Часть первая. Она же последняя.
6 августа 2024 г., 20:47
Глубокая ночь — время, когда мир погружается во мрак и тишину. Да, постоянно горят фонари, изредка светятся окна высотных домов, кое-где ещё можно встретить прохожих, шумят моторы машин и слышен гул ветра, но это лишь подчёркивает всеобщую тишь. Днём слишком шумно, ночью же всё словно замирает.
К неспящим в этот прекрасный час спокойствия относится и Тодороки Тойя, что сейчас сидит на кухне своей небольшой квартиры, сощурив глаза и уткнувшись в планшет.
Глаза болят от яркого света монитора. Кожа наверняка отомстила бы ему мешками под глазами, если бы это было возможно, хотя куда уж больше – и так вместо нормального цвета – фиолетовый. Пальцы немеют от монотонного набора текста. Голова раскалывается, идеи не приходят совсем. Чёртово вдохновение покинуло его в самый неподходящий момент: осталось ведь дописать всего пару страниц, и, казалось бы, роман закончен, но нет. Принципиальному писателю нужно придумать, обыграть и описать интересную концовку, а не просто закончить историю так, как мог бы ожидать любой.
И почему-то эта проблема возникает всегда, когда нужно додумать сюжетную линию.
Третья за ночь чашка крепкого кофе, успевшая остыть, одиноко стоит на столе и ждёт, когда же Даби о ней вспомнит.
А у Даби в голове одно: «Нужно дописать здесь и сейчас».
Стрелка на часах приближается к пяти утра, солнце только-только начинает вставать.
Слишком поздно, чтобы ложиться спать. Слишком рано, чтобы вернуть вдохновение. Ну и плевать на ругательства. Плевать на проклятия, плевать на то, что станет причиной недосыпа. Он нужен ему здесь и сейчас.
Планшет откладывается в сторону, прямо к одинокой чашке кофе, а затёкшие руки тянутся к телефону. Номер набирается будто сам собой – и вот он уже ждёт, когда прекратятся гудки и ему ответят.
Первым делом он слышит тихие маты и недовольное мычание в трубке.
– Доброе утро, птенец. Как спалось?
– Я из тебя отбивную сделаю, – доносится до боли знакомый сонный голос с того конца провода.
– Уверен, что не будет наоборот, если я этого захочу, м, будущая яичница на ножках? – Тойя ухмыляется.
– Что тебе от меня надо, дьявол? Снова ни черта не спал из-за своей писанины и будешь выносить мне мозги по этому поводу?
– Ты слишком хорошо меня знаешь, – Даби ставит телефон на громкую связь и кладёт его на стол, освобождая руки. Он трёт пальцами виски, от ноющей боли в голове, и тяжело вздыхает. – Эй, пташка, какие у тебя сегодня планы на день?
– Сегодня в три съёмка, а дальше – свобода. И нет, Тойя, я не собираюсь тратить время на тебя.
Улыбка на лице расцветает сразу же после этих слов. Собирается, куда он денется.
– Ла-а-адно, – протянул Тойя, прикрыв глаза, – Тогда пока, курица-переросток.
– Больше не звони сюда, пожалуйста.
Звонок сбрасывается, и экран телефона гаснет.
Участки кожи неестественного фиолетового оттенка, напоминающие горелую плоть, начинают болеть. Границы между этими участками и остальной кожей, скреплённые хирургическими скобами и швами, чешутся. Два варианта: либо опять причуда шалит, либо погода, но раз жжения нет, значит, точно второй. Ох уж эта херня в виде чувствительности к переменам погоды. И правда, спустя какое-то время по стеклу окон начали биться редкие капли дождя.
Чёрт, опять мокро, опять больно и опять он без нормального сна.
Блять.
***
На часах уже давно перевалило за семь вечера, а на всё той же кухне вокруг кофемашины вертится и кружится Кейго, пытаясь с ней разобраться. Тойя, сидящий за планшетом и дописывающий последние строки, следит за страданиями крылатого и тихо смеётся над его руганью. – Да на кнопку нажми и оставь её в покое. – Эта зараза не хочет отдавать мне мою дозу кофеина, – хнычет светловолосый, но поступает, как его просят. – Эта зараза сейчас твоей дозой кофеина плюнет прямо на тебя, – язвит Тодороки. – У тебя, что ли, научилась? – парирует Ястреб, закатывая глаза. Тишину в доме нарушает жужжание кофемашины, и запах молотых зёрен заполняет комнаты и лёгкие. Планшет отложен на стол, а веки Даби тяжелеют с каждой секундой. Состояние Тойи привлекло внимание Кейго сразу, как только тот переступил порог квартиры, но говорить что-либо Ястреб не стал: зная Даби, он бы начал ворчать. — Хэй, ходячий мертвец, может, лучше спать ляжешь? — Не хочу. — А чего ты хочешь? — Тебя? С губ Таками срывается смешок. Он облокачивается на кухонный гарнитур, запрокинув голову. — Мои услуги стоят дорого, знаешь? — насмехается модель. — Но для тебя могу сделать скидку. — Я хочу от тебя всё, пока это бесплатно, — хмыкает Даби. — Хочу твою любовь. Оторвавшись от кухонной мебели, Таками расправляет крылья и потягивается, затем, встряхнув ярко-алые перья, подходит ближе к писателю и нагло садится прямо к нему на колени. На талии сразу же чувствуется тепло чужих рук, скреплённых в замок под крыльями. — Пользуешься привилегиями? — Нет, даю тебе повод снова начать писать роман. Ястреб утыкается носом в покрашенные чёрной краской волосы. От Тойи пахнет сожжённым табаком и парфюмированным шампунем. — О, милый мой, у нас бы вышел отличный плохой и порочный роман, — шепчет на ухо Тодороки, опаляя его горячим дыханием. Даби с осторожностью целует нежную кожу на шее, стараясь не оставлять следов – Кейго всё-таки модель – сбивая дыхание прикосновениями губ к одной из самых чувствительных зон. Шаловливые руки спускаются ниже и останавливаются на бёдрах, сжимая их.***
На повторяющийся писк кофемашины никто из них не обращает внимания, и кофе в чашке так и остаётся нетронутым и остывшим. Ведь всё, о чём они думают – это друг о друге. Даби лежит на груди у Таками, вслушиваясь в убаюкивающий стук его сердца. — Знаешь, что я постоянно нуждаюсь в тебе, а ведёшь себя хуже любого моего отвратительного персонажа. — Ох, мне сейчас извиниться? — Я реально напишу роман, в котором возьму твоё имя и припишу его злодею, – фыркнув, Даби решает, что пошёл он к чёрту со своей карьерой и камерами, и вообще, его положение слишком соблазнительное, а потому и кусает за открытый участок кожи, до которого может дотянуться. — До тех пор, пока ты мой, ты – самый главный преступник, – с приглушённым стоном произносит Кейго, мысленно задумываясь о том, какую тоналку потом использовать. — Так любить тебя – преступление? — Верно.***
И ведь не наврал. «Бракованный дуэт» от Даби – книга о преступнике, сумевшем украсть сердце Принца.
