Lay with me, my dear

We're older now, the light is dim

And you are only just beginning...

      Ладони пронзает холодом. Любая попытка пошевелиться отзывается судорожным спазмом по всему телу, лишь только сердце бешено стучит в груди, желая проломиться сквозь кости.       Сотни огромных фигур, словно сотканных из дыма, со стремительной скоростью несутся на него, шепча под нос страшные заклинания. Но Гарри не может обернуться. Он чует странные голоса со всех сторон. Фигуры заполняют собой всё небо, а он даже не может кричать. Вернее, он молит о помощи, но вслух не вырывается ни единого слова.       Он один.       Совсем один перед лицом смерти. И отступать больше некуда.       Палочка наверняка лежит в кармане, но он не может двинуть рукой. Тем временем призраки пролетают мимо его лица, заглядывая в глаза и пугая до ледянящих спину мурашек.       Но почему они ничего с ним не делают?!       Мальчик ощущает слёзы на своих щеках — на контрасте со льдом вокруг эти разводы огнём расплываются по коже. Хочется разорваться. Сердце стучит настолько быстро, что сейчас разорвёт его плоть. А сверху, спереди, сзади — тёмные плащи, что ежесекундно шепчат его имя, окутывая тело своим круговоротом.       Внезапно впереди появляется нечто большое. Великан... На его фоне непонятные призраки становятся просто букашками, но он перемещается так быстро, что земля начинает дрожать.       Он соткан из костей и рваной плоти, в глазах чернеет пустота, и наконец-то Гарри чувствует, что может подняться, вот только уже слишком, слишком поздно...       Он подрывается на ноги и бежит, бежит, бежит изо всез сил, голыми ладонями отбиваясь от летящих вокруг созданий, когда внезпано поскальзывается на льду и сильно бьётся головой о твёрдую поверхность.       Только развернув голову, Гарри видит под собой лужу крови.       В глазах темнеет.       А огромные костлявые руки ужасно быстро тянутся к нему.

✶✶✶

      Пронзительный крик вырвался из горла. Гарри подбросило от ужаса — он громко задышал, сжимая в мокрых ладонях края одеяла. Слёзы обжигали лицо. Верхняя часть лба, где находился шрам, болела и отзывалась странной пульсацией. Мальчик трясся, будучи не в силах успокоиться, и зажимал свой рот рукой, боясь разбудить остальных.       Но в комнате стояла тишина. Слышались едва уловимые похрапывания и размеренные вздохи друзей, однако пробирающий страхом до самой души кошмар всё ещё был слишком жив в воображении. Гарри срочно нужно было избавиться от этого, нужно... нужен кто-то живой. Господи, срочно!       Не разбирая мир из-за мутной пелены перед глазами, Поттер вскочил с постели и унёсся из спален прочь, даже позабыв про тапки. Темнота ночного Хогвартса мигом поглотила его, только одинокие подсвечники продолжали гореть — это позволяло напуганному до дрожи Гарри окончательно не потерять рассудок.       Он бежал по коридору, взобрался на первую попавшуюся лестницу, повернулся и унёсся вдаль. Он не знал, что точно делает и зачем, но точно понимал одно: ему просто необходимо убедиться, что всё это — неправда. Враньё. Глупые промыслы его взрослого не по годам разума. Что этого не будет, а если и будет, то он окажется там не один. Что ему помогут. Что его... не убьют.       За это время мальчик должен был успокоиться, но обстановка вокруг лишь больше раскаляла страх. Здесь было темно. Шрам болел и кровоточил, как будто его беспрерывно резали. В месте, куда Гарри забрёл, не было видно ничего с расстояния вытянутой руки, и, кажется, он продолжал вслух громко плакать. Это ужасно, но он не мог прекратить, нужно было спрятаться, нужно срочно к кому-то прийти!.. Он был готов кричать о помощи, только губы всё ещё не двигались, а звуки предательски застревали в глотке, мешаясь с застрявшим комом страха. Перед глазами мелькал всего один до жути знакомый образ и затмевал собой все остатки здравого смысла.       Гарри осознал, что забрёл в учительское крыло, когда света стало порядком больше, а на каждой пролетающей мимо двери виднелись имена. Точно! Ему нужен учитель. Они умные, смелые, они смогут помочь, точно смогут...       Но кто? Хоть профессор Макгонагалл и являлась деканом Гриффиндора, беспокоить её маленький Поттер боялся. Дамблдор? Он всегда был очень добр к ученику, но сейчас наверняка спал, да и его башня находилась вообще в другом конце замка. С остальными он не состоял в хоть каком-либо контакте. Тот же Северус наверняка посмеётся и лишь нагонит ещё больший страх...       От безысходности Гарри снова бросило в жар и панику. Воздух закончился. Он прекратил бежать, найдя себя совершенно замученным и трясущимся в тени пустого коридора, когда взгляд зацепился за аккуратную таблицу перед лицом. «Профессор Люпин».       В памяти возник тот добрый взгляд, а резкие ужасы сознания постепенно сменились на мысли о профессоре: о его вкрадчивом голосе, уверенных взмахах палочки и шершавых ладонях. Мальчишка подбежал к двери и, даже не успев подумать, несколько раз тревожно постучал. Сердце стучало где-то в горле, а картинка перед глазами по-прежнему куда-то плыла.       Ему было ужасно, просто до дрожи стыдно за эту выходку. А к тому же — безумно страшно, и отнюдь не кошмар сейчас являлся тому виной.       Что с ним сделает Люпин? Да, ему чертовски нужна помощь, но ведь никто не обязан на самом деле оказывать её. Поттеру никогда не доводилось видеть Римуса в ярости и, казалось, он не выдержит, если даже сам профессор Люпин, лучший друг его отца и пока что самый добрый знакомый в Хогвартсе, проявит к нему жестокость.       Вот, например, дядя Вернон за такое долго и беспощадно порол бы его у стены самым жёстким ремнём, приговаривая гадости под сладостный для него детский крик. Подумаешь, кошмар! Ему что, пять лет? Разве такая ерунда могла быть причиной вторжения в сладкий сон старших? Какое у него вообще было право беспокоить их?..       Внезапно дверь распахнулась.       Сверху из тьмы на него смотрел растерянный профессор, явно ожидая объяснений, а Гарри... Гарри настолько расстворился в воспоминаниях, что теперь только и мог зажимать рот обеими руками, тихо скуля от накатившего, будто цунами, страха. Хотелось кричать. Зачем он пришёл?! Это так глупо, так безрассудно и ужасно! Его же прогонят, накажут, оставят одного на ледяном полу коридора, а потом непременно засмеют и исключат! Это...       — Гарри! — настойчиво произнёс кто-то над самой головой, отчего мальчик встрепенулся и поднял заплаканные глаза.       Профессор склонился над ним и явно звал не в первый раз. Во взволнованном взгляде сквозило беспокойство и некий страх за этого ребёнка. Тем более когда тот стоит у порога в четыре утра и не может расслышать вопросы.       Честно сказать, мужчина оцепенел, ведь часто наблюдал за Поттером во многочисленных сражениях, привык к его бесстрашию и отчуждённости. Поэтому видеть Гарри, еле стоящего на ногах и испуганного до полноценной истерики было странно и тоже пугающе. Сердце щемяще сжалось, а в голове возникли воспоминания о том, сколько всего уже успел пережить этот ребёнок. Мир волшебства хоть и должен быть жесток, но часто Римус ловил себя на мыслях о горькой жалости к мальчику, отчего и старался быть с ним мягким в этом году, обучая дополнительным урокам, чтобы подарить чувство безопасности.       Мужчина ещё раз оглядел дрожащую фигуру, подмечая, что Гарри настолько спешил, что прибежал к нему в одних носках. Неужели правда что-то случилось?       И можно ли считать, что сегодняшняя ночь — признак возникшего между ними доверия?       Впрочем, сейчас не время для раздумий.       Римус опустился на колени рядом с ним и постарался взять себя в руки.       — Гарри, кивни, если слышишь меня. Всё хорошо, — добавляет он, видя, как трудно мальчику было совершить обыкновенное движение головой.       Тот слышал Римуса будто сквозь плотный слой льда, но всё же рывками смог кивнуть в ответ. С губ срывались новые всхлипы, и от каждого из них Люпин всё сильнее сжимал губы; хотелось дотронуться до ученика и крепкой хваткой прижать к себе, укачивая на руках, но касаться его в таком состоянии — точно не лучшее решение.       Римус продолжал медленно:       — Отлично. Всё хорошо, Гарри. Ты уже превосходно справляешься, — он придвинулся немного ближе, — а сейчас давай немного подышим. Можно дотронуться?       Гарри слабо улавливал смысл многочисленных слов, зато чуял знакомый аромат и плавал среди этого мягкого, чуткого голоса с нотками сонной хрипотцы. Профессор был таким спокойным. Гарри мечтал ощутить его руки на своей спине и прижаться вплотную, скрываясь от былого ужаса...       Мальчик снова кивнул.       Римус крайне осторожно и плавно положил свою ладонь на низ живота ученика.       — Дыши животом, просто толкай мою руку. Я буду делать это с тобой вот тут, рядом, ладно? Вдох, — Люпин шумно набрал в лёгкие воздух и быстро выдохнул его. Первые разы не должны быть пугающе длинными, — выдох. Давай ещё, милый. Вдох. Не так резко, — добавил он после того, как Гарри несколько раз толкнул руку, словно борясь со своим дыханием. — Чуть-чуть плавнее. Мягче, вот так, да, ты умница. Считай мой темп.       Спустя примерно десять подходов, дыхание парня немного выровнялось. Он почти полностью опирался на Римуса, который уже держал ученика за плечо другой рукой, при этом осторожно поглаживая, и продолжал дышать.       — Хорошая работа, Гарри. Вот мы с тобой и справились, — он мягко улыбнулся и небрежно поправил спавшую на глаза чёлку, и мальчик вдруг зацепился за этот обыденный в такой ситуации жест.       Сковывающая паника отступила, оставив только воспоминания и чёткий, вполне рациональный страх. Чувство стыда не покидало. Почему он нуждается в успокоении, как маленький, когда остальные спокойно спят?       Снова захотелось так крепко прижаться к профессору, чтобы спрятаться от всех невзгод, но с другой стороны...       — Из-звините, — всхлипнув, он постарался упереться ладонями в чужие плечи, хотя всё нутро кричало об обратном, — мне очень стыдно, профессор, я не... н-не хотел, я не знаю почему, пожалуйста, я... сейчас успокоюсь, только не кри-чите...       — Чш-ш-ш-ш, боже ж ты мой... Я ни за что не причиню тебе вреда, маленький, — наконец, Римус всё же притянул к себе Гарри, позволяя уткнуться в плечо, которое тут же намокло под натиском горьких слёз. — Всё-всё-всё, детка, успокаивайся, тише... Я же на тебя совсем не злюсь. Нечего беспокоиться. Мы ведь только выровняли дыхание, а ты сейчас этой паникой хуже сделаешь, так не надо. Гарри. С тобой всё будет хо-ро-шо, потому что иначе быть не может.       — Мне п-просто страшно, и... и шрам, он, он болит, — выпалил он, немного успокоившись от мягкого голоса своего преподавателя.       Всё равно казалось, что Волан-де-Морт где-то совсем рядом. За спиной. У поворота. Только и поджидает, когда он останется в одиночестве       Римус держался как мог, но был не в силах смотреть на такого разбитого и до смерти испуганного Гарри. На чудесного сына своего когда-то лучшего друга. И сейчас этот мальчик, словно слепой котёнок, доверялся ему за отсутствием другого выбора, оголял часть души, позволяя окутать её любовью. Римус знал, что для Гарри это сравнимо с риском — так открыто выражать свои эмоции. Хотя вряд ли тот делал это по собственной воле сейчас.       Придвинувшись ближе, он осторожно убрал спавшие к лицу локоны волосы и уставился на запёкшуюся кровь около шрама. Некий ужас колыхнулся в нём самом от этой картины, навевая нехорошее предчувствие... Но об этом он будет думать с утра. А сейчас единственным приоритетом являлось самочувствие и здоровье Гарри.       Поэтому профессор стал медленно качать его в объятиях, продолжая нежно перебирать каштановые локоны. Гарри опустил горячую голову на чужое плечо. Римус был готов сделать что угодно в данную секунду, лишь бы никогда больше не слышать душераздирающего плача своего мальчика. Мальчика, которому пришлось вынести непосильно много уроков для своих лет. Мальчика, который всё же смог остаться таким же искренним и добрым, несмотря ни на что.       — Знаю, — Римус участливо улыбнулся, снова медленнорастирая его спину круговыми движениями. — Посмотри, детка, вокруг так много людей. И не просто людей, а могучих волшебников. Я ни за что не дам тебя в обиду, как и многие здесь, даже не сомневайся. С тобой всё будет в порядке. О чём бы ты ни беспокоился. Это просто плохая ночь, всё скоро подойдёт к концу, станет светло и безопасно, а до тех пор я буду рядом. Сейчас ведь у нас всё хорошо?       Убаюканный ученик ответил согласием, тихо промычав что-то в шею Римуса. Он пах, словно дом и спокойствие, долгожданное затишье, размеренность и комфорт. Гарри не мог объяснить точно, но, будь его воля, он бы провёл в объятиях Люпина всю оставшуюся вечность. Хотя было бы вполне неплохо начать и с одной ночи.       — Вот так и будет, кроха, не переживай.       Горячие руки так нежно оглаживали всё его тело, напряжённую спину, дрожащие плечики и замёрзшие пальцы, щекотали щёки, водили по голове, и от таких тактильных махинаций шрам совсем перестал болеть, а мальчик затих, доверившись словам своего профессора. Этот кошмар и его последствия сильно вымотали ученика. Глаза почти слипались, хотя ещё пять минут назад он захлёбывался в слезах.       Наверное, спать на руках Римуса может быть не так уж страшно.       — Тогда пойдём, — тот кивнул, нехотя разомкнул объятия и поднялся на ноги, всё ещё крепко держа ладонь мальчика в своей, — обработаем твой шрам, да?       Гарри оставил его реплику без ответа и встал, понимая, что уже намного твёрже может стоять на ногах. Он ощущал под собой пол, и колени больше не норовили подвести своего обладателя, что не могло не радовать.       В комнате Римуса было прохладно. Профессор закрыл дверь, провёл юного волшебника до кровати, усадил на её край и набросил на плечи одеяло. Чуть позже сзади раздался хлопок — это учитель закрыл окно, после чего принялся искать в ящиках аптечку.       Гарри укутался в мягкую ткань, поджал к себе ноги и стал разглядывать окружающую его обстановку. На стене мерно тикали часы и также висела парочка фотографий — на одной из них мальчик узнал ещё юного Римуса с каким-то другом и почему-то улыбнулся сам себе. Профессорский стол был завален бумагами и книгами, во всей комнате он насчитал как минимум три чашки от кофе: на прикроватной тумбочке, столе и подоконнике. Видно, с режимом у Люпина тоже были проблемы.       На стуле висел пиджак, шкаф был слегка приоткрыт, и Гарри нравилась вся эта внешняя небрежность. Было видно, что комната обжита, что в ней присутствует доля жизни, и Поттер неосознанно стал представлять, как Римус сидит здесь ночами за проверкой их письменных заданий или составлением планов на будущие уроки... Как пьёт кофе ранним утром, глядя через небольшое окно на восходящие лучи солнца, заправляет вот эту кровать и выбирает себе одежду.       Все эти мелочи здорово заземляли и возвращали сознание в привычное русло. Что бы ему ни являлось в кошмарах, настоящая жизнь была рядом и никогда не останавливалась, так что Римус был прав — он ни за что не останется в одиночестве. По крайней мере сейчас, когда ему есть, куда прийти.       Тонкие губы растянулись в небольшой улыбке, когда профессор вернулся. В его руках были всякие колбы, а также пачка ватных дисков.       — Ну, как ты? — мягко поинтересовался он, присаживаясь рядом.       — Уже лучше. Спасибо вам.       Гарри пришлось поморщиться и вдохнуть сквозь сомкнутые зубы, когда Люпин смочил ватку и принялся убирать остатки крови. Рана была не большой, но все равно вспыхивала адской болью в это мгновение. Когда профессор осторожно подул, стало легче, и одновременно с этим мальчик ощутил румянец на щеках.       — Расскажешь, что случилось? — тихо спросил Римус. — Это был кошмар, так?       Гарри чуть помялся, прежде чем ответить.       — Э-э, да. Там... — он сделал глубокий вдох и ещё раз посмотрел во внимательные глаза напротив. — Были существа, скорее всего дементоры. Очень много дементоров. Я не помню где, возможно, в каком-то лесу, а они всё кружились вокруг и приближались. Было холодно, я не мог пошевелиться, отвести взгляд или закричать, хотя хотел позвать на помощь. Палочки тоже не было. А в конце я... увидел... Огромного и высокого монстра, если это можно так назвать. Он был страшным, костлявым и бледным и двигался пугающе быстро. Было громко, и всё пространство заняли чёрные плащи. Позже я смог бежать, но разбил голову и проснулся, когда тот скелет склонился надо мной, — Гарри немного помолчал. — Не знаю, что именно меня испугало. Но было невозможно успокоиться, а шрам... видите сами.       Римус кивнул и задумчиво помолчал некоторое время. Он успел закончить обработку шрама, немного поводил пальцами по чужому лбу и сел на кровати рядом, приобнимая парня за плечо.       — Это действительно жутко, Гарри, тем более, если в твоей голове всё было по-настоящему. Ты находился на грани смерти, так что нет абсолютно ничего плохого и удивительного в том, что ты так испугался. Не стоит корить себя. Но это всего лишь кошмар, — улыбнулся Люпин. — То, что твой мозг сложил из переживаний, страхов и реальных случаев, например, в том поезде. Ты должен помнить, что дементоры являлись не за тобой. Они искали сбежавшего преступника, детка. Эти существа повинуются волшебникам, а не идут против них.       — Но... Почему тогда я потерял сознание? Он склонился настолько близко, там, в вагоне... Почему именно я?       Профессор тяжело вздохнул и продолжил на полтона тише:       — Скоро ты всё узнаешь, Гарри.       — Что? — тот отпрянул со смесью испуга и удивления на лице. Неужели, даже здесь скрываются тайны? И он всё же замешан в чём-то?       Римус замотал головой, внезапно поняв, как устрашающе прозвучали его слова.       — О, нет-нет, не в том смысле. Ты ни к чему не причастен, и я говорил правду: они не нанесут тебе зла. А вот насчёт происшествия в поезде... Совсем скоро ты узнаешь нечто новое, что и объяснит тебе почти всё происходящее. Но не стоит бояться. Уверяю, скорее всего ты даже будешь рад, — с тёплой улыбкой закончил он, думая о Сириусе.       Интересно, где он сейчас?       Римус, несомненно, знал, что означало появление дементоров в ту холодную ночь. Бродяга сбежал. У него правда получилось.       То время стало беспокойным для самого Люпина, ведь он постоянно переживал за Блэка и страдал от невозможности связаться с ним. Но сейчас... он был так счастлив, что скоро Гарри встретится — впервые в жизни — со своим крёстным отцом. С этим прекрасным человеком, который столько лет провёл в заточении по несчастному стечению обстоятельств.       Гарри переживал из-за появления дементоров, а Римус, наоборот, радовался и всей душой надеялся, что скоро всё станет как прежде. Ведь плохие времена не могут длиться вечно. И даже если им придётся годами скрываться вновь или участвовать в смертельной битве — они с Сириусом снова будут рядом. Спустя столько лет! И уже ничто не сможет помешать этому.       Гарри настороженно молчал. Его пугало будущее, а после слов профессора вопросов появилось только больше. Но Римусу, который только что предался своим счастливым фантазиям, хотелось только смеяться.       — Расслабься, Гарри, милый, — он притянул его к себе ближе, — всё будет прекрасно! Обещаю тебе. Завтра, как обычно, пойдёшь на уроки, встретишь своих друзей. А чуть позже твоя жизнь немного изменится в лучшую сторону. Доверься ей.       Мальчик чуть-чуть расслабился и опустил плечи, склоняя голову к Люпину. Хотелось спать. Теперь уже было жарко.       — Мне кажется, у тебя небольшая температура...       «Хотя после такого совсем неудивительно», — про себя хмыкнул он.       — Но это ничего. Сиди здесь, я принесу чаю, и будем ложиться спать.       Ученик не успел ничего ответить, а потому принялся расстелать кровать. Одна часть была измята — там, очевидно, спал профессор, и этот факт тоже принёс некого спокойствия в данную секунду. Мальчик забрался на вторую половину, которая была холодной, откинул мягкое одеяло и устроился поудобней. Из другой комнаты доносились какие-то звуки, включая свист чайника и звон посуды. В закрытое окно временами врезался ветер. Гарри всматривался в тёмные пейзажи за окном, параллельно следя за своим плавным дыханием.       Вскоре из кухни вернулся профессор с двумя кружками ароматного чая. Он достал из шкафа второе одеяло и занял место рядом, протягивая напиток Гарри. Это была в меру сладкая смесь каких-то трав, которая вдобавок имела изумительный запах.       Сделав пару глотков и ощутив, как по телу разливается тепло, мальчик поинтересовался:       — А так можно? — Люпин обернулся на него, и Гарри поспешил продолжить: — Ну, чтобы я... у вас остался?       — Конечно можно, почему бы нет? Но если ты хочешь, я могу отвести тебя до...       — Нет, — резко отозвался ученик, — не надо, пожалуйста.       — Всё-всё, хорошо. Сегодня поспишь здесь, а утром я просто разбужу тебя пораньше, чтобы ни у кого не возникло вопросов.       — Спасибо...       Щёки опять залились румянцем, и стало вдруг совсем хорошо. Он очень давно не чувствовал себя так спокойно и защищённо. Разве что на прогулках с Роном и Гермионой — друзья всегда дарили ему крепкое ощущение комфорта, но чтобы вот так... Как будто он настолько важен? Почувствовать всё это от взрослого человека...       — Это хорошо, что ты пришёл, — продолжал тем временем Римус со своей ласковой улыбкой. — Я всегда буду рад тебе, Гарри. Просто помни об этом.       Мальчик поставил пустую кружку на прикроватный столик и забрался в постель. Стало мягко и тепло. Подушка под головой была прекрасно взбита, а плотная ткань одеяла словно создавала дополнительный слой защиты от ужасов этого мира.       Профессор поднялся, чтобы выключить свет. Только с кухни падала тёмно-жёлтая полоса от лампы — он решил оставить её, чтобы было спокойнее. Затем вернулся в кровать и осторожно погладил мальчика по мягким волосам, упавшим на лоб. Он лежал совсем близко, практически утыкаясь в плечо взрослого. Помещение наполнилось тихими вздохами и мягким шелестом одеял.       — Профессор? — через пару минут шёпотом позвал Гарри. И, смущаясь, продолжил: — Вы можете... эм, рассказать что-нибудь? Голос... очень успокаивает...       Римус улыбнулся, заметив, что мальчик еле держит глазки открытыми. А затем, придвинувшись ещё ближе, приобнял ребёнка за спину и начал строить цепочку из воспоминаний о собственном детстве.       В ту ночь он поведал Гарри о том, как получил свою палочку. О страшном моменте распределения и следующего за ним знакомства со старшими ребятами. О дружбе с его отцом и о мародёрах. Вскользь упомянул о двух других друзьях из их компании, ведь большего знать Гарри пока не стоит. А затем долго рассказывал, как они сбегали в Хогсмид с уроков изучения древних рун, исследовали окрестности замка по ночам с помощью мантии, создали ту самую карту и почти ежедневно развлекались с ней, прятались от Филча в грязном чулане и заколдовывали учебники раздражающих личностей, как создали свой тайный шифр для писем и особенную систему поздравления друг друга с праздниками, о придуманных страшных историях, связанных с замком, о детских мечтах и перепалках с преподавателями...       Сам того не замечая, Римус проботлал о приключениях с друзьями до рассвета... И всё это время Гарри — живое напоминание об ушедшей молодости — тихонько сопел на его мягко вздымающейся груди.