает за ночным небом, находя это занятие почти медитативным, пока Ларри виновато мнется рядом. Все еще пьяный, он напоминает Салу провинившегося котенка, и наблюдать за ним сейчас – таким мягким и податливым – даже забавно. – За протез или за то, что теперь все считают нас законченными педиками? – Бля. Под протезом раздаются глухие смешки, и теперь Ларри выглядит до того потерянным, что Сал вдруг чувствует неплохой такой укол вины. – Да ладно, я прикалываюсь. Насрать на них, – внутри практически щемит от того, насколько спокойно он говорит об этом. Ларри как-то невпопад задумывается над тем, через что Салу пришлось пройти, чтобы говорить о чужих издевках с таким смирением. Он не нуждается в защите, и Ларри знает об этом, как никто другой, вот только необъяснимое желание сберечь его от всего мира разбухает в груди вместе с восхищением. Возможно, он становится чересчур сентиментальным, когда обдолбается. Возможно, он начинает трезветь. – Я не стыжусь ни тебя, ни наших отношений, ты же знаешь? – Сал продолжает говорить, пока стягивает со своих плеч джинсовку с кучей нашивок и протягивает ее Ларри, оставаясь в одном только свитере. Нокфелл никогда не отличался жаркой погодой, и сейчас прохлада августовских ночей дает о себе знать, так что Ларри послушно накидывает ее поверх своей футболки. – Я молчал, потому что думал, что для тебя важна твоя репутация и все такое. Ну, знаешь. – Я мудак. – Если только немного, – Сал улыбается, и Ларри считывает это по глазам, по голосу и тону – он привык видеть его настоящее лицо настолько же, насколько привык следить за малейшими изменениями в интонации и взгляде, чтобы понимать его. Он знает Сала так хорошо, что от этого осознания внутри вдруг становится тепло-тепло, и дело далеко не только в чужой джинсовке на его плечах. – Такси подъехало. Пойдем.***
салли-кромсали @salfish я не гей мой парень гей а я нет (с) ларри джонсон Ларри-схерали @larface69 В ответ @salfish Иди нахуй***
Ларри-схерали @larface69 Я пидорас ;P [Изображение]