Брошенный бар

      Очередной скучный день. Снова пьяные, ничем не примечательные люди. Они кажутся мне даже размытыми, без очертаний лиц. Я будто говорю с манекенами и узнаю постоянных клиентов только по голосу. Оказывается, на слух я запоминаю лучше, чем зрительно.

По крайней мере я думал, что это очередной скучный день.

      Снова богатенькие, и не очень, персоны медленно заполняют пространство бара. Столики ломятся от выпивки и закусок, в воздухе стоит стойкий запах алкоголя... наверное? Я полагаю, что так и есть. Я, в конце концов, ночами в этом варюсь, уже перестал замечать. К бару подходит парень. По голосу лет 25. Я вежливо улыбаюсь, спрашивая, что бы он хотел заказать. Он недолго помолчал, будто бы завис. Сосредоточив зрение, я понял, что он смотрит на меня и как-то слишком задумчиво. Я решил, что ему нужна помощь с выбором. И только я открыл рот, чтобы предложить напиток, он выбрал Пача Монако. Изыскано, не поспоришь. Кивнув ему с доброжелательным выражением лица, я эффектно приготовил этот красный напиток и подал ему. Исходя из его слов - он впечатлён. Я не раз слышал похвалу, но в его голосе была какая-то искренность, а не фальшивая радость и восхищение, которая была присуща людям, приходящим сюда. Он много шутил, смеялся. Я, как хороший бармен, поддерживал диалог с ним, делая вид, что вовлечён. Профессионально делал вид, что вовлечён, прошу заметить.       С течением времени этот парень - Шарль, приходил все чаще и чаще. В какой-то момент он стал приходить исключительно в мою смену. Видимо выяснил, когда я работаю путем появления в баре каждый день, ведь от коллег я не слышал о невообразимо приставучем и общительном парне. Чем больше он делился своей жизнью и переживаниями, тем больше я мог различать его лицо. Оно стало ярко выделяться на фоне смешанной, нечеткой и густой массой пятен на лицах клиентов. У него яркие глаза...Такой ровный и аккуратный нос. Боже, мне так сложно было даже в голове описать его внешний вид. Это невероятно сложно для меня. Мне никогда не приходилось этого делать. А сейчас он тут, смотрит на меня, как я готовлю ему очередной коктейль, не отводя взгляд и глупо улыбаясь, пока его глаза щурятся от, непонятного для меня, удовольствия. Он будто бы ждал чего-то, но не говорил. Или выжидал. Его звали Шарль и выглядел он очаровательным молодым человеком, приятным, но кажется, в нем были задатки лисьей хитрости и он не был так невинен, как можно было сказать на первый взгляд. Наверное, я сделал такие выводы после его рассказах о его жизни. Внешне невозможно было этого сказать. Хотя я не совсем в этом уверен.       Видимо посчитав, что мы теперь достаточно знакомы, он выпивал так много, что не мог сделать ничего самостоятельно. Я, тяжело вздыхая, просил моего коллегу подменить меня ненадолго, и отвозил бедолагу домой. В первый раз я дважды приехал не на то место, потому что Шарль не мог нормально указать мне адрес. Было до ужаса раздражающе, а позже мы вспоминали это с улыбкой.       После окончания одной из смен, я вышел из здания бара и, вздохнув после долгой ночи, побрел к своей машине, чтобы уехать домой и наконец лечь спать. Вокруг лёгкий туман, где-то вдалеке слышны пьяные возгласы, но в целом на улице тихо. Как-то даже не привычно. Обычно шума больше. Пожав плечами самому себе, я вернулся от внезапного голоса за моей спиной и резко повернулся, готовый защищаться, но там был...Шарль?       Он весело улыбнулся мне. Шарля явно позабавило моя реакция: его глаза сощурились от широкой улыбки, показывая лёгкий оскал удовольствия. Я тихо выругался, а потом понял, что я уже не работник, а он не мой клиент и мог быть посвободнее с ним. Что-то пробурчав ему, я спросил, что он тут делает в такой ранний час. Его ответ меня слегка озадачил. Он ждал меня? Он снова подмигнул мне. Это было что-то вроде его привычки. Каждый раз, когда он приходил, он делал заказ, а получив его, улыбался и невольно подмигивал мне. Этого я сначала даже не замечал. Но после...этот жест заставлял меня чувствовать себя странно уютно, будто бы это было таким знакомым для меня.       Шарль коснулся моего плеча, говоря мне что-то, а потом мягко похлопал по руке, протягивая другую, для приветствия. Я, долго пытаясь понять себя, протянул ему руку и пожал. Мне очень хотелось спать, но так же я мог скзаать, что моя затупленная реакция была не только от усталости. Он впервые коснулся меня, как и я его. По моему телу пробежали мурашки от внезапного ветерка. Однако его волосы даже не шелохнулись. Действительно ли это был ветер?       После этого он часто ждал меня после моей смены и напрашивался ко мне домой. Я не мог отказать ему. Причин не было: я просто не мог отказать. Мы стали друзьями? Это можно так назвать?       Каждое наше рукопожатие будто было впервые и всегда разное. Я чувствовал разные эмоции, но доминирующей было именно смущение и странная, но приятная лёгкость в груди. В моей голове возникали новые сравнения и красивые обороты, когда я смотрел в его глаза, на его улыбку, его жесты. Шарль был цветущим, элегантным, казался напыщенным, но он так же был искренним, дружелюбным и уступчивым. Я же был недоступным, холодным и угрюмым большую часть времени, однако с ним получалось общаться свободно, не волнуясь. Я стал значительно искреннее с ним, ощущая, что уже не притворяюсь слушать его и сопереживать ему: все шло от моей души. Я не играл вовлеченного в невероятные и похожие истории клиентов, бармена. Я был по-настоящему очарован его способностью передавать свои эмоции словами, рассказывать о чем-то с такой красивой расстановкой и заражать меня эмоциями. Он был как маленький фейерверк. Каждый раз, когда я видел его, я понимал - сейчас будет просто невероятная история, пусть это будет о его собаке, которая стащила его наушники или инцидент на дороге.       В какой-то момент я уловил его взгляд. Не такой, как раньше. Он был...другой. Более задумчивый, пронизывающий, будто вглядывающийся в душу. Его глаза сияли ярче, веки широко открывались. Он чаще стал переспрашивать о чем я говорил, будто бы зависал в своих мыслях. Я старался игнорировать это. Я не понимал. Я сам не замечал, как начинает реагировать мое тело на то, когда он звал меня по имени, что я чувствовал, когда он касался меня, будь то случайно или специально.       В один день он просто пропал. Перед этим, в последний раз, когда я видел его, он выглядел неуверенным, куда-то торопился и был зажатым. У нас возникали неловкие паузы молчания в разговоре. Это было непривычно. Но я не спросил. Я посчитал, что не могу и не имею права. Захочет - расскажет. Наверное, я ошибся. Хотя не наверное...Я точно ошибся.       Тот же бар. Ничего глобального не случилось. Так же обстановка, все то же самое. Это гнетет. Та же барная стойка, те же шкафы, тот же алкоголь, те же коллеги. Ничего не изменилось...Но я был недоволен обстановкой.       Работа стала снова одной, длинной и скучной ночью. Снова густая, смешанная масса на головах клиентов вместо лиц. Нигде нет моего фаворит-клиента. Он не предупреждал, что исчезнет так. Сначала я думал, что он просто нашел другое место для отдыха. Другой бар или ещё что-нибудь. Всё-таки для такого как он это бар был слегка простеньким. Я надеялся, что он вернётся и попросит Пача Монако, как и всегда.       Но спустя неделю я начал замечать за собой нежелание приходить на работу, усталость даже не успевая приступить к смене, тревогу и раздражение. Я постоянно всматривался в людей, чтобы увидеть Шарля. Но его не было. Я злился. Злился на себя. Злился на то, что решил работать тут. Злился на то, что согласился выйти в ту самую роковую смену, когда встретил его.       Однажды мой коллега-сменщик передал мне записку. Он сказал, что мне попросили передать. Какой-то симпатичный мужчина. Я, не медля ни секунды, развернул аккуратно сложенную записку, где было написано размашистым и красивым почерком, будто королевским: "Сердце отчаянно рвется назад, но я не могу вернутся. Я дал себе обещание."       Я сразу понял, что это он. Я молча сложил записку обратно и положил в карман, поблагодарив коллегу.       Обещание...Я начал вспоминать о чём могла идти речь в этой записке. Верно. Шарль безответственный в плане чувств. Теперь я понял. Как жаль, что так поздно. Когда ты исчез, ничего вроде бы не поменялось. Только сердце болеть почему-то стало. А сердце болело очень сильно.