По грани

Голос оперного певца навис над восторженной публикой. Мужчины и женщины, одетые в строгие праздничные наряды, завороженно следили за представлением на сцене. Опера на сцене, опера в жизни. Скрытое маской лицо певца изображало страдание, вызванные любовью. Черный плащ с красной подкладкой развивался от включенных снизу сцены вентиляторов. Простирая руки к достопочтенной публике, герой рассказывал свою грустную историю жизни, вынудившую его скрываться среди механизмов сцены и чинить препятствия постановкам. В ВИП-ложе находилось всего пять человек. Одна женщина, в возрасте, с глубоким декольте на черном блестящем платье и четыре мужчины в классических костюмах. Женщина наблюдала за действием на сцене с трепетом, пропуская все через себя, мужчины сидели со скучающим видом. Тут дверь в ложу приоткрылась, и портье в красном жилете прошел к гостям. В полумраке он нашел упитанного круглолицего мужчину в очках и склонился над ним, что-то шепча на ухо. Мужчина скривился, и его лицо стало похожу на жабью морду. Затем, тяжело вздохнув, он поднялся со своего места и вышел из зала. На первом этаже театра горело тысяча ярких лампочек размером со сливу, превращая серые стены в переливистое море света. За стойкой буфета стоял молодой парень в белой рубашке и переставлял блюда с закусками из холодильника в витрину. Скоро антракт, и люди толпой повалят сюда, надо привести всё в порядок. На угловом диване сидел молодой человек в кожаной куртке поверх белой рубашки. Мужчина из ложе отметил, что к диванчику придвинули один из столиков, разбросанных по фойе. Это означало, что этот гость здесь пользуется уважением. - Господин Чон, - мужчина в очках изобразил на своем жабьем лице радость. – Рад видеть Вас. Правда, это неожиданно, - он протянул руку юноше, но тот остался сидеть, не шевелясь, и просто смотря с детской широкой улыбкой на лице. Мужчина хмыкнул и сел на предоставленный ему портье стул напротив, краем глаза заметив, как кто-то высокий, во всем черном, направляется из темного угла зала к буфету. - Чем обязан столь срочному визиту? – мужчина сложил ладони в замок, чувствуя, как потеют ладони. - Господин Кан, - Чонгук тоже наклонился к столу, продолжая держать руки под ним. – Я извиняюсь, что отрываю Вас от представления, но мне хотелось бы узнать, с нашим товаром все в порядке? - Да ничего Вы меня не открываете, господин Чон, - нервно хохотнул мужчина. – Я, все равно, уже в третий раз на этом представлении. Моя жена фанат Ким Джулиана, поэтому мы ходим на все его выступления по несколько раз. А что случилось с товаром? - Вроде ничего, - равнодушно пожал плечами юноша. – Вы же без проблем его отправляете и отчисляет мне семьдесят процентов? - Конечно, господин Чон, - усердно закивал головой Кан. – Вы же хозяин производства. - И, как договаривались, через границу его без проблем перетаскиваете с помощью своих связей? - Д-да, - чувствуя, как по виску стекает капелька пота, ответил мужчина. – Мы же поэтому и сотрудничаем, доверяем. - Доверя-а-аем, - задумчиво протянул Чонгук, разглядывая гладкую поверхность стола. Затем улыбнулся своим мыслям и, наконец-то поднял из-под стола руку, в которой держал листок бумаги. Он положил его перед собеседником и внимательно посмотрел на реакцию того. Господин Кан, в начале, удивлённо пялился на мелкий забористый подчерк, занявший половину листа и несколько строк каллиграфического текста с размашистой подписью. - А сколько тогда Вы отчисляет Сансогину? - К-кому? – уже несколько капель пота стекало на подбородок жабьего лица. Гук обворожительно улыбнулся, облокотившись на стол и подперев щеку рукой. - Мой товар не запрещен ни одним законом, - темные глаза смотрели внимательно, искрясь азартом. – Вы же говорили, что на границе все схвачено, поэтому я к Вам и обратился. Если только…, - улыбка стала шире, будто парень издевался над побледневшим от страха собеседником. – Если только Вы не решили, под видом моего товара, провезти что-то запрещённое, зная, попадись на границе, вину всю скинут на мою фирму. - Господин Чон, что за глупости?! – слишком громко воскликнул Кан, и его голос забегал по лампочкам в фойе. - Тогда, как объясните эту расписку и ее подтверждение от Сансогина? - Это все мои конкуренты. Да-да, это они, - мужчина схватил листок бумаги. – Они прознали, что я с Вами работаю и завидуют. Они составили эту глупую расписку, чтобы меня подставить. Тем более, никто никогда не видел Сансогина, он как призрак. Поэтому, никто не знает даже его подчерка, а, тем более, подписи. - Логично, - задумчиво проговорил Чонгук, и запустил ладонь во внутренний карман куртки. Выудив оттуда ручку, парень подтянул листок бумаги к себе и, под размашистой подписью, поставил точно такую же. Мужчина с жабьем лицом не просто побледнел, казалось, он застыл мраморной статуей. Только глаза вращались под толстыми стеклами очков. - Вы.. Вы… но…, - Кан вытаращился на собеседника напротив. Тот улыбался во все тридцать два. - Я ничего против не имею того товара, который Вы пытались провести через границу, - в голосе юноши стеклом сквозили едкие нотки. – Но, во-первых, когда это не вредит мне и моему бизнесу и, во-вторых, когда от меня не скрывают доход. - Н-но…я…. - Господин Кан, - парень откинулся на спинку дивана. – Вы же понимаете, что все Ваши махинации не прошли мимо меня. Или мне надо подробно объяснить, что тут происходит? - Н-нет я… Тут мужчина ощутил, как на его плечи легла чья-то горячая широкая ладонь. Он поднял голову и увидел того самого парня, который, в прошлый раз, представился как доверенный Сансогина. Теперь все окончательно встало на свои места, и Кан понял, что угодил в ловушку, расставленную этим молокососом. Но как? Как он, Кан, такой опытный бизнесмен, который дурил своих компаньонов, ещё когда этот самозванец напротив под стол пешком ходил, смог так попасться? Только сейчас мужчина заметил, как необычайно тихо стало в фойе. Исчез работник буфета и портье. Среди ярких ламп были только трое. Холод сковал все тело, рухнув холодным камнем в груди. Он ощутил как сзади, к затылку, приложили что-то мягкое. - Н-но… Гос…Госп… Гук приложил к губам указательный палец и зашипел. - Не надо, - шепотом проговорил он. – Отвлечете свою жену от оперы, а там ее любимый Джулиан. Кан с ужасом наблюдал, как парень напротив вытаскивает из-под куртки пистолет с глушителем, как черная бездна дула направляется на него. - А я, ведь, несколько раз предупреждал, что не надо меня обманывать, - мальчишеская улыбка снова озарила лицо Чонгука. – Теперь поймёте, почему никто не знает, как выглядит Сансогин. - П-почему? – охрипшим голосом проговорил мужчина. Он чувствовал, как пересохшие горло дерет от каждой попытки что-то вымолвить, но страх превратил его рот в пустыню. - Вот поэтому. Щелчок. Голова Кана дернулась, упираясь в подушку, которую держал на его затылке Намджун. На лбу появилось чёрное отверстие, из которого тонкой струйкой стала сочиться бордовая кровь. Мужчина начал заваливаться вперёд, но Нам придержал его за плечи. Положив на стол перед мертвецом подушку, парень уложил его головой на бок. - Какой ты душка, Нам, - хихикнул Чон и встал из-за стола. Он молча направился к выходу, оставив пистолет на столе. Намджун же достал из кармана брюк пакет, положил туда пистолет и расписку. Затем, выудил из заднего кармана какую-то тряпку в пластиковом пакете. Достав ее, он хорошенько вытер стол и диван, на котором сидел Гук. Только после всех этих манипуляций парень отправился на выход, по дороге кивнув работнику буфета, который направлялся к столику, где остался уснувший навсегда гость. На улице ночная прохлада сквозила меж домов. Яркие огни Сеула превращали город в новогоднюю ёлку. Чонгука Намджун обнаружил напротив здания театра, прислонившегося бедрами к низкому витеватому заборчику, выпуская серые клубы сигаретного дыма. Подойдя к нему, он протянул расписку. Гук молча принял листок, скомкал его и внимательно посмотрел на получившийся корявый шар. - Вот скажи мне, Нам, чего людям не хватает? – достав из кармана серых джинс простую зажигалку, тихо проговорил Чон. – Сами же косячат, а потом плохим оказываюсь я. Лёгкая вспышка, и комок бумаги зарделся оранжевым пламенем. В черных глазах чертями вились его языки. - Человечество не исправить, все погрязли в своих грехах. Как это все грустно, - по детски выпятил нижнюю губу Чонгук и тут же, шикнув, выронил горящий ком бумаги. Опустив взгляд, он наблюдал, как остатки улик превращаются в пепел. Тут в кармане Намджуна зажжужал телефон. - Слушаю, - поднеся к уху простой кнопочный телефон, резко «бросил» парень. Пока он выслушивал собеседника на том конце провода, Гук смотрел на огромные окна театра, за которыми портье и работник буфета оттаскивали тело к служебным помещениям. Да, здесь отлично все просматривается, но Чонгук не боялся быть пойманным. Ну видят прохожие, что кто-то в кого-то стреляет, что дальше? Гука видят со спины, Нам просто стоит рядом. Тем более, больше половины полицейских не будут связываться с частными разборками. У них у всех семьи, самое слабое место у человека. - Понял, - снова короткий ответ, и Намджун повесил трубку. – Все прошло успешно. Хосок провел товар через границу. - Вот что значит связи, - хмыкнул Гук, кинув окурок на асфальт и придавливая его кроссовком. – Передай спасибо и благодарность его отцу. Где-то закричала сирена скорой помощи. Работник буфета вернулся на свое место и стал уже выкладывать напитки в витрину. Скоро же антракт, надо подготовиться.