Нет места для любви

Душу можно насиловать лишь до определенного момента. Потом она просто ломается, как кость ноги. | Вишневский Я.Л. *** Гермиона знает, что нужно бежать. Эти отношения не принесут ей ничего, кроме боли. Она даже не уверена, отношения ли это. Возможно, Беллатрикс не интересует Гермиона, ей нужно лишь её тело, чтобы отыграться после тяжёлого дня или расслабиться. Грейнджер устала. Она опустошена. Хочется одновременно и бежать, и кричать, и упасть на пол, свернувшись в позу эмбриона, и беззвучно плакать. Ничего из этого она не делает. Она обессилена. Уже не верится в счастливый конец, да даже счастливую жизнь с трудом можно представить. Она хочет сбежать, но не может. Не только из-за того, что всю защиту в особняке сложно обойти, но и из-за того, что влюблена. Ей никогда не хотелось оправдывать действия Беллы, но иногда она сама не замечала, как начинала романтизировать происходящее. Ненормально. Безумно. Сумасшедше. Спустя некоторое время Грейнджер даже выяснила, что страдает от стокгольмского синдрома. Она пыталась рационально расценить действия Блэк, хотя смысла в этом не было. Можно ли оправдать действия насильника? Определённо нет. Но отчего-то Гермиона всё ещё пыталась. Она хотела, чтобы всё было по-другому. Но её друзья мертвы, а власть в руках самого безумного волшебника. Воландеморт выиграл. Гарри, Рон, Джинни, Невил. Она может перечислять список умерших часами. Ей больно. Гермиона хотела бы умереть и больше не чувствовать ничего. Она единственная выжившая из грязнокровок. Правда, Грейнджер не знает, повезло ли ей или наоборот. А Белле за хорошую службу подарили Гермиону. Будто она трофей или вещь. За человека её многие не считали. Если не все. По крайней мере, Миона думала, что ей повезло, что это Беллатрикс с её безумием, а не какой-то жирный, потный мужик, который не знает, что такое душ. В целом лучше, что это не мужчина. Ей нравятся только девушки, и, если бы это была особь мужского пола, она, вероятно, вскрылась бы в первый день. Сейчас вечер. Гермионе хочется выйти за пределы особняка. Она знает, что Беллатрикс запрещает ей. Но иногда так и манит нарушить запреты. Сегодня она опустошена, и ей хочется исполнить хоть какое-то своё желание. Просто прогулка в лесу, который окружает поместье. Она успеет до прихода Блэк. И никто не узнает о её маленьком проступке. *** Гермиона была счастлива. Беллатрикс срочно аппарировала ещё днём, забыв поставить защиту. Грейнджер сыграло это на руку. Сейчас она идет по лесу, наблюдая за тем, как солнце медленно садится. Она наслаждается той небольшой свободой, что получила сегодня. Лучи заходящего солнца ласкали её бледное и худое лицо с россыпью веснушек на щеках. На лице играла улыбка, она давно такого не ощущала. Будто не было войны, будто все её друзья живы, а сейчас она гуляет рядом с Хогвартсом и позже вернётся в тёплую гостиную Гриффиндора, которая подарит уют и спокойствие. Но это лишь иллюзия. Обманчивое чувство, которое подарит безопасность лишь на мгновение. Грейнджер не знала, сколько времени она провела в окружении природы, но солнца уже не было видно, а звёзды начинали появляться на темном небосводе. Вдруг к ней пришло осознание, что она, должно быть, находится здесь достаточно долго, а Беллатрикс уже дома и пребывает в ярости. Ей конец. До поместья она бежит, не жалея сил и конечностей, которые порядком болели от длительных ходьбы и бега. Она молится всем богам, чтобы Блэк не было дома. Как только Гермиона зашла в дом, нет, даже ввалилась, осмотрела помещение на наличие Беллатрикс. Никого. Она облегчённо выдохнула, прошла пару шагов, пока её не остановил тихий, но отчётливый голос с нотами холодной ярости. По спине поползли мурашки. —Где ты была? - спросила Беллатрикс, выходя из тёмного угла. Она ждала Грейнджер, а та даже не заметила её. Руки задрожали, а внутри медленно расползалось липкое чувство страха. Блэк не простит ей эту выходку. —Я гуляла. В лесу, недалеко от поместья, - сказала Гермиона, стараясь сохранять спокойствие. Получалось плохо, и её голос немного дрогнул. —Гуляла, - медленно повторила Белла, подходя ближе к Гермионе. Грейнджер сделала несколько неуверенных шагов назад, пока не упёрлась спиной в стену. Тело Беллатрикс вжало её, не оставляя вариантов для отступления. Руки медленно попозли вверх, обманчиво нежно гладя изгибы Гермионы. Последняя затаила дыхание, испуганно смотря в темные омуты напротив. Щёки предательски горели, а внутри завязывался узел возбуждения. Она не должна этого чувствовать. Она не должна хотеть ведьму напротив. Это ненормально. Может, она стала сумасшедшей, как и Блэк? Гермиона никогда не была мазохисткой, но с Беллатрикс всегда всё переворачивалось с ног на голову. Рука Беллы аккуратно погладила щеку Грейнджер. Хотелось раствориться в этих прикосновениях. Она точно сходит с ума. - Моя милая Гермиона. Ты забыла, что у тебя нет права самовольно что-то делать? - шёпотом произнесла брюнетка, приближаясь к губам напротив. - Может, мне стоит напомнить твоё положение здесь? Грейнджер активно покачала головой. Только не это. Ей очень хорошо знакомы эти слова. Они никогда не заканчиваются чем-то, кроме пыток. —Нет, пожалуйста. Я умоляю вас, - быстро произнесла Гермиона с мольбой в голосе, но она прекрасно осознавала, что смысла в этом нет. Её слова лишь раззадорят Блэк. Беллатрикс рассмеялась. Без намёка на веселье. Грейнджер не смогла распознать, что именно было в её голосе. Возможно, в ней снова просыпается её сумасшедшая сторона. Гермионе страшно. Она хочет раствориться, исчезнуть, лишь бы подальше от Беллатрикс. —Я умоляю вас, - передразнила её Блэк, наигранно дуя губы, и снова рассмеялась. - Ты думаешь, что я закрою глаза на то, что ты сбежала из поместья? —Я не собиралась сбегать, я лишь вышла... Начала оправдываться шатенка, но её перебили. —О, конечно! Так я тебе и поверила, грязнокровка, - прошипела Беллатрикс. Больше не было нежности в голосе, лишь поглощающая разум ярость. Блэк отстранилась от неё на шаг, резко схватила за волосы, развернула шатенку спиной к себе и, что было мочи, ударила её лицом об стену. Гермиона вскрикнула. Хруст костей. Что-то теплое струйкой потекло по губам и подбородку. Кажется, Белла сломала ей нос. Удар повторился. И ещё раз. И ещё. С каждым разом он будто становился сильнее, агрессивнее, а лицо Гермионы превращалось в кровавое месиво. Она кричала, умоляла остановиться, просила прощения, но Блэк непреклонна. - Ты хотела сбежать. Хотела оставить меня. Почему вернулась? Побоялась, что не выживешь? Или испугалась, что тебя найдут другие пожиратели смерти и сделают с тобой грязные вещи похуже того, что делаю с тобой я? Молчишь. Нечего сказать, грязнокровка? Давай же, начинай оправдываться! Блэк встряхнула её, будто тряпичную куклу, пытаясь привести в чувства. Гермиона думала, что она потеряет сознание от боли, но, к сожалению, этого не произошло. Лицо горело от ударов, взгляд затуманился. —Я всего лишь вышла подышать свежим воздухом. Я не вру, клянусь! - тихим голосом сказала Гермиона, пытаясь хоть немного прийти в себя. Кажется, её слова привели Беллатрикс в ещё большую ярость. Она не верит ей. Брюнетка кинула Гермиону на пол и с силой пнула в живот. Воздух будто стал свинцовым. Миона свернулась колачиком, хватаясь за живот и кашляя. Кислорода не хватало, она будто задыхалась и ничего не могла с этим поделать. Разве она заслужила это? Гермиона всегда была прилежной девочкой, так почему судьба наградила её таким подарком? —Маленькая лгунья! - прокричала Белла, нарушая мертвую тишину, что ненадолго образовалась. Почему она не верит ей? Или ей настолько нравятся мучения Гермионы, что она просто из-за принципа бьёт её? - Круцио! Красный луч вылетел из палочки и попал прямо в грудь Гермионы. Она истошно закричала, забилась в конвульсиях. Всё тело горело адским огнем, под ногтями, казалось, были тысячи острых иголок. Она чувствовала, будто её кожу сдирают заживо. К этой боли невозможно привыкнуть. Как же хочется исчезнуть. Или умереть. Гермионе больше нравится второй вариант и, если бы у нее был выбор, она бы с радостью умерла бы прямо сейчас. Чтобы не страдать от любви к Беллатрикс, чтобы не страдать от её пыток и насилия. Боль резко заканчивается, и Гермиона глубоко вдыхает кислород, которого так не хватало. Её поднимают за шиворот футболки, на которую попала кровь, и прижимают к себе спиной. —Я напомню тебе о том, что лгать нехорошо. И впредь ты будешь бояться даже подумать о том, чтобы сбежать, - хрипло прошептала ей на ухо Беллатрикс, крепко держа её одной рукой за талию. - Помни, кто твоя хозяйка, грязнокровка, и кому ты принадлежишь. Давай, скажи это. Скажи! —Я принадлежу вам, мисс Блэк, - слёзы ручьем потекли по щекам Гермионы, смешиваясь с кровью. Она чувствует себя отвратительно. Грязно. Она всхлипнула. —О, ну что ты, не плачь, моя милая Гермиона, - и снова этот лживый нежный голос. Она будто играет с ней. Но это не чёртова игра, тогда какое право она имеет, чтобы так делать?! Беллатрикс смахнула слезы с уголков её глаз. - Хочешь, я сделаю тебе приятно? Мерзко. Именно так чувствует себя Гермиона. Беллатрикс разворачивает её к себе лицом и прижимается губами к её щеке. Высовывает язык и слизывает кровь, смешанную с солёными слезами. Грейнджер хочет отстраниться, но знает, что тогда будет хуже. Скорее бы всё закончилось. Руки Блэк блуждали по её телу, сжимая бедра, талию. Губы переместились на её шею, оставляя там красные засосы. Зубы сомкнулись вокруг кожи, и Миона зашипела от неприятных ощущений. Следы её прикосновений ещё долго не сойдут. Беллатрикс отстранилась и быстрыми движениями сняла футболку с Грейнджер, кидая ткань куда-то в угол комнаты. Бюстгальтера у нее не было. Блэк не позволяла его надевать. Ладони накрывают грудь Мионы, сжимая до боли. Гермионе хочется оттолкнуть её, накричать, сбежать. Сделать что угодно, лишь бы она прекратила трогать её. Губы Беллы прикасаются к её губам, на которых застыла кровь. Они сжимают безжалостно, резко, грубо. Зубы кусают до крови, а язык тут же слизывает её. Металлический привкус смешался во рту. Губы Гермионы машинально приоткрылись, и проворный язык Блэк углубил поцелуй. Грейнджер хотела отстраниться, но брюнетка притянула её за шею и держала так крепко, что она не могла отойти. Пальцы скользнули вниз по животу и достигли ширинки брюк, растегивая и стягивая ненужную вещь вниз. Гермионе хотелось перемотать этот эпизод жизни, чтобы не ощущать пальцы, губы, горячее тело Беллы, прижимающееся к ней. Она будто медленно умирает и начинает гнить внутри. Мионе плохо с Беллатрикс. И плохо без неё. Хотелось, чтобы брюнетка была нормальной. Без её садистских наклонностей, перемен в настроении и без странных убеждений. Гермиона мечтает о её нежном взгляде, полным любви, об аккуратных прикосновениях и о словах, которые подарили бы уют и спокойствие. Реальность же была иной. Взгляд Блэк никогда не был наполнен чем-то, кроме безразличия, апатии или ярости, прикосновения были грубыми и резкими, а слова дарили лишь слёзы и разочарование. Из своих мыслей Гермиона вырвалась, когда почувствовала длинные и холодные пальцы, проникающие в неё. Сразу три. Неожиданно и жёстко. Беллатрикс было совсем не жаль девушку, ей хотелось причинить ей ещё больше боли, ещё больше зла. Движения внутри становились невыносимо быстрыми. Из уст Гермионы выскользнул стон. То ли от боли, то ли от невозможно мелкой крупицы наслаждения. Она действительно сошла с ума. Беллатрикс это делает с ней. Свободная рука тянется к шее Грейнджер и сжимает её, перекрывая доступ к кислороду. Пальцы всё резче входят и выходят из неё, толчки становятся грубыми и оборванными. Миона хватается за руку Блэк, что сжимает её горло, безмолвно прося ослабить хватку. Пальцы брюнетки немного расслабляются, и девушка наконец получает доступ к кислороду. Большой палец находит чувствительный клитор, делая небольшие круговые движения. Она везде. Её прикосновения впечатываются в кожу навсегда, как клеймо. Холодные руки, словно лёд, заставляют дрожать. Гермиона и хочет, чтобы Белла её касалась, и в то же время боится её присутствия. Движения пальцев становятся тугими, мышцы сжимаются и через мгновение расслабляются, а Гермиона содрогается в оргазме, ощущая мелкую дрожь, что прошлась по её телу. Она не должна хотеть этого. Это неправильно, грязно, ужасно. Но Грейнджер не может отрицать всё то, что она чувствует к пожирательнице смерти. —Тебе нравится, что я с тобой делаю, грязнокровка? - задала риторический вопрос Белла и медленно вытащила свои пальцы, на которых блестела обильная влага. - Если ты снова захочешь сбежать, последствия будут хуже. В разы. Запомни этот день, моя милая Гермиона, и не забывай, что ты принадлежишь мне. Беллатрикс уходит, а Гермиона медленно опускается на пол. Слёзы снова нахлынули новой волной, и она беззвучно роняет их на пол, думая, как бороться со своей любовью, с Беллатрикс. Их отношения никогда не станут нормальными. Грейнджер даже почти уверена, что если она умрёт, Блэк будет всё равно. Уже не хочется бороться. Не хочется жить. Она устала. И сейчас, лёжа на холодном полу в гостиной поместья Блэк, она плачет и пытается выбросить последние события из головы. Когда-нибудь всё будет по-другому. Когда-нибудь.