Битва шефа и прикола

Тихий июньский вечер. Чем же может заниматься молодой мужчина в самом расцвете сил? Конечно, он сидит на диване и без особого удовольствия смотрит «На ножах». «Битва шефов» сегодня не идет, а включать специально до дыр засмотренную программу у него нет никакого желания. В свои тридцать три года Арсений слишком часто по жизни скучает. Он — шеф-повар в одном очень даже неплохом питерском ресторанчике, у него своя квартира, машина, отличные верные друзья и огромная коллекция Лего на специальном застекленном стеллаже. Что еще для счастья надо? Но почему-то Арсений скучает изо дня в день. Самое страшное, что он начинает скучать даже на любимой работе — готовить обожает искренне, всей душой, этому занятию посвятил чуть ли не всю жизнь и прекращать точно не планирует; горячо он любит и свой ресторан, в котором еще и является совладельцем вместе с охуеть каким бизнесменным бизнесменом Сережей. И все равно в груди слишком часто за последнее время что-то тянет и свербит. Не хватает чего-то нового, драйвового, что ли, совершенно неожиданного. Ведь вся его жизнь, по факту, расписана; из изменений — только редкий отпуск и обновление меню дважды в год. Арс настолько погряз в своем замкнутом круге, что порой даже готовит на автомате, а этого он всегда боялся больше всего. Перестать вкладывать душу в свои блюда — какой же тогда это гастрономический шедевр? Какой же он тогда шеф? Абсолютно неожиданным светом из жопы в конце туннеля становится брошенный случайно совет Сережи, больше даже насмешка: — Ну, возьми учеников. Кучка криворуких бездарей, чей кулинарный потолок — это пельмени, разве не динамично? Звучит как пиздец. То, что тебе надо. Несколько таких жопоруких катастроф действительно звучит как пиздец на постном масле, но вот один… С одним должно быть, по крайней мере, занимательно. На каком-то нездоровом энтузиазме Арсений заходит на Авито и, вообще не думая, клепает объявление: в названии вводит «Репетитор по кулинарному мастерству», но, после недолгих размышлений, меняет его на «Репетитор по готовке». В конце концов, его учеником или ученицей наверняка будет человек, далекий от профессионала, как сам Арсений далек от примы-балерины, поэтому на красивые формулировки можно не размениваться. Он заполняет объявление, цену ставит договорную (Арс бы поставил 0, это же для него развлечение, но совсем обесценивать свои драгоценнейшие навыки не хочет) и выбирает фотки. Находит самые сексуальные и привлекательные, в том числе, в униформе, на открытии ресторана и на какой-то премии, и довольно прикрепляет их к объявлению. На такой товар уж точно должен найтись купец. Как настоящая паникерша, Арсений проверяет публикацию каждые пару минут (все равно этот выпуск «4 свадеб» он уже видел) и удовлетворенно отмечает постоянное увеличение количества просмотров. Отсутствие сообщений с просьбами взять на обучение его не печалит: не каждый решится так сразу написать мужику, у которого есть фотка с огромным ножом. На оповещение из Авито через пару часов уже чуть задремавший Арсений практически подпрыгивает, но злости нет ни капли: сообщение по объявлению! Мужчина улыбается: наконец-то у него появляется шанс снова почувствовать вкус жизни, пусть и таким всратым способом.

🔪🔪🔪

Мама снова на взводе. — Антон, твою мать! Когда ты уже вызовешь мастера?! Мне надоело спотыкаться об этот вонючий шкафчик!! — доносится из кухни ее разъяренный голос. С этим вонючим шкафчиком у Антона отношения, прямо скажем, абьюзивные: в нем то ли какое-то хитрое крепление, то ли у Антона просто руки не туда прикручены, а дверца все равно уже третью неделю висит пластом и иногда неожиданно бьет по ногам в самый неподходящий момент. Например, как сейчас: когда мама пришла с работы злая. Отца у них никогда не было и нет, поэтому Шастун умеет починять всякое-разное с малых лет и проблем в этом, в общем-то, никогда не испытывает, но этот шкафчик с кастрюлями точно ставит своей целью проверку нервов и навыков Антона на прочность. И проверку эту парень не проходит. Причем ни навыков, ни нервов у него уже не хватает: ролики на ютубе по теме ебнутых шкафчиков заканчиваются, как и терпение, а проблема все еще актуальна, как никогда. Неделю назад Антон пообещал потирающей уже пятый синяк маме сдаться и найти мастера-фломастера, который справится с этой задачей Жака Фреско, но какое-никакое мужское нутро против такого решения яро протестовало и до сих пор протестует: он так-то и сам не пальцем деланный! Но все же мамины нервы дороже вялой гордости. Вздыхая, Антон переворачивается на спину, сползая по кровати, и открывает пресловутое Авито. Под «мужей на час» там выделена целая категория, хвала создателям, и поиск не должен занять много времени. Раз они там все такие фиксики-умельцы, справиться с каким-то шкафчиком должен и первый попавшийся! Злорадно хихикая над будущей чужой неудачей, Антон открывает раздел «Услуги» и… Навсегда в нем пропадает. Первым же объявлением он видит такого охуенного мужика, что все мысли и планы вмиг выметаются из головы старым, но надежным бабулиным веником. Какие же красивые у него волосы, какая же красивая щетина, какой же красивый нос и какие же красивые глаза… Антон не считает себя и свой словарный запас ограниченным, но сейчас никакого другого слова, кроме «красивый», в голове не появляется. Он — Бог, он — Ангел, он — Дьявол в одном флаконе. Глаза не хотят отлепляться от четырёх его фотографий, которые наверняка выжигаются у Шастуна на подкорке. Во рту пересыхает, а тело бросает в жар: как такие мужики вообще ходят по Земле не изнасилованные? Встреть такого Антон на улице, наверняка влетел бы в первый же фонарный столб и даже не заметил. Антон досконально изучает объявление и матерится по меньшей мере миллион раз, что этот Арсений — не муж на час и не мастер по ремонту чего-либо. Плевать чего, Антон бы сломал себе даже ногу, будь тот врачом. Но в названии объявления значится «Репетитор по готовке», и Шастуну не остается ничего другого, кроме как забыть, что он, вообще-то, дипломированный повар, пусть и техана, и что такое сковородка. Сообщение отправляется, а вопрос «мужа на час» пока откладывается на неопределенный (определенный — навсегда) срок, потому что Антон теперь — образцовый ученик репетитора по готовке.

🔪🔪🔪

Некий Антон изъявляет невероятное желание научиться готовить, и Арсений не может и не хочет препятствовать амбициям молодого поколения, потому они быстро договариваются о встрече послезавтра вечером, после смены Арса. У шеф-повара определенно руки из нужного места, а вот мозгов, похоже, нет вообще, раз он с энтузиазмом предлагает прийти в свой дом абсолютно незнакомому парню (которого он даже не видел, ведь у этого Антона на Авито фотографий нет) и совершать какие-то мурмации с участием рук и острого ножа. Но приводить его на рабочую кухню — не вариант, это непрофессионально, да и пустует она только глубокими ночами, а арендовывать кулинарную студию Арс не хочет — зря он что ли тратил несколько миллионов денег на обустройство кухни в собственной квартире? Она реально крутая, и похвастаться ей Арсений хочет явно сильнее, чем опасается за свою жизнь. Полтора дня до первого урока Попов проводит в приятном волнении; и от этого наконец возвращается тяга творить. Он выходит в кухню на заказы, что делает в последнее время редко, чем поднимает боевой дух своей команды; шинкует, жарит и сервирует с воодушевлением и вдохновением и кайфует даже от самого факта, что от работы он кайфует. Лав ис ин зе эйр, гайс. Возвращаясь домой в день назначенного урока, Арсений впервые задумывается о том, а что говорить-то? Как вообще вести занятие? Подготовиться как-то, наверное, надо? Вот он — репетитор с Авито. Арсений бегает по своей любимой кухне в приглушенно-древесных и молочных тонах и выкладывает на широкий кухонный островок ножи, половники, сковороды и разделочные доски. Он понятия не имеет, что они с Антоном сегодня будут творить, и решает для себя плыть по течению и импровизировать, если что. Такой подход чуть успокаивает, поэтому к приходу Антона кухня и Арсений к уроку готовы.

🔪🔪🔪

Сомнений в тупорылой затее не возникает ни малейших. Ну а что, если начинаешь чудить, так чуди до конца. Боишься — не делай, делаешь — не бойся, и прочие волчьи цитаты. На урок Антон наряжается, как на свадьбу. Бреется от носа до пальцев на ногах (там растут мерзкие маленькие волоски, только не надо осуждать), моется на четыре раза, добиваясь такого скрипа кожи, какого не бывает на девственно чистой посуде, надевает лучшие, прошедшие тщательный отбор и глажку футболку и широкие брюки и выдвигается навстречу хуй пойми чему. Зачем весь этот маскарад, история умалчивает — сильно сомнительно, что Арсений поведется на такое чудовище, как Антон, или что он хотя бы имеет сексуальный интерес к мужскому полу. Тот наверняка настроен научить Антона готовить аки Мишленовский повар: Шастун прогуглил, что Арсений — шеф и совладелец в каком-то крутом ресторане, и форменно непонятно, зачем тому в принципе вся эта затея с репетиторством. Кризис среднего возраста? Развлекается над криворукими любителями? Просто ебанулся? Завуалированно ищет секс на одну ночь? На последнее Антон ой как надеется. Живет Арсений практически в центре Питера, что оставляет безграничный простор для фантазии. Вдруг все это репетиторство — просто предлог, и на деле Арсений собирается его обокрасть, изнасиловать и расчленить чисто прикола ради? Мало ли, что у этих богатеньких крутых шефов в голове. Вы вообще Ивлева видели? Хочется с таким остаться наедине в запертом помещении? Хотя против изнасилования Шастун мало что имеет… Да не озабоченный Антон, честно! Просто влюбчивый и падкий на сексуальных мужиков. Разве можно его в этом винить? Несколько станций метро пролетают между мыслями о том, какую тактику предпринять. Открытое соблазнение не подойдет — очень сильно навряд ли Шастуна ждет что-то, кроме пинков под зад и матов в спину. Прикидываться совсем уж дурачком в кулинарии Антону тоже не хочется — четыре года техана все-таки не прошли даром; но и признаваться в умениях парень не собирается, иначе у Арсения возникнет закономерный вопрос, а нахуя Антон пришел к репетитору, и ищи-свищи потом этого красавчика. Можно было бы, конечно, просто признаться, что на Арса у Антона чисто по-мужски встал, и, может, сходим на свиданку как-нибудь, но где же в этом тогда сюжет? Шастун решает рассказать легенду, что хочет научиться готовить что-нибудь необычное к юбилею мамы, и без помощи профессионала ему совсем не обойтись. И резон есть для репетиторства, и миленько, о маме заботится, какой хороший мальчик. А на обязательный вопрос о кулинарных способностях ответит «ну макароны сварю да салатик настругаю». Можно ведь витаминный, а можно — какой-нибудь изъебистый «Гранатовый браслет». Мда, понятия о высокой кухне у Шастуна определенно столовские. Дом, в котором живет Арсений, выглядит, как типичный из рекламы «жилье с ебать каким комфортом и ценами»: невысокий, стильный, с закрытым двором, милой консьержкой и подъездами парадными настолько чистыми, что хоть аппендицит на третьем этаже вырезай. Репетитор располагается на 6 этаже. Шастун выходит из лифта и практически напротив него видит заветную металлическую дверь с золотыми цифрами 82. Он выдыхает, запоздало понимая, что за ним наверняка наблюдают в дверной глазок, он же тоже может оказаться маньяком (только если сексуальным), и звонит в звонок. Дверь открывает божество не мельче, чем Ален Делон. В простой футболке и спортивках он выглядит так органично и сексуально, что Антон серьезно беспокоится о собственном ментальном здоровье: ну серьезно, какой человек в здравом рассудке и с нормальной самооценкой станет влажно мечтать о мужике в спортивках? — Добрый день, Антон. Проходите, не стесняйтесь, я не кусаюсь, — с добродушной улыбкой говорит Арсений и приглашает парня внутрь. Фразу «как жаль, было бы славно» Антон ловит на самом кончике языка. — Добрый. Арсений, может, перейдем на «ты» сразу? А то ощущение, как в школе, — предлагает Антон, снимая кроссовки. На самом деле, это он уже перешел в медленное эротическое наступление. Просто оно слишком незаметное. Даже для него самого. — Хорошо, я не против. И чем же тебе не угодила школа? — интересуется Арсений, не переставая улыбаться и уничтожать антоново достоинство. «Там не было таких сексуальных учителей, иначе я бы отмотал полжизни на нарах за домогательства», — думает Шастун, но вслух отвечает: — Там скучные бесполезные уроки, а здесь — только веселое и нужное. Ну что, где ванная? Арсений вскидывает брови комично и хмыкает. В этом хмыке Антон очень хочет увидеть подтекст, но у него -3 на оба глаза. — Руки помыть. Готовить грязными руками как-то не очень, нет? — поясняет Шастун, мысленно отплясывая самбу: намёк получился сам собой, он даже не прикладывал усилий. Ай да извращенное мышление Арсения! Может, не Антон один тут заинтересован в жарке не только мяса. — Дальше по коридору, дверь прямо перед тобой будет. Кухня тут, за углом. Я в ней тебя жду, — Арсений показывает направление рукой и ретируется. Шастун не хочет радоваться раньше времени, но, вроде, мужчина чуть покраснел. В животе сам собой стягивается узел предвкушения. Квартира у Арсения шикарная: просторная, явно дизайнерская, с панорамным балконом и дорогой мебелью. Все в едином стиле, каком-то природном, акценты на древесном и темно-зеленом с вкраплениями мягкого молочного и бежевого. Антон старается прикасаться ко всему по минимуму, чтобы, не дай бог, не испортить что-то, что стоит дороже его почек; по ощущениям, что угодно. Ну и отпечатки пальцев не оставлять, на всякий случай. Закончив водные процедуры, Антон движется по указанному маршруту, попадает в просторную кухню и охуевает; таких кухонь он не видел даже в пафосных Инстаграмах московских дизайнеров. Огромная, круговая, с большими окнами, разнообразной дорогущей техникой и просторным островом по центру, на котором сейчас расположена куча всякой кухонной утвари и на который опирается локтями Арсений. — Охуеть, — не сдерживает восторга Антон, оглядывая комнату со всех сторон. Арсений сверкает довольно, аки пятак начищенный. — Спасибо, приятно. На кухню я в свое время потратил много сил и денег. Ну что, приступим? — мужчина легонько хлопает по столешнице, а Шастун тем временем ставит секс на ней своей целью на жизнь. Антон рассказывает заготовленную в метро историю; Арсений сосредоточенно кивает. — Может, есть какие-то конкретные идеи, что ты бы хотел приготовить? — Если честно, нет. Я слабоват во всей этой высокой кухне, — тут Шастун не врет. Действительно, его потолок — это десять видов котлет в столовке на работе. Арсений вздыхает, будто слыша его мысли. — Я понял. А что твоей маме вообще нравится? Какую кухню она предпочитает? Ест ли мясо? — продолжает давить на слабое место легенды Арсений. Винить его в этом трудно — он просто делает свою репетиторскую работу; хотя, это ведь вместо того, чтобы втрахивать Антона в кухонный островок. Каков негодяй! Антон прикидывает, какая из кухонь посложнее, чтобы репетиторство не ограничилось одним уроком варки макарон. Тоже мне, итальянская кухня. — Восточную кухню любит. Мы как-то ездили в Грузию, так ее из местных кафе просто не вытащить было! — рассказывает Шастун и вновь говорит правду: мама — действительно большая любительница хинкали и хачапури. — Вот, это уже меняет дело, — кивает Арсений. — Грузинские блюда реально не так просты, как кажутся на первый взгляд. Хорошо, что ты не начал сам их готовить, а то только продукты бы испортил. Без обид. Шастун принимает удар безропотно; в конце концов, сам же сказал, что профан на кухне. На деле, он сомневается, что не осилил бы какую-нибудь долму или харчо. Интересно, если сказать, что обидно, вообще-то, Арсений станет заглаживать вину? — Да какие обиды, ты прав. Руки у меня из жопы, конечно. Арсений усмехается, подходит к шкафу чуть поодаль, бормочет что-то себе под нос, берет два фартука и протягивает один из них Антону. — Что ты сказал? Я не расслышал, — жалуется Шастун, завязывая фартук. — Говорю, ничего, мы это исправим. Руки из жопы, в смысле, — Арсений смеется слегка… нервно? — Я еще не начал кашеварить, а ты уже грозишься оторвать мне руки? Хорошенькое начало, — петросянит Антон, разглядывая инвентарь на столешнице. Арсений на секунду зависает, но затем смеется открыто; от его широкой улыбки к уголкам глаз расходятся солнечные морщинки, а голубизна радужек светит, манит. Антон на него смотрит и выдает на чистой искренности, рвущейся откуда-то из груди: — Тебе очень идет фартук, — вторую часть «но на голом теле было бы еще лучше» он уже привычно проглатывает. От нелепого комплимента на щетинистом лице вместо смешливой улыбки расползается смущенная усмешка. — Спасибо. Тебе тоже, кстати. Встречаются взглядами вдруг и не отрываются; Антон видит в синеве будто бы немой вопрос и своей зеленью, как может, проецирует громкое «да» на любые предложения мужчины. Искра, буря, бе… — Бери нож, будем проверять твои навыки нарезки, — говорит Арсений чуть хрипло и переводит взгляд на ножи; подает Антону овощной с разделочной доской и отходит к холодильнику. Что это, если не явное взаимное желание? Но Антон пока не спешит с выводами. На доске оказывается гладкий огурец; Шастун с огромным трудом проглатывает очередной юмористический высер своего больного мозга. — Ну давай, шути, а то щас взорвешься, — усмехается Арсений. Ох, это он зря. — Коротковат огурчик, это все, на что ты способен? — освобождает разум Антон и ждет ответки мужчины. — У меня два варианта, как на это ответить. Не могу определиться, — информирует Арсений. — Давай оба, — Антон отвечает, не задумываясь. — Дабл пенетрейшн выбираешь? Ладно, — Шастун прыскает и думает, что вляпался в этого мужчину окончательно. — Первое: что ж у тебя там такое бездонное, что огурец длиной почти с плечо для тебя коротковат? И второе: главное — это не длина огурца, а умения повара. А я шеф, прошу заметить. Антон сдержанно хихикает, хотя внутри все беснуется от этого безумного флирта. Что Арсений с ним творит? Почему еще не трахает? — Так, все, хорош баловаться. Принимайся за нарезку, я наблюдаю, — осаживает парня репетитор и кивает на скучающий огурец. — Ладно-ладно. Какой строгий препод. Арсений оставляет ремарку без ответа, но краем глаза Шастун видит на его лице наглую ухмылку. Некоторые знания в поварском искусстве применить все же приходится, чтобы не выглядеть совсем лохом перед богом. Падать в грязь лицом перед Арсением в планы не входит, только если на колени. Следующие полчаса Антон послушно, как собачка, кромсает легкий овощной салатик разными типами резки: кубиком, соломкой, кольцами, дольками и другими фигурами высшего пилотажа. Что Арсений собирается с этой порезанной овощебазой делать, Шастун не представляет, но спорить с репетитором не собирается. Может, в ресторан свой на заготовки увезет. И с овощами тоже что-нибудь придумает. — Отлично. Нарезка у тебя очень даже неплохая. Значит, проблем с готовкой у нас точно не возникнет, — довольно подытоживает Арсений, вставая из своего наблюдательного положения раком с опорой на столешницу, от которого бедный Антон трижды чуть не отрезал себе палец. — Ты делаешь выводы о мастерстве повара по нарезке? — скептически уточняет Антон, жуя кусок порезанного собственноручно сладкого перца. — Так многие делают, между прочим. Нарезка — это основа кулинарии. Я смотрел не только на результат, но и на положение рук, ножа, твое выражение лица. Думаю, у тебя большой потенциал. В тебе сидит отличный повар, — улыбается невинно Арсений. «Никаких отличных поваров во мне, к сожалению, нет. Надеюсь, пока», — додумывает Антон. Голубоглазый дьявол нахально усмехается; Шастун всерьез задумывается о существовании телепатии. Еще 30 минут парень тратит на нарезку и жарку заранее заготовленного Арсением куриного филе. Кусочки грудки Антон, по приказу шефа, делит на три части и жарит до разных степеней готовности под его чутким руководством. Шастун вообще не знал, что у курицы есть более двух состояний: сырая и готовая. В процессе они неоднократно касаются друг друга плечами, ладонями, ребрами и бедрами, как в тупых ромкомах, но Антон и не думает жаловаться, Антона вообще все более чем устраивает. Единственное, что со стояком сложно сконцентрироваться на замечаниях и советах, но зато футболка длинная, и хотя бы не приходится беспокоиться о визуальном позоре. Только о моральном. Спустя час «занятия» у Антона в наличии: порезанные разнообразно огурцы, помидоры, сладкий перец, морковь и зеленый лук, обжаренная до разных степеней готовности курица и около сотни сексуальных фантазий об Арсении на кухне. Неплохой итог первого кулинарного урока. — Позволь полюбопытствовать, что ты со всем этим добром будешь делать? — спрашивает Антон, снимая фартук с позволения Арсения. — Приготовлю ужин, ко мне должен друг приехать скоро. Так что ты, в общем-то, даже мне помог, спасибо, — оповещает мужчина и бессовестно улыбается. — Ага, супер, класс. Не за что. Зови еще поработать за спасибо, — фыркает Шастун уже в коридоре, обуваясь. — Не за спасибо, а за ценные навыки. Когда проведем второй урок? — Антон поднимает голову и смотрит на Арсения, как на идиота. — Обещаю, нарезок не будет. — А жарки? — ляпает Антон и ни о чем не жалеет. — Жарка будет. И жарко тоже. Грузинская кухня вообще очень горячая, — Арсений подходит к замершему в дверях, как лось перед несущейся на него фурой, Антону непозволительно (очень даже позволительно) близко и чуть ли не шепчет на ушко. — Завтра вечером сможешь? У Антона так-то были планы с Димкой, но ответ звучит весьма однозначно: — Смогу.

🔪🔪🔪

Объявление о репетиторстве Арсений удаляет через 35 минут после ухода Антона, когда с большим удовольствием и без капли стыда дрочит, принимает душ и возвращается на кухню. Скучать ему точно больше не придется. Этот лопоухий, неуклюжий, но совершенно очаровательный парень понравился Арсу сразу. Его нелепые пошлые шуточки и намеки Попов сначала сваливал на издержки характера, вдруг пацан просто ебанутый, но попытки скрыть кулинарные умения не оставили других вариантов: Антон пришел далеко не за репетиторством. Серьезно, Арс живет кухней больше пятнадцати лет, он что, не сможет отличить домохозяйку от профессионального повара? «Салатик настругать»… Какой же милый пиздабол. Признаться, так красиво Арса еще не клеили. Прикинуться новичком, чтобы подкатить? Это, как минимум, достойно уважения. Только Арсению ничего этого не требовалось изначально; Антону достаточно было сказать «снимай трусы, я весь твой», и Попов пошел бы за ним хоть на край света. Естественно, без трусов. Но наблюдать за этим перформансом было увлекательно и весело до жути. Антон — характерный, дерзкий, нагловатый, но при всем этом застенчивый, милый и невозможно трогательный; его хочется хорошенько оттрахать на всех горизонтальных поверхностях квартиры, а потом укутать в одеялко, напоить какао с маршмеллоу и шептать на ухо нежности сто часов. Немного клиническое что-то, да? Да и плевать. Час в компании этого чуда перевернул скучную жизнь Арсения на 180 градусов, и мужчина никак не хочет, чтобы это заканчивалось. Попов осматривает кулинарное поле боя, находит на нем свое пораженное стрелой, подозрительно похожей на член, сердце и вдохновленно вздыхает. Насчет скорого приезда друга Арсений самую малость (полностью) приврал — никто к нему не собирается. Ему просто не хотелось признаваться, что эту часть урока он продумать забыл. Но проиграна лишь битва, никак не война. — Серый, с меня ужин, с тебя вино. Ты как? — Дорогой ты мой человек! Выезжаю!

🔪🔪🔪

Сутки проходят в таком томительном предвкушении, в каком не томится даже жаркое. Удаление объявления Арсения о репетиторстве по готовке должно бы, вообще-то, Антона напрячь, но этому дураку все нипочем: даже если в небе пролетит самолет с гигантским баннером «он тебя не хочет», Шастун все равно припрется на порог квартиры Арсения. Парень воспринимает это как однозначный сигнал о том, что репетитор занят, отсосите все, в очередной раз залипает на его сохраненные заранее фотки с Авито и не дрочит только лишь потому, что боится стереть руки, а ему ими еще Арсения лапать. Антон приезжает ровно к назначенному времени, хоть часы сверяй. Арсений на пороге — странно растрепанный, босой, а футболка у правой тазовой косточки задралась. У Шастуна от этого вида подкашиваются колени. — Привет. Я отвлек? Ты занят? — так или иначе, беспокойно уточняет Антон. — Нет-нет, все в порядке, проходи. Я просто только-только вернулся, переодеваюсь, а тут ты звонишь. Пришлось ускоряться, чтобы не держать тебя в парадной, — отвечает Арсений, когда парень проходит в квартиру и разувается. «Зачем вообще одевался», — размышляет Антон, пока моет руки. — Заезжал за посудой в другой ресторан, одолжил у друга. Кеци, особенного хорошего качества — вещь недешевая, так что надо быть аккуратнее, — рассказывает Арсений вошедшему в кухню Антону. Мужчина уже надел носки, пригладил волосы и поправил футболку. Какая жалость. От этого проявления заботы за свое бессовестное вранье Антону становится стыдно. Арс думал, где найти этот кеци, что бы это ни было, договаривался с другом, когда как Шастун просто потрахаться пришел? Хотя, с другой стороны, кто запрещает реально устроить маме классный ужин? День рождения у нее был 3 месяца назад, но Антон должен ей извинения за вонючий шкафчик. Получается, реально надо учиться готовить что-то сложнее котлет? Ну пиздец. А как же секс? — Арсений… — Антон подходит к острову, возле которого стоит мужчина с кеци в руках, и легонько касается его предплечья ладонью. — Спасибо большое. Правда. Мне приятно, что ты так серьезно к этому относишься. — Ну а как иначе? Я же твой репетитор, все-таки, да и подарок маме — это не шутки, — непонимающе хмурится Арсений, будто для него все это — само собой разумеющееся. Антон улыбается и взмахом головы поправляет челку, но глупые волосы все равно продолжают лезть в глаза, закрывая обзор на Арсения. Тот поднимает руку и аккуратно, будто боясь навредить, поправляет непослушные прядки, но вдруг резко одергивает ладонь, словно от ожога. — Прости, как-то я обнаглел. Просто хотел помочь, — Арсений стыдливо опускает взгляд и закусывает губу. Этого бешеного сексуального давления Антон уже просто не выносит. Он берет Арса за подбородок, поднимает его голову и, в миллиметре от губ, шепчет: — Господи, какой же ты тупой, — и резко целует. Арсений улыбается прямо в поцелуй, обхватывает Антона за талию и со всей страстью отвечает. Руки гуляют по пояснице и бокам, а поцелуй становится глубже; Арс проникает языком в рот, прикусывает чужую губу, затем заботливо зацеловывает. Антон тает на глазах, растекается в сильных руках и не сдерживается ни капли, постанывая прямо в мягкие губы. От горячечных поцелуев кружится голова. Арсений поворачивается и прижимает Антона к столешнице; в голове парня танцуют черти и готовятся придумывать новую цель на жизнь. Она точно будет связана с Арсением. Он сажает Антона на островок, быстро стягивает футболку и опускается с поцелуями к шее, а затем к ключицам, вылизывая, кусая. Антон в полупьяном бреду прижимает чужую голову к своему телу ближе, зарывается пальцами в густые волосы, стонет от вихря эмоций и обхватывает ногами мужчину за талию. Полностью возбужденный член приятно трется о твердый торс Арсения. — Зачем соврал, что не умеешь готовить? — шепчет тот куда-то между шеей и плечом; от шелестящего шепота по коже разбегаются мурашки. — Ты еще не понял? — задыхаясь, отвечает Антон и снимает футболку с Арса, руками изучая наконец восхитительное тело, наслаждаясь бархатом мягкой кожи. — Хотел убедиться, что не ошибся, — хриплый голос растекается между ключиц, а чужие руки уверенно расстегивают ремень. — Что бы ты там не думал, во всем прав, — Антон берет в ладони лицо Арса, заглядывает в потемневшие глаза и глубоко целует.

🔪🔪🔪

Кеци так и остается невостребованной. Арсений берет Антона на кухонном островке дважды, закрывая гештальты обоих; после они перемещаются на огромную мягкую кровать Арса и занимаются чувственным сексом в третий раз. Обнаженный Антон нежится под ленивыми поцелуями мужчины в плечи и ребра, поглаживает растрепанные темные пряди и сыто улыбается. — А как ты понял, что я повар? — устало спрашивает Шастун; все-таки три захода — это вам не хухры-мухры. — Я не слепой, Антон. И шеф. Нанимаю новых поваров чуть ли не каждые три месяца. Через меня столько всяких прошло, что я просто по тому, как человек нож держит, могу сказать, сколько он на кухне отпахал, — сообщает с ноткой горделивости Арсений, губами пересчитывая выступающие антоновы ребра. — И промолчал? — И промолчал. А зачем мне надо было это говорить? Честно, мне стало интересно, к чему твои приколы приведут. Да и понравился ты мне сразу, не хотел спугнуть, — Арсений улыбается и укладывается на живот Антона боком, чтобы его видеть. Видит он только его пятнадцать подбородков, поскольку Шастун рассматривает потолок. — Могли еще вчера потрахаться, если бы ты не был таким ссыклом, — ворчит Антон, прикрывая глаза. — Ну-ну. Если бы я был ссыклом, никакого объявления не было бы и в помине. Арсений фыркает, приподнимается, целует искусанные губы Антона и ложится рядом. Шастун мгновенно обвивает его прекрасное тело своими длинными конечностями и делает нехитрый вывод, что Авито — все-таки вещь. И мастера для шкафчика вызвать надо.