То, как сильно Ангел Смерти скучал по своему мироходцу

Перья разлетелись по просторной комнате, играя незамысловатые танцы в солнечных лучах уходящего солнца. Большая звезда свободно проникала своими пальцами в низенький, запыленный дом, некогда забытый мироходцем, но сейчас вновь вспыхнувший в памяти. — И как ты здесь умещался? — запыханный голос Джодаха звучит растерянно, когда его колено в очередной раз с глухим стуком съезжает на деревянный пол. — Я лежал на ней один! Лололошка криво лежал спиной на своей старой кровати, пока его старый друг нависал над ним сверху. Голубоглазому дом запомнился именно таким, каким он видел его в последний раз: слегка грязным, пыльным, зато со свободным небом над крышей и безо всяких куполов. Он громко вздыхает, после чего стягивает с себя свой шарф и бросает его в сторону ближайшего сундука. Крючковатый нос одного наглого Бога тут же спешит пройтись по горячей шее вниз, заставляя дыхание человека сбиться. Костистым пальцам лишь со второго раза удаётся расстегнуть белую худи, после чего они поспешно прячутся под влажной футболкой. — В этом вашем Скайзерне не учили вас быть осторожнее? — голос Лололошки звучит слегка раздражëнно, но его лицо отражает лишь смесь ухмылки и доброй насмешки. — ..Ты помнишь, откуда я? — Не особо. — Тогда как... Мироходец устраивается поудобнее на кровати, стараясь не упасть, и пошире раздвигает ноги - в ответ партнёр тут же устраивается поудобнее, разминая изрядно затёкшие плечи. Не самая удачная поза для душещипательных разговоров, но выбирать не приходится. Они оба сильно друг по другу скучали. — Иногда память возвращается ко мне вспышками. Тем более.. Всё, что связано с тобой, я помню лучше всего. На пару мгновений между ними наступает тишина. Не такая болезненная, какая бывает на похоронах, или неловкая, когда двое подростков признаются друг другу в любви. Скорее такая тишина, которая бывает между двумя взрослыми людьми. — Я рад. — коротко сообщает Ави и спускается ладонями ниже. Белые кеды мироходца едва смыкаются резиновыми кончиками за широкой спиной Ангела смерти, вынуждая его как можно сильнее прижаться к телу лежащего под ним юноши. В такой позе нижнему очень хорошо удаётся прочувствовать действительно огромное чувство тоски и скуки, что окутывало Бога всё то время, пока он пытался вызволить своего друга из альтернативной реальности. Чувство, что так упорно просвечивало через тонкую ткань тёмных божественных штанов и упиралось в покрытой плотной джинсой зад. Одной рукой Лололошка гладит седые волосы, мягко надавливая на чужой затылок и тем самым притягивая мужчину к себе ближе, а другой медленно спускается к своим натянутым в области паха джинсам. Его огрубевшие от множества битв пальцы с трудом протискиваются меж двух горячих тел, осторожно поглаживая твёрдый бугорок, лишь подначивая себя, но не имея возможности снять одежду. Джодах это всё может только чувствовать, не видеть, и он бы соврал, если бы сказал, что это ему не нравится. Он ощущает на своей щеке горячее дыхание, чужие руки трогают его макушку, перебирают перья за острыми ушами, лезут к паху. Массивные крылья напряжённо подрагивают, сам Ави судорожно сглатывает. В ответ на это действие кровать печально скрипит, а еë доски тихо похрустывают, но она продолжает стоять, верно выдерживая вес обоих существ. Что-то в Лололошке точно изменилось за время его путешествия. Что-то, что сделало его увереннее и сильнее. А так же оставило новые шрамы на его теле. Ангел вздыхает и приподнимается, рассматривая лежащее перед ним тело мироходца, словно карта покрытое отметинами и зазубринами. Он помнил каждый из них, трогал, щупал, но теперь появились новые - это были следы от выстрелов и ударов ножом. Джодах проводит по ним подушечками пальцев и практически может видеть недоступное ему прошлое, но чужая боль слишком быстро отвлекает его от задуманного, а недовольный синий взгляд, выглядывающий из-за солнцезащитных очков, и подавно смахивает все ненужные мысли. — Я просил не лезть мне в голову. — Ты же знаешь, я и так не могу это делать. — Я не о демонах. Скайзернец глубоко вздыхает, одаривая нижнего грустным взглядом. Он осторожно берёт чужие ладони в свои и мягко их гладит. — Ты ещё более безрассудный и глупый, чем Джон. Лололошка громко цокает языком и закатывает глаза. Они играют в гляделки ещё некоторое время, пытаясь убедить друг друга в чëм-то личном, но хозяин меньшего количества глаз проигрывает. Впрочем, как и всегда. — Просто будь осторожнее, ладно? Я не хочу снова тебя потерять. — Я и так. — По тебе видно. Джодах дурашливо тыкает Лололошку когтем в бок, на что получает выщипанное из ближайшего крыла перо и ехидную улыбку в ответ. — Ты просто невыносим. — А что, с Джоном лучше? Последние лучи заходящего солнца освещают напряжённые, расправленные крылья Ангела смерти. Перья переливаются красновато-чëрным отливом, глаза демонов сверкают, рассказывая свои печальные истории. Ветерок задувает под приподнятую накидку и убегает вдаль, желая как можно скорее убежать от такой напряжённой картины. Лололошка прекрасно знал, что Джодах искал ему замену в Джоне. Искал в русых волосах, за красными очками, под белым халатом. Это не обижало, но в то же время и не прошло мимо него бесследно. Это просто факт, за который Богу было действительно стыдно. — Лололошка... — Райя и Окетра скоро догадаются, что мы с тобой не чаи тут гоняем. Как и Джон. Мужчина кивает и сразу же приступает к делу. Громкий стук сердец смешивается с шелестом перьев, шуршанием оставшейся одежды и скрипом половиц. Никто не замечает, как голубые очки падают на пол, когда мироходец ёрзает и перестаëт сдерживать стоны. Никто не замечает, как одежда оказывается разбросанной повсюду, а следы от когтей отпечатываются на каждой поверхности, когда двое путешественников перемещаются с кровати к стойке с трофеями. Никто не замечает, потому что этим двоим всё равно, а остальные прекрасно понимают, что мироходец и ангел остро нуждаются в небольшом перерыве от важных пространственных дел. Лишь спустя некоторое время эти двое вновь вернулись к кровати. Белая худи вместе с плащом свисали с ближайшего сундука, где-то валялся клетчатый шарф, свободные штаны и вовсе каким-то образом оказались вне дома. Ангел смерти с трудом проволочил хвост по полу, чтобы позволить своему мироходцу отдохнуть на невысокой кровати, а сам устроился рядом на полу, закрывая крыльями их нагие тела. В мгновение ока всё вернулось на круги своя, разве что по помещению были разбросаны перья, а за окном уже давно сверкали звёзды. Ави мягко целует Лололошку в лоб, позволяя уставшему междумирцу погрузиться в спокойный сон. Райя и Окетра уже давно обо всëм догадались, как, впрочем, и Джон, но Джодах всё равно вернётся к ним с какой-нибудь новой придуманной историей того, как эти двое проводили своё время, уверяя их в том, что юный путешественник просто очень устал после очередной миссии по спасению мира.