Несожжённый

      Эйгона трясло от гнева и боли в зале Совета. Хотелось убежать, спрятаться от надоедливых переговоров советников и встревоженного взгляда матери, он больше не мог их выносить. Крысы, подосланные Рейнирой, подло зарезали его сына, а эти великие мудрецы строят свои глупые планы. Король обхватил голову руками. Они хотят протащить тело его сына по улицам, показывая скорбь. Нет, ни за что. — Нет, — Эйгон, воткнул кинжал в стол, поднимая взгляд покрасневших глаз, ему было плевать, как он выглядит сейчас.       Ему снова не дали права голоса. Что за король, который даже не может отстоять честь своего сына? Эйгон уже длительное время пребывал в состоянии апатии и ненависти к самому себе. Он целыми днями шатался по коридорам замка, выпивал и задыхался от тревожных мыслей о своём правлении. Эйгон понятия не имел, что делать с войной, и не мог принять советы Алисенты и Отто, которые хотели править его руками. Король чувствовал, что его ненавидят и не уважают. Даже собственная мать, что убивало больше всего. Отто раздражал, и Эйгон заменил его послушным Колем, но Алисенту нельзя было никуда деть. Таргариен каждый день ощущал на себе её полный разочарования укоризненный взгляд. Конечно, сначала она всеми силами пыталась посадить его на трон, хотя Эйгон честно готов был отдать его брату, а теперь недовольна им. Король не знал, что ему сделать, чтобы понравиться окружающим. Сначала он хотел отдать трон, затем принял свою роль, и вот теперь пытается править, и всё равно всё делает не так. Может, он неудачник по жизни? — Эйгон, ты слышишь? — снова этот укоризненный взгляд матери, который он уже не мог выносить. — Вы мне наскучили. Все вы, — с отсутствующим взглядом произнёс король и вышел из залы.       Ноги сами понесли его в покои к единственному человеку, который его любил. Линарра попалась его войнам в одной из бунтующих деревень на окраине королевства. Она была сиротой, но отлично умела читать и писать, поэтому её взяли с собой. Девушка выполняла мелкую работу в замке, возилась с бумагами, рукописями и книгами. Эйгон случайно пересёкся с ней в библиотеке, когда искал книги по просьбе матери. Таргариен увидел что-то родное в её глазах, такое же одиночество. Он постоянно находил повод зайти в библиотеку, чтобы увидеть Линарру. Пожалуй, так как ей, он был рад только Солнечному Огню. Дракон и девушка были лучами света в непроглядной темноте, в которой Эйгон находился.       Линарра играла незначительную роль при дворе со своими мелкими книжными делами, но была любопытной и наблюдательной. Она знала всё, что происходит вокруг и подмечала отношения окружающих. Девушка ловила себя на мысли, что ей искренне жаль короля, с каждым днём он выглядел всё более измотанным и закрывшимся в себе. Его вспыльчивость, глупые шутки и издёвки, пьянство — всем этим Эйгон пытался спрятать от мира нелюбимого обиженного ребёнка. Когда он приходил в библиотеку, что случалось удивительно часто, Линарра видела в нём не короля, а депрессивного мальчишку, запутавшегося в себе. Она часто ловила его взгляд, но не могла себя заставить уважительно опустить глаза. Эйгон не вызывал у неё страха или стеснения, скорее сочувствие и теплоту, словно их что-то связывало. Одиночество. Каждый раз они перебрасывались парой фраз, и каждый раз их мнения совпадали. С первой встречи, узнав имя девушки, король ласково называл её Лира. Последний раз её так называл старик из деревни, бывший кем-то вроде её опекуна. Линарра любила его, но он давно умер. — Вам нравится читать, мой король? — усмехнулась однажды девушка, подавая ему очередную книгу и ощущая лёгкое касание руки парня. — Мне нравишься ты, Лира, — без раздумий произнёс Эйгон и потянулся к её губам.       Почему-то девушку ни чуть не смутил поцелуй короля, словно это должно было случиться, и она обвила его шею руками, касаясь мягких приятных на ощупь белых кудряшек и позволяя себя целовать. Пухлые губы парня оказались тёплыми и мягкими, и Линарра утонула в его объятиях, радуясь тому, что в библиотеке они были одни. — Не хочу каждый раз искать повод прийти сюда, — прошептал Таргариен, на секунду оторвавшись от губ девушки. — Где ты живёшь?       Эйгон снова прижался к ней жадным поцелуем, не давая ответить. Слишком долго он этого хотел, король привык получать то, что хочет. Эйгон часто отдавался похоти, но никто не вызывал у него такого страстного желания, как зеленоглазая простолюдинка из библиотеки. Он словно смог утолить жажду, длящуюся годами. Ему было всё равно на то, что у него есть жена, Хелейну он никогда не любил и не воспринимал даже как личность, для него она была пустым местом. Таргариен осознавал, что он — не самый хороший человек, но его сестра была просто замкнутой от мира пустышкой. Эйгон ощущал эту пустоту в своём сердце, казалось, что никто не любит его, и он не любит никого. А без любви жить тяжело. Король уцепился за единственного человека, вызвавшего в нём чувства, и совесть совсем его не мучила. Линарра охотно принимала его любовь, грех отказываться от благосклонности короля, и Таргариен надеялся, что она любит его искренне. Всю любовь, которой Эйгону так не хватало от семьи и жены, он находил в объятиях Лиры. Находил в нежных поцелуях, близости, душевных ночных разговорах, казалось, Таргариен рассказал ей о себе и своих чувствах уже абсолютно всё. Каждое утро он просыпался, уткнувшись лицом в её шею и сонно прижимаясь к тёплому телу, и эти несколько минут были, пожалуй, лучшей частью дня.       Эйгон ворвался в покои Линарры после недолгого стука и с порога начал кричать о несправедливости и своём бессилии. Девушка поначалу опешила от его гнева, но, вслушавшись, поняла в чём дело. — Они хотят протащить тело моего сына по улицам, — голос Таргариена слегка охрип и предательски дрогнул. — Им плевать на то, чего хочу я… Я — король, но я ничего, абсолютно ничего не решаю, понимаешь?! — Эйгон, — прошептала Лира, подходя к нему и крепко обнимая. — Мне так жаль твоего сына…       Нежные объятия Линарры окончательно добили короля, и девушка почувствовала, как он всхлипывает и вздрагивает, прижимаясь к ней сильнее. Лира молча гладила его по голове, не зная, стоит ли сейчас что-то говорить. Он вообще часто плакал, Эйгон. Король был вспыльчивым и в то же время по-детски наивным и обидчивым. Каждый раз, когда он натыкался на проблемы, связанные с правлением, это выводило его из себя. — Лира, я ничего не могу, — шептал Эйгон. — Вообще ничего не могу… Что мне делать? — Пока что позволь им разобраться самим, — посоветовала девушка, ласково перебирая рукой белые кудряшки. — А на будущее у меня есть для тебя совет. — Какой? — король поднял голову и посмотрел на Линарру покрасневшим заплаканным взглядом, он готов был прислушаться даже к совету простолюдинки. — Объединись с Эймондом. — Эймондом? — Эйгон непонимающе скривился. — Он меня не переносит. — Прислушайся к нему. Позволь ему править твоими руками, — Лира взяла в руки лицо парня и чуть погладила его щеки пальцами. — Эйгон, он умный человек. Очень умный. Превосходный стратег и воин. У него больше всех шансов поставить нас в выгодное положение. Как бы ты к нему не относился, вам нужно помириться и объединиться. Тебе совсем не нужен враг в его лице, поверь. — Не знаю, — вздохнул король. — Кажется, нас разделяет пропасть, которую уже просто невозможно преодолеть. — Хотя бы попробуй. — Ладно, я попытаюсь. Спасибо, — Эйгон снова склонил голову на плечо девушки.       Через пару часов Линарра вновь обнаружила короля, сидящего с отсутствующим взглядом за столом с пустым графином вина. — Эйгон? — девушка окликнула его и села на угол скамьи напротив него. — Всё нормально? — Мать сказала ничего не делать, — пробормотал парень. — «Делай то, что от тебя требуется. Ничего.» Она ни во что меня не ставит. Думает, я её марионетка. — Наверное, она пытается тебя защитить. Всё уже продумано без твоего участия. — Я — король, — разбитым севшим голосом произнёс Эйгон, уставившись взглядом на графин. — И я не знаю ни одного плана. Не принимаю ни одного решения. И жить спокойно тоже не могу.       Небольшое движение пальцем, и графин, падая со стола, разбивается об пол. Парень резко встал и быстрым шагом направился из залы. — Эйгон, стой, — Лира побежала за ним. — Куда ты?       Молча они дошли до драконьего убежища. — Эйгон, нет, — покачала головой девушка. — Даже не думай. Это глупо. — Я покажу им, что я тоже чего-то стою, — отозвался король, глядя на выползающего из темноты Солнечного Огня.       Линарра впервые за долгое время увидела лице Эйгона искреннюю улыбку, появившуюся при виде дракона, дружелюбно пихнувшего его носом. У них была очень сильная связь, Лира даже не могла сказать, кого из них Таргариен любит больше, её или дракона. Солнечный Огонь был прекрасным добродушным драконом, словно преданный пёс. Не боевым. Из-за лени и нежелания короля учить валирийский язык, Солнечный огонь даже научился понимать английский. — Эйгон, остановись, — Лира схватила его за руку, наплевав на все приличия и недоумевающие взгляды стражников. — Это опасно для вас обоих. — Улетим, если что. Я поддержу своё войско и покажу всем силу, — уверенно говорил король, пошатываясь от выпитого вина. — Ты на ногах еле стоишь. — Стоять мне не придётся. — Эйгон, если ты встретишь какого-то из драконов Рейниры, тебе конец. Ты понимаешь, какой это риск? — Справимся. А если нет, корона достанется Эймонду, как все и хотят, — в глазах короля блеснули слёзы. — Даже ты. — Остановись, — Линарра обхватила руками плечи Эйгона. — Хочешь, мы с тобой улетим? Куда-нибудь далеко, где нас никто не найдёт. На неизведанные земли за пределами Семи королевств. Будем жить там спокойно, хочешь? Только не улетай сейчас, пожалуйста, это плохо закончится. — Чёрт, — выдохнул Таргариен, у него плыло перед глазами. — Слишком поздно, Лира. Слишком поздно, я уже хочу власти, которая принадлежит мне по праву. — Не лети туда, — по щекам Линарры покатились слёзы. — Просто не надо. Докажешь свою силу потом. — Прости, солнце, — Эйгон оставил на её губах смазанный пьяный поцелуй и неловко взобрался на дракона, попутно нацепляя на голову шлем.       Линарра ощутила потоки воздуха от крыльев дракона, оставившего её в одиночестве. Она была уверена, что случится что-то непоправимое.