Точка

      Сердце заходится в бешеном танце. Эон, милостивый Эон, дай же секунду на передышку. Пульс грохочет, вокруг огромное количество звуков, от которых голова готова взорваться. Действительно ли в этом помещении так шумно? Нет. Оно утонуло в тишине, такой вязкой, что даже вздохнуть становится невозможно. Он стоит, вжимаясь в стену так, что еще секунда и та просто треснет, а сам юноша вывалится из здания. Медленно втягивая холодный воздух носом, сознание рисовало эту картину так ярко, будто бы она действительно произошла, а сам он был наблюдателем со стороны. Вот в стене зияет дыра, вот взметнулась его рука в попытке ухватиться за что-то, и глаза наполненные диким страхом видят то лицо… Протянет ли этот человек к нему руку, вытянет его или наоборот подтолкнет? Вопрос за вопросом, секунда за секундой. И вот перед глазами уже небо, на котором яркие звезды скрылись за черными облаками. Холодные капли воды падают на горячую кожу, сея в душе панику. Этаж за этажом тело проносится с такой скоростью, что окна сливаются в единую грязную линию. Сердце бьется о ребра с такой силой, словно сейчас вырвется наружу. Понимание, что ждет через пару мгновений заставило его зажмуриться, сделать глубокий вдох ртом. Было ли прикосновение с асфальтом на самом деле таким нежным, каким показалось? Боль от удара не обожгла его тело, а окутала нежным одеялом. Дождь бил жестокими каплями в лицо, попадал в глаза, которые так хотелось закрыть, но не получалось. Кровь смешивалась с лужей воды. Тело не двигалось, не дышало, не жило…       Вдох, очередной мучительный вдох. Стена, к которой он прижимается спиной. Мужчина все также стоит в нескольких шагах от него, глаза его горят подобно звездам. Лицо скрывалось во тьме, такой родной для него. Лунный свет проникающий в комнату освещал фигуру лишь до плеч, особенно нежно обнимая меч в чужой руке. Вонзится ли он в его плоть сегодня, сейчас? Окрасится ли в красный, позволяя крови стекать с кончика лезвия? И если этот мужчина решит его атаковать, куда придется удар? Куда проникнет это великолепное лезвие, покрытое трещинами, как душа и тело его владельца, разрезая кожу, мышцы, чтобы позволить алой жидкости и жизни покинуть тело? Глаза так и хочется увести в сторону, не видеть и не бояться, но казалось, что если перестать смотреть на него, то он тут же сделает шаг и стены окропятся кровью. Парень с трудом сглотнул, медленно делая шаг в сторону, видя, как фигура повторяет его движение. Как же хочется жить… Прошлое ведь на то и прошлое, оно было когда-то, но в событиях того времени давно поставлена точка. Почему? Почему он должен расплачиваться, страдать, видеть, терзаться из-за того, чего не творили именно его руки? Мысли в голове творили не просто нечто невообразимое, они водили хоровод от паники до праведного гнева. Челюсти плотно сжались, руки, до этого момента трясущиеся, собрались в кулаки. Юноша сделал шаг вперед, заменяя страх на решимость, а решимость подпитывалась гневом. Мысли, что водили непонятный хоровод, наконец сплелись в красивый танец у полыхающего огня. Фигура шагнула навстречу, позволяя лунному свету осветить свое лицо. — Пожиратель Луны…— зашептал мужчина, поднимая руку с мечом, покрытым трещинами, на секунду поджимая губы. Юноша, собиравшийся сделать еще один шаг вперед замер, кончик лезвия находился так близко к его шее, что сердце ухнуло в пятки. — Я не…— начал Дань Хэн, сжимая кулаки еще сильнее. Он только вновь открыл рот, только собирался продолжить, как низкий голос с легкой хрипотцой затолкнул его слова так глубоко, что те больше не хотели срываться с губ. — Когда же наступит наше возмездие? Как нам выплатить свой долг? — Блэйд коснулся холодным концом лезвия кожи видьядхара, сделав маленький шаг ближе. Их глаза сжигали друг друга, между ними зажигалась искра, которая поглощала с каждой секундой все сильнее. Страх пускал крюки под кожу, с каждым мгновеньем заседая глубже. Все же, он его убьет. Убьет… И Дань Хэн так и не скажет тех слов, которые постоянно крутились на языке. Милостивый Эон, позволь ему сказать то, отчего на душе действительно станет легче. — Моя прошлая жизнь, словно ускользающая тень, — ее сложно разглядеть, но она следует за мной по пятам. Это чувство сложно описать, но одно я знаю точно, я — не чья-то тень. Если бы у меня был выбор, я бы предпочел вычеркнуть то имя. Но даже в этом случае последствия его могущества будут только на моих плечах. И ты, тоже одно из этих последствий. Я не могу дать тебе того, что ты ищешь, — Хэн опустил глаза на меч, несколько мгновений смотрел на него. Ему показалось, что на нем за пару секунд появилось еще огромное количество трещин. В этот момент он заметил и то, как лезвие задрожало. Взгляд сам скользнул по нему дальше, к руке, которая все это время держала клинок, и дальше, к лицу того, кто его держит. Лицо Блэйда морщилось так, словно он чувствуют неимоверную боль. Брови сползли к переносице, губы так плотно поджались, что больше походили на одну линию, которую небрежно мазнул художник на чистом холсте. Слеза, такая одинокая, но в то же время преступно прекрасная, проскользила по его фарфоровой коже, оставив за собой блестящую на лунном свете тонкую дорожку. Рука Охотника за стелларонами опустилась, меч медленно начал выскальзывать из руки, и когда рукоять покинула ладонь, оружие с огорченным пением рухнуло на пол, его голова обессилено опустилась. Дань Хэн стоял, смотрел на него, пока гнев, что сменил страх медленно перерастал в другое чувство, давно забытое. Да, он очень испугался этого мужчину, боялся за свою жизнь. Но только сейчас до него начало доходить, что все это время, пока он прижимался спиной к стене, пока паника охватывала его, в глазах, что сияли в темноте не было и намека на желание убить его. Все действия Охотника выглядели жалкой попыткой поставить точку в их истории, закончить все хотя бы так. Время, что так беспощадно шло вперед, никак не могло унести чувства, которые еще давно зародились в Дань Хэне, и все это время подавлялись его страхом. — Ты… Ты ведь не хотел…— прошептал юноша, делая не уверенный шаг к мужчине. Тот вздрогнул, будто бы эти слова были раскаленным железом, которое приложили к коже и не собирались убирать. Его вечная жизнь, мучительная, была наполнена не только ненавистью. Под ней, в самой глубине разрушенной души, покрытой миллиардом трещин, больших и маленьких, тусклым огоньком полыхало еще одно чувство. Он искал покоя не только от жизни, но и от чувств, которые испытывал на протяжении своего тяжелого существования. — Надежда, что «этот раз будет последним», всегда растворяется в горьком исцелении плоти. Когда уже за мной придет смерть? Я уже устал ждать, — прошептал он, словно находясь в бреду. Блэйд наклонился за мечом, убирая в ножны, начиная разворачиваться и делая шаг в сторону выхода. Хотя бы такая точка, хотя бы так закончится их история, но не его лично. Безымянный наспех облизнул губы, окончательно решаясь на то, что огнем вспыхнуло в его голове. Да, он не может позволить себе погибнуть от руки этого мужчины, не может подарить ему смерть, но может дать кое-что другое, чего на деле они жаждут оба. Дань Хэн сделал резкий шаг вперед, вцепившись мертвой хваткой в руку Охотника за стелларонами, заставив того остановиться и недоуменно обернуться. Стоило их глазам встретиться, как юноша переместил свои ладони на фарфоровые щеки мужчины, привстав на носки, вцепившись своими губами в чужие. Блэйд шагнул назад, в попытке разорвать поцелуй, но стоявший на носочках Хэн последовал за ним, не давая возможности изменить ход событий. Брови пораженного Марой нахмурились, руки обхватили плечи парня. Сначала он никак не хотел идти на поводу чувств, которые так стремительно разгорались в его душе, которые так старательно распылял в нем видьядхара. Но сердце, предатель, так заплясало в груди, так всколыхнуло его, что он сам не понял, как обхватывающие чужие плечи руки уже находились на пояснице, прижимая тело юноши к себе. Вся душа, что разлеталась на тысячи осколков, тянулась к видьядхаре с невероятной силой, будто рядом с ним была способна воссоединиться вновь. Их поцелуй медленно оборвался, секунду они просто прижимались губами, смотря друг другу в глаза, сжимая складки чужой одежды. А потом Блэйд сделав глубокий вдох, прошептал: — Ты делаешь сейчас большую ошибку, Пожиратель Луны. — Дань Хэн. Зови меня именно так, — проворчал юноша, целенаправленно игнорируя слова мужчины. — Это ошибка, о которой ты будешь жалеть. Не превращай точку, которую я так стараюсь поставить в конце нашей истории в запятую, — охотник за стелларонами мазнул губами по губам Хэна, уводя их на щеку, оставляя на бархатистой коже невесомый поцелуй. Пару мгновений они стояли вот, не говоря, не двигаясь, будто бы перенося себя в совершенно другое измерение, где им ничего не помешает. Безымянный сделал шаг назад, плавно выходя из объятий, кинул взгляд в сторону окна, переминаясь с ноги на ногу. Его собеседник едва заметно кивнул, подумав, что к его словам прислушались. О, как же он ошибался. Стоило ему сделать шаг в сторону двери, чтобы покинуть комнату, которую предоставили парню для ночлега, как в руку вцепились с невероятной силой, дернули на себя. В стекло врезалась первая капля дождя, через секунду к ней присоединилось еще несколько, а потом и вовсе заиграла мелодия плачущей природы. Поднялся легкий ветерок, который забегал в комнату, наполняя ее ароматом мокрого асфальта. Дань Хэн повернулся к мужчине, и взгляд его был таким жестким, совершенно не похожим на то, как пару мгновений назад он смотрел на него. Тот страх, который так отчетливо чувствовался от него полностью пропал. Взгляд был таким тяжелым, горящим в этом уютном мраке. И комната неожиданно вспыхнула светом, когда молния явила свое грозное существование. Она словно бы явилась подтверждением гнева видьядхара, сверлящего Охотника за стелларонами взглядом. Блэйд уже было открыл рот, хотел вновь объяснить, какую ошибку они совершат, если он сейчас же не уйдет, если не будет поставлена его рукой точка. Однако Пожиратель луны пресек все в самом начале, сжав чужую ладонь с невероятной силой, в несколько шагов оказываясь возле кровати и толкая на нее мужчину. Нависая над ним, он пожирал его взглядом, перемещая руку на соблазнительно прекрасную грудь. Больше ему никуда не деться, теперь он полностью в его власти. Волосы юноши постепенно удлинялись, начиная стелиться по плечам, по спине. Они сияли в лунном свете, пробивающимся через тучи и капли дождя. Пряди на его лбу слегка разошлись в стороны, и между ними показались сначала маленькие, но стремительно растущие рога. Темнота не раскрывала всего великолепия их цвета, но даже так, хотелось прикоснуться к ним, хотелось лицезреть их вечность. Рука, упиравшаяся в чужую грудную клетку, когда мужчина полностью лег, оторвалась от его тела, направляясь к своей одежде, начиная соблазнительно от нее избавляться. Ягодицы Хэна расположились прямо над самым пахом Охотника за стелларонами и в моменте крепко прижались к нему. Чувствуя давление на твердеющую плоть, Блэйд шумно втянул воздух носом, ерзая под юношей в тщетной попытке исправить положение, в котором оказался. Дань Хэн скинул на пол свою кофту, направляя свои руки к одежде своей сладостной жертвы, которая изначально была охотником на него. И как сверкнули его глаза от великолепия открывшейся картины, пробуждая в нем невиданную жадность. Он прижался своей грудью к чужой, трясь сосками о теплое тело, томно вздыхая. В моменте очередного вздоха, его губы накрылись губами Блэйда, увлекающего юношу в страстный поцелуй, больше похожий на то, что они поедали друг друга, голодавшие вечность. Рука Охотника за стелларонами оторвалась от постели, прижалась к оголенной спине парня, и проводя пальцами по линии позвоночника оказалась возле ягодиц. Ощутив там прикосновение, юноша расплылся в улыбке прямо во время их поцелуя, на секунду отрываясь от него и шепча в чужие губы: — Ну же, давай, — вот они, слова, которые окончательно отпустили поводок самоконтроля этого мужчины. Его рука моментально сжалась на ягодице, через секунду отпуская и звонко шлепая. Внутри расплылось приятное чувство удовлетворения от сделанного, но подпитывающееся мыслями о том, какого было бы это не будь на юноше штанов. И видьядхара словно прочитав его мысли, пристав, ловким движением пальцев расстегнул ширинку. Не нужно было говорить, они понимали друг друга без этого. Штаны свалились на пол сиюсекундно, ударив по деревянному покрытию тяжелой бляхой ремня. Позже к ним присоединилось нижнее белье и блэйдовская перчатка, явно радовавшиеся компании, в которой оказались на полу. В их головах скрежетали шестеренки безумия, оно начинало хлестать через края чаши адекватности. Губы постоянно прокусывались, то мужчиной, то парнем, отчего постепенно окрашивались в темноте кровью. Дань Хэн поднял глаза к глазам Блэйда, проводя по чужой нижней губе языком, слизывая проступившую вновь кровавую каплю. И стоило юноше оторваться, выпрямиться, сидя на этом мужчине, как за спиной сверкнула молния, загрохотал гром. Свидетели их сумасшествия требовали продолжения. Видьядхара, приподнявшись на руках и коленях, медленно опускался ниже, усеивая открытый торс мужчины поцелуями, легкими укусами, постепенно подбираясь к цели. Блэйд приподнял голову, следя горящими от возбуждения глазами за парнем, и в груди сердце пускалось в пляс, когда тот на секунду поднимал взгляд, и они смотрели друг на друга. Желание пульсировало по всему телу, волнами окутывая и собираясь в одном месте, к которому так медленно, но верно подбирался Безымянный. Ширинка брюк без проблем отдалась во власть ловких пальцев, позволяя расстегнуть себя полностью, брюки и нижнее белье стащить с тела. Открыв себе вид на пульсирующую, твердую плоть, явно желавшую прикосновений как можно скорее, юноша нежно коснулся головки губами в поцелуе, обхватывая ладонями у основания. Там, где он касался его, все тут же начинало гореть, будто руки юноши являлись самим адским пламенем, в котором так и хотелось сгореть. — Пожалуйста, Дань Хэн, — протянул с легкой хрипотцой в голосе мужчина, желая скорее ощутить влажность рта видьядхара, прикосновения горячего языка, движения, дарующие вознесение на небеса. И как же было приятно слышать, как Охотник за стелларонами, несколько мгновений назад казавшийся таким опасным, ныне лежит на кровати, жаждет его ласки и просит. Живот стянуло липким возбуждением, внутри тела все сжималось в животном предвкушении. Он прижался губами к головке, коснулся языком отверстия наружного канала уретры, а потом медленно погрузил плоть во власть влажного рта, обнимая с двух сторон щеками, и нежно поглаживая снизу языком. Блэйд, подобно натянутой струне, вытянулся под ним, втянул воздух и выпустил в грудном стоне. Как же великолепно, о, Эон, как это великолепно. Дань Хэн осторожно переместил одну из рук к яичкам, сначала оглаживая их пальцев в такт своему движению. Постепенно увеличивая ритм, чувствуя вздувшиеся вены языком, он слегка сжимал яичко в своих пальцах, массировал его. Охотник за стелларонами ерзал по кровати, иногда отрывая бедра от одеял, стремясь навстречу. И в очередное такое движение, другая рука юноши отпустила член у основания, перемещаясь к бедру мужчины, надавливая, заставляя лежать смирно. Блэйд закусил губу, отдаваясь во власть этому юноше, наслаждаясь этими ласками, чувствуя, как постепенно сводит низ живота от приближения оргазма. — Дань Хэн…— сорвалось с его губ вместе со стоном, попутно сжимая одеяло в своих кулаках, запрокидывая голову назад. Волосы путались от его движений головы, собираясь в узор на белоснежном постельном белье, так прекрасно видном среди темноты. Парень на секунду поднял свой взгляд, отзываясь на собственное имя, расплываясь в довольной улыбке, погружая возбужденный член глубже, дальше во власть влажного рта, распыляя ощущения резкими движениями. И как же было приятно слышать, как Охотник за стелларонами начинает молиться, зовет Эона, шепчет имя парня. Сладкая секунда тянула за собой минуту, и вот момент, когда с обкусанных губ Блэйда срывается стон смешанный со вздохом, будто он вынырнул из-под огромной толщи воды. Во рту растекалась горячая жидкость, намеревающаяся проникнуть дальше, в глотку, и видьядхара позволил этому произойти. Выпустив из своей хватки член мужчины, он нежно потерся о него щекой, любуясь картиной, как тяжело вздымается чужая грудная клетка. Губы расплывались в улыбке, безумно довольной. Постепенно приходивший в себя Блэйд протянул руки к парню, попутно приподнимаясь. — Понравилось? — поинтересовался Дань Хэн, приподнимаясь, стремясь лицом к рукам, которые тянулись к нему. Ладони коснулись щек, губы слились в нежном поцелуе, являющимся ответом. Их языки переплетались, создавали удивительные движения, как будто являлись танцорами, на которых хотелось смотреть вечность, бесконечно восхвалять. Безымянный медленно поднялся на колени, перебираясь ближе, оказываясь ягодицами прямо над возбужденным членом Охотника, окутанным его слюнями, блестевшими на лунном свете и мелькающих молниях. И когда их поцелуй оборвался, Блэйд тихо задал вопрос: — Позволишь и мне сделать то же самое для тебя? — Нет, ты сделаешь для меня другое, — парень коснулся губами чужого виска, обнимая его голову, прижимая к своей груди, опустившись так, что возбужденная плоть коснулась ануса Безымянного. Руки мужчины моментально оказались под его ягодицами, направляя их вверх. — Так нельзя, — возмущенно произнес Блэйд, сильнее прижимаясь ухом к груди видьядхара, слыша, как равномерно бьется сердце. — Даже если я хочу именно так? — он прижался губами к черной макушке, замерев в ожидании ответа. Отвечать на это совершенно не хотелось, было и так очевидно, что сорвется с губ, на которых отчетливо чувствовался вкус Дань Хэна, смешанная их кровь с первых поцелуев, когда зубы их ранили. То, как повел себя сейчас Охотник за стелларонами, было последней каплей его адекватности, но в итоге она упала в океан безумства. Блэйд глубоко вздохнул, перемещая свои ладони на талию юноши, дожидаясь, пока тот вновь коснется анальным отверстием головки его члена. И стоило этому произойти, как тот проскользнул в него до самого основания одним резким движением. Тело поразила боль, одновременно с безумным наслаждением. С губ сорвался крик, утонувший в громе, унося его в тишину, где никто не услышит. Внутри все сжималось, пульсировало и горело, сгорало до самой души. — Великолепно, — прохрипел юноша, когда на него поднялись глаза, горящие безумством, в котором они хотели раствориться вдвоем, о котором сами не знали. Руки, прижимавшие к груди чужую голову, оказались нежно взяты в шершавые ладони, переплетая пальцы. Дань Хэн медленно приподнялся, чувствуя, как внутри него скользит член Блэйда, как тот горяч и тверд. Темнота скрыла то, как стекала капля крови юноши по этому великолепию. А потом он вновь резко опустился, проталкивая внутрь себя мужчину, одаривая их тела мурашками и содроганиями. Каждое такое движение видьядхара срывало хриплый стон с губ мужчины, награждая желанием большего. Капли пота проступали на их коже, сия в лунном свете, подобно жемчужинам. Стоны парня разносились по комнате, будто певица выступала на сцене, одаривая слышавших ее прекрасным голосом. Но пение это дано услышать только одному мужчине, грому, молниям и тишине.       Оказавшись под Охотником за стелларонами, он видел, как горят его глаза, подобно кровавой луне. И даже темнота не могла скрыть сие великолепие. Хотелось испить его всего, узнать, какой он на самом деле, какой он на вкус. Безумие. От резких толчков горели ягодицы, каждое прикосновение чужих бедер с ними было подобно пытке. Воздух выбивался из легких, с губ срывался непонятные слова, где как-то слышались отголоски имени возлюбленного. Блэйд приблизился, приникнув губами к лбу Безымянного, потом к одному рогу, к другому. И на каждое прикосновение к ним, он чувствовал, как в ответ сжимается юноша. Дань Хэн облизнул губы, находя рукой ладонь мужчины, и направив ее к низу своего живота, тихо позвав любимого, озвучил одну из мыслей, что прочно засели в его голове: — Чувствуешь? И я чувствую. Так приятно, так хорошо. — Что ты придумал еще? — он вывернул свою руку из нежной хватки парня, прижимая его ладонь к своим губам, целуя ее не один раз. — Кровь, — прошептал одними губами парень, расплываясь в довольной улыбке, охваченной безумием. Блэйд ухмыльнулся, скользя губами по чужой ладони к кисти, сначала целуя ее, а потом впиваясь зубами. Видьядхара содрогнулся, простонав, когда внутри скользнул член вперед-назад, одаривая приятными ощущениями тело, заглушая пронзительную боль. По его руке спешно побежала тонкая струйка крови, капая на его живот, стекая к пупку. В темноте кровь казалась черной, подобной чернилам, которые кто-то случайно пролил. И стоило губам на секунду оторваться от кожи юноши, как к одной струйке прибавилась еще. Блэйд провел по месту укуса языком, вкушая кровь, наслаждаясь ее привкусом на своем языке. А потом он протянул свою руку к губам Хэна, любуясь тем, как тот впивается зубами в его плоть, как пускает кровь, и та стекает по руке, капая на чужую грудь, стекая в ложбинку меж ключиц. Наклонившись к губам парня, он увлек его в поцелуй, прижимаясь животом к животу, грудью к груди, пачкая тела в крови. Охотник скользил внутри, сжигая все, вплоть до самой души. И как это было безумно идеально. Пальцы сами подгибались, тело двигалось навстречу, желая позволить протолкнуться глубже. Безумство, до чего оно изумительно, до чего сладко, что больше не хотелось возвращаться в адекватную реальность. Дань Хэн обвил ногами бедра мужчины, попутно увлекая в поцелуй, пока скрипела кровать, пока пачкались белоснежные простыни. Внутри все пульсировало, сжимало член со всех сторон, от чего Блэйд хрипло постанывал, когда оказывался в парне до самого основания. Грубые толчки, будто вытряхивали грешную душу видьядхара из тела. С каждым шлепком яичек по ягодицам, он чувствовал, как сотрясается все тело. А потом горячая жидкость хлынула внутрь, сводя низ живота от возбуждения, будто кто-то провел ноготками по коже. Он вытянулся, открыв рот в немом крике, запрокидывая голову. Кровь смешивалась с его спермой на их животах, прижатых и трущихся друг о друга. Воздух никак не хотел проникать в легкие, тело поражало разрядами наслаждения, и стоило только мужчине попытаться выскользнуть из юноши, как тот ахнул, зажмуриваясь с такой силой, что проступили слезы. Тело содрогнулось, руки сжались в кулаки. Он сжал внутри себя Блэйда так сильно, что тот уронил свою голову на чужую грудь, втягивая воздух носом. Оргазм за оргазмом, накрыл их волной, беспощадно утягивая в острые ощущения от каждого движения. И когда тела их перестали содрогаться, когда удалось сделать вдох, они посмотрели друг другу в глаза. — Я согласен только на такую точку. Потому что после нее наша история начнется с красной строки, — прошептал юноша, открывая руку от кровати, прижимая к своим глазам. Блэйд хмыкнул, разбинтовывая свою кисть, осторожно касаясь руки парня, начиная бинтовать место укуса. — Боюсь, что у меня нет другого выбора, — отшутился мужчина, когда закончил бинтовать. Он осторожно выскользнул из тела Дань Хэна, смотря на то, как из его анального отверстия вытекает семенная жидкость, стекающая на уже перепачканные кровью простыни. Еще один свидетель их безумства. — Точка, — озвучил парень, наблюдая за тем, как к его губам вновь тянется мужчина, накрывая их своими, такими нежными, все еще немного кровавыми. Последние капли дождя ударили в окно, сверкнула молния и загремел гром, подтверждая решение этих двоих. Комната помимо запаха мокрого асфальта наполнилась еще одним ароматом, который с этого момента вечно окутывал юношу, такой приятный, родной изломанной душе — Блэйда.