О повседневном

      Шэнь Цзю было плохо. Нет, не так.       Шэнь Цзю было настолько отвратительно, что даже Юэ Цинъюань бесил не виной на лице, а самим фактом своего существования.       Внизу живота тянуло, но пока ничего не болело. Сейчас было просто плохо, а уже к вечеру придёт боль, ломота в костях и острое желание уничтожить любого, кто посмеет побеспокоить свернувшуюся в клубочек в кресле Шэнь Цинцю.       Но до кресла нужно было ещё дожить.       – Меня окружают одни идиоты, – шипит Цинцю, грохнув стопку отчётов о стол. – Бесполезные идиоты.       Юэ Цинъюань даже не пытается успокоить её. Уже попытался утром, в него прилетел стаканчик с кофе.       Утро не задалось в принципе. Идиотские ситуации преследовали Шэнь Цинцю, как надоедливый сталкер из четвёртой группы её факультета. Надоедливый щенок, которого только чудом ещё не отчислили, решил подкатить. К ней. Кофе за шиворотом у Ло Бинхэ не оказался только из-за того, что поганец, сунув ей в руки стаканчик, поспешил скрыться. В итоге досталось Юэ-шисюну. Цинцю не гордилась своим поведением, но продолжала неприступно держаться.       Шэнь Цинцю проглатывала ругательства, не срывалась на студентах. Даже чай на поганца Бинхэ вылила чисто случайно! Настроение неудержимо скатывалось вниз.       – Что с тобой? – удивляется Лю Цингэ, когда она без наслаждения, как это бывало обычно, пишет замечания в лабораторных.       – Отвянь, – отмахивается она от него, Цингэ не заслужил подобного обращения, но было так плохо, что сил на доброту не осталось.       Слово берёт Шан Цинхуа, который сегодня накосячил с отчётами, поэтому стремится просветить насчёт опасности всех.       – Да у неё месячн... – договорить он не успевает, ему в лоб прилетает толстая тетрадь Мобэя от Цинцю.       Взгляд Шэнь Цинцю пугает Шан Цинхуа до нервной икоты, и он быстро сбегает из кабинета, прикрываясь тетрадью Мобэя.       Лю Цингэ задумчиво смотрит на неё, Шэнь Цзю с вызовом смотрит в ответ. Зрительный контакт прерывает Цингэ, утыкаясь в телефон.       Цинцю отворачивается от него. И замечательно, что не лезет. Ещё дома надоест, она уверена.       Ло Бинхэ всё же получает от неё по шее. Он и в обычные дни её раздражает, а сейчас все рекорды побил.       – Учитель, давайте встречаться!       Шэнь Цинцю смотрит на него с исследовательским интересом, как биолог на жука. В какой-то степени ей действительно интересно, какая была бы реакция у Лю Цингэ на подобное заявление, да сейчас совсем нет настроения узнавать.       – Мне кажется, ты перепутал меня с одной из своих девочек.       – Учитель, я не!.. – начинает Бинхэ, но Цинцю безжалостно перебивает.       – Именно, – припечатывает она, – я учитель, а не подружка, девочка-фанатка или кого ещё там может придумать твой крошечный мозг. Сделаем вид, что я не слышала того, что ты мне предложил.       Лю Цингэ выходит из университета, Цинцю сразу цепляет его за локоть и уводит, чем удивляет и его, и Бинхэ.       Дома она уходит в своё любимое кресло, берёт книгу и исчезает для мира.       Цингэ что-то делает на фоне, собирается, куда-то уходит, возвращается, что-то приносит.       – Цинцю, – зовёт он.       Шэнь Цзю поднимает голову, чтобы послать его, ей сейчас не особо хочется говорить, но слова замирают на кончике языка. Цингэ укрывает ей ноги мягким зелёным пледом.       – Ты чего делаешь? – моргает Цинцю.       Цингэ не отвечает и скрывается на кухне.       Шэнь Цинцю смотрит на дверной проём и ждёт чего-то. Что-то появилось скоро.       Лю Цингэ осторожно нёс поднос с чаем и тарелкой с забавного вида сладостями.       – Ты что-то натворил? – немедленно спросила Цинцю. На её памяти так только прощения вымаливали.       – Нет.       – Тогда для чего?       Цингэ снова скрывается за пределами её поля зрения, а через мгновенно приносит букет ромашек. Цинцю совсем теряется. Она может только беспомощно смотреть, как Цингэ ставит цветы в зоне её видимости.       – Ты меня бросаешь, что ли? – недоумевает она.       Цингэ смотрит на неё удивлённо.       – Я сделал всё не так? – спрашивает он.       – А что ты пытался сделать? – моментально вцепляется в его слова Цинцю.       – Ухаживать за девушкой во время болезненной менструации, – поясняет он и потирает переносицу.       – Это не твои слова, – замечает Цинцю.       – Статья в интернете.       – Там сказано, что меня нужно укрыть, накормить и спать уложить? – вскидывает бровь Цинцю.       – Нужно обеспечить комфорт. Я купил обезболивающих, как там советовали, хотел грелку ещё, но ты же их не любишь, – отвёл взгляд Цингэ, он действительно переживал за неё.       Это приятно.       Цинцю задумчиво посмотрела на пироженку в форме авокадинки и засунула её в рот. Цингэ вернул взгляд на неё. Она медленно облизала пальцы, он сглотнул.       – Что ещё написано в статье? – прикрыв глаза, спросила она.       – Сделать тебе массаж, – с покорной печалью ответил Цингэ.       – М-м-м, не хочу, – качнула головой Цинцю и поманила его к себе. – Иди сюда.       Цингэ подошёл и опустился на колени у её кресла. Она протянула руку, он взял её в свою ладонь.       – Посидим так? Хочу отдохнуть.       – Конечно, – согласно прикрыл глаза Цингэ, еле заметно улыбаясь.       Сидят в тишине. Лю Цингэ держит её за руку, осторожно поглаживая запястье, Шэнь Цинцю читает вслух любимые стихи.       – Я люблю тебя, – говорит она.       – Это не часть стиха, – смотрит ей в глаза Цингэ.       Шэнь Цинцю насмешливо фыркает, но в глазах небольшое опасение.       – Люблю, – звучит в ответ.