Kaizen

      Джено не может сказать, что ненавидит Джемина. Они не в какой-то идиотской дораме, чтобы Джемин злил Джено одним своим видом до посинения, дрожи в руках и так далее. Просто Джемин раздражает. Он пробуждает в Джено далеко не самые приятные чувства, явно не те, которые Джено хотел бы испытывать, как обычный студент, возможно, с непростой жизнью, но все еще обычный студент. Джено не может выбросить из головы навязчивую мысль о том, что Джемину досталось все: огромная компания друзей, любящая семья с хорошим достатком, — у него была, есть и будет возможность — может даже не одна — показать себя миру и найти свое предназначение. У Джено такого нет; он знает, что завидует, но от этого не перестает метать в спину Джемина острые взгляды.       Джено ни секунды знакомства с Джемином не переставал сравнивать его с собой, находя с каждым разом все больше и больше поводов возненавидеть себя. Сам Джемин, если честно, ни в чем не виноват, не он выбирал себе родителей, он сам готов подружиться хоть с бездомным на улице и проболтать с ним до заката. От этого Джено становится еще хуже, ведь он понимает, как далеко ему до Джемина. Парень задумывается о том, что должен быть благодарен тому, что у него есть, пусть это и не 100 друзей, а от силы только двое, и на горизонте появляется знакомая физиономия, между прочим, слишком счастливая, отчего губы Джено кривятся в слабой улыбке. — Ты в порядке? Снова пилил бедного Джемина взглядом? — излишне беспокойно спрашивает Юта, лучший друг Джено, и садится перед ним, подставляя под подбородок руки. — Смотри не испепели его, чувак.       Джено благодарен всем существующим богам за то, что они послали ему Юту. Он готов придумать еще бесчисленное количество божеств, лишь бы благодарить и их. Юта — одна из главных шишек университета, кто-то из разряда тех людей, к которым подходят на улицах блогеры с опросом «сколько стоят ваши вещи?», а если бы студенты могли сделать вместо доски почета доску с «теми, кому мы бы отдались на любой горизонтальной и не очень поверхности», то Юта возглавлял бы ее (вместе с Джемином, но Джено старается об этом не думать). И Джено искренне не понимает, как на первом курсе такой звездный парень решил сесть рядом с Джено и первый начал делать шаги в его сторону, потому что, как сказал Юта через неделю учебы, Джено его зацепил, и он чертовски сильно хочет подружиться.       Они сейчас на третьем курсе, и за все это время Джено ни разу не усомнился в том, что японец — его платонический соулмейт. Никаких чисел не хватит, чтобы пересчитать сколько раз Юта помогал младшему и морально, и материально. — Все в норме, — отмахивается Джено, ковыряя палочками кимчи. Брови Юты хмурятся с невероятной скоростью, и парень спешит продолжить более уверенным тоном. — Все правда нормально. Ты-то чего такой радостный?       Юта пусть и очаровывал всех вокруг своей ослепительной улыбкой, настолько счастливым Джено его не видел уже давно. — Я иду на свидание с Чону, — наклоняясь ближе, шепчет Юта, как будто рассказывает другу военную тайну.       Джено молчит пару секунд, а потом со зверским грохотом бросает палочки на поднос, и столкновение металла с металлом режет уши всем в радиусе километра, разумеется, кроме самого Джено. — Да ладно?! — парень чувствует, что готов от радости на стол запрыгнуть. Казалось, он это и сделал бы, если бы Юта не бросил в резко подскочившего друга скомканную салфетку. — Прости-прости. Я очень рад за тебя! Правда. — Я заметил, — смеётся Юта, заправляя за ухо отросшую прядь волос. Джено, безусловно, гордится некоторыми своими успехами в учебе и работе в кофейне, но больше всего он гордится тем, что уговорил Накамото не стричь волосы. Оба часто шутят, что Юта должен благодарить младшего, потому что поток фанаток (и, непременно, фанатов) в какой-то степени вырос, когда Юта, завязав волосы в нетугой хвост, сделал и опубликовал в Инстаграмме их с Джено общую фотографию с подписью «спасибо, друг» на японском.       Смех спустя какое-то время затихает, и к их столику подплывает до ужаса смущенная и покрасневшая первокурсница, в метре от которой толкаются и хихикают подружки. Джено не обращает внимания, ведь логично предположить, что до него девочке не будет никакого дела, пока рядом с ним сам Накамото Юта. Джено кивает в ее сторону и встаёт, чтобы отнести поднос, как вдруг она подаёт голос: — Джено, постой!       Глаза парня расширяются, а губы Юты растягиваются в гордой улыбке и тот почти незаметно кивает. — Да? — Джено ставит поднос обратно на стол, и руки друга тут же тянутся его перехватить. Юта одними губами отвечает «дерзай» и уходит, чтобы отнести посуду. — Минджу, верно? — Джено уже пересекался с ней на одной из выставок всего пару недель назад.       Минджу только сильнее краснеет и заправляет волосы за ухо. Джено невольно задумывается о том, что Юта выглядел привлекательнее, делая то же самое несколько минут назад. — Я тут… в общем, вот! — выпаливает девушка, протягивая коробку. — Возьми их, пожалуйста.       Джено глупо хлопает глазами и медленно вытягивает руки, чтобы принять подарок. Он слабо касается чужих пальцев, отчего Минджу снова краснеет и улыбается. Джено чувствует… ничего. Он обязательно решит это все позже, когда найдет Юту. — Спасибо, — старается как можно милее сказать Джено, но девушка уже ускользает к своим подружкам, и те с интересом облепляют ее с обеих сторон.       Через секунду рядом материализуется Юта, тут же закидывая руку на чужое плечо. Он смотрит на коробку, потом переводит взгляд на Джено, который все ещё осматривает подарок с явным недоверием. — Она же ничего такого не положила туда? — он встряхивает коробочку, а потом решает просто раскрыть. Запах печенья с корицей быстро достигает носа, и прежде, чем загребущие руки Юты залезут туда, Джено закрывает своеобразную крышку и фыркает. — Отнесу Доену, он как раз работает уже пятую смену подряд вместо трёх.       Даже не видя лица друга, Джено уверен, что тот закатил глаза. — Твою жадность и безграничную любовь к Ким Доену я прощу, так уж и быть. — Огромное спасибо, — раздражённо выдыхает Джено, цепляя на плечо рюкзак. — По-моему, я убедился, знаешь.       Джено никогда, вплоть до середины второго курса, особо серьезно не задумывался о своей ориентации. Ему было все равно, от какого пола получать крупицы внимания, а отношения у него были всего одни в старшей школе и продлились почти восемь месяцев, но Джено безгранично благодарен Сон Енджэ за то, что тот научил его потрясающе целоваться.       Родители упорно пытались вложить в детскую наивную голову мысль о том, что «может быть любовь только между мальчиком и девочкой, а потом они играют свадьбу и заводят детей». Но, судя по всему, природу не обманешь. Джено в последнее время стал чаще ловить себя на мысли, что действительно не видит в будущем рядом с собой типичную традиционную семью, состоящую из жены и детей, он толком не знает, как заботиться о девушках, а Минджу своим подарком только подтолкнула парня к ответу. — М? Это ты про то, о чем я думаю? — спрашивает Юта, не отлипая от друга и ведя его по лестнице, параллельно поглядывая на наручные часы: совсем скоро начнется пара. — Да, — отвечает Джено. Когда-то давно они уже обсуждали это, и Юта тогда сказал что-то вроде «не переживай, со временем все станет понятно», и, видимо, он оказался прав. — Супер, теперь точно смогу без зазрения совести кидать тебе гейские мемы! Как тебе идея сгонять на концерт Холланда на мой день рождения? — Придурок! — смеётся Джено, в который раз про себя благодаря родителей Юты за то, как сильно они постарались.       Парни переступают порог аудитории ровно за минуту до начала пары. Джено шепчет гордое «говорил же, успеем!» и тащит друга на задние ряды. По пути Юта успевает о чем-то переговорить на японском с Шотаро, их одногруппником, и Джено задумывается о том, не начать ли ему учить японский. — Ты опять планируешь отрубиться после двадцати минут пары? — со смехом спрашивает Юта, усаживаясь рядом с другом. — Ты меня переоцениваешь, — фыркает Джено, роняя голову на чужое плечо. — Я усну через пять минут, когда он нас отметит. Не дергайся, я только удобно лег. — Интересно, как ты собираешься сдавать зачет? — Как всегда, — зевает Джено. — Сострою тебе щенячьи глазки, и ты скинешь мне конспекты. — Я начну брать с тебя плату, Ли Джено! — Юта мог бы высказать другу еще тысячу красивых слов, если бы его не прервало уведомление на телефоне. — Кто там?       Больше всего Джено любил то, как сильно Юта доверял ему еще с самого начала общения; однажды младший пошутил о том, что Юта отдал бы ему дубликат ключей от своей (родительской) квартиры, а через неделю Джено получил от него сообщение, в котором японец спрашивал, где можно быстро и недорого сделать дубликат ключей. Еще через неделю, после успешной сдачи первого экзамена, Юта разбудил Джено криками о том, что они едут к его родителям. Если бы Джено знал, что отец друга примет гостя за парня Юты, то переживал бы в сто раз меньше, но это стало первым разом, когда Джено поблагодарил Бога за встречу с Ютой и его родителями. Даже если старший в шутку дуется и говорит, что его родители любят Джено сильнее, он невероятно рад, что смог дать другу хотя бы частичку родительской любви, пусть они и не связаны кровными узами. — Чону, — отвечает Джено, бросая взгляд на друга, с остервенением ищущего что-то в сумке. — Что пишет? — все также не поднимая на младшего глаз, спрашивает Юта. — Я не буду это произносить вслух. — Вот поэтому у тебя и нет никого! — фыркает Юта, вырывая из чужих рук телефон. — Он всего лишь просит переспать с ним. — Избавь меня от любых подробностей, — закатывает глаза Джено и поднимает руку, когда преподаватель называет его имя. — Я сплю.       Если бы Джено знал, в какую обстановку его вернет сон, то точно выбрал бы слушать нудный бубнеж профессора. — Ты хоть на что-то, блять, способен? Говорил я, что не надо было тебя рожать! — кричит отец, и больше всего Джено мечтает о том, чтобы тот наконец успокоился. Мечты материальны, только когда об этом просит кто угодно, кроме Ли Джено. Остальные оскорбления и крики парень пропускает мимо ушей, а глаза начинает застилать предательская пелена слез. Крики стихают. — Джено… Джено, прости, я… — Отойди от меня, — шепчет Джено, задумываясь о том, что тон отца сменился слишком быстро, и казалось, что тот даже протрезвел, когда увидел, что довел сына до слез. — Сынок, я… — продолжает лепетать отец, стараясь взять сына за руки. — Не трогай меня! — парень срывается на истеричный крик, слезы жгучими дорожками скатываются по щекам и капают на пол. Джено проносится мимо настолько быстро, насколько может, и запирается в комнате, дрожащими руками стирая слезы. — Хен… — с кровати доносится шепот, и Джено тут же замирает. — Хен, ты в порядке?       Больше всего Джено злит не бездействие матери, не его собственные слезы, а то, что он никак не смог отгородить от этого своего брата. Донхек вжимается в стену, не выпуская из рук плюшевого медведя, и шмыгает носом, вытирая рукавом кофты слезы. — Ты-то чего ревешь, Хек? — Джено старается выдавить из себя слабое подобие улыбки. — Не плачь, все хорошо. — Он ничего не сделал? — шепотом продолжает Донхек, подползая ближе к брату и обнимая его.       Джено открывает рот, чтобы заверить младшего в том, что все действительно в порядке, как вдруг он слышит крик отца: — Эй, Джено! — Джено, подъем!       Парень резко поднимает голову. Он проспал всю пару, и сейчас над ним склонился никто иной, как… Джемин? Джено решает протереть глаза, снимая остатки сна, чтобы убедиться, что ему не кажется. Куда вечно пропадает Юта, когда он так нужен? — Юта разговаривает с профессором, — Джемин словно читает мысли парня. — Пара закончилась.       Джено еще раз оглядывает Джемина, явно ожидающего, пока ему освободят место. Джено неловко кашляет, бросает еле заметное «спасибо» и шагает на поиски друга. Джено достает телефон из заднего кармана джинсов и последнее, что он ожидал увидеть, — несколько пропущенных звонков от Донхека. Прощаясь с профессором, Джено цепляет друга, на ходу выкрикивающего преподавателю «спасибо!», а когда тот хочет возмутиться, Джено тычет в его лицо смартфоном. Юта резко останавливается посреди коридора и с нахмуренными бровями переводит взгляд с телефона на друга и наоборот. Донхек и Джено пусть и поддерживали связь настолько, насколько позволяли их расписания и разные часовые пояса, но чтобы звонить друг другу во время занятий? Должно быть, случилось что-то серьезное.       Джено осталось отмучиться всего одну пару, а после его примет в свои объятия мягкая постель. Он размышляет пару мгновений и решает сначала написать брату, надеясь, что разговор может подождать пару часов, потому что найти тихое место во время перерыва нереально, а пропускать пары физкультуры — это значит себя не уважать. ли джено (14:46) привет ты звонил, что то срочное? у меня еще одна пара, мы сможем поговорить потом? ли донхек (14:46) привет, там ничего такого, просто новость одна ? важная наверное могу и написать, мне насрать впрочем ли джено (14:46) мм что за новость? ли донхек (14:46) отец в реанимации попал в аварию, когда пьяный за руль сел ничего нового ли джено (14:46) врачи говорят что-то? ли донхек (14:47) пока прогнозы не совсем положительные но мама переживает за него ли джено (14:47) ахуительно дай угадаю, просит уговорить меня приехать? ли донхек (14:47) да очевидно что я не собираюсь в разгар учебы брать билеты в сеул из рима знаю, ты не хочешь ехать ли джено (14:47) да, более того я буду счастлив узнать что этот урод больше не сможет глаз открыть мы несколько лет не поддерживали связь после моего выпускного ли донхек (14:47) позвони ей хотя бы скажи что болеешь, хз ли джено (14:48) ладно спасибо, хек       Джено нервно кусает губы, чудом не впечатываясь носом в дверь раздевалки, благо Юта вовремя успел притянуть друга к себе за руку. Джено убирает телефон и вздыхает, замечая обеспокоенный взгляд старшего. — Отец в реанимации, мама хочет, чтобы я приехал, — шепчет Джено, снимая кофту и натягивая помятую футболку. — Не знаю, опять пиздец какой-то.       В парне отчаянно борются два лагеря: один утверждает, что от отца в мужчине одно слово, и Джено и пальцем не должен шевелить, второй пытается убедить Джено в том, что тот все-таки отец, и, несмотря на тяжелое детство, подарил также и хорошее. Давняя обида душит до тошноты сильно, и взвесить все «за» и «против» сейчас особенно сложно. Часть Джено думает, что нет ничего плохого в том, что он не может простить отца за все оставленные шрамы, другая часть убеждена, что взрослый и самостоятельный человек вполне в состоянии отпустить все плохие воспоминания и оставить их в прошлом, как бы плохо ни было. — Может мне с тобой съездить? — предлагает Юта, и для Джено это выглядит так, словно друг его жалеет, хоть он и знает, что это не так. — Или можешь поговорить с мамой, и вы что-то решите. Если ты совсем не хочешь их видеть, то и не надо.       Шестеренки в голове Джено крутятся с завидной скоростью, и он надеется, что сможет сделать правильный выбор. Он отмахивается от предложения Юты и отвечает, что разберется с этим чуть позже, тем более у друга свидание, и Джено точно не хочет быть тем, кто его сорвет, особенно когда старший был так счастлив. Юта шутит про то, что Джено пора бы найти кого-нибудь, а когда рядом возникает Джемин, Джено отчаянно пытается стать одним целым со стеной, пока Юта шепчет ему на ухо что-то про судьбу. — Пошел ты, — шипит Джено, тыча локтем в бок другу, отчего тот только сильнее смеется. — Не смешно. — Это тебе, — произносит Джемин с улыбкой и протягивает японцу пакет с какой-то одеждой.       Юта и Джено перекидываются удивленными взглядами, младший пожимает плечами и наблюдает со стороны, пока Юта думает, как лучше ответить. Когда он открывает рот, чтобы сказать что-то в духе «прости, но…», Джемин говорит: — Это от Чону.       Глаза Юты сразу расширяются, и он охотнее принимает «подарок». — Вы знакомы? Так ты и есть тот его друг, о котором он говорил? — у парня тысяча вопросов в голове на данный момент. — Почему он вообще сам не отдал это мне? — Во-первых, да и да, он хотел нас познакомить, но я как всегда впереди всех. Во-вторых, он кое-что сделал с прической и не хотел, чтобы ты видел его раньше времени, — Джемин подмигивает и улыбается краешками губ. — Тебе точно понравится. Удачной пары, мне надо бежать!       Джено закатывает глаза и тянет друга за собой, иначе они могут опоздать. Юта бросает пакет на скамейку с резким криком «эй!», но за другом покорно следует. Младший старается не думать о том, что На Джемин, кажется, решил преследовать его сегодня по всему университету.       Джено с детства обожает спорт, и на пары по физкультуре он готов ходить каждый день. Джемин пропадает из мыслей сразу же, как только Джено приступает к разминке. Он ненавидит отца за многое, но за что его следует поблагодарить, так это за то, что он отдал сына на секцию по боксу еще в далеком возрасте десяти лет. Мальчик сначала пытался отбрыкаться, но после пробного занятия понял, что готов не вылезать из зала. Повзрослев, Джено стал получать комплименты тому, как завораживающе и сексуально он выглядит, находясь в своей стихии; после первого такого замечания парень подумал, что плюсов в его хобби скрыто гораздо больше, чем он предполагал.       Услышав об игре в баскетбол, юноши сразу оживились и принялись формировать команды. После пятиминутной перепалки между капитанами насчет того, к кому пойдет Ли Джуен, один из главных асов всей их группы, закончилось все тем, что кто-то позади Джено выкрикнул «я поцелую тебя, если будешь играть с нами!», крики и свист поднялись невероятные, и Ли Джэхен, виновник торжества (которого обычно звали Хенджэ, и Джено до сих пор не знает, почему и как имя парня прошло такую модификацию), без зазрения совести притянул Джуена к себе за воротник футболки, за что впоследствии получил ужасно звонкий и, видимо, невероятно больной подзатыльник от Ким Сону, их старосты.       Смех затихает ровно в ту же секунду, когда звучит свисток. Джено в тандеме (между прочим, очень даже хорошем) с Джуеном и Хенджэ добывает команде первые шесть очков и гордится собой невообразимо сильно. Джено принимает пас от Джуена и спешит забить очередной мяч, обходя Сону, как вдруг он замечает в коридоре, за открытой дверью зала, до боли знакомый силуэт матери. Парень замирает и тут же сталкивается с кем-то из парней, чудом перекувырнувшись и не сломав шею себе и Сону. Он тут же поднимается и протягивает Джено руку, сразу же спрашивая, все ли у него в порядке. Джено отмахивается и, лавируя между обеспокоенными студентами, пробирается к преподавателю. Он спрашивает, может ли выйти буквально на пару минут, и, получив положительный ответ, быстрым шагом выходит в коридор, нервно осматриваясь по сторонам.       Джено вертит головой так сильно, что ему кажется, что она отвалится, но матери нигде не видно. Либо ей хватило совести подождать конца пары, либо ему просто показалось. Если честно, Джено предпочел бы второе, даже если бы это значило, что у него начались галлюцинации.       По возвращении в зал Джено, без особого права выбора, усаживают на скамейку отдыхать после падения, даже когда он несколько раз постарался заверить одногруппников и преподавателя в том, что он жив и здоров. Даже обиженный Джено с надутыми губами не смог убедить Сону и поэтому остался часть занятия наблюдать, как парни играют, как выяснилось, поспорив на то, что проигравшая команда отводит победителей поесть после пары. Спустя время все решилось последним мячом, забитым Хенджэ. — Что случилось? Куда ты ходил? — шепотом спрашивает Юта, переодеваясь в чистую и сухую одежду. — Видел маму, — выдыхает Джено. — Наверное. Не знаю, может показалось, в коридоре никого не бы…       «Ли Джено, во время перерыва подойдите к аудитории номер 127, спасибо,» — внезапно раздается голос декана в динамиках. Головы парней одновременно поворачиваются к парню, и тот снова испытывает дикое желание слиться с полом, чтобы избежать этих взглядов. Кто-то начинает перешептываться, а сам Джено бросает тихое «не жди меня», чтобы услышал только Юта, и спешит покинуть раздевалку. Джено размышляет о том, не получится ли у него притвориться мертвым или, может быть, кто-то случайно толкнет его с лестницы? Больше всего на свете он не хотел видеть свою мать, особенно сегодня. Он старается идти до аудитории самым длинным путем и самым медленным шагом, на который только был способен, лишь бы максимально отложить момент нежеланной встречи. Как только Джено оказывается на нужном этаже и плетется с минимальной скоростью, из двери нужной аудитории выглядывает голова декана, который жестами показывает парню поторопиться, отчего Джено недовольно вздыхает. — Твоя мама объяснила мне ситуацию вкратце, — начинает декан, как только студент перешагивает порог. — Я оставлю вас наедине, хорошо? Только учтите, что у вас не так уж много времени, совсем скоро тут будет совещание.       Женщина благодарит его, и Джено замечает, как болезненно она выглядит с поседевшими висками, тонкими пальцами, впалыми щеками и огромными синяками под глазами. Даже у Джено они и то меньше, хотя ему не сосчитать всех бессонных ночей, проведенных за попытками выучить хоть что-то. (Все тщетно, потому что обычно все заканчивалось тем, что Юта выполнял большую часть работы за друга) — Донхек мне все уже рассказал, не было никакой нужды приезжать, я собирался позвонить, как буду в общежитии, — вздыхает Джено, скрещивая руки на груди и прислоняясь спиной к стене. — Я не хочу ехать в больницу. — Он твой отец, Джено! — максимально жалобным тоном произносит женщина, и Джено с трудом сдерживает смех от такой неумелой манипуляции, раньше у нее точно получалось лучше. — Тебе совсем не стыдно? — А ему, по-твоему, было стыдно за все побои и оскорбления? — Джено понижает голос и сильнее сжимает в руке лямку рюкзака. — В кого ты такой мерзкий, я не пойму? Не припомню, чтобы воспитывала тебя таким неблагодарным. — Я правда не знаю, что еще тебе говорить. И я понятия не имею, чего ты пытаешься добиться.       Она глубоко вздыхает и начинает что-то говорить, как вдруг ее прерывает чей-то голос, в котором Джено узнает Джемина. Парень точно следит за ним. — Простите, что прерываю, мне срочно нужна помощь вашего сына, — расплываясь в сияющей улыбке, тараторит Джемин, хватая парня за руку. — Мне очень жаль, но это действительно важно и не терпит отлагательств! Джено обязательно с вами свяжется, как освободится.       Ни Джено, ни его мать не успевают толком все переварить, как уже находятся в нескольких метрах друг от друга. Женщина выглянула в коридор и крикнула сыну вслед, чтобы тот позвонил. Джемин все также продолжал тащить старшего за руку через весь коридор, а спустя пару секунд отпустил его, как ни в чем ни бывало. — Что ты устроил? — шипит Джено, как бы невзначай оглядываясь и обнаруживая, что мать уже ушла. — Прости, — отвечает Джемин, выглядя действительно пристыженным. — Я не хотел подслушивать, просто проходил мимо, и, по-моему, ты не очень хотел там находиться.       Джено молчит какое-то время. Джемин и правда помог ему, поэтому спустя еще несколько секунд Джено выдавливает из себя достаточно громкое «спасибо». Младший расплывается в улыбке и, хихикнув, запускает руку в чужие волосы, принимаясь все растрепывать. Джено пытается убрать от себя чужие руки, и Джемин убегает, посылая парню воздушный поцелуй. — Вот придурок, — фыркает Джено. Его сердце, возможно, наполнится более теплыми чувствами к Джемину, но точно не сегодня.

***

      Общажная комната встречает Джено уютной прохладой и, слава богу, тишиной; Юта (не только друг, но и сосед Джено) ушел обедать за счет одногруппников и наказал младшему максимально насладиться спокойствием, пока за стеной у него нет пьяных студентов. Джено кое-как разувается и бросает рюкзак рядом с кроватью, заваливаясь на нее лицом вниз. Больше всего на свете он сейчас хочет уснуть и проснуться примерно через 1500 лет, когда люди уже точно придумают мантию-невидимку, чтобы он мог без проблем скрыться от любого нежеланного для встречи человека. Если вы спросите Джено, то он ответит, что это его главная мечта. Разумеется, в топе «мечты Ли Джено с 2010 по 2024» на первом месте будет пятилетний курс психотерапии, а вот потом — такая манящая и, к сожалению, пока что несуществующая невидимка.       Джено, с трудом переворачиваясь на спину, и то по причине нехватки воздуха, пялится в потолок и начинает усиленно думать: что, если это не родители плохие, а он сам плохой сын и погряз в своей обиде настолько сильно, что не видит ничего дальше? Раз его мать проделала такой путь чуть ли не через весь Сеул, чтобы поговорить с ним лично, значит это правда важно? Джено мечется от одной мысли к другой быстрее скорости света и может чувствовать, как под ним нагревается подушка от его активной, даже слишком, мозговой деятельности. Логические цепочки не хотят складываться, и Джено думает, что ему следует начать проговаривать все вслух, чтобы хоть немного сосредоточиться.       Джено решает прикрыть глаза буквально на пару минут, а потом он встанет и начнет заниматься всеми делами. Пора бы уже запомнить, что это самое коварное, что может быть. Если ты хочешь просто полежать минут десять с закрытыми глазами, то ты непременно уснешь и ничего с этим не поделаешь. И кто Джено такой, чтобы быть исключением из этого золотого правила? Он засыпает спустя пять минут.       Он просыпается, по ощущениям, спустя вечность, хотя на деле прошло всего четыре часа. Телефон, лежащий на полу около кровати, мерзко вибрирует, оповещая о поступающем звонке. Джено отчетливо помнит, что включил звук, как только покинул территорию университета. — Он звонил пару раз, и я выключил звук, чтобы ты не проснулся, — не отрываясь от книги, объясняет Юта, сидящий на соседней кровати. — Наверное, это твоя мать, я не смотрел.       Джено уже говорил, как сильно ему повезло с другом? — Спасибо, хен, — зевает Джено и тянется за телефоном. — Я наконец нормально поспал, мне ничего не снилось…       Юта в ту же секунду отрывается от чтения и смотрит на друга, а на его губах быстро расцветает широкая улыбка. С середины первого курса для старшего было традицией минимум три раза за неделю засыпать либо рядом с Джено на матрасе, либо и вовсе с ним в одной кровати, иначе парень просыпался от кошмаров несколько раз за ночь. — Я рад, — улыбается Юта, в своей обычной манере поджимая губы и возвращаясь к чтению.       Джено укладывается на спину, закинув ноги на стену. Юта тихо хихикает, доставая телефон и делая фотографию. — Отвали, у меня гимнастика, — защищается младший, и Юта отвечает сквозь смех что-то вроде «ну ладно, не буду мешать».       Джено проверяет свое расписание, к счастью замечая, что завтра им ко второй паре, и заданий не так много, так что он может сделать все утром. Он какое-то время листает ленту Инстаграмма, с завистью лайкая чужие посты с отдыха. Джено отдал бы все, чтобы погреться на солнышке и искупаться в море, а потом устроить себе экскурсию по городу. Спустя примерно полчаса ему приходит уведомление о том, что его любимый стример gam3 bo1 начал трансляцию. Джено с испугом замечает, что его наушники разряжены, а проводные найти в куче его хлама просто нереально. Последняя надежда на Юту: — Хен, а твои наушники заряжены? Очень надеюсь, что да, иначе книгу придется отложить, — он мгновенно кликает на ссылку, и спокойный голос Чон Вону звучит на всю комнату: «сегодня я не один, мой близкий друг Ким Мингю составит мне компанию…» — Возьми в сумке.       Джено устало вздыхает, как будто его заставили таскать что-то невероятно тяжелое, и при этом он в процессе участвовал в забеге на пять тысяч километров. — А можешь их мне кинуть? — жалобно тянет Джено, и устало вздыхает уже Юта. — Ну пожалуйста, мне очень лень вставать! — Если не поймаешь, то заставлю новые покупать, — серьезным тоном отвечает японец, словно Джено уже что-то сломал. — Лови, фанат.       Наушники удачно приземляются в чужие руки, и Джено, просияв, громко благодарит друга, на что тот удовлетворенно хмыкает, снова опуская голову к книге. В комнате снова воцаряется тишина, а Джено тихо хихикает с шуток стримера. Для него все еще остается загадкой, как кто-то сумел заинтересовать его на такой длительный срок; парень следит за Вону уже пятый, а то и шестой год, и никогда не пропускал ни одной трансляции и ни одного видео. Возможно, это из-за того, что Джено чувствовал некоторую схожесть с ним, пусть и видел только то, что Вону позволял. Джено старается не задумываться ни о чем лишнем и просто концентрируется на трансляции, с улыбкой наблюдая за тем, как Мингю пугается резких скримеров и каждый раз говорит о том, что больше не появится на трансляции Вону.       Спустя почти два часа Вону отмечает, что время уже перевалило за полночь, и пора заканчивать, он по традиции отвечает на один последний вопрос из чата и завершает трансляцию фирменным прощанием. Джено отключает наушники и поднимается, чтобы отдать их законному владельцу, но снова раздается звонок, и он замирает посреди комнаты, пялящийся на экран. — Джемин звонит, — скептично сообщает Джено, протягивая руку с наушниками соседу и не удостаивая его и взглядом. — Ответь, вдруг что-то важное, — пожимает плечами Юта. — Он не из тех, кто звонит без дела кому-то, кроме друзей. Давай, боже, он тебя не съест, — фыркает парень, замечая признаки борьбы на лице друга.       Джено бросает нервное «ладно» и отвечает-таки, усаживаясь на край кровати. Он совершенно не знает, зачем Джемину звонить в двенадцать часов ночи кому-то типа Джено. Про себя он надеется, что тот хотя бы не проиграл сейчас спор или типа того, и звонит по своему желанию. — Да? Привет, что-то случилось?       Из трубки доносятся совсем тихие всхлипы и шмыганья носом, и Джено понимает, что Джемин хотел максимально скрыть свои слезы. — Прости, что так внезапно, я потерял номер Юты и звоню тебе. Я просто знаю, что вы точно еще не спите, — Джемин замолкает на секунду и продолжает более спокойным голосом, пусть он и дрожал достаточно заметно в сравнении с обыденным бодрым и уверенным голосом парня. От этого тона у Джено замирает сердце на секунду, и выстроенный за несколько лет образ младшего медленно начинает ломаться. — Мне правда стыдно просить, но я могу переночевать в вашей комнате? У меня дома кое-что случилось, и… ха-ха, я… — Да, — прерывает его Джено и даже сам удивляется от того, какой уверенностью пропитан его голос. Он не колебался ни секунды. В голове рождается непривычная мысль о том, что Джено зря так относился к Джемину все эти годы, но он поразмышляет об этом потом. — Ты знаешь, где наша комната?       Джено получает в ответ радостное «да» и, кажется, его благодарят раз пять. Он посмеивается и говорит, что ничего по фактам не сделал, и Джемину надо поторопиться, пока общежитие не закрыли, тогда уже никто из них ничего не поделает, и парню придется ночевать на лавочке около здания. — Он переночует у нас, — отвечает Джено и встает, чтобы найти тот самый матрас, который раньше иногда занимал Юта. — Твою мать, у нас нет третьего одеяла, да?       Юта молчит, и Джено вопросительно смотрит на него, вытаскивая матрас и укладывая его на пол около свободной стены. — Вау…       Джено еще сильнее хмурится и оглядывает друга с ног до головы: — Ты чего? — Ты помогаешь На Джемину… — медленно произносит Юта и театрально хлопает в ладоши. — И даже без недовольной морды…       Джено раздраженно стонет и бросает в Юту ручку, так кстати валявшуюся на полу. Тот, натурально умирая от смеха, чудом не получает в глаз, успев вовремя увернуться. Джено отвечает, что подумает обо всем позже, а сейчас он просто хочет ни о чем не переживать и уснуть. Их перепалка прекращается, когда раздается стук в дверь, и голова Джемина скромно заглядывает в комнату. Юта машет рукой, чтобы младший заходил, и убирает с прохода коробку, в которой уже год лежит непонятно что. Джемин здоровается с «хозяевами», и Джено замечает, каким крошечным он выглядит, словно сейчас перед ними его брат-близнец, более скромный и в сто раз более тихий. Джено начинает говорить о том, что, к сожалению, одеяла у них нет, но они могут предложить что-то другое, как вдруг Джемин прерывает его: — Нет-нет, все в порядке, я не замерзну в одежде. Я лягу сейчас и встану раньше вас, так что не побеспокою вас. Еще раз спасибо за помощь!       Соответствуя своим словам, он аккуратно ставит кроссовки рядом с обувью Джено и Юты около двери и ложится, еще пару раз, более убедительно, отвечая, что ему правда ничего не нужно, и он, если честно, сильно устал. Юта и Джено обмениваются взглядами и решают, что и самим пора бы спать. Они желают друг другу спокойной ночи, замечая, что гость уже тихо сопит.       Джено второй раз за сегодняшний день засыпает так, что ему не снятся кошмары.

***

      Джено просыпается явно до того, как прозвенит будильник. Сосед еще сладко пускает слюни на подушку, и Джено решает, что он обязан сфотографировать этот шедевр. Джено чувствует себя бодрым и выспавшимся, и как же давно он не спал нормально. Он оглядывает комнату на предмет нахождения в ней Джемина, но замечает лишь пустующий матрас, на котором лежит любимая кофта Джено с его собственными инициалами, а также… записка? На Джемин, в насколько дорамном мире ты, по-твоему, живешь…?       «Спасибо за оказанное гостеприимство! Я проснулся, укрытый твоей кофтой, за это тоже спасибо, ты милый, Джено-я! <3»       Вау. Либо Джено лунатит и сам об этом не знает, либо Юта заделался в джентльмены, но не нашел под рукой ничего лучше, чем чужая кофта. Джено это кажется чем-то особенно неловким, и он решает прибраться до того, как сосед проснется и начнет дразниться. Записка оказывается в рюкзаке Джено, кофта летит в шкаф, а матрас возвращается на свое законное место. Взгляд Джено случайно цепляется за до сих пор не тронутую коробку печенья от Минджу, и парень думает, что вполне может дойти до кофейни, в которой работает, потому что Доен, как оказалось, снова вышел не в свою смену, чтобы помочь новенькому и научить его всем основам. Джено собирается в рекордные сроки, не желая терять ни минуты, бросает в сумку ручки и тетради, чтобы доделать задание, не забывает захватить печенья, а когда Юта просыпается из-за шума, младший быстро отвечает, что вернется к паре, и пропадает.       Заведение находится совсем рядом с общежитием (одна из причин, по которой Джено устроился туда), поэтому он совсем скоро видит знакомую вывеску и с радостью замечает, что рано утром тут почти никого еще нет. Доен, увидев друга, готов перелезть через стойку, чтобы обнять его, отчего Джено смеется. Он заказывает самый обычный айс-латте и кусок чизкейка, а вместе с банковской картой кладет перед Доеном коробку, поясняя, что это печенья для него. Доен с радостью принимает своеобразный подарок, и его глаза превращаются в умилительные щелочки, когда он улыбается.       Джено решает подождать кофе прямо там, и спустя несколько секунд колокольчик на двери снова звенит, и Доен не глядя здоровается, помогая стажеру, имя которого оказалось Ли Сокмин, как Джено увидел на бейджике. Парень здоровается в ответ, и Доен резко разворачивается. — Хен? — удивленно спрашивает бариста, и его лицо мгновенно окрашивается еле видным румянцем. — Разве ты не должен был приехать завтра?       Парень неопределенно пожимает плечами и облокачивается на стойку, невинно хлопая длинными ресницами. — Я скучал, — воркует он. — Освободился раньше.       Джено был знаком с Доеном еще до того, как начал тут работать, но таким смущенным он видит его впервые. Он определенно поговорит с ним об этом позже в более расслабленной обстановке. — С тобой мы еще поговорим, — притворно грозно говорит Доен, и в ответ получает смех двух парней. — Джено, это мой парень, Тэен, я рассказывал про него! Я бы, конечно, хотел, чтобы вы познакомились в более подходящем месте.       Глаза Джено округляются, и он с большим интересом оглядывает Тэена. Друг и правда рассказывал о нем очень много, и Джено невероятно сильно хотел познакомиться с тем, кто так быстро и внезапно украл сердце Ким Доена. — Приятно познакомиться, Джено, — мило улыбается Тэен, протягивая руку. — Я был бы очень и очень не против поболтать, но я зашел только быстро поздороваться, потому что мне надо бежать. — Позвони мне! — отвечает Доен, прежде чем его парень покинет заведение. Старший прощается и не забывает еще раз сказать, что рад познакомиться с одним из ближайших друзей Доена, на что Джено искренне отвечает взаимностью.       Джено еще немного болтает с Доеном, а позже забирает кофе и чизкейк и ищет свое любимое место у окна, надеясь, что оно свободно. Хотя бы сегодня звезды на его стороне, и он спокойно падает на диванчик и принимается дописывать конспект, стараясь хотя бы минимально, чтобы профессор не видел весь пофигизм, с которым Джено относится к его предмету. В тайне он мечтает, что случайно прольет кофе и решит, что это знак Судьбы — не идти на пару и притвориться мертвым.       Но все-таки учиться тоже надо, поэтому Джено почти добросовестно дописывает конспект, но в какой-то момент мысли возвращаются к Тэену и Доену, они выглядели… мило? Джено не знает, подходящее ли это слово, но на секунду он почти подумал, что хотел бы испытать то же самое, что и Доен. Он давно позабыл, каково это — быть влюбленным настолько, чтобы чужие ласковые слова вгоняли в краску, а по телу разливалось такое трепетное чувство. Джено не знает, как это вышло, но перед глазами резко появилась записка, оставленная Джемином, в которой он назвал Джено милым, хоть это все и ошибка, и он не сделал абсолютно ничего.       Джено старался как можно дальше загнать любые мысли, так или иначе связанные с На Джемином. В глубине души он понимает, как заблуждался на его счет, и как глупо было раздражаться из-за Джемина, когда он ни в чем не был виноват. Тем более, видимо, у него дома все было не так радужно, как многим, в том числе и Джено, казалось. Впрочем, это совершенно не его дело. Возможно, если появится возможность, он извинится перед младшим за все, что он о нем думал, а также решит недопонимание, возникшее, казалось бы, из-за такой глупости, но Джено не сможет спокойно спать, зная что чужую доброту незаслуженно повесили на него и даже отблагодарили. Джено не знает, логично ли то, как быстро он стал менять мнение о младшем, он понятия не имеет, может ли он в будущем пожалеть об этом, но единственное, в чем он уверен — сердце начинает совсем немного оттаивать, и Джемин кажется более реальным, обычным и таким же, как Джено.       Джено даже в какой-то степени благодарен Джемину за то, что тот смог ему довериться и показать свою слабую сторону, которую, вероятно, мало кому доводилось видеть. Джено прокручивает в голове эту ночь, и голос Джемина кажется таким непривычно тихим, разбитым и сломленным, каким Джено еще никогда его не слышал. Возможно, Джено хочет помочь ему, потому что догадывается, что случилось у него дома, раз ему пришлось покинуть родительскую квартиру, в которой он жил еще до поступления и не скрывал этого факта.       Джено старается перестать так усердно думать, чтобы не устать еще до того, как он попадет на занятия. Он бросает взгляд на часы, висящие на противоположной стене, и в ужасе замечает, что может вот-вот опоздать. Он хватает все вещи, не успевает доесть свой чизкейк и вылетает из кофейни, на ходу бросая нервное «пока, хен!» Доену. Нет, нет и нет, он не может опоздать на пару такого серьезного преподавателя, как Квон Джиен, чтобы потом с подпаленной задницей выискивать его по всему университету и слезно умолять допустить до экзамена (Джено уже знает, насколько эта идея провальная).       Он летит по улице со страшной скоростью, стараясь никого не снести на своем пути, но получается так себе, поэтому он несколько раз задевает пару человек, за что приходится громко извиняться на всю улицу. Слава всем богам, Джено успевает буквально долететь до аудитории за считанные секунды до звонка, но его легкие готовы стереться в порошок, ноги грозятся отвалиться, а голова трещит так, словно его били, били, били и били несколько часов подряд. — Ты где был? Чего такой запыхавшийся, блин? — шипит Юта, как только Джено падает на место рядом с ним, показывая жестами, что неспособен сейчас говорить и готов осушить Тихий океан. — Был в кофейне, не уследил за временем, — влив в себя полулитровую бутылку воды, отвечает Джено. — Пиздец просто, думал, опоздаю. Фу-у-ух. Кстати, ты нигде еще не видел Джемина?       Брови Юты снова хмурятся, словно Джено — подозреваемый в невероятно тяжком преступлении. Впрочем, его реакция достаточно понятна, особенно для человека, который несколько лет подряд наблюдал за неприязнью Джено к Джемину. — Видел, конечно, а тебе зачем? Головой нигде по дороге сюда не вписался? — Чего? Нет, — отвечает Джено таким тоном, как будто друг сказал, что трава оранжевая, а небо фиолетовое. — Просто хочу встретиться на обеденном перерыве. — Вы встречаетесь? — Прости? — теперь очередь Джено нахмуриться. Он даже прикладывает ладонь ко лбу японца, чтобы понять, нет ли у него жара, раз уж он несет такую чушь. — Нет, о чем ты вообще? Просто хочу извиниться, типа… прояснить все? Взрослые люди и всякое такое. — Вау, Ли Джено… — восторженно шепчет Юта. — Ты заметно вырос как личность.       Джено искренне не понимает, что происходит с его другом. Он точно…ну… в порядке? — Боже, пожалуйста, давай просто учиться, — машет рукой Джено, умоляя о том, чтобы друг перестал говорить такие странные вещи.       Пусть даже в глубине души его слова кажутся Джено верными. Ему кажется, что это достаточно «по-взрослому» — поменять ошибочно плохое мнение о ком-то и признать свою ошибку, имея твердое и честное желание извиниться. Изменение к лучшему. Но сейчас Джено просто обязан сосредоточиться на том, что там так серьезно объясняет Квон Джиен, если он, конечно, не хочет вылететь из университета.       Пара пролетает на удивление быстро, перешептывания из разряда «че за херь он только что протараторил?!» и «блядство, я совсем ничего не понимаю и не успеваю!», а также небезызвестное «я отчисляюсь» подошли к концу и сменились обширными и красноречивыми жестами типа фака в сторону отвернувшегося Джиена, приставленного к виску «пистолета» и сжимающихся на шее ладоней. Джено думает о том, что сейчас не отказался бы от массажа, литра энергетика и булочки с корицей. — Джено, — резко позади доносится голос Джемина. «Так, ну булочка с корицей уже есть,» — резко думает про себя Джено и поворачивается, оказываясь в опасной близости с чужим лицом. Иногда он забывает, что они с Джемином одного роста. — Мы можем поговорить после этой пары?       Джено хлопает глазами, обрабатывая вопрос парня. Он решает промолчать о том, что сам собирался предложить это. — Да, конечно. Я напишу, как выйду, ладно? — Да, супер, спасибо! — Джемин улыбается в своей обычной манере, и Джено чувствует, как улыбается в ответ. Что-то явно происходит.       Юта, находящийся рядом все это время и наблюдающий за картиной с первого ряда, открывает рот, чтобы, вероятно, поиздеваться, на то Джено сразу показывает ему средний палец и шипит не него: «не смей». Японец цокает и закатывает глаза, но с вопросами больше не лезет, поднимая руки в знак капитуляции.       Следующая пара тянется дичайше долго, и Джено готов биться головой обо что угодно, включая плечо Юты, лишь бы время шло хоть чуточку быстрее. Отчего-то ему не терпится встретиться с Джемином. Он старается как только может, но подавить это непривычное желание получается с боем. Это странно. А еще нелогично. Но кого это волнует, верно?       Джено с трудом высиживает остаток занятия, большую часть его посвятив разглядыванию окружающего мира через окно, а также рисованию всего подряд на последней странице тетради, в углу которой поселилась еще в начале первого курса надпись «Квон Джиен-оппа, я люблю вас, дженранхэ!», которую Джено будет вспоминать со смехом даже спустя десять лет. Как только нудный и, Джено уверен, никому не нужный монолог заканчивается, парень в числе первых вылетает из аудитории, предупредив Юту о том, чтобы тот снова его не ждал. Он быстро находит номер Джемина и пишет ему, что будет около лестницы на первом этаже, на что получает незамедлительный ответ «скоро буду!». Сердце колотится, и Джено старательно игнорирует это чувство.       Джемин появляется спустя какое-то время, сияя своей улыбкой, полная противоположность тому, что Джено видел на днях. На нем розовый плюшевый свитер, широкие потертые джинсы, а парфюм у него невероятно сладкий. Джено улыбается в ответ и несильно тянет младшего на себя за запястье, когда мимо проносится какой-то первокурсник, чуть не сбивший Джемина. — Эй! — шипит он, потирая запястье. — Больно. Такое себе начало диалога, не находишь? — Прости-прости, — хихикает Джено, но тут же замолкает, замечая сине-фиолетовый синяк на чужой коже. — Я… прости, Джемин, я не знал… — Все нормально, ты и не мог знать, — отмахивается Джемин, поправляя лямку спадающей с плеча сумки. — Вообще-то, я об этом и планировал поговорить. Мы не особо близки, но я почему-то доверяю тебе и хочу сблизиться, знаешь… Надеюсь, не зря?       Глаза Джено расширяются. Это уже не первый раз, когда у него такая реакция на слова Джемина. После этого он испытывает гораздо более острое желание извиниться. Он кивает пару раз на слова младшего, отчего тот снова улыбается так ярко и мило. — Тут неподалеку есть кофейня, не против посидеть там, пока у нас большой перерыв? — предлагает Джено, сжимая в руке лямку рюкзака. — Только с тем условием, что ты будешь следить за временем, потому что я сегодня чуть не опоздал на пару Джиена! — Я не против, — смеётся Джемин. Джено думает, что ему очень нравится, как звучит его смех. Голос у Джемина в принципе приятный, и как это Джено не замечал?       Они доходят до места назначения довольно быстро, болтая по дороге о преподавателях и совсем немного сплетничая о студентах. Джено открывает для младшего дверь, на что тот тихо восторгается его манерами и получает тычок в бок. Доен (почему-то до сих пор не ушедший домой) оборачивается на звон колокольчика и приветствует клиентов, округляя глаза, когда мимо него проходит Джемин. Он одними губами спрашивает «это тот самый Джемин?», на что Джено кивает и проходит вслед за парнем за столик, который он им выбрал. — Ита-ак, — тянет Джемин, осматривая помещение и заостряя внимание на меню, написанном над стойкой оплаты. — Сначала закажем что-то, ладно? Я буду… клубничный коктейль и тирамису! — Понял! — отзывается Джено и, положив на диванчик свой рюкзак, спешит сделать заказ.       Он почти успешно отмахивается от всех вопросов, которые градом сыпятся на него от Доена, и обещает рассказать ему все позже, сразу как освободится. Возможно, даже встретится лично, чтобы передать каждую эмоцию рассказа. Джено подгоняет старшего: «давай уже!», когда видит, что напитки готовы, но Доен никак их не отдает. Джено ещё раз, гораздо более твердо обещает рассказать абсолютно все, и только тогда Доен с громким и показательным вздохом сдается. — Спасибо, — улыбается Джемин, принимая стакан и тарелку с тортом. — В о-общем, я думаю, ты был одним из тех, кто думал, что у меня потрясающие отношения с родителями, верно?       Джено кивает, потягивая свой зелёный чай. Пусть ему и стыдно. — До какого-то времени и правда так было, у нас все было хорошо, я был уверен, что они любят меня и во всем поддержат. Но, видимо, я сильно ошибся. Ты знаешь Ренджуна? Он довольно известный парень с факультета журналистики.       Джено снова кивает, словно болванчик, и Джемин продолжает свой рассказ, потягивая коктейль и понемногу уничтожая торт. — У нас какое-то время были, скажем так, неопределенные отношения, примерно в первой половине первого курса? Думаю, да. Мне казалось, что он мне нравится, — Джемин замирает на мгновение, прокручивая в голове все воспоминания, не особо приятные для него. Но раз он решил рассказывать, то надо продолжать без колебаний. — Я думал, думал так много, и спустя неделю терзаний подумал, что просто не справляюсь. Я решил рассказать об этом друзьям, они мне здорово помогли, и я до сих пор им ужасно благодарен. На втором курсе наши пути окончательно разошлись, чувств никаких как и не бывало.       И вот на днях я… я упомянул об этом как бы между делом, пока мы сидели с родителями за столом. Я никогда раньше не говорил с ними о чем-то таком, до моего поступления они пару раз заикались о том, что надеются, я найду себе девушку, познакомлю их, а потом, ну, знаешь, этот типичный путь от свадьбы до детей и так далее, — Джемин смеётся, и что-то в этом смехе ударяет Джено в самое сердце. — В голове у меня и мысли не было, что они относятся к «неправильной» ориентации плохо, настолько плохо. И, как ты понимаешь, закончилось все скандалом, криками о том, что я ужасный и мерзкий, что лучше бы меня не рожали; синяки… синяки, которые ты видел, от отца. Он выставил меня на улицу в ту ночь, я запаниковал и… знаешь сам, чем всё закончилось.       Джено делает глубокий вздох, стараясь собрать мысли воедино. Он понимал, что чувствует Джемин. Не настолько сильно, поскольку всё-таки их ситуации разные, но он знает, каково это, когда от тебя пытаются отказаться. — Джемини, знаешь, — начинает Джено, поглаживая края чашки пальцем. — Есть две вещи, которые я хочу сказать. Во-первых, то, что случилось с тобой, — просто отвратительно. Я… думаю, я понимаю, что ты чувствуешь, у меня тоже родители, мягко говоря, не сахар. Ты молодец, что обратился за помощью, и я правда рад, что смог эту помощь оказать, — на этих словах Джемин отводит взгляд и прячет улыбку в стакане коктейля. — Во-вторых…       Это кажется глупым, но я знаю, что должен сказать. Ты поблагодарил меня за то, что я накрыл тебя ночью, ты даже, блять, назвал меня милым в своей записке! — Джено старается не слишком эмоционировать, вспоминая это. — Дело в том, что я ничего не делал. Это дело рук Юты, и, видимо, из-за того, что кофта была моей, ты так подумал, что я…       Монолог, серьезный монолог Джено резко прерывается чужим звонким смехом. Парень шипит на него: «эй, какого черта?!». Джемин словно не слышит его, продолжая сгибаться над столиком в приступе смеха. — Ты правда жутко милый! — почти плачет Джемин. — Ты так… ты так серьезно говоришь об этом, как будто скрывал от меня великую тайну. Согласен, вышло немного неловко, но мне, честно, все равно. Ты впустил меня в вашу комнату без вопросов, ещё бы я возмущался! Причем ты явно не первый мой фанат.       Джено замирает. Какого хрена Джемин об этом говорит? Юта проболтался? Или сам Джено настолько был очевиден в своей нелюбви, что и Джемин заметил это?! — Насчёт этого… — смущённо начинает Джено, потирая ладонью краснеющую шею и избегая смотреть в чужие глаза. — Прости. Я правда недолюбливал тебя, и на это нет особенных причин, может я просто тебе завидовал, — эти слова звучат по-другому, когда Джено произносит их вслух. Особенно перед Джемином. — Ты казался мне каким-то высокомерным? Наверное. В общем, этот образ взялся в моей голове ещё давно, но та ночь его разрушила. Мне правда жаль, Джемин.       Джемин снова, снова улыбается на слова Джено. Он хихикает, заправляя за ухо прядь волос, и Джено думает, что он выглядит мило. Младшему приходится несколько раз повторить, что все действительно в порядке, и он ни в коем случае не обижается на Джено, чтобы тот наконец успокоился. — Мир? — спрашивает Джемин, вставая с диванчика и протягивая Джено руку. — Конечно.       Джено в очередной раз благодарит бога, что Джемин не узнал, как эмоционально старший рассказывал об их диалоге и зарождающейся дружбе, сидя на полу своей комнаты вместе с Ютой, Доеном и Чону, потому что он стал идти в комплекте с японцем после их свидания.

***

      Джено ненавидит многие вещи. Но сильнее всего он ненавидит университетские вечеринки с кучей алкоголя, где все со всеми знакомы, а он чувствует себя как рыба, которую выбросило на берег. Юта пишет, что машина встряла в пробку, и они оба проклинают сеульские дороги, пока Джено сидит на диване в чем-то доме (он даже не удосужился запомнить имя владельца, о каком веселье и наслаждении может идти речь?), а Юта — в салоне такси.       Рядом с Джено приземляется чье-то явно пьяное тело, и парень узнает в нем Чон Джэхена, одного из первых красавцев факультета бизнеса. Он, Юта, Джемин и Ренджун были чем-то типа F4 их универа. Джэхен устало сопит носом кверху, когда Юта пишет, что наконец-то движение возобновилось, и он совсем скоро подъедет и спасет Джено из этого кошмара, составив ему компанию. Джено решает выйти на улицу и подождать друга там, чтобы не дай бог не влипнуть во что-нибудь, находясь посреди вечеринки.       Пусть это и вечеринка по случаю дня рождения Джемина, именинника Джено до сих пор не встретил, пусть и приехал довольно давно. Он не подготовил как такового подарка, потому что Джемин сказал, что если увидит Джено на вечеринке, — это и будет уже отличным подарком.       После их разговора в кофейне прошла неделя, и Джено думает, что они довольно хорошо успели сблизиться. В университете их часто можно увидеть болтающими или идущими куда-то втроем с Ютой или вообще вдвоем. Джено точно может сказать, что младший оказался гораздо более интересным и приятным в общении, чем он изначально думал. Но, конечно, без шуток не обходится, и Юта вместе с Доеном (иногда также с Чону и Тэеном) не могут промолчать, продолжая издеваться над парнем своими шутками о том, что «Джено влюбился». Джемин интересен ему, безусловно. Но чтобы влюбиться после такого короткого периода общения? Точно нет. — Наконец-то! — вместо приветствия измученно стонет Джено, приобнимая Юту. — Я думал, что свихнусь тут. — Да, я ожидал примерно такой реакции от тебя. Джемина не видел? — Ещё нет, но что-то мне подсказывает, что я увижу его в числе играющих в «правду или действие». — Тогда чего же мы ждём? Пойдем играть! — воодушевляется Юта, хватая младшего за плечи и утаскивая его в самую гущу событий. — Глядишь, и перепадёт чего.       Джено не фанат игр. Тем более тех, что как-либо связаны с алкоголем и огромной группой людей. Попав в гостиную, парни это и видят: куча, куча народу расселась тут и там, образовывая подобие круга, а рядом с каждым вторым стоит либо стакан, доверху заполненный явно не газировкой, либо и того хуже, целая или уже полупустая бутылка, опять-таки, явно не газировки.       Джемин, увидев знакомые лица, сразу же улыбается самым очаровательным образом, и неприятный узел в животе Джено понемногу ослабевает. Они с Ютой выбирают места рядом с теми, кто потенциально может задать простые вопросы и действия. Джексон Ван (как выяснилось, тот самый хозяин дома, а также ещё один из студентов, которого никто не зовёт настоящим именем) находился в начале круга и громким голосом объяснял правила.       Все было предельно просто: один человек задаёт соседу вопрос, и тот выбирает правду или действие; в случае отказа отвечать на вопрос счастливец должен выпить один стакан алкоголя, а отказавшись выполнять задание, он должен будет опрокинуть в себя стакан, в котором намешано уже несколько видов алкоголя. Джено тяжело вздыхает от одной только мысли о том, как много алкоголя сегодня будет выпито всеми этими студентами.       Началось все спокойно и размеренно, с простых и не особо странных, страшных и пикантных вопросов. Ребята условились заметно повышать градус с каждым кругом, и Джено выдохнул, понимая, что ещё хоть какие-то остатки человечности есть в его сверстниках. Студенты друг за другом рассказывают смешные и неловкие истории, читают по ролям ужасные фанфики с айдолами, танцуют смешные танцы, кому-то даже выпадает честь съесть еду с пола, а кто-то вынужден изображать животных, используя всевозможные жесты и звуки. — Итак, моя дорогая и горячо любимая Кан Сыльги, ты выбираешь правду или действие? — интригующим тоном спрашивает Пак Джисон, один из самых младших студентов их тусовки. Для пущей убедительности ему не хватало цилиндра на голове, черной мантии в пол и тумана за спиной. — Действие! — без колебаний отвечает девушка. — Тогда согласна ли ты без помощи своих и чужих рук, одним лишь ртом расстегнуть молнию на потрясающих красных джинсах нашей королевы Бэ Джухен? — продолжает Джисон, не сбавляя оборотов. Гостиная заполняется свистом и аплодисментами. — Даже если после этого ты не сможешь смотреть ей в глаза, то не переживай, в этом году она выпускается.       У Джено кружится голова, хотя это только середина второго круга, и он начинает бояться, не имея ни малейшего представления о том, что студенты будут придумывать дальше.       Сыльги без проблем и лишних вопросов, скорее даже с радостью, соглашается это сделать, как будто всю жизнь ждала такой возможности. Она ни секунды не колеблется, когда ложится перед старшей и укладывает руки на бедра, поднося лицо к ширинке. Зрители замирают, и только некоторые продолжают перешептываться. Как только зубы Сыльги цепляются за бегунок молнии, начинают доноситься крики и свист, а Джухен не стесняется запустить тонкие пальцы в чужие волосы. Девушка, кажется, даже не дышит, делая все достаточно медленно, пока не показывается чужое белье. Задание выполнено, зрители ликуют, а Сыльги, видимо, запоздало приходит в себя и находит силы покраснеть. Джухен застёгивает молнию обратно и оставляет лёгкий поцелуй на щеке Сыльги, притягивая ее к себе в объятия. (Все догадывались, что этим и закончится, и что до конца игры они просидят в обнимку)       Джено, если честно, в шаге от того, чтобы провалиться в сон (заведомо кошмарный), пока Наен, одна из второкурсниц, рассказывает о своем худшем сексуальном опыте с четкой и нескрываемой злостью в голосе.       А потом наступает очередь Джемина. До этого он выбирал правду, и все ещё до его ответа голосят о том, что именинник должен выбрать действие. Когда Джексон довольно резко просит тишины, Джемин делает свой выбор. — Поцелуй самого горячего на твой взгляд парня из всех присутствующих, — предлагает Бэкхен, также как и Джухен, один из выпускников. Кто-то жалуется на то, что такой опытный игрок, как он, должен был придумать что-то «поинтереснее», но Бэкхен защищается тем, что ему (и не только) просто безумно интересно.       Джемин поднимается со своего места, отвечая, что он сделает это. Он сканирует парней вокруг себя и просит всех закрыть глаза, пока он не попросит их открыть. Некоторые начинают шептаться и делать ставки, и Юта шепчет Джено о том, что слышит шелест купюр. В этот же момент на своих коленях Джено обнаруживает внезапную тяжесть. Вот блять.       Джемин оповещает зрителей о том, что глаза можно открывать, и почти все вскрикивают от удивления, Юта с трудом сдерживает ехидный смех, а Джено в принципе потерял какую-либо способность видеть, слышать, осязать и, разумеется, дышать. Джемин опасно сверкает глазами и шепотом просит не задавать никаких вопросов. Юта шепчет о том, что их начали снимать, и Джемин считает это зелёным светом, приближая свое лицо к чужому. — Прости, — шепчет Джемин, опуская взгляд к губам Джено. — Надеюсь, ты не против.       Джемин кладет руки на плечи Джено, в то время как старший находит место своим на талии парня. Джемин целует сначала неспешно, пробуя чужие губы на вкус и словно давая привыкнуть. Он берет инициативу на себя, спустя пару секунд запуская язык в чужой рот. Хватка на талии усиливается, и Джено пылко отвечает, стараясь быть к Джемину настолько близко, насколько это представлялось возможным.       Джено не слышал ни щелчков камер, ни криков студентов, ни активных переговоров и шквала вопросов. Он слышал лишь безумный грохот сердца, надеясь, что Джемин не замечает этого.       Джено не хотел выпускать губы младшего из сладостного плена, а Джемин и не планировал останавливаться, с новой силой оттягивая нижнюю губу Джено, на что тот неопределенно замычал, запуская пальцы под рубашку Джемина и поглаживая разгоряченную кожу.       Джемин не знает, сколько это длилось, по ощущениям он продолжал и продолжал целовать Джено, словно от этого зависела его жизнь. В конце концов, он отстраняется, заглядывая в потемневшие глаза парня. Джемин хихикает, словно ничего не натворил, и оставляет на потемневших, припухших и влажных губах Джено целомудренный поцелуй, как будто так и задумано.       Джено старается сдерживать улыбку, но у него ничего не выходит, когда грохот аплодисментов разносится по всему дому, а Юта смеётся, хлопая ладонью по ноге, а второй игриво пихая друга под бок. Джено точно не сможет забыть этот поцелуй.       Спустя ещё пару человек, чьи ходы Джено удачно пропустил, пока бегал за газировкой, настала его очередь. Взвешивая все «за» и «против», он решает выбрать правду, потому что сделать сейчас что-то он точно уже не в силах. Им Юна, очередная выпускница, раздумывает над вопросом некоторое время, а потом вскидывает наманикюренный пальчик вверх, и ей не хватает только зажженной лампочки над головой. — Это, конечно, не самое интересное и новое, но! Если бы тебе сказали выбрать одного парня или одну девушку из всех, кто тут собрался, и встречаться год с этим человеком, кого бы ты выбрал? Отвечай максимально честно!       В голове Джено происходит ужасная борьба, и ему почти физически становится плохо, поэтому он, отбрасывая любые логические цепочки, отвечает первое, что приходит в голову. — Юта, — говорит Джено, указывая свободной рукой на друга и сразу же принимаясь пить колу, словно это освободит его от всех-всех вопросов, которые летят в его адрес. Он готов поспорить, что Джемин надулся и обиженно отвел взгляд, услышав это.       Публика явно недовольна. Ответ Джено произвел именно тот эффект, которого он ожидал. — И это после того, как Джем поцеловал тебя?! — неверяще вопит Юна, наигранно прислоняя ладонь ко лбу и якобы падая в обморок. — Это уже второй вопрос! — пытается защитить друга Юта, хотя смех пробирает его до костей. Об этом они с Джено тоже как-то говорили, но свелось все к тому, что они искренне считают друг друга братьями и близкими друзьями, не более. — Ладно-ладно! Я выбрал его, потому что мы знакомы уже сто лет! Нам комфортно друг с другом, — начинает объяснять Джено, активно жестикулируя, как будто это поможет донести до пьяных умов суть его слов. — Нет, он не нравится мне, идиоты!       Недовольство вмиг сменяется смехом, и Джено задумывается о том, насколько же легко манипулировать публикой, чьи разумы отравлены алкоголем.       Через ещё полчаса напряжённой игры голова сонного Юты оказывается на плече Джено, и тот не шевелится минут пять, пока все выпитые банки колы не дают о себе знать. Он стряхивает друга со своего плеча, шепча о том, что «идет отлить», и тогда японец, с понимаем хмыкнув, показывает палец вверх и заваливается на пуфик позади себя.       Джено с трудом добирается до туалета, и не потому что ему тяжело ходить из-за выпитого алкоголя — он наверняка трезвее, чем девяносто процентов гостей, — а из-за того, что дом похож на грёбаный лабиринт, и ещё Джено пару раз чуть не придавил кого-то чересчур пьяного и развалившегося прямо посреди пола. — О, Джено, — удивлённо говорит Джемин, идущий как раз в сторону старшего. Видимо, они разминулись, пройдя разными дорогами. Джено обещает себе больше не возвращаться в этот страшный и запутанный дом. — Иди, ты первый. — Проходи ты. — Джено. — Джемин, — повторяя интонацию парня, отвечает Джено. — Ты именинник, между прочим. Я не умру, если схожу в туалет на пять минут позже. Все, давай.       Джемин смеётся и всё-таки проходит, на ходу благодаря Джено. Парень усаживается на пол около стены, и это напоминает ему сцену его двенадцатого дня рождения. Отец тогда ещё не пил так сильно, поэтому это было хорошим праздником. Родители позволили пригласить нескольких друзей, заказать гору фастфуда, газировок и сладостей. Джено и его друзья, Янян и Кун, были невероятно счастливы, и их радостные крики было слышно, наверное, на весь Сеул. Но закончилось все тем, что Куну стало плохо, и Джено, вот так же сидя около туалета, ругал его за то, что он заедал пиццу зефиром и запивал это смесью разных газировок.       Джено не знает, насколько это культурно, когда ты взрослый человек, но он всё-таки решает задать интересующий его вопрос, пусть даже и время для диалога весьма сомнительное и неподходящее. — Джемин-а. — Что? — Почему ты поцеловал именно меня? — произнеся это вслух, Джено ещё больше сомневается в романтичности данного момента. Но время назад перемотать он не в силах. — Глупый вопрос, — фыркает Джемин, и Джено уверен, что он закатил глаза, пусть между ними и находится стена. — Это ещё почему?       Вместо нормального ответа Джемин тяжело вздыхает и как будто кидает что-то тяжёлое в стену, что Джено чувствует удар: «Эй! Какого хрена, Джемин?!». — Сказано было: поцеловать того, кого я считаю самым горячим, — распахнув дверь, говорит Джемин, смотря на Джено сверху вниз. Второй раз за последние два часа. — Ну я и поцеловал.       Даже когда Джено ответили максимально прямо, он все ещё с трудом может сложить два и два. К тому времени, как загрузка в его мозгу происходит, и на него снисходит озарение, Джемина уже и след простыл.

***

      Прошла еще неделя, такие желанные выходные совсем скоро закончатся, и Джено решает работать, работать и еще раз работать, чтобы просто не думать. В течение этой недели он почти не общался с Джемином, а если пытался вытащить его для встречи, то у того мгновенно образовывались неотложные дела. Джено понял, что ему стало не хватать ежедневного присутствия младшего рядом, его шуток и смеха, всей той тактильности, без которой Джемин был не Джемином. Во время первого семестра Джено появлялся на занятиях по боксу с заметной редкостью, поэтому он решает хотя бы совсем немного наверстать упущенное. Частично, чтобы занять разум чем-то другим и, опять-таки, не думать.       Юта улетел в Японию повидаться со школьными друзьями, Доен в усиленном темпе чередует работу над дипломом, свидания с Тэеном и умудряется даже изредка прибегать на работу и запрещать Джено вешать нос, что бы там у него ни случилось. Джено даже умудряется пару раз встретиться с Чону и сходить с ним в компьютерный клуб. Он в обе эти встречи даже сделал с ним селфи и отправил Юте, на что в ответ получил кучу вопросов и просьбу передать Чону, что он любит его. Пересилив себя и заручившись поддержкой брата по фейс-тайму, в один из дней Джено даже проводит в палате отца целые десять минут, прежде чем понимает, что выполнил свой максимум.       Джено жутко благодарен за то, что студентам разрешили остаться на время каникул в своих общежитиях, иначе Джено не знал бы, куда себя деть. Пусть он и работает гораздо больше, чем должен, видимо, устает парень все-таки недостаточно, раз по приходе в общежитие после рабочей смены у него еще остаются силы, желание и время размышлять обо всем подряд. В одну из таких ночей мысли предательски быстро начинают крутиться вокруг На Джемина. Джено считает, что это глупо и нелогично — так быстро привязываться к кому-то, и он старается убедить себя в том, что ему кажется. Просто кажется, что у них с Джемином могло бы получиться что-то большее, чем дружба. Джено не понимает, откуда это взялось, и не понимает, что ему делать. Слушать разум или сердце? Вряд ли тут можно придумать какую-то золотую середину.       Джено ненавидит чувствовать себя так странно, находясь не в силах разобраться с собственными мыслями и эмоциями. Джено не может найти в себе сил в очередной раз вывалить на Юту гору своих мыслей и переживаний, особенно когда тот как хорошо и расслабленно проводит время. Джено настежь раскрывает окно, пропуская холодный ночной ветер в комнату, и старается уснуть, прибегая ко всем техникам, которые ему известны.       Он просыпается гораздо раньше, чем предполагал. И его мысли с самого утра снова занимает На Джемин. Где-то Джено прочитал, что в таких ситуациях можно попробовать выписать на бумагу все мысли, все, что тревожит и не дает спокойно жить. Джено натягивает футболку и шорты и усаживается за стол, склоняясь над листком. Почти минуту он тупо пялится на него, не делая никаких движений. Спустя полчаса он смотрит на все, что вышло, оценивающим взглядом и вздыхает полной грудью, внезапно осознавая самое главное. Большая часть его письма самому себе каким-то образом превратилась в бесконечные комплименты Джемину о его внешности, характере, знаниях, умении целоваться. Джено хлопает ресницами, и понимает, что надо впервые в жизни поддаться чутью и тому, что твердит сердце.       Джемин начинает ему нравиться.       Как друг, как человек, как парень. Да, он все еще считает это непривычным, весьма нелогичным и по-детски глупым, но он не считает это неправильным. Он не попросит у Джемина руки и сердца прямо сейчас, он не собирается даже предлагать встречаться, но он не хочет оставлять это как есть. Джемин вызывает в нем неподдельный интерес, желание быть ближе не столько физически, сколько духовно.       Поэтому Джено поднимается со стула и молится о том, чтобы Джемин сейчас был в общежитии. Он набирается уверенности и ищет по этажу комнату Мун Тэиля, в которую успели приткнуть Джемина, когда тот рассказал свою ситуацию. В первую неделю близкого общения с младшим Джено узнал, что, к счастью, у него есть тетя, помогающая ему материально и обещающая найти ему хорошую работу. Джено должен был понять, чем все кончится, еще в тот день, когда вместо укола зависти он почувствовал радость за Джемина. — Иду я! — голосит Джемин, когда Джено, найдя нужную дверь, начинает стучать. — Кого там прине…       Договорить он не успевает, потому что Джено вмиг сжимает его в объятиях. Джемин непонимающе моргает, не зная куда деть руки, так что они безучастно остаются прижаты к телу. — Ты чего, Джено? — снова обретя способность дышать и говорить, спрашивает Джемин. — Все хорошо? — Пойдем на свидание.       Это, блять, совсем не то, что он планировал сказать. — То есть… Мне очень много надо тебе сказать, я знаю, что это внезапно, и ты не обязан соглашаться, если не хочешь, — начинает тараторить Джено, нервно сжимая руки в кулаки. — Просто я… — Я не против, — прерывает его Джемин, серьезно укладывая ладони на чужие плечи, вероятно, чтобы Джено стал чуточку менее эмоциональным. — Все в порядке, Джено-я, я согласен.       Джено сокращает расстояние между их лицами и целует Джемина. Не так, как на той вечеринке, а нежно и легко, словно боится разрушить младшего.

***

      Спустя пять месяцев Джено, Джемин и Юта снова сидят в излюбленной кофейне. Они сдали последние экзамены и готовы насладиться заслуженным отдыхом. У них есть еще пара часов на болтовню, прежде чем Юта поедет встречать Чону из аэропорта. Джено боялся, что их отношения не смогут долго продлиться, но сейчас он уверен в том, что их встреча была предначертана, по тому, как улыбается Юта от одного упоминания Чону, и как блестят его глаза, когда он смотрит на своего парня. — Ты серьезно молчал так долго?! Какого черта, Джемин? — ноет Джено, пиная парня ногой под столом. — Ты реально хотел со мной дружить еще с первого курса, но я тебя «динамил»? Это просто уморительно. Ты придурок. — Ты любишь меня, — самодовольно отвечает Джемин, отчего Юта, сидящий рядом с ним, умиляется и получает ложкой по лбу.       Джено знает, что Джемин прав. Он любит его. И с каждым днем начинает любить его только сильнее, но об этом Джемину пока знать необязательно. — Что это? — спрашивают все трое в унисон, когда Доен ставит на стол поднос с тремя кусками торта и тремя кружками какао. — Мы не заказывали, — хмурится Юта, но свою чашку и тарелку берет. — За счет заведения. — В честь чего, стесняюсь спросить? — недоверчиво отзывается Джемин, скептично оглядывая тортики и шепча Джено о том, что они отравлены. — В честь того, что мой парень самый потрясающий, — улыбается Доен и выставляет напоказ руку. На безымянном пальце блестит кольцо. — Принимаю поздравления и всякое такое, но все подробности будут завтра, мне надо работать.       Парни переглядываются и молчат почти минуту. Джено даже перестал дышать. Первым оттаивает Джемин, через все заведение голося «поздравляю!». Джено не может сдержать широкой улыбки, понимая что все его друзья счастливы, а главное — счастлив он сам.