fine

***

Студенчество – самое насыщенное и запоминающиеся время в жизни практически каждого человека. И Тушенцов явно входил в это количество, эти года он запомнит надолго. И нет, не потому что все так классно и радужно. От слова совсем. Студенческие годы – самые ублюдские в его жизни. Ну, пока что. Возможно дальше будет ещё хуже. Живёт он в однокомнатной квартире один, вдали от родного города. О родителях не слышал давно. Отца шатен и не знал, а мать исчезла после шестнадцати. Хорошо, что хоть не в общаге тухнет, спасибо бабушке. Помогало саморазрушение. Сначала сигареты, потом и наркотики. Лезвия в руки не берет принципиально. На его подоконнике в кухне множество горшков. И только один из них с комнатным растением – папоротником. Шторы блэкаут полностью скрывали происходящее, а окна были заклеены картоном. На всякий случай, чтобы чужие любопытные глаза точно не увидели ничего лишнего. И все эти горшки сейчас пустовали, хотя ещё пару дней назад там была конопля. Сует руку в карман заношенной зипки, обнаружив только пустой зиплок. Сразу в голову ударяют воспоминания позавчерашнего вечера. Как он быстро – уже на опыте – распределял порошок на пару аккуратных дорожек, собирая излишки картой в ещё одну полоску. Как проходился по ним носом, наполняя свое тело запрещённым веществом. Как вновь чуть не словил передоз. Явно пора заканчивать, такая жизнь продлится недолго. Но было уже слишком поздно, просто взять и бросить Руслан не мог. Ему нужна была помощь, предоставить которую было некому. И, кажется, парень сбредил окончательно. А иначе как объяснить то, что прямо сейчас он собирается скурить комнатное растение? Денег на что-то более качественное сейчас нет, зарплату снова задерживают, а ближайшая вписка, на которой можно у кого-нибудь спиздить хотя бы один зиплок, намечается крайне не скоро. Придется выкручиваться. Шатен вновь погружается в свои мысли, думая о том, как он докатился до такой жизни, держа ветку растения. Нескончаемый поток был прерван настойчивыми ударами по входной двери. Видимо кто-то долбится не первую минуту. Отворяет дверь, даже не смотря в глазок: голова забита другим. Быстро пробегается глазами по стоящей напротив фигуре: рыжий парень в полицейской форме. Мент. А менты нам не кенты. Резким движением тянет дверь на себя, но терпит поражение – человек напротив явно сильнее. – Не так быстро, наркоман, – заталкивает Руслана вглубь его же квартиры, держа за запястье. И, кажется, он что-то знал. Одной рукой тянется в карман, достаёт документы. – Кашин Данила Владимирович, а вы, я так понимаю Руслан? – Нет, – комедию нужно ломать до последнего. – Нет? Серьёзно, чувак? – Даня бросает взгляд на кухню – единственную комнату, в которой сейчас горел свет: пустой зиплок, белые следы на столе и лежащая рядом пластиковая карта, обрезанные пластиковые бутылки и какие-то колбы вместе со столовой ложкой. В принципе, сомнений никаких. – А это чьё, сука? – Ой, подкинули, какой ужас.. – надо было в актерское идти, глядишь, сейчас жил бы лучше. – Ну да, моё это, че мне делать уже. Прямо сейчас он ощущал себя как при просмотре тик токов того лысого дяди: «допрос, не выдавай себя, неси любую чушь». Слишком быстро сдался. Рыжий медленным шагом идёт на кухню, ещё раз осматривая помещение, порой с не скрытым отвращением прикасаясь к предметам. – Сколько? – Года три точно, – они поняли друг друга без лишних слов. – Понятно, – устало вздыхает, присаживаясь на край столешницы. – Ну, поехали в отделение. – Дяденька полицейский, мне нельзя за решетку, правда, – в ход пошли щенячьи глазки. Завершать вечер в полицейском участке не хотелось. – Давайте я вам что-нибудь сделаю.. – Ты че, накуренный уже? – вскакивает, достаёт телефон из переднего кармана и включает фонарик, тыча в зрачки. – Ещё с наркоманами не ебался. – Не-а, я не успел ещё, – ведёт ладонью по подтянутому торсу. – А вы, Данила Владимирович, можете остановить меня от этого. Только вы и больше никто. Ловит максимально задумчивый и в какой-то мере заинтересованный взгляд работника органов. Видно, он что-то решал. – Хуй с тобой, – забивает на свои моральные принципы, которые были не очень строгими, и утягивает шатена в поцелуй, сразу начиная покусывать его губы. Парень вроде симпатичный, почему бы и нет. Руслану сразу было понятно, кто в случае чего поведёт, поэтому он только сильнее прижался к Кашину, постанывая и мыча громче с каждым укусом. Фуражка уже валялась где-то на полу, а татуированные пальцы потихоньку перебирали рыжие волосы, притягивая его тело ещё ближе. Опускает руки ниже, торопливо расстёгивая пиджак и рубашку, откидывает их в сторону. Данила отрывается от таких манящих губ, подхватывая шатена под бёдра, и сажает на стол. Покрывает шею поцелуями, покусывает и втягивает кожу, оставляя редкие засосы. Тянет растянутую футболку парня вверх, отбрасывая к своей одежде. То же самое проделывает с домашними шортами и боксерами, прося чуть привстать для удобства. Раздевается сам. Вновь утягивает парня в поцелуй, оттягивает нижнюю губу, прикусывает ее до крови. Сильно сжимает волосы на затылке, опрокидывая шатена на стол и нависая над ним. – Нихуя нет, придется потерпеть, Руся, – обжигает кожу горячим дыханием. Протягивает указательный и средний пальцы к приоткрытым губам, чуть давит на подбородок. Руслан обильно покрывает их слюной, продолжая смотреть прямо в глаза. Рыжий пристраивается рядом с лежащим телом, смещая его к краю. Закидывает левую ногу к себе на плечо, целует в колено. Пару раз проводит по вставшему органу нижнего, собирает естественную смазку с головки. Толкается только указательным, аккуратно растягивая стеночки. Уделяет особое внимание реакции парня, внимательно смотрит на лицо, подмечая все эмоции. Входит вновь, уже двумя, через пару толчков сгибая фаланги и разводя их на манеру ножниц. Когда в шатена свободно входят три пальца, заканчивает растяжку, вытирая пальцы об его бедро. – Готов? – Данила Владимирович, работайте быстрее, прошу, – говорит с придыханием, отведя взгляд. Двигает бёдрами, входя в расслабленное тело до конца. Обращение на вы сильно подорвало его терпение. Толкается глубоко, с каждым толчком задевая комочек нервов, заставляя выть от удовольствия. Сильными руками сжимает талию, насаживая Руслана до основания. Наращивает темп, оставляя пару засосов на внутренней стороне бедер. Кажется, у соседей будут вопросы: громкие, нетерпеливые стоны шатена и удары стола о батарею в достаточно позднее время. Ещё пара фрикций и веснушчатая рука опускается на орган старшего, доводя его до оргазма. Даня выходит, заканчивая на живот. Присаживается на табурет. – Штраф оплачен? – тяжело дышит, болтая свисавшими с края стола ногами. – М, думаю не до конца, нужна ещё пара таких встреч, – подмигивает, хитро улыбаясь. – Ты самый ахуевший мент.

***