Вампиры, блогеры, любовь

***

— Вы в курсе, что наши клыки стрёмные и вообще не похожи на вампирские? — фыркает Ники, проматывая комментарии под своим последним роликом. — А ещё мы их заказываем по дешёвке в Китае. Тут даже скинули ссылку. Люди такие смешные. — Ники, ты опять за своё? — всё-таки отрывается от своего фолианта недовольный Джей. — Я же просил! Какой вампир в здравом уме будет снимать видео про жизнь вампиров?! — Ты слишком загоняешься, хён, — отмахивается он, нетерпеливо обновляя страницу. — Никто нас не спалит. Люди в упор не видят дальше своего носа. Я могу даже летать или пить кровь прямо перед камерой, а они все всё равно будут думать, что это фейк. — Но ты не идиот и ничего из этого делать не будешь, правда ведь? Ники? От ответа на очень неудобный вопрос его спасает очень вовремя загрузившаяся статистика канала. — Хён! — радостно вопит Ники и почти сносит с компьютерного стола кактус, — я в трендах! — Где? — Фу, хён, ты вроде не совсем древний, но такой бумер, — закатывает глаза Ники, почти прыгая на стуле от переизбытка эмоций. — Такой кто? — Никто, иди читай дальше свою латынь. Чонвон-хён, Джейк-хён! Я в трендах! — Поздравляю, ребёнок! — кричит в ответ в кухни Чонвон. — Последнее видео правда было неплохим! Слышать такое безумно приятно, и Ники счастливо жмурится. Свой ютуб-канал, заведённый когда-то исключительно от скуки и безнадёги, оказался очень и очень неплохой идеей. — Джейк-хён, — окликает он вошедшего хёна, — смотри, сколько лайков! И комментариев! — И чего пишут? — Джейк склоняется над плечом и заглядывает в экран. — «Боже, как классно быть вампиром», «Оппа, ты такой потрясный», «Оппа, можно я буду твоей Беллой», «Оппа, укуси меня»… Джей на заднем фоне давится кофе. Ники безбожно краснеет ушами, но старается держать лицо: — Это… — Кринж, — услужливо подсказывает Джейк. — Это популярность! — возмущается Ники. — Вы ничего не понимаете и просто завидуете! — Где кринж? — заинтересованно заглядывает в комнату Чонвон. — Там, — бесцеремонно тычут пальцем прямо в экран. Ники оперативно вырубает ноутбук, хватает его подмышку и улетает в соседнюю комнату. Где-нибудь на ближайшие лет двадцать, пока хёнам не надоест его за это стебать. И да, надо срочно забанить все их аккаунты. Сами они кринж. В том, что хёны действительно не понимают всех прелестей популярности, он убеждается на этой же неделе. Он тусит в парке аттракционов уже пятый час — и да, он не виноват в том, что его обратили ещё ребёнком и детство в одном месте у него ещё не доиграло — и идёт за билетом на третий по счёту круг американских горок, когда своим тонким вампирским слухом улавливает восторженный девчоночий писк: — Оппа, смотри, смотри! Это же он! Тот самый мальчик-вампир! Боже, он такой классный! Соблазн обернуться и посмотреть на свою поклонницу очень велик, но для начала Ники старательно пытается задавить самодовольную улыбку. Ну так, чтобы не выглядеть совсем уж зазнавшимся засранцем. — Да ладно тебе, Союн, самый обычный мальчик, вообще не понимаю, что ты в нём нашла, — доносится второй голос, и Ники моментально забывает про все свои планы. В смысле самый обычный?! Он оскорблённо и стремительно разворачивается, так, что песок разлетается из-под кроссовок, и пристально оглядывает ближайшую очередь на какие-то детские карусели. — Ты не понимаешь, он же вампи… — девчонка лет восьми в светлом платьице и со смешными косичками, встретившись с ним взглядом, испуганно замолкает и юркает за спину стоящего рядом парня. А Ники зависает, потому что, боже, это самый красивый парень из всех, кого он только видел. А ему вообще-то есть, с кем сравнивать — да даже все его родственнички больше похожи на моделей, чем на среднестатистических людей. Но тут… Тут без шансов. А самый красивый на свете парень смотрит в ответ, улыбается и приветливо кивает. Ники пару секунд колеблется — и откуда и зачем вообще взялась эта несвойственная ему застенчивость?!, но всё-таки подходит ближе, изо всех сил стараясь вести себя как можно более естественно: — Привет! — Привет, — улыбаются в ответ. Девочка из-за спины своего оппы пищит что-то невразумительное и вообще выглядит так, как будто сейчас рухнет в обморок. Ники, если честно, её очень понимает. — Я Сону, — наконец берёт ситуацию в руки парень, когда молчание затягивается. — Это Союн, моя сестра и твоя большая фанатка. — Оппа! — краснеет до кончиков ушей девочка. — Я Ники, приятно познакомиться, — кажется, тоже краснеет он. — Вампир? — лукаво щурит свои лисьи глаза Сону. — Вампир! — гораздо более эмоционально, чем стоило бы, заявляет Ники. — Ну-ну, — хмыкает тот, явно не воспринимая его всерьёз. — И клыки есть? — Есть! Если честно, Ники не знает, чем он думает, когда так бездумно потакает абсолютно детскому желанию доказать этому парню хоть что-то. Скорее, он не думает вообще. Видел бы его сейчас Джей, навсегда бы приковал цепью к батарее. — Оу, — удивлённо говорит Сону, рассматривая клыки. — Ты настолько заморачиваешься? Их прерывает оклик контролёра: — Принцесса в розовом, поторопись, твоя очередь! — Но… — абсолютно потерянно смотрит девочка, переводя взгляд с аттракциона на нового знакомого и обратно, — но как же… Ники-оппа, ты можешь совсем чуть-чуть подождать? Пожалуйста? — Союн, милая, мы не можем задерживать человека, — мягко говорит ей Сону. Вообще-то, Ники действительно пора — солнце к полудню становится всё жарче. Его лучи начинают ощущаться даже сквозь плотную одежду, кажется, ещё немного, и дело может дойти до ожогов. Джей предупреждал. Раз двадцать. Но девочка действительно очень милая. А ещё у неё очень-очень милый брат. И Ники только сильнее надвигает на глаза бейсболку и мягко вклинивается в разговор: — Нет, всё в порядке. Я никуда не тороплюсь. — Спасибо-спасибо-спасибо! — счастливо расцветает Союн и убегает к каруселям. — Спасибо, — немного смущённо и невероятно тепло улыбается ему Сону. — Очень мило с твоей стороны. Ники понимает, что ради такого готов безвылазно торчать на дурацком солнце хоть всю следующую неделю. — Она почему-то без ума от тебя, — задумчиво говорит Сону, когда они отходят в тень. — В смысле «почему-то»?! — Ну она же тебя совсем не знает. Странно влюбляться только в образ, разве нет? Нет, не странно, думает Ники. Вообще не странно. Совсем нет. Видимо, он слишком очевиден, потому что Союн, вернувшись с каруселей, долго сверлит его взглядом. А потом тянет его за рукав, заставляя присесть и заговорщически шепчет на ухо: — Мы завтра опять сюда придём. И он любит мороженное с мятным шоколадом. И с тебя автограф. На следующий день они обмениваются номерами. — Ники, — подозрительно косится на него Чонвон, когда после прогулки он валяется на диване и залипает на фотографию Сону на аватарке, — ты опять выжрал за раз недельный запас крови? — Нет. — Уверен? — Уверен, хён, отстань, — отмахивается он и и почти роняет телефон себе на лицо, потому что в какао приходит «привет» с очень милым смайликом. Сону ему написал. Сам. Это успех. Это победа. Это настоящая взаимная любовь. Нужно срочно выбирать место для замка, где они в ближайшем будущем поженятся и будут жить вечно и счастливо. — Тогда почему ты так по-наркомански улыбаешься? — не отстаёт Чонвон. — Я начинаю бояться за свою жизнь! Ники! Ники предпочитает его проигнорировать, потому что сейчас гораздо важнее решить, достаточно ли пяти восклицательных знаков в ответном «привете», и это становится ошибкой. Он слишком поздно замечает подозрительную тишину, а в следующую секунду телефон выхватывают из рук. — Оу, — выдаёт Чонвон, разглядывая фотографию на аватарке, и расплывается в хитрющей улыбке, — Ники-я, а кто это? — Не твоё дело, хён, — обманчиво спокойно говорит Ники, медленно поднимаясь с дивана, — отдай по-хорошему, и никто не пострадает. — Нет, пока всё не расскажешь, — мотает головой настырный Чонвон. И благоразумно отступает в сторону коридора, потому что макнэ выше, сильнее и не обременён всякими неудобными принципами из серии «хёнов бить и абъюзить нельзя». Ники бросается вперёд в попытке не упустить преимущество, но хён успевает увернуться и несётся на кухню с отчаянным: — Джей-хёёён! Это максимально нечестно, и Ники почти готов сдаться, потому что Джей даже в таких случаях вопиющей несправедливости всегда на стороне своего ненаглядного Чонвонн-и. Но сейчас ставки слишком высоки — с хёнов вполне станется начать писать бедному Сону какой-нибудь лютый кринж — и выбора нет. Вокруг телефона ожидаемо обнаруживаются все, и лица этих «всех» Ники очень не нравятся. — Эдвард нашёл свою Беллу? — лыбится Джейк. — Наш Ники влюбился! — умиляется Чонвон, явно сгорая от желания потискать макнэ за щёки, — посмотрите, у него даже сейчас глаза-сердечки! Это так мило, правда? Правда, Джей-хён? — Правда, — машинально соглашается тот, не отрываясь от новой книги. — Джей-хён, — вдруг меняется в настроении Чонвон, — а где твои глаза-сердечки? Почему ты на меня так уже давно не смотришь? Джейк сочувственно присвистывает, Джей тихонечко сползает под стол, а Ники под шумок хватает телефон, скрывается в своей комнате и с облегчением выдыхает. Его репутация спасена, и Сону не сочтёт его безмозглым дебилом. Ладно, возможно, с последним заявлением он погорячился. Сильно погорячился. И у его репутации явные проблемы, потому что даже самое обычное сообщение от Сону почему-то напрочь отключает ему мозг. Не говоря уже о присутствии Сону. И уж тем более о его улыбке и глазах-полумесяцах. Боже, Ники в нём по уши. Но Сону очень хороший — он не дразнится (в отличие от постоянно закатывающей глаза Союн), когда Ники безбожно подвисает, забывает слова и спотыкается на ровном месте. И или хён просто жалеет всех сирых и убогих, или, возможно, он тоже что-то чувствует. Но с сирыми и убогими же не целуются, правда? И вроде как всё идёт более чем хорошо, но однажды всё ломается. Они идут снимать материал для нового никиного ролика на территорию полузаброшенного замка. Там действительно красиво и антуражно — острые башни, кованные ставни, поросшие мхом каменные лестницы, и лучшего места просто не найти. Но Ники сейчас абсолютно всё равно и на место, и на съёмки, потому что рядом идёт Сону. Его высветленные волосы волшебно золотятся на солнце, за ухо заложен какой-то лесной цветок, а сам хён словно светится и улыбается ласково до глаз-полумесяцев. Ники определённо не жилец. А потом, когда Союн немного убегает вперёд, Сону уже привычно переплетает с ним пальцы и украдкой целует в щёку, и Ники абсолютно и безоговорочно счастлив. Возможно — ладно, не возможно — они слишком теряются друг в друге и пропускают момент, когда Союн забирается на один из небольших балкончиков над обрывом. Перегибается через балюстраду, радостно машет им, а потом… теряет равновесие и соскальзывает вниз. Сону в ужасе вскрикивает и бросается вперёд в отчаянной попытке её поймать, но он слишком далеко и точно не успеет. Ники толком не успевает ни о чём подумать — просто инстинктивно взмывает в воздух и уже через секунду прижимает девочку к себе: — Поймал! — Оппа, ты умеешь летать! — восхищённо кричит та, обнимая его за шею и разглядывая землю в пяти метрах под собой. — Это так круто! А выше можешь? — Могу, — смеётся Ники. А потом оборачивается и леденеет, когда натыкается на переполненный шоком и неверием взгляд. — Поставь её на землю, — тихо говорит очень-очень бледный Сону. — Сейчас. — Сону-хён… — Поставь, — уже жёстче и уверенней требует хён. Ники слушается, аккуратно опускаясь на каменную площадку рядом. Сону тут же притягивает Союн к себе, заслоняет собой и вскидывает руки в предупреждающем жесте: — Не подходи. — Хён, я вас не трону! — он всё же делает шаг вперёд, но замирает на месте, когда Сону отшатывается. — С чего мне тебе верить? Ты всё это время… — Я не врал тебе! — отчаянно перебивает Ники, чувствуя, что всё необратимо ломается. — Ни разу! Да, недоговаривал местами, но… — Это одно и то же, — качает головой Сону, отступая ещё дальше. У него дрожат губы. — Это в любом случае не правда. — Нет! Хён! Пожалуйста! Кажется, Сону понимает его испуг неправильно. Смотрит как-то непонятно: — От нас никто ничего не узнает, Ники. Только не подходи к нам больше. Союн, мы уходим. — Оппа! — упирается девочка, отказываясь сойти с места. — Так нельзя! Ники хороший! — Хён! — Что, Ники? — всё-таки оборачивается Сону и встречается с ним серьёзным и грустным взглядом. — Скажешь, ты не вампир? — Вампир. — И вампиры не пьют людскую кровь? — Пьют, — подтверждает он, потому что всё это правда, а врать Сону он не будет. — И вампиры не привязывают к себе людей, чтобы их кровь потом была вкуснее? — Привязывают, — сникает всё больше Ники, понимая, что ему просто нечем оправдываться. — И что ты от меня хочешь? Чтобы я просто слепо доверился тебе? Поставил свою и жизнь своей сестры под реальную угрозу? Пожалуйста, Ники, если тебе на нас не всё равно, оставь нас в покое. Сону уводит сопротивляющуюся Союн, а Ники узнаёт, что почти не бьющееся вампирское сердце может очень сильно болеть. — Ты давно ничего не выкладывал на свой канал, — как бы между делом говорит Чонвон, когда после почти недельного затворничества и игнорирования всего и вся Ники всё-таки выбредает из своей комнаты. Изначальным планом было умереть от душевных страданий, но дурацкое чувство голода всё испортило. — Ники? — Настроения нет, — неохотно отвечает он, чувствуя на себе три пристальных взгляда и понимая, что отмолчаться не получится. — Мы видим. Что случилось? — Ничего. — Ники. — Отстаньте! — он торопливо проходит к холодильнику и прикрывается от лезущих не в своё дело хёнов дверцей. На его полке оказывается целый склад пакетов с кровью, причём, судя по цвету, самой редкой и самой никиной любимой группы. Той, которую Джей изредка таскает для него из своей больницы, когда хочет побаловать или поднять настроение. Это мило. Невероятно мило, на самом деле, и Ники больше не хочется огрызаться. Он переливает кровь в стакан и не уходит опять в свою комнату, как хотел изначально, а садится за стол. Несколько минут бездумно сверлит взглядом стену напротив, и всё-таки спрашивает: — Люди никогда нас не примут, да? Повисает недолгая тишина, и Ники буквально спиной чувствует, как встревоженно переглядываются хёны. — Это тот мальчик, да? — щурит глаза проницательный Чонвон. — Он сказал что-то не то? Отверг тебя? Или… Ники, он узнал, да? Ники роняет голову на руки, потому что плакать перед хёнами не хочется. — Не переживай, через каких-то восемьдесят лет он умрёт, — сочувственно хлопает его по плечу Джейк, — а как говорится, с глаз долой — из сердца вон. Да, Джей-хён? — Да, — подтверждает Джей. — Ну или если не хочешь ждать, можешь сейчас его убить. Или я могу. Чтобы наверня… — Вы не помогаете, — шипит на них Чонвон и обнимает Ники за шею, — эй, ребёнок, всё хорошо будет. Дай ему время. — И что изменится? — Может, ничего. А может, всё. Ты в курсе, что Джей-хён меня отшил сначала? Мол, не хочет он с сопляками возиться. А потом триста пятьдесят лет бегал за мной с цветами, пока мне обижаться не надоело. — Правда? — заинтересованно поднимает голову Ники. — Нет, — с каменным лицом говорит Джей, но его выдают горящие кончики ушей. — Да, — одновременно кивает Чонвон, и по нему понятно, что этот косяк его теперешнему парню припоминается часто. — Тебе повезло больше, — резюмирует Джейк. — Так долго тупить твоя Белла не будет. У неё просто нет на это времени. Нельзя сказать, что этот разговор полноценно вдохнул в Ники жизнь (жизнь в вампира, ха-ха, шутка, ну вы поняли), но он хотя бы заставляет себя провести трансляцию, потому что подписчики его действительно потеряли. — Привет, ребят, — привычно улыбается он в камеру, — простите, что пропал так внезапно. Кое-что произошло, и я не мог качественно снимать ролики. Но я соскучился, поэтому мы можем поболтать так, правда ведь? Где-то с полчаса он говорит обо всём подряд, старательно делая вид, что всё нормально, но, кажется, получается у него так себе. В комментариях всё больше начинают за него переживать, говорят, что он выглядит уставшим и шутливо советуют пойти попить крови для поднятия настроения. — Мне нужна кровь одного-единственного человека, — тяжело вздыхает Ники, потом понимает, что прозвучало это максимально крипово, и торопливо исправляется, — я имел ввиду, что мне нужен один-единственный человек. Влюбился ли я? Какие вы проницательные. Да, влюбился. Да, в человека. Чат розовеет десятками сердечек и восторженными смайликами. — Любовь человека и вампира — это очень круто и романтично? — читает комментарий Ники и старается улыбаться не слишком криво, — не всегда, ребят. Если вы слишком разные, вы можете друг друга очень сильно не понимать. И это может не очень хорошо кончиться. Маячащие в дверном проёме Джейк с Джеем утирают друг другу невидимые слёзы. Ники в очередной раз жалеет, что забыл забаррикадироваться, и снова возвращает всё внимание к трансляции. Он намеренно пропускает все сочувственные комментарии — потому что, кажется, при их чтении он вполне может позорно разреветься — и цепляется глазами за выделяющийся среди всех остальных вопрос: — Какой он? Знаете, он очень солнечный. У него невероятная улыбка, от которой хочется улыбаться, даже если грустно. С ним всегда тепло и уютно. Он самый замечательный и красивый человек из всех, кого я знаю. Его немножко уносит — но он не виноват, что про Сону может говорить бесконечно. В себя он приходит, когда взгляд снова соскальзывает к дверному проёму и абсолютно ожидаемо обнаруживает там Джея с Джейком. Хёны синхронно кривятся в гримасе омерзения и пишут в чат «ФУ» с новых аккаунтов (потому что их старые Ники абсолютно точно заблокировал). Он уже тянется к клавиатуре, чтобы кинуть их в бан, но тут замечает целую волну — даже скорее цунами — гневных ответов. Читая двадцатый комментарий, что j-124 — бесчувственный дурак, Ники определённо чувствует себя отомщённым. — Спасибо за вашу поддержку, ребят, — улыбается он в камеру, с трудом удерживаясь от того, чтобы не показать хёнам язык. — Обещаю, что постараюсь вернуться как можно скорее. Не грустите и не болейте! До встречи! Он заканчивает трансляцию в довольно приподнятом расположении духа и честно пытается сесть за монтаж того самого последнего ролика. Но там с каждого второго кадра солнечно улыбается Сону, и это абсолютно точно не то, с чем Ники может справиться. Он опять валяется лицом в подушку, когда в дверь звонят. — Оу, — доносится удивлëнный голос Джейка из коридора. — Это ты. Повисает непонятная пауза. Ники интересно не настолько, чтобы пойти и посмотреть самому, кого там принесло, но голову набок — чтобы слышать лучше — он всё-таки поворачивает. — Оу, — говорит Чонвон. — Приветик? — Да кто там? — судя по звукам, Джей тоже выходит в коридор, и его голос вдруг становится убийственно холодным. — Это ты. Это ты! Не по себе становится даже Ники, который сейчас как бы вообще не при делах. — Джей-хëн, уймись, — просит Чонвон. — А то он опять сбежит. — Пусть только попробует, — угрожающе шипит Джей, — я найду его по запаху крови, прикую кандалами в самом тëмном подвале и… Судя по звуку, ему бесцеремонно затыкают рот ладонью. — Извини за это, — самым милым тоном говорит Чонвон, — он сегодня встал не с той ноги. В плане, не прям сегодня, фактически он не ложился спать уже лет семьсот. Скорее по жизни. Ты привыкнешь. И… — Ники! — перебивает его Джейк, — к тебе пришла твоя Белла! Ники уже открывает рот, чтобы послать их всех куда подальше, потому что сколько можно издеваться, но тут раздаëтся оскорблëнное: — Я не Белла, я Ким Сону! Сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь. Ники подлетает с дивана и несётся к двери. На полпути вспоминает, что — по словам Джейка — он выглядит так, как будто его пожевали и выплюнули, чертыхается и разворачивается к шкафу. Выкапывает толстовку допустимой мятости, пытается поправить причёску. Немытые две недели волосы издевательски растопыриваются в разные стороны, и он напяливает бейсболку, надеясь, что это не будет выглядеть слишком странно. — Если ты снова разобьëшь ему сердце, я сожгу всю твою библиотеку. Понял? — нависает над бедным Сону Джей, когда Ники распахивает дверь в коридор. — Но у меня нет библио… Сону прерывается на полуслове и его лицо заметно светлеет. Ники очень хотелось бы думать, что это потому, что хён скучал и рад его видеть, но он всё-таки реалист. Скорее всего, хён просто хочет поскорее избавиться от троицы перед ним. И это очень понимаемо, потому что Джей может быть действительно пугающим, Джейк — бесцеремонным, а Чонвон — настырным. По скромному мнению Ники, он вообще самый адекватный из их четвёрки. — Привет, — неловко улыбается Сону. — Привет, — отвечает Ники, не зная куда деть глаза и руки. Он скучал. Очень. Хëна до дрожи в пальцах хочется обнять и не отпускать, но пугать хёна ещё больше явно не стоит. — Где мой попкорн? — спрашивает Джейк, облокачиваясь о стену. — Мне тоже принесите, — зеркалит его позу Джей. — Свалите, — цедит Ники, пытаясь одновременно сверлить хёнов самым убийственным взглядом и мило улыбаться Сону. — Пожалуйста. — О боже, — Джей с Джейком переглядываются и синхронно хватаются за сердце, а Чонвон тянет руки к Сону в жесте благовейного ужаса, — кто ты и куда дел нашего грубого и невоспитанного макнэ? Слова «пожалуйста» исчезло из его лексикона, когда ему было всего сто тридцать! Ники очень хочется удавиться завязками толстовки. — Может, выйдем? — предлагает Сону, благородно игнорируя весь этот цирк. — Да, давай, — торопливо соглашается Ники. — Слушай, мы с Джей-хёном тоже очень хотели пойти погулять! Давайте вместе? Парное свидание! — явно издевается Чонвон. Джей, которого обычно на улицу можно вытащить только тщательно продуманным шантажом, сейчас согласно кивает с пугающим энтузиазмом. Ники незаметно показывает своим обожаемым хёнам не очень приличный жест и хлопает дверью прямо перед их носами. — Извини за них, — говорит он, когда они отходят на достаточное расстояние от квартиры, — они вредные, но безобидные, честно. — Ладно, — соглашается Сону. Опять повисает тишина. Она напряжённая и неуютная, и Ники не выдерживает даже пары минут. Ненадолго перестаёт жевать нижнюю губу и выдёргивать нитки из дыры на джинсах и выдаёт: — Ты… ты чего здесь? Ему сразу же хочется ударить себя по лицу, потому что это прозвучало максимально тупо. И — что ещё хуже — так, как будто он вообще не рад его присутствию. — В смысле, я не… я да… я… — Я принёс фотографии, — невероятно мило краснея ушами, перебивает Сону и вытаскивает из кармана флешку, — ну, с той прогулки, я подумал, что они могут пригодиться тебе при монтаже там, или ещё для чего-нибудь… — Но ты же мог… — Ники хочет было сказать, что вообще-то проще было скинуть их через какое-нибудь облако. Возможно, хочет чуть-чуть подстебнуть за старомодность. Но мозг — наконец-то, слава богу, давно пора — начинает с перебоями, но работать, и в голосину орёт, что какая блин разница, тупица, главное, что он здесь. Ники торопливо затыкает свой поганый рот ладонями. Сону кидает на него короткие взгляды из-под ресниц, нервно крутит в руках флешку и, кажется, чувствует себя довольно неловко, и Ники пытается это исправить: — В смысле, спасибо большое. Я рад, что ты их принёс. Правда. Они действительно мне пригодятся. Я распечатаю их и обклею ими всю стену, потому что там — о боже — есть наши совместные фотки, и да, я абсолютно нормальный, честно. — Хорошо, — тепло улыбается Сону и, кажется, выдыхает с облегчением. Он серьёзно переживал из-за этого? Почему? Ники не понимает. А ещё боится, что Сону сделал это только для того, чтобы оборвать последнюю связывающую их ниточку и не встречаться больше никогда. Неопределённость — это всегда тяжело. Сильно тяжелее, чем любой из возможных исходов, и Ники, искренне надеясь, что мозг и рот наконец-то начнут друг с другом сотрудничать и перестанут его позорить, спрашивает: — Ты… ты здесь только из-за фотографий? Вопрос получается очень неопределённым, но Сону, кажется, понимает. Краснеет ещё сильнее: — Не совсем. На самом деле, это Союн. Она стребовала с меня обещание, что я приглашу тебя на свидание в благодарность за спасение её жизни. Если ты, конечно, захочешь. Ники, у которого после слова «свидание» в голове одна сплошная «ошибка загрузки», неверяще распахивает глаза: — Серьёзно? Хён, ты не шутишь? Правда не шутишь?! Я теперь её вечный должник. Я куплю ей десять мороженных. Двадцать. — Ты вообще с кем из нас встречаться собрался? — обиженно дует губы Сону, но в глазах его пляшут озорные смешинки, и Ники понимает — да, он прощён. — Почему мне кажется, что её ты любишь больше, чем ме… Он удивлённо вскрикивает, когда Ники сгребает его в объятья и крепко прижимает к себе: — Я очень-очень-очень рад, хён. Я так скучал. — Я тоже, — тихо говорит Сону, укладывая голову ему на плечо и обнимая в ответ. Ники позорно близок к тому, чтобы стечь счастливой лужицей на асфальт. — Горько! — вдруг орут из-за ближайшего угла дома, и не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, кому там неймётся. Сону смеётся и смущённо прячет лицо в изгибе шеи. Ники, если честно, готов так стоять вечность и даже больше, но всё-таки заставляет себя оторваться. — Пойдём куда-нибудь, хён? В кино там, в парк, — он специально повышает голос — несильно, но так, чтобы его гарантированно услышала эта троица недоделанных сталкеров, — куда-нибудь подальше от этих придурков. Сону — сам!!! — переплетает с ним пальцы и тянет вниз по улице. Ники уже придумал, какого цвета занавески будут в их замке.