Коварство и любовь

- Я люблю тебя, Рицка! - в ответ Соби привычно рассчитывал услышать либо недоверчиво-осуждающее молчание, либо бурчание вполголоса о том, как ему, Соби, до сих пор не надоело говорить всякие глупости, но неожиданно возле уха раздалось: - И я тебя тоже... Соби вздрогнул, обернувшись, широко распахнул удивленные глаза и... проснулся. «Где я?» - соображал он, с недоумением осматриваясь по сторонам. «Где я и почему Рицка не рядом?» Спустя какое-то время он узнал-таки деревянные стены своей квартиры. Но постойте! Они же были с Рицкой, гуляли в парке, поедая в совершенно неприличных количествах мороженое, Соби разобрало и он принялся болтать всякие глупые нежности — глупые не с его точки зрения, а с точки зрения подозрительно внимавшего ему Рицки; венцом всего наболтанного явилось уже традиционное признание в любви и огорошивший его ответ... а сейчас? Почему он здесь и где, в конце концов, Рицка? И ведь вроде не пил... да, точно, голова совсем не болит, но боль он все же испытывает. Не в своих глупых мозгах и даже не в сердце — хотя чего ему болеть, раз Рицка сказал, что тоже любит? - а такую, словно бы его ударили поддых, но не физически, а ментально. Душа болит, одним словом, и опять же, не столько болит, сколько стенает, жалуясь на свою нелегкую долю... да что вообще произошло?!   - Очнулся наконец, - раздался рядом удовлетворенный голос, и Соби поник, сразу обо всем догадавшись. Сеймей. Значит, там, в парке, он их подкараулил. Или это случилось позже, когда Соби уже проводил Рицку и возвращался к себе? Да, пусть бы лучше так: после встречи с Возлюбленным наверняка творилось что-нибудь безобразное, чего Рицке видеть не нужно. Понимая, что его недолгое счастье закончилось, Соби неохотно повернул голову и тускло глянул в торжествующие глаза Аояги-старшего. - А ты что думал, Агацума? Что я оставил тебя ему навсегда? - хмыкнул Сеймей. - Да зачем ты Рицке, сам подумай? У него есть природный Боец, с которым ему будет хорошо, а ты мой, как бы не хотел обратного! - Соби чуть ли не впервые в жизни испытал жгучее, невыносимое желание броситься на Возлюбленного и ударом кулака проломить ему нос, а потом бить до тех пор, пока тот не перестанет подавать признаки жизни. Возможно, он так и поступил бы, сейчас ну совершенно не ощущая себя вещью, а Сеймея воспринимая кровным врагом, которого надо уничтожить — и чем быстрее, тем лучше, - но вот тело совершенно не повиновалось ему, голова и та ворочалась с ужасным трудом, а поднять руку представлялось задачей и вовсе невыполнимой. Вероятно, Соби все-таки превозмог бы себя, но тут Сеймей, видимо, уловив что-то в его глазах, коротко позвал: - Нисей! - и, когда тот появился рядом, с усмешкой кивнул на Соби: - Он в твоем распоряжении! - а Соби все с той же усмешкой бросил: - Наслаждайся, Агацума!   После того, как Нисей устал и, пнув Соби в последний раз, плюхнулся прямо на пол, с удовлетворением взирая на результат своих трудов, снова открыть глаза оказалось совсем не просто — они основательно заплыли, разукрашенные синяками. «Хорошо еще, что я без очков», - пронеслось в голове у Соби, чьи душа и тело болели теперь в унисон. Трус Акаме выместил на нем всю свою ревность и ненависть, а Сеймей... где был он? С интересом наблюдал со стороны или просто ушел, не желая осквернять свой взор подобным неэстетичным зрелищем? И главное: где Рицка? Почему вдруг Возлюбленный упомянул его природного Бойца? Неужели тот наконец отыскался и ему, Соби, действительно больше не на что надеяться? Боец постарался сосредоточиться, несмотря на молнии боли, то и дело пронизывающие его многострадальную голову. Если сделать это как следует, то, быть может, удастся уловить зов мальчика, хотя они и по сю пору связаны совсем некрепко... Даже, говоря точнее, их Связи скорее нет, чем она есть, но все же Соби иногда слышит что-то — чаще всего тогда, когда соскучившийся Рицка начинает думать о нем и хочет, чтобы Боец появился рядом. Соби сконцентрировался так, что, казалось, его голова не выдержит напряжения и взорвется, и... не уловил ничего. Где бы сейчас не находился Рицка, чего-то плохого, как и стремления увидеть Бойца, он явно не ощущал. Наоборот, им владело довольство и какая-то бесконечная нежность, словно бы освещающая все существо мальчика изнутри... Соби отвлекся и нахмурился, поняв мимоходом, что левая бровь глубоко рассечена и кровь вот-вот польется в глаз — значит, не нужно пока пытаться его открыть, но это мелочи и глупости, а важно то, что он слышит мысли своей маленькой Жертвы необычайно хорошо, чего раньше не случалось, а сейчас вот есть и настораживает. Их Связь... Боец все же рискнул приоткрыть один глаз — правый, потратив на разлепление век огромное количество усилий, - и скосил его вниз, туда, где из груди выходила тонкая серебристая нить, сделавшаяся, казалось, еще более хрупкой и тусклой. Но раз со Связью не произошло никаких изменений к лучшему, почему Соби так внятны ощущения Рицки? Здесь Боец уловил исходящее от мальчика возбуждение недвусмысленного характера и забеспокоился еще больше. То ли Рицка наконец встретил того, кто разбудил его желание, чего самому Соби не удавалось никак, то ли творится что-то по-настоящему странное. И если допустить второе, то вдруг Рицке необходима его помощь? Боец шевельнулся, не сумев сдержать короткий стон, и, от души надеясь, что Акаме не сломал ему ничего важного, переместился. Уже исчезая, он краем уха уловил растерянное восклицание Нисея и гневно-предостерегающее — Сеймея, поняв, что Возлюбленный никуда не уходил, а рассматривал все в деталях. Впрочем, теперь это совершенно без разницы, важно лишь одно — Рицка. И хорошо бы после перемещения суметь приземлиться на ноги, а не корчиться на земле раздавленным червяком.   Последнее Соби удалось на славу, благо очутился он возле какой-то стены, о которую с мысленной благодарностью оперся, одновременно осматриваясь. Помещение сразу показалось ему смутно знакомым, а приглядевшись, Боец понял, что находится в лаборатории «Семи голосов» - причем в лаборатории не общедоступной, где хоть раз бывал любой ученик, но другой, тайной, путь в которую открывался далеко не всем. Что в ней делал когда-то он сам (вернее, делали с ним), Соби уже толком не помнил — да оно и к лучшему. Зачем в напряженной ситуации отвлекаться на непрошенные воспоминания, наверняка не очень приятные? Боец тряхнул головой, отгоняя назойливые мысли не о том, по-прежнему держась за стену, сделал шаг вперед и увидел Рицку. Тот сидел в странного вида кресле будто в беспамятстве и на лице его отражалось блаженство. Боец невольно ощутил ревность: что Рицка видит или о чем думает сейчас, если мысли доставляют ему столько удовольствия? Тотчас, будто ответ на вопрос, в мозгу его возникла картина, которая явилась бы истинным украшением любого порно, и Соби очертя голову ринулся вперед, моля про себя только об одном: не упасть невовремя. Потому что с его маленькой Жертвой явно творится какой-то ужас... ну не может, не может его сдержанный сумрачный мальчик вести себя так — пусть и с природным Бойцом! О том, что природный, возможно, разбудил в Рицке то, что не удавалось разбудить самому Соби, Боец предпочитал не думать. Сделав еще несколько нетвердых шагов, он сдернул Рицку с кресла, мельком отметив, что из полумрака вокруг тут же материализовались какие-то люди, и, подхватив свою Жертву на руки, уже готовился перенестись обратно, как вдруг его кто-то схватил за плечо, заставив гневно обернуться.   - Стой, Соби-кун! - А, это вы... - процедил Боец сквозь зубы, тяжело глядя на отблески неяркого света, играющие на стеклах очков Рицу-сенсея. - Отпустите! - дернув плечом, дабы избавиться от ненавистного прикосновения, Соби вновь устремился вперед, проклиная свое не желающее нормально подчиняться тело. - Никогда! - Рицу-сенсей одним неуловимым движением оказался перед Бойцом и загородил ему дорогу. - Хватит вилять, Соби-кун. Оставь мальчишку и оставайся сам. Он ни к чему тебе, ты только мой! - теперь очки блестели будто бы грозно. - Я не ваш, - Соби ответил опекуну самым презрительным взглядом, на который был способен, и еще крепче прижал к себе Рицку. - Я принадлежу Нелюбимому, а не вам и не Сеймею! - тут ему страстно захотелось добавить, что и Рицу, и Возлюбленный безнадежно упустили время, когда Соби невероятно, мучительно желал сделаться их и ничьим больше, но теперь поздно! поздно! Он навсегда в распоряжении Рицки, а прочих даже видеть рядом противно, не то что им принадлежать!   - С дороги! - угрожающе произнес Боец, вспоминая внезапно те времена, когда он трепетал перед Рицу-сенсеем и неприятно поражаясь себе тогдашнему. Кого там трепетать, спрашивается, если он трепещет сам? Вон как поспешно убрался прочь и только гневно сверкает очками из-за спин подчиненных! Соби произнес вполголоса слово, и вокруг Рицу-сенсея закружилось множество огромных синих бабочек, голодно лязгающих здоровенными зубищами, которыми их заботливо снабдил Боец. Рицу тонко взвизгнул и бросился бежать, остальные оторопело смотрели ему вслед, так как злобных бабочек не видели. Соби, чуть-чуть понаблюдав за отрадным зрелищем, победоносно усмехнулся и переместился в безопасное место — домой к Рицке, сразу в комнату, чтобы не лезть через балкон, а то ведь запросто можно уронить свою драгоценную ношу. С Возлюбленными он разберется потом и непременно изгонит их из собственного дома, да и сами они, возможно, уберутся прочь, замучившись его ждать... хотя не факт. Но об этом можно подумать позже, сейчас главное — Рицка.   Чертов Соби-кун, угрюмо размышлял Рицу в успокаивающем полумраке своего кабинета. Вот вечно никакого с ним сладу! А испытания нового галлюциногена, способного создавать в мозгу подопытного внушенные видения на внушенную извне тему, проходили так успешно! Еще бы немного — и проклятый Аояги-младший, присвоивший себе его вожделенного воспитанника, совершенно уверился в том, что нашелся его природный Боец, что с ним ему гораздо лучше, чем с Соби-куном, а тот, в свою очередь, ощутив многократно усиленные наркотиком ощущения мальчишки по Связи, погоревал-погоревал бы, да и вернулся к своему сенсею! И Возлюбленные тоже... ну решительно ни на кого нельзя положиться! Неужели настолько сложно удержать Соби-куна возле себя столько, сколько он просил? А ведь он был об Аояги-старшем гораздо лучшего мнения... но владеть его воспитанником он недостоин все равно. Рицу тогда допустил ужасную ошибку и теперь всячески пытается ее исправить, но пока, увы, безуспешно. Впрочем, падать духом в любом случае еще рано, разумнее поискать новые пути возвращения себе строптивого Бойца — такие, которые сработают более успешно. Рицу поправил очки, включил компьютер и приступил к делу.   А Соби сидел на краю кровати Рицки, который еще не пришел в себя, но, по крайней мере, уже понимал, что его Боец — Соби и никто другой, бережно держал его за руку и был, несмотря на волнение, абсолютно счастлив.