Трагизм

Питер всё ещё не привык, что Малия есть в его времени и пространстве. Он знал, что настоящим отцом ему для неё не стать. Дружить не умел. Быть хорошим — тем более. Но было кое-что чего он терпеть не мог — проигрывать. А проигрывал Питер Хейл ощутимо часто. Всю жизнь он метался, как уж на сковороде, жаждя большего, но в итоге, для всех оставался злобным лицом в тени. Не то чтобы ему это не нравилось, но тяга, необъяснимая тяга к Малии одолевала его стремительно и бесила, разумеется, страшно. Питер знал, стоит ему воспротивиться этой тяге, и он тут же проиграет. — Что ты здесь делаешь? — удивилась девушка, когда Хейл остановил машину прямо у её ног. — Собираюсь провести с тобой выходной. Садись. — Ну уж нет. Не надо мне такого счастья, — буркнула Малия, нагло возрившись на Питера. Тот застветил глазами и обнажил клыки. — Ладно-ладно, — Малия примерительно выставила вперёд ладони. — не горячись, хорошо? Не хватало ещё чтобы мой отец тебя увидел. — Почему же? — улыбнулся Хейл. — Я был бы не прочь пожать ему руку за такую прекрасную и красивую дочь. — И не мечтай, психопат, — огрызнулась Малия, щёлкая ремнём безопасности. — куда едем? — В парк атракционнов, — Питер подавил в себе желание гневно сжать зубы. — получить немного адреналина и съесть мороженное. Девушка от души расхохоталась. Дневной солнечный луч осветил её маленький аккуратный лобик. В Хейле что-то всколыхнулось и сжалось, отползая в сердечную темноту. — Мороженное? Мне что четырнадцать? — потом секундное раздумье. — знаешь, учитывая всё то, что я пережила, аренадналина мне и в жизни хватает. Можно я уже пойду? Питер Хейл чуть не завопил ей вслед : "Да свали уже!", но сдержался и прехватил за запястье. Малия напреглась, исследуя его руку на наличие когтей. Их не было. — Слушай, разве ты не видишь? Я пытаюсь быть милым, — почти вежливо произнёс он. — У тебя плохо получается, — резко отозвалась Малия. — Но я стараюсь, — по привычке ухмыльнулся Питер. — Зачем? Всё равно ты мне не папа. И никогда им не будешь! — Но я вовсе не хочу быть твоим отцом Малия. — Нет? — ярость в её глазах сменилась растерянностью. — Нет, конечно. Я же не идиот. — А чего ты тогда хочешь? — Быть рядом, — Питер Хейл почти прошептал эти слова. Кажется, он не произносил их очень давно. Наверное, он не произносил их никогда. Между ними зазвенело молчание. Для Малии — неловкое и даже жуткое. Для Питера — незнакомое и совершенно неудобное. Её глаза вруг засветились, а вены почернели. — Тебе больно? — изумилась она. — Скотт говорил, что вы... Всмысле, мы так умеем. Забирать боль. Ты ранен? Взволнованность Малии успокоила гнёт тишины. Питер буднично отстранился. — Нет. Я здоров, как бык. — Но с тобой, что-то не так. Я чувствую. — Эмоциональные переживания иногда вызывают физичискую боль, Малия. Или ты книжек не читаешь, сериалы не смотришь? Совсем там в своём лесу разум потеряла, да? Девушка лишь вытаращилась на него, как на недоумка и раздражённо затораторила: — Ну, так давай я её заберу. И убери уже этот трагизм со своего лица. Смотреть тошно. Питер только хохотул, потянувшись к Малии, чтобы убрать за ушко выгоревшую прядь её мягких золотистых волос. — Боже, да ты настоящая Хейл.