Только он

***

— ...Conseco! — заклинание сорвалось с уст как-то само, без задержки, без сомнений. Лололошка даже не осознал сначала, что конкретно он произнёс, но душа тому подсказывала, что именно это и нужно было сказать. Порой он любил делать так, как велено сердцем, а не разумом, что не редко подставляло его и других под удар, однако полностью избавиться от привычки сначала делать, а потом думать, было очень сложно. И вот, как можно было уже догадаться, стоило только JDH немного поманить рукой, дать крохотную интригу, то Ло мигом последовал за ним (не до конца этого осознавая, конечно), даже нормально не попрощавшись с друзьями. Как нелепо. Вспышка магии исчезла, оставляя на несколько секунд неприятную пелену в глазах, однако те вскоре привыкли и Лололошка в мгновение почувствовал, что всё ещё находится в сидячем положении, но уже в другом месте. Заброшенная закусочная встретила мрачным видом. За окном была темень, но холодно не было. Кажется, если присмотреться, их окружала бесконечная пустыня. Однозначно здесь не было хоть какой-то цивилизации очень и очень долгое время. И посреди всего этого кошмара, прямо перед ним, как король, восседал Джон Дейви Харрис. Эх, сколько в этом имени смысла. Даже представить трудно! Человек, от имени которого многих бросало в страх. Человек, который разрушил жизнь десяткам людей, если не сотням. Человек, который заварил всю эту кашу с перемещениями по реальностям, сидел прямо перед ним и попивал милкшейк. Чёртов клубничный милкшейк. — Не волнуйся, не волнуйся, мы тут абсолютно одни, — от его голоса лицо исказилось в гримасе. И либо этот наглец не заметил этого, либо сделал вид, что не заметил. — Откуда тогда этот шейк? — А что, тоже захотелось? — показушно вновь отпил из трубочки. Громкое хлюпанье било по ушам. О, нет, Лололошка бы ни за что не выпил из стакана, из которого пил JDH. Ни за что. — Сам сделал, пока ты там копался, — мироходец не видел его глаз, но он мог поклясться, что собеседник закатил глаза. — Давай уже без твоих шуток. Рассказывай, откуда ты знаешь про Conseco? Мне казалось, что Фарагонда придумала это заклинание. И зачем ты заставил меня вспомнить про него? — парень еле сдерживал себя, чтобы не встать и не выбить всю дурь из клона, всё то, что накопилось. Хотелось отомстить за всех: за друзей с острова, за Дилана, за Солуса, за Джоди, в конце концов. Но пока ещё стоило подождать. — Отвечай. Живо. — Воу, полегче, красавчик, куда так гонишь? Нам, конечно, стоит поспешить, но не настолько же... Или ты любишь без прелюдий, м? — учёный чуть приспустил очки, смотря своими карими глазами. Лололошка хотел что-то ответить, однако его перебили: — Так ещё и старушку вспомнил? Вау, ты даже смог некоторые более старые воспоминания разблокировать. Хлопаю тебе в ладоши, — и вправду хлопнул пару раз. Это было каким-то издевательством. — А учитывая, что вы, а точнее ты, симпампусик, не дал Гонде повода придумать это заклинание, можешь считать себя его автором. Поздравля-яю, — нарочито мягко и дразняще протянул последние гласные. Джодах был прав: что угодно хотелось отдать, чтобы этот замолк хотя бы на полчаса. — Это не ответ на мой вопрос: зачем мы здесь? — руки скрещены, нога топала от раздражения и какого никакого, но интереса. — Ты же понимаешь, что сам тянешь время своими расспросами? Ну ладно, я тоже уже хочу приступить к десерту, — и в этот момент он снял ярко-оранжевые очки. На секунду Лололошка перестал двигать ногой, да и в принципе мироходец замер. До сего момента лицезреть очи Харриса не получалось. Во всей красе, конечно. И даже если вспомнить все те моменты, когда учёный немного показывал их из под очков, можно было увидеть, что этот взгляд всегда был наполнен лицемерием, хвастовством и надменностью. В этих глазах всегда читалось, что Дейви считает себя чуть ли вершиной пищевой цепи. Считал себя Богом. Однако в этот раз всё было по-другому. Кардинально по-другому. Глаза напротив смотрели серьёзно, немного с вызовом. В них не было и капли прежнего JDH. Неужели это было что-то действительно важное? — Лололошка, у меня есть предложение неслыханной щедрости, — даже не обозвал "красавчиком" или "симпампусиком" (этот гений же понимал, что делал комплимент самому себе?), а назвал по имени. Удивительно. Мироходец встал из-за стола, взял милкшейк и опёрся о мебель. Вновь отпил коктейль и пробормотал что-то про то, что переборщил с клубничным сиропом. Он словно настраивал себя на разговор (хотя звучало бредово, Джону реально нужно к чему-то настраиваться?), а затем повернулся и продолжил: — Моё предложение: серьёзный разговор. И это будет действительно серьёзный разговор, — теперь его лицо граничило со злостью и раздражением. С каждой секундой Лололошке становилось плевать на то, кто перед ним. Теперь ему интересно, что этот не совсем человек мог рассказать. — Я узнал кое-что, чего не должен был знать. Если честно, я бы предпочёл жить в сладком неведении и дальше, даже попытался забыть об этом, — что? Джон, который так тянулся к знаниям, жалел о том, что узнал что-то новое? Вот это уже было реально что-то необычное. — Однако, когда что-то узнал, когда оно посещает тебя каждый божий день, забыть это, ой, как не легко. Лололошка не перебивал, не задавал вопросов. Он внимательно слушал каждое слово, следил за всеми движениями Джона, как загипнотизированный. Буквально пять минут назад ему хотелось ударить того по лицу, но манипулировать эмоциями порой бывало очень просто. — В своей реальности я изучал работу Искры. Я хотел, чтобы кое-кто близкий мне путешествовал... Со мной, — и вот опять JDH показал новую эмоцию, на которую, казалось, тот не был способен: грусть. Ладно, грустью это можно было назвать с большой натяжкой. Однако после этих слов Харрис отвёл глаза в сторону, словно не желая говорить этого прямо в лицо Лололошки. Это было похоже скорее на... Скорбь? Сожаление? Что-то между ними. Даже голос стал менее уверенным. Что это был за человек такой, который так заставил перемениться учёного? В голове у мироходца тут же возник образ Саши. Шанс того, что Джон говорил про неё был равен примерно... Сто процентов. Интересно, а он знал, что у работников с острова была автоматонская версия Саши? Могла ли она быть создана им же? А если не знал, то как бы отреагировал на это? Как бы сильно не хотелось спросить об этом, сейчас явно был не тот момент. Но какой точно вывод мог сделать парень, так это: «У "Богов" тоже есть слабые стороны, а "монстры" способны любить». — Я забросил эту идею, как только узнал, что... Короче, меня всегда бесило, что нас, мироходцев, склоняют к одной расе, хотя сами мироходцы могут быть любой расы: люди, русалки, гоблины, ноктиры, гёрлскауты и другие твари. И как вообще мироходцы связаны с междумирцами? — теперь уже он задавал вопросы, заставлял думать над разгадкой. Однако логично, что Джон знал или, по крайней мере, догадывался об ответе. — Вот что ты думаешь об этом, а, красотка? — учёный приблизился к лицу близко-близко, смотря прямо в душу. И, кажется, до «красотки» начало доходить. — Хочешь сказать, что Искра не даётся с рождением? — Бинго! Ну наконец-то кто-то тоже об этом подумал, — выглядел действительно радостным, что аж подпрыгнул и в ладоши захлопал. — Точнее, да, Искра появляется с рождением, однако это вовсе не орган... Это паразит, Лололошка, — после этого, пожалуй, смелого заявления брови поднялись вверх, показывая не наигранное удивление. — И эти паразиты расползлись по всем реальностям. Вспышка – это не дар, не волшебство и не орган. Вспышка – это болезнь. А у любой болезни есть нулевой пациент, но только наш немного под другим номером. Угадаешь, какой? — Э-э-э, 993? — число, которое всегда было на подкорке сознания. Число, которое Лололошка считал своим счастливым. Неужели оно имело бо́льшое значение? — Именно, Лололошка, — он снова нарушал любые личные границы (хотя когда Джону было не плевать на какие-то там границы?), приблизившись к самому уху и прошептав: — У меня есть способ докопаться до правды. В прямом смысле докопаться, — и снова отпрянул, уже чётко и уверенно произнося: — Ты со мной? — протянул руку для рукопожатия. Как только JDH замолк, тишина присоединилась в их очень увлекательную беседу. Гнетущее чувство заполняло тело. Единственные звуки, которые нарушали это безмолвие, были только дыхание и сердцебиение двух "пациентов" (если Вспышка – болезнь, то они ведь больные, да?). Джону скорее не терпелось уже, чтобы его двойник пожал руку, однако этот самый двойник чувствовал, как возмущение хлестало по венам. И как бы мироходец этого не хотел, скорее всего, он всё-таки не выдержал и выплеснул: — Да! Вообще не звучит, как что-то опасное и непонятное. Просто как за кофе сходить, — парень встал со своего места, из-за чего Джон отодвинулся назад. — Каким образом я могу быть уверен, что ты не врёшь мне? — Искра – это болезнь. Что Джон вообще нёс? Конечно, он уже дважды слышал о том, что этот мироходец никогда не врёт, но эта информация звучала, как абсолютный... Бред. — Я. Никогда. Не. Вру, Лололошка. В этом можешь быть уверенным, — создатель автоматонов явно выглядел разочарованным и раздражённым одновременно. — Ты можешь вернуться к своим друзьям, которых только что приобрёл, прожить остатки дней в сладком неведении, а эта закусочная будет иногда сниться тебе в тревожных кошмарах. А можешь отправиться со своим гениальным альтер-эго непонятно куда, в настолько древнее место, что про него нет упоминания ни в моей, ни даже в твоей реальности. Ты сможешь узнать, что же есть Вспышка на самом деле. Ну так что, смог тебя заинтересовать? Двойник выглядел серьёзным, как никогда прежде. Однозначно не врал. И снова протянутая рука. Лололошка смотрел на неё так, будто хотел прямо сейчас загипнотизировать. Хотя, если честно, это было бы очень кстати. «Узнать больше про Вспышку? Да это же то, о чём я мечтал», — причём мечтал он на каком-то подсознательном уровне, словно ему хотелось этого долгие и долгие годы. Видимо, память действительно начинала потихоньку восстанавливаться. Его сознание кричало, давило на виски, твердя о том, что нужно соглашаться. Несбыточная мечта могла стать явью в этот миг, буквально руку протяни. «Вот только он...», — только он портил эту мечту. Герой силой заставил разум замолчать, чтобы начать мыслить, как он думал, здраво. Нет, кто угодно будет лучше JDH, одиночество будет лучше JDH. Бесило то, каким всевышним себя показывал Джон, будто тот Бог воплоти. Хоть и такое было возможно. Бесило. Должно бесить. Должно было. — Выбрать друзей, которых не видел кучу времени или чокнутого учёного, который запер тебя в золотой клетке? Выбор очевиден. Прощай, Джон, спасибо за разговор, — он не сказал это, а бросил, швырнул о землю, заодно плюнув. Почему-то слова давались с трудом, скрепя зубами. Почему-то сейчас самым рациональным вариантом ему казалось просто уйти. Когда мироходец толкнул плечом JDH, то незамедлительно услышал громкий и несдерживаемый хохот. Какого чёрта? — Пха-хах, извини, сейчас... Ой, не, не сейчас, вот сейчас точно отпустит, — он почти задыхался от смеха, свернувшись и прижимая руки к животу. Лололошка поглядывал на него, как на сумасшедшего. Ну реально сумасшедший, по-другому не скажешь. — Ты... Ты это прям серьёзно? Вот прям серьёзно, да? Что сейчас происходило? Такой реакции на свои слова герой не ожидал. Даже от JDH. — В каком месте тебе показалось, что я шутки шучу? Ты же сам сказал, что это "серьёзный разговор". Ну... вот! Я говорю, говорю серьёзно, — почему-то слова Джона, хотя скорее его издевательский смех, всё никак не выветривались из головы. Лололошка почувствовал, как колени совсем не сильно предательски задрожали. Теперь он не стоял на ногах твёрдо и уверенно. Да что это с ним такое?! Почему голос не прозвучал так грозно, как он планировал? Почему его так волновало то, что там возомнил о себе этот ненормальный? Почему JDH посеял зерно сомнений? — Только смотри, не заплачь. Больно на тебя смотреть, сладкий, — пошёл прямо на героя, невесомо касаясь рукой плеча, а вскоре пролепетал: — Лгать мне-то ладно, но самому себе... Тц, это очень прискорбно, милый мой. — Лгать? О чём ты говоришь? Что ты там опять себе напридумал? — попытался стряхнуть руку, однако вскоре почувствовал, как она намертво вцепилось в него. — Действительно не понимаешь? Ну, давай тогда покажу, — его тёплое дыхание вновь опалило мочку уху, а вскоре было услышано, как тот прошептал: — Sinе́nsis. Закусочная перед глазами в мгновение исчезла.

***

You take a drug, I take a sip

Ты принимаешь наркотик, я делаю глоток

I want your legendary kiss

Я хочу твой легендарный поцелуй

You know I got designer taste

Ты же знаешь, у меня дизайнерский вкус

And your design’s too good to waste

И твой дизайн слишком хорош, чтобы тратить его впустую

When the beast comes out at night

Когда зверь выходит ночью

Yeah, it always wants a bite

Да, он всегда хочет кусочек

And I try, try to the resist

И я пытаюсь, пытаюсь сопротивляться

But then the devil always wins, yeah

Но затем дьявол всегда побеждает

Close your eyes – Kim Petras

Джон смотрел. Ждал, пока Лололошка разлепит глаза и насмотрится вдоволь на место, в которое они попали. Мироходец беспорядочно оглядывался, явно не понимая, где они. Белоснежная платформа посреди чёрной пустоты: вряд ли такое можно было ожидать. А затем, переместив взгляд на скопление скинта, парень, наконец, понял: — Карманное измерение? Как ты им пользуешься, если ты в другой реаль- — Нет-нет, вопрос, конечно, хороший, однако ответ на него ты не получишь. А так, да, добро пожаловать! — очки, которые всё это время были в руках, были нацеплены на голову. — Пустовато, знаю, но не то чтобы я часто им пользовался. Обычно таскал сюда вещи, а через некоторое время возвращал обратно. Собеседник постоянно моргал (это было понятно даже через солнечные очки), не понимая, зачем ему эта информация. Действительно, зачем? Они не ради этого сюда пришли. — Ну-ну, не нужно хлопать глазами, — Джон развернулся на пятках, отходя чуть дальше от мироходца. Неожиданно учёный оттолкнулся от земли высоко-высоко и остался висеть в воздухе. Лололошка широко открыл рот, потирая глаза. — Лучше смотри внимательно и включай смекалку, — щелчок, и в одно мгновение пропала даже платформа, на которой они были. Герой по инерции взвизгнул и уже приготовился к падению, но он остался парить над буквально пустотой, как его двойник. Лишь скинт остался парить на своих прежних местах. — Ответь мне: ты действительно думаешь, что самый логичный вариант – просто уйти от меня, сбежать без оглядки, — владелец измерения не говорил это в лицо, а спрашивал всё будто у пустоты. Он разводил руками, он возвышался над мироходцем. — Точнее... Действительно ли ты хочешь сбежать? — хотел ли Лололошка этого? — Это риторический вопрос, надеюсь? — Ну так отвечай на него, если знаешь ответ. — Конечно... Конечно, я хочу сбежать от твоих сумасшедших идей. Хочу увидеть друзей, хочу... — Нет. Чего ты взаправду хочешь? — наконец-то удосужился посмотреть сверху вниз на Лололошку, который, в свою очередь, тоже снял очки. Он будто пытался прочитать, что до него пытались донести. В его глазах можно было с точностью разглядеть непонимание, удивление и... Сомнение. Опять. Вот в таком формате их разговор будет клеиться намного лучше. — Лололошка, ну же, не разочаровывай меня. Так ведь хорошо показывал себя до этого! — актёрское разочарование, даже не придраться. — Хорошо, ещё вопрос: не задумывался ли ты, почему так резко и грубо отказался от моего безумно щедрого предложения? — вопрос звучал так, будто у Лололошки в принципе было время на подумать. — И только попробуй сказать что-то про своих друзей. Лололошка задумался. Была ли ещё причина? Могла ли вообще существовать причина, по которой парень не выбрал бы друзей? Особенно в нынешней ситуации? Была ли другая, реальная причина? В глубине души что-то потихоньку начало скрести. Так настойчиво, что мыслить стало труднее, а также дышать. Ему было не приятно это чувство. Словно он соврал кому-то для общего блага, а вскоре муки совести долго пожирали его, обгладывая даже кости. Но с JDH всё было не так, верно же? Мироходец не мог врать. Просто не мог. — Ну, так уж и быть, помогу: ты возомнил себя тем, кем не являешься, — что этим пытался сказать Харрис? — Лололошка, дам тебе отличный совет: хватит делать вид, что ты отказался от моего предложения, только ради этих существ, которых ты называешь "друзьями". Хватит делать вид, что тебе безразличен я. В этот момент разум Лололошки вышел куда-то за орбиту. Возможно, даже буквально. — Что ты, чёрт подери, несёшь, Джон?! — он оскалился, почти переходя на крик. Лололошка подлетел бы к нему, если бы всё время не терялся в пространстве (буквально). — Ууу, у кого-то клыки отросли? Мило, — он спустился к нему, явно видя несчастные попытки того двинуться. Учёный ухватил того за локоть, помогая держать равновесие. — Знаешь, пребывание в моей реальности действительно изменило тебя, но не в полной мере. Сейчас в тебе бурлит "ненависть" ко мне из-за всего, что я натворил, так? — Лололошка в кои-то веки согласился с ним. — И вот как только мы "познали себя, открыли тайны своего сознания", так сразу возомнили себя выше тех, до кого пока не доросли, — JDH опять схватил за подбородок, рассматривая ещё со всех сторон. Лололошка недовольно схватился за чужую руку, пытаясь убрать её. Не вышло. — Ну и? Будешь отвечать? — Если перестанешь обращаться со мной, как с ребёнком. Ты можешь уже прямо и без загадок сказать, что же со мной не так и в чём я не прав? — терпение у обоих подходило к своему логическому концу. Лололошка ещё чуть-чуть и вскипел бы, как чайник и JDH вместе с ним. Любой другой человек уже стал бы игнорировать этот диалог, если бы ему так выносили мозги, но ни Лололошка, ни Джон не какие-то там "любой другой человек". Учёный цокнул, словно был расстроен. — Ладно, давай тогда на пальцах объяснять, — и произошёл очередной щелчок. Только в этот раз глаза мироходца узрели что-то действительно... Феноменальное. Вокруг него стало появляться люди. Десятки, если не сотни. Он вертел головой, каждый раз видя, что появляется кто-то новый. Герой ничего не понимал. Кто они? И так было до тех пор, пока глаз не зацепился за до боли знакомый зелёный новогодний свитер и знакомую фигуру с наушниками. — Ричард и Дилан? Зачем ты их показываешь? — догадаться было легко и нетрудно: всё это иллюзии, голограммы, а в крайнем случае галлюцинации. А затем рядом с ним появились и другие участники Хауса. Могло ли быть так, что Джон транслировал их прямо сейчас? Очень вряд ли, потому что все они застыли в одной позе: это парень смог разглядеть через некоторое время. Где-то рядом даже оказались целёхонькие ребята с острова. Это точно были иллюзии. — Зачем ты их всех показываешь? Кто остальные эти люди и автоматоны? — Да какая разница, кем эти жалкие смертные и наборы кода являются? Просто пойми, Лололошка: Опять щелчок. И люди вокруг стали менять свои облики в один миг: если до этого они были, ну, просто людьми, то вскоре на их местах стали появляться могильные кресты, лица стали неразборчивыми. Тоже самое коснулось автоматонов, но даже ещё хуже: их тела плавились, конечности взрывались. Прямо как на острове, прямо как произошло с Дженной. — Ни люди с автоматонами, — щёлк. Картинка опять менялась, только в этот раз повсюду были... Это что, драконы? Русалки? Феи? Какие-то зелёные, фиолетовые существа, имя которым Лололошка даже дать не мог. Где-то стоял неизвестный, который был полностью тёмным, как смоль. Так ещё и шляпа была такая же, а стоял он тоже с непонятным... Пришельцем (?) изумрудного цвета. Почему-то было ощущение, что с этими созданиями у него получилось бы завести диалог. — Ни магические отродья, — щёлк. И снова, как заезженная плёнка все стали искажаться и исчезать. Герой, если честно, считал, что вот эти самые тревожные кошмары, о которых ему сказал Джон. Всё было слишком нереально. Просто нереально. Образы из нечётких снова стали приобретать формы. В этот раз повсюду были те, кто хотя бы походил на человека. Но, погодите, у кого-то были крылья, у кого-то кожа другого цвета, не человеческого. Глаза почему-то зацепились за ярко-бордовый цвет: там стоял парень с посохом, плащом и цилиндром. Весь его образ был таким аристократичным, а из-за плаща выглядывал хвост. Почему он так знаком ему? Однако мысль так и не смогла развиться дальше из-за внезапных слов: — Ни Боги, ни тем более полубоги. А кто-то даже бывшие, — смешок и снова щелчок. — Ни даже другие мироходцы, Лололошка, не смогут заменить... — в этот раз никаких знакомых фигур не было. Возможно, оно и к лучшему. В мгновение ока всё опять погрузилось в кромешную пустоту. Джон уже в какой раз приблизился, а зачем процедил чуть тише: —... Меня, — на вопросительный взгляд Харрис усмехнулся. — Знаешь, Лололошка, я, конечно, умнее тебя, харизматичнее и красивее, — смешно было это говорить буквально своей хоть и другой, но версии. — Однако даже я признал, что мы с тобой похожи (и я не про внешность!), а ты ещё, видимо, нет, — по щелчку пальцев платформа вернулась и гравитация с ней же, ведь они тут же приземлились. Не успел герой отойти от прошедшей невесомости, как его притянули к себе. — Потанцуем, как в прошлый раз? — мироходцу даже соглашаться не нужно было, ведь его сразу же утянули в головокружительное танго или что это был за танец. Хотя это не важно, ведь самое главное было то, что этот танец вёл JDH. JDH вёл это торнадо. Вёл умело и чётко, а Лололошка уверенно не отставал, пускай первое время угнаться за ним было трудно. — Хочешь, угадаю, что ты любишь больше всего на свете? — Лололошка хмыкнул. — Удиви. В этот момент Джон закрутил тело парня и, по идее, он должен был опустить и поймать партнёра. Однако учёный на пике подбросил Лололошку в воздух, прямо как тогда. Герой почувствовал дежавю. Но в этот раз хотя бы в другую реальность не зашвырнули и на том спасибо. Мироходец проговорил длинное «воу», а затем тихо ойкнул, когда его поймали и опустили наземь. Было ощущение, что они не танцевали, а скорее летали. А затем нежданно и негаданно у самого края земли владелец измерения споткнулся и потерял равновесие, почти упав. Почти, ведь Лололошка схватил учёного за одежду, не давая сорваться. Только потом он понял, что Харрис не мог упасть в своём-то измерении. — Острые ощущения, желание спасать и помогать другим, — вот бы взаправду скинуть его. Жаль, что смысла в этом примерно ноль. Учёного притянули, серьёзно смотря в глаза. — Острые ощущения, серьёзно? Я тебе кто, адреналиновый наркоман? — эти слова прозвучали почти прямо в губы напротив. — Нет, но ты однозначно зависим, — резко оттолкнул, доставая из воздуха меч. Большой и бирюзовый меч. Он был таким знакомым. — Смотри, не поцарапайся, — прошла доля секунды, когда мироходец увернулся от острого лезвия. Оно прошла буквально в нескольких миллиметров от него. Кровь в жилах кипела, но эта была даже не ярость, не страх, а чёртов адреналин. Мало того, что он безоружен, так ещё и находился в личном мире JDH, где он взаправду Бог. Будто даже смысла обороняться не было, однако так просто сдаваться было всё-таки не в его репертуаре. Сердце стучало, как бешеное, как в последний раз. Смертельное танго, получается? Хотя очень маловероятно, что кто-то умрёт из них сегодня. — Сам-то не чувствуешь, как расцветаешь, когда сражаешься, когда смерть ходит по пятам? — Лололошка даже умудрялся не только уклоняться, но и давать в ответ удары голыми руками. Хороший всё-таки из него боец. — И неужели ты считаешь, что кто-то во всех реальностях сможет хоть на долю подарить тебе это чувство? Чувство опасности. Чувство страха. Чувство трепета. Вся эта ситуация чем-то напомнила ему те дни, когда он не оставлял ничего живого у одного участника мафии за другим. И, конечно, от гопоты. Какими бы жестокими и кровавыми порой ни были эти действия, именно тогда он ощущал себя полноценным и живым. Сильнее эту наполненность он ощущал, только если дело касалось самых близких и дорогих. С ними было так... Спокойно и хорошо. Вот только сейчас рядом с ним их не было. Лололошка ловко уворачивался, держа молчание. Слов будто не подобрать. — Так зачем тебе выбирать кого-то из них, если есть я? — его чувство собственного величия как всегда было на высоте. — Потому что я обещал, — ответил так холодно и отстранённо, насколько сейчас мог. — Обещал Окетре, что мы вместе будем путешествовать по мирам, — обещание, которое он помнил едва-едва, из обрывков. Почему-то в данный момент эта причина звучала как-то... Глупо и по-детски. И JDH это осознавал, когда посмеялся с чужих слов: — Той синеволосой дамочке с шапкой, как у кота? Не смеши меня. Выбирать между мной и этой простушкой – очень смешно, — страшно представить, кто для него обычный среднестатистический смертный, если Окетра для него «простушка». — Скажи, разве она сможет удовлетворить хотя бы часть того, что ты желаешь? — Джон подловил момент, когда герой потерялся в мыслях, уложил того наземь, а затем приставил кончик лезвие меча у горла. Оба неподвижно неровно дышали. Лололошка уже давно понял, что проиграл. Проиграл в этой нечестной борьбе. Меч испарился также неожиданно, как и появился. Джон протянул руку в знак помощи и произнёс: — Безусловно, в ней горит желание учиться, исследовать новое, однако то приключение, которое я предлагаю, сможет по-настоящему ответить, кто ты есть в этом мире, красавчик. Скажи, ну что или кого самого опасного вы встретите в своих приключениях? Сирены? Орги? Драконы? Для тебя всё это – детский лепет, согласись? Мироходец пялился на протянутую руку. Опять. Только в этот раз они не были на равных: Джон однозначно одержал свою победу. Снова смотрел свысока, как делал это всегда. Хмыкнув, Ло неуверенно принял помощь. Его даже не бросили обратно, а действительно помогли встать. Джон оставил между ними расстояние вытянутой руки. Хах, ну хоть сейчас не вторгался в личное пространство. И не зря, ведь теперь Лололошка реально задумался над чужими словами. Чёрт возьми. Как он до этого докатился? Его взгляд снова удержался за чужие очи. А JDH лишь ждал. Ждал конечного итога. Видимо, решил, что давить и торопить не было лучшей тактикой и был прав. Внутри всё ещё боролись две стороны: одна также хотела вновь увидеть тех, кого герой потерял. Эта часть желала вновь оказаться в кругу друзей, которые потратили неимоверное количество сил и времени, чтобы вернуть его. А другая сторона... Она подавляла первую каждые секунды, пока они стояли так, играя в гляделки. Хотя, если быть честным, то эта сторона начала создавать перевес ещё даже до того, как они оказались в этой закусочной. Скорее всего, ещё с их первого знакомства. Как бы сердце не разрывалось от представлений дорогих ему людей, которые наверняка волновались за него, это же самое сердце не могло сделать другого выбора. Он не мог. Был не в силах: — ... Я согласен, — вот и есть та самая точка невозврата. Лололошка принял своё поражение. Принял, что ему ещё далеко до Джона. Принял, что он ему нужен. Нужен сильнее всего на свете в этой и других реальностях. Звучало до боли романтизировано, нездорово и манипулятивно. Ведь так оно и было на самом деле. И парень прыгнет с головой в эту пучину, которая с самого начала грозила не счастливым концом. Пожалеет ли он? Это был другой вопрос. JDH улыбнулся. Он упивался своим выигрышем. Даже не удивлён. Хотя зачем ему удивляться, если всё было предрешено ещё до того, как мироходец произнёс "Conseco"? Всё было предрешено ещё с первой встречи. Учёный уже какой раз предлагал руку, но сейчас тот делал это плавно, будто дразня. Вот же наглец. И с этим наглецом Лололошка мог отправиться не то что на край света, а даже туда, где свет этот заканчивается. — Я знал, что не разочаруюсь в тебе, симпампусик, — однако даже когда мироходец собирался взять двойника за руку, осталось лишь одно, что хотел узнать тот: — Вот только... Ответить мне на последний вопрос, — Джон прекрасно понимал, что уже не получил своё, поэтому лишь кивнул в знак того, что можно продолжать: — Сам-то ты не считаешь себя зависимым? Ты, Джон Дейви Харрис, устроил этот спектакль, чтобы получить моё согласие. И вот кто после этого кому нужен? — всё-таки какую никакую гордость слова JDH задели. Пускай герой (пока что) проигрывал во многих аспектах своей версии, но он не был настолько жалок. По крайней мере, хотелось так думать. — Я тебе нужен не меньше, чем ты мне. Мы с тобой оба зависимы. Я зависим от приключений также, как и ты от познания всего, что существует во всей мультивселенной. Хотя в этом я тоже тебе не сильно уступаю. Мы с тобой зависимы друг от друга, — по сути, что-то похожее пытался донести Джон своей большой и пафосной речью. Вот только никаких "мы", вроде как, не было. — И я надеюсь, что ты это признал. В самом худшем и при этом в самом вероятном сценарии Лололошка ожидал, что Джон лишь посмеётся над его доводами. Скажет, что это лишь чушь собачья и что нет никаких "мы". Однако тут учёный смог удивить: Его улыбка стала шире. Она не была самодовольной, а скорее гордой. Гордой не за себя, а за кого-то (хотя всё ещё вспоминая их ситуацию, учёный был горд именно за себя). Такой улыбкой обычно родители своих детей награждали, молча хваля. Надевая оранжевые очки, тот ответил: — Всё-таки включил смекалку? — пускай это не прямое согласие, но этого тоже было вполне достаточно. Теперь Лололошка был спокоен. — Bonus. Мир перед глазами опять поплыл. *** Это всё ещё была та самая закусочная и то самое место, где они стояли до этого. И рука перед ним всё также оставалась на одном месте, ожидая, когда её уже наконец-то пожмут. Герой невесомо коснулся чужой ладони. Та была мозолистая, но не настолько сильно, как у него. Парень провёл рукой по ней, будто кот, который осторожно исследовал новую территорию. А затем резко схватил, словно за спасательный круг. Словно от этого зависела его жизнь. Хватка Джона тоже крепчала. Это было странно, даже немного забавно. Именно рукопожатием они поприветствовали друг друга в этом мире и именно рукопожатием собирались прощаться с ним. — Смотри, не умри, — не успел Лололошка удивиться этим словам, как вокруг них начали летать зелёные частицы... Магии. Герой почувствовал сильное дежавю. — Пустотная магия? — Даже это помнишь, молодец. Если хочешь, могу научить нескольким приёмам, — только вот ответить парень ничего не смог, потому что земля начала буквально уходить из под ног. По крайней мере, они не падали. Возможно, всё это время у Лололошки оставались какие-то сомнения насчёт этой затеи. Сейчас же он мысленно извинялся перед Окетрой, Райей, Джодахом, Ричардом и Диланом, и теми, про кого он забыл, но мог вспомнить. Потому что, в конце концов, Лололошка не выбрал их и вряд ли выбрал бы. И даже когда здание полностью исчезло, даже когда под ними оказалось неизвестное существо, которое точно не было настроено дружелюбно, даже когда JDH отпустил его руку и сказал, падая прямиком в пасть чудовища: — Не дай ему себя проглотить! И даже когда он сам оказался близок к тому, чтобы быть потенциально съеденным, Лололошка всё равно не жалел о своём выборе. С этого начиналось, наверное, самое опасное приключение в его жизни, в их жизни. И только Джон мог сопровождать его. Ведь только он был нужен ему. Ведь только они были друг другу по-настоящему нужны.